Текст книги "Удачливый рыболов"

Автор книги: Юрий Юсупов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Карп клюет в основном утром и вечером, и шансов поймать его в полдень очень мало. До вечера еще далеко, а сидеть возле удочек в жару бесполезно и не очень приятно.

– Послушай, может быть, в следующий раз мы сюда приедем пораньше? – а я как бы невзначай заметил:

– Что, понравилось?

– Да как тебе сказать… – уклончиво ответил он. – Слишком жарко днем.

И здесь в ответе приятеля я уловил начало ломки его представления о рыбной ловле и подумал: «Ну, дорогой, если ты еще раз увидишь поклевку карпа и сумеешь вытащить его из воды, то наверняка будешь готов – в тебе проснется рыболов».

В следующий раз, через день, мы были на пруду уже в пять часов утра. Я решил на этот раз ловить рыбу только с берега на переоборудованные в донки спиннинги. Несмотря на то, что поклевок долго не было, мы не теряли интереса к ловле и с нетерпением ожидали их. Утренняя свежесть бодрила, в воздухе пахло ароматом степного разнотравья, а поднявшееся из-за бугра солнце осветило тихую гладь пруда, по которой то здесь, то там расходились круги от сыгравшей рыбы, начал вскидываться из воды и карп.

– Смотри, какой здоровяк выскочил!.. – не сдержал своих эмоций Сергей Борисович, когда недалеко от берега вскинулась довольно крупная рыба.

– Скоро он наиграется и начнет брать, – сказал я, меняя насадку на одной из удочек.

И действительно, минут через десять прищепка на удочке приятеля неожиданно, слегка качнувшись, стала подниматься вверх на начавшей натягиваться леске.

Увидев поклевку, я хотел взяться за спиннинг, чтобы произвести подсечку, но, спохватившись, резко подтолкнул под локоть приятеля и крикнул:

– Немедленно подсекай!

Не очень ловко, но подсечку Сергей Борисович все же сделал. Изогнувшийся довольно сильно в дугу, а затем и начавший энергично пружинить спиннинг красноречивее всяких слов говорил о том, что на крючке снасти была рыба, и довольно крупная.

– Не спеши! Удилище не опускай слишком сильно вниз, леску на катушку не наматывай очень быстро, а при рывке рыбы отпускай ее! – начал я подсказывать приятелю.

Однако Сергей Борисович почти не прислушивался к моим подсказкам и продолжал быстро наматывать леску на катушку. Он еще и не отключил у катушки тормоз, по всей видимости, он просто не знал, как это надо сделать, и утренняя тишина наполнилась треском его работы.

Когда рыба была еще довольно далеко от берега, она не очень послушно, но все-таки шла за леской. Однако на прибрежном мелководье начала энергично проявлять беспокойство. И здесь, безусловно, нужна была осторожность и аккуратность в вываживании рыбы. Не имеющий никакого опыта в этом деле, Сергей Борисович еще быстрее стал делать намотку лески на катушку, практически не обращая внимания на мои советы. Только достаточно прочная леска еще некоторое время спасала положение. Вскоре совсем рядом с берегом, я в это время уже намеревался подсачивать рыбу, карп сделал сильнейший рывок в сторону и короткая леска, не выдержав нагрузки, оборвалась.

– Ушла! Ушла! – взволнованным и упавшим голосом не говорил, а уже кричал приятель и даже бросился за рыбой в воду. Когда же он вышел на берег, я, посмотрев на него с улыбкой, сказал:

– Ведь ничего особенного не произошло, чего ты так разволновался, ты же не рыболов!..

Сергей Борисович, махнув рукой и немного помолчав, сказал:

– Ушла такая рыба, а ты еще смеешься надо мной…

Только минут через десять, несколько успокоившись, приятель сел к своим удочкам и стал внимательно наблюдать за положением прищепок на лесках. И, надо сказать, удача не отвернулась от него – вскоре на его удочке вновь сработал сигнализатор поклевки. Сделав подсечку, он уже без спешки приступил к вываживанию рыбы. На этот раз действовал он при этом более осмысленно и осторожно. После довольно упорной борьбы ему удалось с моими подсказками подвести все-таки карпа к берегу, а я его взял подсачком.

