Текст книги "Вернувшийся из навсегда"

Автор книги: Юрий Иванович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Испугался? – закончил за него союзник. – Ха! И правильно сделал! За это я тебя ещё больше уважать начинаю, а собой гордиться. Потому что мои уроки не пропали даром. Здравое семя сомнений проросло в твоей бесшабашной головушке, и ты стал мыслить адекватно и правильно. Только вот объясни мне, почему всё-таки ты меня хочешь нагрузить новым рангом оператора именно сейчас? Мне без разницы нумерация, могу быть и в пятой сотне, и в десятой.

– Да понял я тебя, понял. Но тут вот какая петрушка… Нигде об этом ни слова, но сам факт присвоения мне первого номера да и некоторые иные косвенные намёки дают основание думать, что моя Опорная Станция – ещё и Центральная с большой буквы, так сказать. Следовательно, соседние с ней – входят с шестёрку наиболее важных по значимости, этакий центр всей структуры Сети. Вот мне и хочется, чтобы на них главенствовали идеально проверенные личности.

Лоб Крафы прорезали глубокие морщины, показывая, насколько сильно он задумался об услышанном. И продолжил он лишь после затянувшейся паузы:

– Ну ладно, со мной вопрос сложный… Ибо не понимаешь ты, что я уже от старости могу впасть в маразм и такого натворить!.. Хе-хе, не будем о грустном… Но с чего ты решил, что ныне юный Хотрис не изменится через двадцать, через двести лет жизни? Или тот же Шу’эс Лав, пролежавший более полутора тысяч лет в коме или в анабиозе, в не совсем идеальном для сохранения мозга хрустальном гробу, уже завтра не превратится в умственно неполноценного маньяка? Тот же пример неформальной императрицы, Натальи Кох Лучезарной, тебя ничему не научил?

– В том-то и дело, что научил. Но ты ведь согласишься, что после краткого общения с ортодоксами я сразу же отмежевался от них, и даже ни разу не просил для них какой-то амнистии или послабления режима изоляции.

– Да, это было очень заметно и даже приятно меня удивило.

– Вот! Я уже не напоминаю о том факте, что поверил тебе всего лишь после общения сроком в несколько дней, невзирая на то, что вначале готов был просто рвать тебя голыми руками и грызть зубами. А всё это потому, что после общения с человеком, а уж тем более длительного, у меня в сознании словно определённая шкала доверия возникает, и когда она достигает отметки «полное», я этому человеку начинаю доверять, как самому себе. Так вот, оба моих ученика и воспитанника, а также Александра, обе магические сущности, ты, Елена и ещё несколько человек – входят в тот самый список, которым от меня дарован наивысший приоритет доверия. Уж не знаю, как назвать это умение определять, классифицировать, ощущать иное разумное существо, но оно есть, оно мне невероятно помогает.

– Ага, и твоё, значит, умение шепчет, что я ещё не скоро загнусь от старческого маразма? – явно обрадовался Гегемон. И Дмитрий хохотнул в том же духе:

– Сам этому факту поражаюсь, но шепчет, что ты ещё вполне адекватен.

Вот так и получилось, что Трибун Решающий чуть позже стал оператором иной Опорной Станции, заполучив личный номер «три ноля два». Хотя никто ещё не знал, сколько Станций всего в Сети существует. То ли семь, то ли сто девять, то ли девять тысяч девятьсот девяносто девять.

Глава 14. Старший сын

Очередные три дня прошли для Петра Васильевича Светозарова под счастливой звездой надежды, радости и уверенности. А всё потому, что в первое же утро после появления каштанов он почувствовал себя однозначно выздоравливающим и правильно связал эти кардинальные изменения с употреблением гостинцев от таинственного доброжелателя.

А чуть позже, перед завтраком, у заключённого в голове зазвучала назойливо песня. Точнее не вся песня, только строчка из куплета или припева. Понять или вспомнить нечто аналогичное не получилось, потому что даже подобной мелодии русский офицер никогда не слышал. Но и сути ему было достаточно:

«Здравствуй, папа, это я тебя нашёл!» – звучало словно обвинение в ритме этакого настойчивого марша. А ещё минут через пять в поданном омлете вдруг что-то вздулось, и там обнаружилось очередные четыре каштана.