– Вот он какой!.. – счастливо улыбаясь, торжествовал Сергей Борисович. Затем он долго любовался своей первой пойманной в жизни рыбой, в которой было не меньше полутора килограммов. Глядя на его сияющее лицо, я сказал:

– Поздравляю с первой пойманной рыбой! Теперь я с уверенностью могу сказать, что в недалеком будущем ты станешь заядлым рыболовом.

В дальнейшем, после почти часового перерыва в клеве, рыбацкое счастье улыбнулось и мне. С небольшим интервалом по времени я поймал двух карпов. По размерам они уступали пойманному Сергеем Борисовичем, и теперь, рассматривая их, он улыбался и снисходительно произнес:

– Хороши карпы, но до моего им далеко.

Я, не желая никак портить настроение приятеля, даже не пытался возражать.

Приятеля после поимки карпа совсем не интересовали караси, которые стали нам попадаться. Он упорно ждал поклевку карпа, но эта рыба после семи часов совсем перестала проявлять интерес к нашим приманкам. После завтрака я предложил ехать домой, но Сергей Борисович был против этого и уговорил меня посидеть за удочками еще часок.

По опыту ловли карпа, а он у меня к этому времени уже был немалый, я знал, что надежд на клев этой рыбы после 8–9 часов утра в июле нет практически никаких.

– А не хватит ли сидеть за удочками, ты же говорил, что это – пустое занятие! – обратился я к приятелю.

– Знаешь, скажу откровенно, очень мне хочется поймать еще одного карпа.

– Я надеялся, что в тебе должен проснуться рыболов, и это, я могу теперь сказать, произошло.

С этого дня рыбная ловля захватила Сергея Борисовича, и его начало неудержимо тянуть на рыбалку. Вскоре он обзавелся своими снастями, и теперь нередко стало случаться, когда он меня стал звать на рыбалку. Мы ездили не только на пруд за карпами, но и на Волгу, где я научил его ловить судаков и лещей.

Удовлетворив свою рыбацкую страсть, я уехал погостить к родственникам в другой город. Вернулся через полторы недели и решил сразу же заглянуть к Сергею Борисовичу, но дома его не застал.

– На рыбалке он, – сказала встретившая меня жена приятеля. – Чуть ли не каждый день ходит на набережную.

– Ну, а что-нибудь ловит?

– Вчера пять судачков небольших принес, но один из них был почти под килограмм.

Отыскал я приятеля на набережной без особого труда. Сидел он на обломке старой бетонной плиты у самой воды. Увидев меня, Сергей Борисович поднялся с плиты и быстро направился ко мне. По энергичным движениям, улыбающемуся и загорелому лицу в нем с трудом узнавался человек, которого я встретил здесь месяц назад.

– И каковы успехи? – спросил я.

Сергей Борисович показал садок, в котором находились два довольно приличных судака. Затем он увлеченно стал рассказывать, как ловил рыбу все эти дни.

– А не слишком ли ты увлекся? – заметил я.

– Знаешь, рыбная ловля – прекрасное занятие, и я очень благодарен тебе за это. Она, действительно, укрепляет и физические, и духовные силы. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем месяц назад. Да и без интересного дела и увлечения трудно и скучно жить на белом свете.

Сазан

Павел Петрович начал свою рыбацкую карьеру не в детстве, как многие из нас, а уже в очень зрелом возрасте. Увлечение рыбной ловлей, как это нередко в такие годы случается, пришло к нему внезапно и начало не спеша втягивать его в свою стихию, словно давая ему, умудренному немалым жизненным опытом, возможность опомниться. И чем больше проходило времени с момента, когда он впервые в жизни взял в руки удочку, тем сильнее его тянуло на рыбалку. Все чаще и чаще выходные дни он проводил на водоемах. Не имея никакого транспорта (даже велосипеда у него не было), он умудрялся ездить на рыбалку довольно далеко от дома. Но вот однажды он познакомился на одной из таких рыбалок с Петром Васильевичем и прекратил свои дальние поездки.

Петр Васильевич, весьма опытный рыболов, но такой же «безлошадник», когда рассказал Павлу Петровичу о том, что он ловит рыбу совсем рядом с домом, с плотов сплавбазы, произвел на нашего героя огромное впечатление. «А может быть, не следует каждую неделю искать тех, кто бы мог взять меня с собой на рыбалку? Плоты! Это же совсем рядом, на рыбалку даже можно ходить пешком, да и приятель мой новый наверняка научит меня, как ловить рыбу с плотов», – рассуждал он, возвращаясь с рыбалки, и все чаще и чаще приходил к мысли, что в субботу все-таки воспользуется приглашением приятеля порыбачить вместе на плотах.

Так оно и получилось. Свою следующую рыбалку Павел Петрович провел на плотах сплавбазы. Улов его был невелик и заметно уступал приятелю, но этой рыбалкой он остался доволен и, возвратившись домой, подумал: «Теперь я понял, какие здесь нужны снасти и как надо ловить ими рыбу. В следующий раз я поймаю, пожалуй, не меньше, чем приятель».

С плотов ловилась разная рыба, но чаще всего попадались небольшие сомики, подлещики, густеры и судачки. Крупную рыбу Павлу Петровичу не доводилось ловить, но подлещики до 700–800 г попадались. Причем вываживал он их из речной глубины короткой зимней удочкой не спеша, с чувством, как это обычно делают достаточно опытные рыболовы. А когда начал ловить судаков, то совсем перестал думать о дальних поездках. Но больше всего ему нравилось ловить сомов. Конечно, водились здесь и матерые сомы, но попадались чаще всего сомики до килограмма весом.

Ловить сомиков приходилось по ночам. В июле и в первой половине августа ночная прохлада по сравнению с дневной жарой давала облегчение и человеку, и рыбам. Кроме сомиков, по ночам ловились еще подлещики и судачки.

На рыбалку Павел Петрович стал уже уходить в 18–19 часов, а возвращался в 9–10 утра. В его распоряжении был вечерний, ночной и утренний клев. Вечерний клев нередко был неважным, но это его особо не расстраивало. Самое интересное начиналось с наступлением темноты. Колокольчики донок порой все начинали позванивать – это сомики вышли из укрытий и, неторопливо обходя прилегающие к своей яме участки, натыкались на приманки. Затем в клеве наступало затишье, но ненадолго. Сомики уходили в другие места, чаще всего на прилегающие к перекатам прибрежные отмели. Минут через тридцать-сорок возвращались к своему месту и вновь натыкались на приманки. За ночь такое случалось несколько раз. В хороший клев короткая летняя ночь проходила так незаметно, словно ее и не было. Не успев порой как следует войти во вкус ночной ловли, Павел Петрович с удивлением замечал, как на востоке начинала алеть заря, возвещая о начале нового дня и клеве уже другой рыбы.

В одну из таких рыбалок произошли события, которые целую неделю не давали ему покоя. Ночная ловля не была очень успешной, и Павел Петрович надеялся на удачу в утреннем клеве. На рассвете начал настойчиво позванивать колокольчик донки, поставленной несколько в стороне от основного места лова. Бросившись к этой донке, он споткнулся о сучок и больно ударился. Поднимаясь и растирая зашибленное колено, он увидел, как удильник выскочил из места крепления и исчез в прогале между бревен. Однако долго переживать происшедшее не пришлось. Вскоре произошло другое событие, привлекшее внимание всех находящихся поблизости рыболовов.