Последующие пять минут завтрака, всё под одну и ту же бравую строку, наверное, и совсем тупого человека заставили бы понять, кто пытается узнику помочь. И Светозаров попытался ответить мысленно:

«Я всё понял. Каштаны – это панацея от любых болячек».

Как бы не так! Строчка продолжала звучать с прежней интенсивностью и ещё большей надоедливостью. Пришлось припоминать и сравнивать свой первый отклик и нынешний. Разница сразу оказалась заметна: в первый раз прозвучал мысленно настоящий крик, полный бурных, очень бурных эмоций.

Пришлось как следует напрягаться, чтобы ответ дошёл, так сказать, до адресата. Подействовало! Но! Всего лишь на пять секунд! Затем одни и те же слова, словно назойливые капли «водяной пытки», продолжили буравить мозг.

Пришлось задуматься, пытаясь понять, что от него добиваются. Наверняка какой-то конкретики. А почему не могут более верно выразиться? Значит, не могут. Или у них там что-то в технике передачи сломалось. Вот и вынуждены слать сообщения только выдернутыми из контекста именно песен фразами. Но раз есть обращение «папа», значит, требуют подтверждения именно этого момента.

В данном аспекте вроде и размышлять было нечего. Единственный старший сын, девятнадцатилетний Борис, один из лидеров сопротивления, отчаянный и рисковый вояка и прочее, прочее, прочее. Если уж и мог кто-то найти новые научные идеи в телепортации и умениях «проходчиков», то лишь Борис. Имелись и ещё дети, но они были далеки от сопротивления, да и следующему по старшинству сыну только-только исполнилось тринадцать лет. Поэтому сомнения для следующего мысленного крика не было:

«Спасибо, Борис!»

Опять последовала пауза, но на этот раз десятисекундная, словно говорящая: «Ты на верном пути! Отгадывай дальше!»

Вот тут пришлось хорошенько подумать, прежде чем крикнуть в ответ уже вопросом: «Помощь ко мне поступает от старшего сына?!» Пятнадцать секунд паузы заставили сердце колотиться от невероятной, но тем не менее желанной догадки. Раз у него, Петра Светозарова, обнаружился уникальный для Земли талант «проходчика» и сильно выделяющийся даже для мира Долроджи, то, значит, он передался по наследству и его детям. А кто ещё у него имеется из старших сыновей? Да только Дмитрий! Который в момент катастрофического, спонтанного переноса в иной мир оставался дома. Он в тот момент не гулял с родными, потому что приболел.

Следовательно, он мог вырасти, преспокойно обучиться (пусть и случайным образом) перемещению между мирами, а затем достичь в этом деле такого мастерства, что… страшно даже представить! И скорей всего, именно он мог оказаться тем самым таинственным пришельцем, который не только прорвался в узилище, но и вырвался из него, несмотря ни на какие аннуляторы и громадные парализаторы.

После таких выводов ничего не оставалось, как крикнуть иное имя:

«Дмитрий! Я понял, что это ты, и каштаны от тебя!»

Всё. После этого давящая фраза под бравурный мотив пропала. Тем самым подтверждая верную догадку самого Светозарова: ему помогает, пытается вылечить, а может, и вырваться отсюда – его старший сын Дмитрий, оставшийся на Земле. Да и не важно, где он сейчас и откуда именно вышел на контакт. Феноменален сам факт отыскивания родного человека, с которым доля, казалось бы, разлучила навечно. Ну и эйфорией после осознания такого радостного момента чуть весь контроль над эмоциями не сорвало. Настолько узник в течение всего дня вёл себя неадекватно, что это было замечено, и поздним вечером явилось здешнее начальство. Побеседовать зашёл генерал Жавен, который простецким солдатским юмором и с видом свойского рубахи-парня постарался выяснить подноготную странного поведения заключённого:

– Жируешь? И уже так объелся, что двигаешься словно сомнамбула?

– Хо-хо! Отъедаться мне месяца три надо, чтобы с тобой на равных пообщаться! – принял свойский тон Светозаров. – Тут проблема совсем в ином: клаустрофобия стала заедать, жду не дождусь, когда мне прогулки разрешат на свежем воздухе. В противном случае чувствую, с ума сойду.