Героем этого события стал ловивший рядом с Павлом Петровичем глухонемой рыболов, с которым его частенько сводила здесь судьба. Этот рыболов одну из своих удочек с удилищем из довольно толстой тополевой ветви, больше похожей на палку, закрепил на небольшом плотике, которым сплавщики пользовались в качестве лодки. И надо же такому случиться: приманку этой удочки схватил крупный сом. Он потащил плотик с рыболовом к берегу, но удильщики обратили на это внимание лишь тогда, когда движущийся плотик развернулся и поплыл на выход из бухточки, образованной плотами. Теперь он стал видим многим рыболовам. Впечатляли изогнутое в дугу удилище и нарастающая скорость движения плотика. Кричать рыболов не мог и периодически, отрывая то одну, то другую руку от удилища, махал ими, очевидно, прося помощи. Многие рыболовы, заметив это, с целью оказания помощи начали перебираться на крайний плот, находящийся у выхода из бухточки. У одного из них Павел Петрович заметил в руках даже моток веревки. И уже можно было надеяться на интересное развитие дальнейших событий, если бы перебирающиеся на крайний плот рыболовы опережали движущийся в этом направлении плотик. Скорость движения плотика была, в общем-то, небольшой, но рыболовы явно не поспевали попасть к выходу из бухточки раньше него. Через несколько минут плотик вышел на речной простор, и подхваченный течением, вскоре скрылся за поворотом реки.

Рыболовам, прибывшим на крайний плот, удалось довольно быстро привлечь для оказания помощи глухонемому рыболову проходившую мимо моторную лодку. Минут через пятнадцать герой события вместе с плотиком, но без рыбы и без удочки был доставлен к своему месту. Он довольно долго пытался движением рук и пальцев объяснить происшедшее окружившим его рыболовам, но толком его так никто и не понял. Те, кто ездил за ним на моторке, сказали, что нашли его на плотике уже без удочки. Возможно, рыба вырвала удочку из его рук или он сам ее выпустил, опасаясь попасть в еще худшее положение.

Рыболовы еще долго обсуждали происшествие, вспоминая подобные случаи. Один даже рассказал, как несколько лет назад сплавщиками был забагрен здесь зажатый бревнами сом весом в 40 кг. Павел Петрович, слушая эти рассказы, начал все чаще и чаще возвращаться к недавнему случаю ухода его удочки под воду. «Возможно, и у меня удочку утащил крупный сом, – думал он. – Вытащить его, конечно, с леской 0,30 мм вряд ли бы я смог. Ну, да ладно об этом! Надо продолжать ловлю».

Постепенно рыболовы разошлись по местам и занялись своим делом. В 8 часов Павел Петрович, поймав за утро всего лишь двух густерок и одного небольшого подлещика, собрался уходить. По пути к выходу он вдруг увидел, как находящийся недалеко от него рыболов, осторожно перехватывая леску руками, вываживал рыбу, и, похоже, приличную. Его это очень заинтересовало, и вскоре он подошел близко к рыболову, но тот уже держал в руках обрывок лески.

– Что за рыба?! Не могу вытащить – второй раз обрывает леску, – как бы оправдываясь перед подошедшим к нему Павлом Петровичем, говорил рыболов.

– А какая у вас леска? – вмешался в разговор молодой парень, сидящий рядом.

– Какая, какая!.. 0,17 мм, и никогда рыба еще не обрывала у меня эту леску, – с недовольством и даже с некоторым раздражением проговорил рыболов.

– Можно я заброшу на вашем месте свою удочку, у меня леска 0,30 мм… – попросил парень.

Рыболов махнул рукой, и парень сделал заброс своей снасти в то место, где были поклевки загадочной рыбы. Не прошло и пяти минут, как поплавок исчез в воде. После выполнения подсечки удилище мгновенно изогнулось в дугу, и натянувшаяся до предела своей прочности леска со звоном лопнула.

– Иди и больше сюда не приходи! Тебе, оказывается, только уклеек можно ловить. На 0,30 мм сома можно приличного вытащить… – прогнал парня вконец расстроившийся рыболов.

– Что же все-таки за рыба рвет лески? – после некоторой паузы, дав рыболову время успокоиться, спросил Павел Петрович. Происшедшее его крайне заинтересовало, и он решил еще побыть здесь немного.

– Не иначе, как какая-то крупная рыба подошла, – ответил уже более или менее спокойно рыболов, заканчивая оснастку удочки более прочной леской.

А между тем и с других плотов начали доходить слухи об обрывах лесок.

– Оказывается, не только у меня обрывается леска, – сказал рыболов, делая заброс снасти.

Поклевок ни у кого долго не было. И когда он уже собирался уходить, она произошла, и опять у знакомого ему рыболова.

Сделав подсечку, тот начал осторожно (чувствовалось, что опыта ему не занимать) вываживать рыбу. Борьба была непродолжительной, и вскоре рыба, в которой было не меньше полутора килограммов, была в подсачке.

– Так вот кто обрывает наши лески! Сазан! Откуда только он взялся? Его в былые-то времена здесь очень редко ловили, – сказал рыболов, освобождая рыбу от крючка.

Вскоре кто-то из подошедших удильщиков сообщил, что еще два рыболова поймали сазанов весом более 2 кг. На Павла Петровича это произвело огромное впечатление, и теперь его уже интересовали не сомы, а эта красивая и очень сильная рыба, неожиданно пришедшая сюда. Только неотложные дела дома заставили его удержаться от соблазна вернуться на свое место и продолжить ловлю.

На следующий день, находясь под впечатлением рыбалки, Павел Петрович после работы отправился к Петру Васильевичу, с которым к этому времени они сблизились и подружились. На приятеля, как он и ожидал, наибольшее впечатление произвело сообщение о сазанах.

– В свое время и мне доводилось ловить их, – говорил Петр Васильевич. – Это хитрая и очень осторожная рыба, обладающая большой силой. В водоемах средней полосы нашей страны сильнее ее нет. Сазан пришел к плотам, видимо, не случайно. Где-то его здорово потревожили промысловики, а у плотов место глубокое с довольно захламленным затонувшими бревнами дном и со слабым течением, словом, для его обитания лучшего места трудно придумать. Для ловли сазана нужны снасти повышенной прочности. При ловле с плотов требуются не длинные, но крепкие короткие удилища с катушками и прочными лесками. Их мы будем делать сами, и насадками придется заняться. Чтобы угодить капризному нраву этой рыбы, надо иметь несколько насадок – только в этом случае можно надеяться на успех.

– А когда же все это будем делать? – спросил Павел Петрович, пораженный еще небывалым в его практике планом подготовки к предстоящей рыбалке приятеля.

– Снасти будем делать завтра и послезавтра у меня, а насадки и прикормку только накануне.

Во вторник и среду они, как договорились, занимались снастями. В среду Павел Петрович уезжал от приятеля уже поздно вечером с двумя готовыми удочками, а в пятницу решили заняться насадками и прикормками.

Всю неделю Павел Петрович жил предстоящей рыбалкой. В четверг его стали беспокоить мысли о том, что сазан может уйти от плотов. После работы он решил поехать к плотам и лично убедиться – там ли еще находится эта рыба. В течение часа, на этот период времени он решил здесь задержаться, было поймано два сазана. Это его, безусловно, успокоило, и он наметил даже места для будущей ловли, а уезжая подумал: «В субботу рыболовов здесь наверняка будет много, и для того, чтобы занять хорошие места, придется вставать рано, задолго до рассвета».

В пятницу весь вечер приятели «колдовали» над насадками. Приготовили тесто, пареную пшеницу, отварную перловку и сварили молодой картофель. Для прикормки сделали кашу из пшена и гречки. Часть прикормки и насадок Павел Петрович взял с собой. Жили они в разных концах города и встретиться договорились на плотах.

Вернувшись домой, наш герой быстро приготовил к рыбалке все необходимое и лег спать. Но сон долго не приходил к нему – в голову лезли всякие мысли. Видимо, сказывалось некоторое возбуждение от предстоящей рыбалки. Заснул он, когда было уже за полночь, но вскоре его разбудил будильник. Умывшись и попив крепкого чая, Павел Петрович быстро обрел бодрость и двинулся в путь.