Генерала всяко легче было обмануть противоречивыми высказываниями, чем главу особого департамента, но и он подобной причине не поверил:

– Не смеши меня. Подпольщик, большинство своей жизни проведший в подвалах, пещерах и мизерных чуланах, – скорей боится открытого пространства и неба над головой. Хотя ты приятно удивишься, узнав, что прогулка таки для тебя возможна. Аскеза Мураши сумела сделать невероятное, добившись установки аннуляторов практически под всем пространством нашего комплекса. Если ты согласишься принять титул от императора и сделать коротенькое заявление для прессы по этому поводу, то уже завтра получишь возможность прогуляться на внутреннем дворике.

Щедрое предложение! Да и в самом выступлении под протокол, идущем в массмедиа, можно дать своим товарищам несколько условных знаков, оговорённых давно и как раз для таких случаев. Если бы Пётр был уверен, что во время прогулки вырвется и сбежит, ни секунды не затягивая, согласился бы на титул, а потом бы и сделал любое заявление для теленовостей. Ради свободы и продолжения своей борьбы можно использовать любые средства, особенно в отношении с врагом. И он сам твердил не раз своим сторонникам, что данное врагу слово не считается и не может ставиться подпольщику в вину.

Но раз плюсов подобное мнимое соглашательство не даст, то и поддаваться пока на уговоры не стоит:

– Ты знаешь, Триид, у меня принципы и неподкупная совесть! Зря пытаешься соблазнить каким-то титулом. Так что мне надо… подумать.

– Ну, думай, думай… Но сейчас мне скажи, что тебя настолько гнетёт или мучает? Видно, что сам не свой, специалисты нервничают, понять причин твоего состояния не могут.

– Ха! И это меня спрашивает главный тюремщик?! Который чуть ли не лично мне зубы выбивал, ломал рёбра и душил электроудавкой?!

Генерал даже обиделся на такие слова:

– Ты на меня напраслину не гони! Я учёный, пусть и в погонах, так что палачом никогда не был. А работали над тобой люди из другого ведомства, уж тебе ли не знать! Но если ты не дашь конкретных объяснений своему состоянию, если не захочешь поделиться своими печалями со мной, я просто вынужден принять адекватные меры. А именно: отключение экрана и перевода тебя на постельный режим с полным комплексным медицинским обследованием. Будешь только спать под капельницами да во время приёма пищи кормлен с ложечки. Ты этого хочешь? И учти, мне сейчас надо делать доклад мадам Мураши. С её занятостью, если она примчится сюда, тебе электроудавка покажется целебным бальзамом. Она и так свирепствует постоянно по твоему поводу и давно готова тебя порезать на куски.

Землянин на это самоуверенно ухмыльнулся:

– Руки коротки! – Что вызвало совсем иную, неожиданную реакцию вояки. Он задумался, а потом согласно кивнул:

– А ведь ты прав. Она только орёт в твой адрес и над нами измывается, а тебе ни разу даже ногу не прострелила. По сути, только одни поблажки и улучшение условий содержания… Ты у нас словно герцог под домашним арестом…

– Да ты никак завидуешь? Хочешь поменяться со мной местами?

– Ну да, – хмыкнул Жавен со злобой. – С твоей Аскезой и подобное возможно.

После такого высказывания стало понятно, насколько он главу особого департамента побаивается и ненавидит. И оговорка «твоей» имела немаловажное значение. Наверняка не только он считал, что бывшая жена-любовница Светозарова действует во многих случаях, руководствуясь старой, пусть и резко отрицаемой симпатией к узнику. И его только что неосторожно сделанное заявление о «коротких руках» могло в сильной степени Аскезе повредить. Куча докладов по инстанции, присовокупленные туда же жалобы на неуважительное отношение к военным и к учёным да плюс ко всему удачный побег (коль такой подвиг ещё удастся совершить!) сразу поставят жирный крест на всей карьере мадам Мураши. И если ещё совсем недавно Пришелец желал своей близкой некогда женщине чуть ли не смерти, то сейчас сам удивился шевельнувшимся в душе сочувствию и переживанию. Пока их давил и затаптывал, постарался вздохнуть максимально горестно и признаться:

– Ядовитые змеи для всех опасны… Ну а по поводу своего самочувствия, то я тебе признаюсь: недоволен я. Сильно недоволен. Раньше мне казалось, что достаточно хорошего питания, как я за три дня на ноги встану, все ваши цепи порву и сбегу. А тут, как ни прислушиваюсь к себе, понял, я уже старый, дряхлый и никчемный. А поправка идёт такими мизерными темпами, что выздоровею я только к тому моменту, когда моё хладное тело станут закатывать на тележке в крематорий. А ведь я моложе тебя почти на десять лет! Как тут не сломаться?.. Вот на меня и напала страшная хандра.