До плотов добрался, когда еще стояла полнейшая темнота. Ночь была теплая, а усыпанное звездами небо предвещало хорошую погоду. Тишину ночи иногда нарушал непродолжительный лай собак, а при подходе к реке с плотов можно было услышать негромкие голоса переговаривающихся между собой рыболовов-ночников. Перебравшись на плоты, он довольно быстро нашел намеченные для ловли места. Рыболовов было еще немного. Обозначив рюкзаком место для приятеля, расположился в метрах 7–8 от него. До рассвета оставалось еще не менее 35–40 минут. Неторопливо стал готовить снасти. Опустив в воду несколько намятых с песком и глиной колобков прикормки, закурил и, отмахиваясь от начавших наседать комаров, насадил насадку на крючки удочек и, опустив их в воду, стал ждать рассвета.

Павел Петрович полагал, что клев сазана может начаться только с наступлением рассвета, но вскоре услышал, как затрещал тормоз-трещотка катушки левой удочки. Сделав подсечку, ощутил резкие рывки мечущейся в глубине рыбы, но не очень сильные. Удивился, узнав в вытащенной из воды рыбе сазанчика весом граммов на 600–700. «Он еще и по темноте, оказывается, берет!» – подумал он и стал торопливо насаживать на крючок катышек теста.

Петр Васильевич появился, когда на востоке заалела заря. Узнав о пойманном сазанчике, стал быстро готовить снасти к ловле. С рассветом на плоты рыболовы стали прибывать один за одним, и вскоре удобных для ловли рыбы мест почти не стало.

С восходом солнца с реки потянуло свежим ветерком, исчезли комары, но рыба почему-то не клевала. Только около шести часов прошел слух о том, что один рыболов поймал сазана около трех килограммов весом. Павел Петрович уже несколько раз сменил насадку, но рыба не проявляла к его насадкам интереса. Наскучавшись смотреть на неподвижные поплавки, он стал смотреть по сторонам, наблюдая за действиями других рыболовов, многие из которых тоже скучали. Однако вскоре он увидел, как сосед справа неожиданно вздрогнул, делая подсечку, и тут же начал быстро перебирать леску, то отпуская, то подтягивая ею к себе рыбу. Минут 5–7 он молча вел борьбу с рыбой, затем отрывисто крикнул:

– Подсачек!

Несколько рыболовов бросились к нему, и вот он уже, держа левой рукой натянутую леску, опустил подсачек в воду. Прошло несколько напряженных секунд.

– Есть! – выдохнул рыболов, вытаскивая подсачек с рыбой из воды.

Его сразу же обступили соседи. Подошел посмотреть на рыбу и Павел Петрович. Сазан килограмма на 2–2,5.

Минут через десять примерно такого же сазана поймал и Петр Васильевич. «Везет же людям…» – подумал Павел Петрович, меняя уже который раз насадку.

Минут через сорок сазана, несколько крупнее первого, вновь поймал Петр Васильевич. «Неужели я так больше ничего и не поймаю? – уже с болью в душе подумал Павел Петрович.

– Насаживай перловку! – проговорил приятель, сажая сазана на кукан. – Оба клюнули на нее.

Павел Петрович махнул рукой и менять насадку не стал. Посадив рыбу на кукан, Петр Васильевич подошел и властно сказал:

– Вытаскивай удочки!

Насадив на крючки самые крупные зерна перловки, он пошел на свое место, бросив на ходу:

– Не вешай носа! Еще не вечер…

Время рыбалки быстро шло к концу, и утренний клев был уже практически на исходе, и в это время у нашего героя наконец произошла поклевка. Поплавок одной из его удочек, шевельнувшись, чуть приподнялся, а затем стал медленно погружаться в воду. Замерло сердце, и в этот момент инстинктивно он схватился за удочку, на какое-то мгновение засомневался в происходящем, продолжая наблюдать за уходящим в глубину воды поплавком. Затем быстро, но не очень ловко и уверенно дернул удильник вверх и сразу же ощутил, как рыба сильно и стремительно потянула удочку, а начавшуюся очень быстро разматываться катушку невозможно было придержать. Кровь волною прилила к голове, и сразу же стало жарко. Очень захотелось крикнуть: «Есть!..» Но он сдержал себя, а через некоторое время, чувствуя, что с попавшейся рыбой, и, похоже, довольно крупной, вряд ли справится, позвал на помощь приятеля.

К этому времени рыба, стащив с катушки метров тридцать лески, остановилась. Петр Васильевич, взявшись за леску, сказал:

– Я буду вываживать рыбу руками без удочки, все излишки лески аккуратно наматывай на катушку, а при отдаче ее рыбе ни в коем случае не препятствуй сходу лески с барабана катушки.

Петр Васильевич, умело парируя рывки рыбы, постепенно приближал ее к плоту. Рыба несколько утомилась, но была еще очень сильна, и форсировать события по вываживанию ее было рискованно. Незаметно прошло около десяти минут напряженной борьбы с рыбой, но она не сдавалась и продолжала упорно бороться за свою жизнь.

Продолжительная борьба с рыбой вызвала большой интерес у многих присутствующих здесь рыболовов, и они, столпившись у места события, не только с интересом наблюдали за вываживанием рыбы, но и беспрерывно выдавали советы. Хорошо, что опытный Петр Васильевич к ним не прислушивался. А когда рыба наконец показала себя, появившись у поверхности (это был крупный сазан), все рыболовы чуть ли не хором стали советовать: «Дай ему глотнуть воздуха, он мигом ослабеет!..» Вскоре рыба широко открытым ртом глотнула воздух, но не ослабела, а, наоборот, на некоторое время стала даже сильнее. По всей видимости, воздух действует на рыбу в первоначальный момент как наркотик. Сазан быстро размотал почти весь запас лески на катушке, но на энергичные и сильные рывки был уже неспособен и через некоторое время стал заметно уставать. Рыба уже не пыталась даже уйти на глубину и лишь незначительно сопротивлялась движению за леской у поверхности воды.

Почувствовав усталость рыбы и уверенность в действиях приятеля, Павел Петрович попросил его позволить довести до конца борьбу с рыбой ему. Петр Васильевич не возражал, но предостерег: «Действуй очень осторожно и будь готов к любой неожиданности – рыба еще способна сделать сильный рывок. Держи леску постоянно в натяге, подтаскивай рыбу к плоту не слишком быстро, а я буду ее брать подсачком!»

Когда до рыбы оставалось совсем немного, Павел Петрович невольно залюбовался ею: «Какой все-таки этот сазан большой и красивый. Вот это добыча!»

Все шло нормально, и Павел Петрович, в общем-то, готовился уже торжествовать победу, но, к величайшему сожалению, тут произошло непоправимое. Когда сазан находился уже буквально в нескольких метрах от приготовившегося его подсачивать Петра Васильевича, он неожиданно с ускорением пошел к Павлу Петровичу, а тот не сумел своевременно выбрать леску, она немного провисла, и дернувшийся в это время совсем немного в сторону сазан освободился от крючка. Петр Васильевич попытался поймать рыбу подсачком, но не дотянулся до нее. Сазан, круто развернувшись, медленно пошел в глубину. Все столпившиеся здесь рыболовы на какое-то мгновение замерли. Нарушил тишину слабый голос Павла Петровича, у которого от происшедшего сжалось горло.

– Братцы, что же это такое?..

– Жаль! Здоровый был чертяка. Килограммов восемь, пожалуй, не меньше, – проговорил кто-то из рыболовов.

– Видно, не судьба у этого сазана оказаться сегодня на сковородке… – сказал еще один рыболов.

Несколько оправившись от случившегося, Павел Петрович, сложив быстро все свои вещи в рюкзак, направился к выходу с плотов. Его еле догнал Петр Васильевич и предложил взять одного сазана, но тот наотрез отказался. Уже у самого выхода Павел Петрович смешался с группой удильщиков, закончивших рыбалку. Рыболовы страстно обсуждали происшедший случай, и, надо сказать, многие из них не корили его за допущенную оплошность, а сочувствовали. И здесь он понял, что рыбацкое счастье не только в том, чтобы поймать рыбу. Неудача тоже волнует и разжигает рыбацкую страсть, а опыта прибавляет гораздо больше.