Генерал выслушал всё это со скептическим выражением на лице, но вроде как посочувствовал:

– Сам виноват, выбирая свою стезю и наживая клаустрофобию в мрачных чуланах. Но если причины только эти, то зря ты так убиваешься, вытянут тебя наши медики, не сомневайся. Пусть медленно – зато уверенно.

– Ага! Легко тебе говорить, не имея рубцов внутри и лопнувшей от ударов сапогами печени. А вот я уже понял, что не жилец… Да и лечите вы меня скорей лишь для короткого заявления перед телекамерами. Потом просто не дадите одно из лекарств и выбросите миру уже давно составленный на меня некролог…

Кажется, Пётр переиграл. Потому что генерал с презрением скривился:

– Хорош ныть! Ни за что не поверю, что ты впал в подобный пессимизм. И твои стоны и жалобы сразу у меня вызывают подозрения: либо ты что-то задумал либо готовишься к побегу.

– Ха-ха! – не удержался землянин от скорбного смеха. – Ты ещё забыл добавить третье «либо». А мог бы добавить: «…либо готовишься уйти от нас, не попрощавшись». Вот она: косность мышления настоящего тюремщика, а не учёного. Потому что человек науки попытался бы представить себя в моей изрезанной шкуре и немедленно поверил каждому слову.

– Так что ты хочешь? – уже сердился генерал. – Чтобы тебя усиленно стали лечить или чтобы осмотрели корифеи медицинских наук?

Пришлось делать паузу, погружаться в раздумья и только потом выдавать подходящий для тюремщиков ответ. Тем более что консилиум корифеев и так грядёт через два дня, когда выяснится стопроцентная смертность развивающихся зародышей.

– Ты знаешь, это меня, наверное, улучшение содержания расслабило… Ждал смерти с часу на час, а тут вдруг раз… даже кормить стали как на убой. Ну и прочие разные удовольствия, чего уж там… Вот меня окончательно и потянуло на свободу, под солнечный свет захотелось, или в лес прогуляться. Потому и захандрил…

– Вона как… – оживился Жавен. – А ведь я всегда утверждал, что отличное содержание гораздо быстрей сломит сопротивление любого узника, чем физическое избиение или удары током. От хорошей жизни – хочется ещё лучшей, особенно особям разнеженным, титулованным!.. Ах да, ты же к таким не относишься. Привыкший жить в подполе – летать не стремится. Ха-ха!

– Да что ты заладил, Триид! Дались тебе эти чуланы?..

– Ладно, не обращай внимания. Лучше скажи: есть какие-нибудь особенные пожелания к питанию или к обслуживанию?

Светозаров задумался и хмыкнул:

– Да как тебе сказать… А нельзя ли девочек у меня на всю ночь оставлять?

– Ну ты нахал! Ну, наглец! – с улыбкой возмущался генерал. – Они и так бедняжки над тобой зависают. Если в первые дни ты за пять минут порцию материала выдавал, то теперь малышкам приходится над тобой полчаса изгаляться.

– Ага, значит, ты всё-таки подсматриваешь?! – подался узник вперёд.

– Ещё чего! Только дежурная, пожилая оператор присматривает. Но ведь доклад она делает, а мне по должности его читать положено. Так что не строй из себя обиженную девственность.

– Думаешь?.. Хм… А как по поводу моего пожелания?

Жавен вздохнул:

– Ты неисправим! – Встал и уже перед самым уходом, многозначительно косясь на камеры, пробормотал: – Когда Аскеза посещает тебя, она предварительно сдаёт оружие. Но ведь со мной-то она общается вооружённая. Смекаешь?

– Ладно, тогда я у неё сам спрошу…

На том и расстались. Зато неадекватное поведение узника сегодня, судя по довольному виду Жавена, получило для него вполне приличные объяснения, и он успокоился. И два предстоящих дня можно было не опасаться мешающих толп медиков, озабоченных плохим состоянием пациента. Если чего иного не произойдёт.

Остаток вечера после разговора с генералом прошёл штатно. Разве что девочек удалось продержать возле себя уже все сорок минут. Но жалеть их заключённый не собирался: продались врагу, вот пусть теперь и отрабатывают по полной.

Зато последующий ночной сон впервые удалось частично проконтролировать. Точнее говоря, не сразу заснуть, сопротивляясь введённому в кровь снотворному. И часа три посвятить комплексному исследованию своего тела. Результаты такого обследования оказались ошеломляющими. Можно было смело утверждать, что только за один нынешний день внутренние органы оздоровились так, словно пациент лечился недели две в самых благоприятных условиях. Если не все три недели! А значит, каштаны или что они там собой представляли на самом деле оказались настоящей панацеей, совершающей чудеса.

Ну и отличное настроение немало способствовало резко улучшившемуся состоянию. Связь с Землёй; оставшийся живым и тоже ставший «проходчиком» старший сын; новые перспективы для удачного побега; ожидаемые хорошие новости о супруге Анастасии и дочери Елене – всё это в сумме могло поставить на ноги и смертельно больного человека. А уж таковым себя Пётр Васильевич совершенно не считал. Разве что решил на следующий день не слишком-то симулировать согбенность, дряхлость и дрожащие от слабости конечности. Подозрения тюремщиков немножко усыпил, но во всём надо знать меру.

Ну и больше всего землянина радовал тот факт, что его тело если не завтра, то уж послезавтра точно начнёт вырабатывать те самые, желанные для любого диверсанта биологические вещества, с помощью которых планировалось вырваться на свободу. Силы и умения понадобятся все, но хотелось надеяться, что их хватит. Вот тогда враги покусают себе локти! Вот тогда пожалеют о своей мягкотелости и попытках подкупить лидера мятежников!

Да и соратникам рисковать не придётся, штурмуя этот уникальный научно-тюремный комплекс. А это дорого стоит.

Глава 15. Снабги мира Надэм

Прошло ещё несколько дней, и теперь уже Трибун Решающий потребовал обещанного содействия со стороны союзника. Причём действия предстояли в мире Надэм, где проживали умеющие поднимать себя левитацией люди вида снабги. Мир состоял всего лишь из одной, но огромной, пригодной для жизни одноимённой планеты на дальней орбите вокруг голубого гиганта. Ну и по коротким обмолвкам Крафы чуточку раньше можно было считать мир Надэм настоящей жемчужиной его Ожерелья. Если судить по красоте, количеству природных чудес, сказочных сияний в атмосфере и прочему, прочему, прочему. Например, только один размер планеты равнялся размерам Урана, что уже незамедлительно, чуть ли не в сотню раз увеличивало размеры всего воздушного океана по сравнению с той же Землёй.

Наверное, поэтому небо манило и звало, давая возможность путешествовать по нему вечно. В процессе развития своей цивилизации снабги научились создавать, а потом и пользоваться летающими в атмосфере пузырями. Ещё и с заранее спрограммированной расцветкой. Да такими громадными, с великолепной подъёмной мощностью, что в пузырях умещались многочисленные жилые помещения. Назывался такой шар на местном наречии уйтарг и переводился как восклицание «Ах какая прелесть!». Настоящие дома из легкого, но невероятно прочного тростника, запасы воды, пищи и всего, что необходимо многочисленной семье для жизни и ведения войны, – всё это попросту летало по воздуху. Именно войны, как это не могло показаться бы странным для индивидуумов, умеющих летать почти как птицы. Воевали снабги с момента своего рождения и до самой смерти. То есть данный вид лёгких и сухощавых внешне гомо сапиенс считался чуть ли не самым агрессивным видом среди обитателей всех сорока шести миров Великого Протектора.

Ну и помимо всего, именно сама планета да влияние на магнитное поле большого голубого гиганта изменили строение тамошних людей настолько, что они научились ещё в глубокой древности левитировать не только по вертикали, но и с довольно большой скоростью по горизонтали. А когда создали особые растения да научились управляться с пузырями-уйтаргами, в своём подавляющем большинстве стали воистину небожителями. А учитывая, что женщины у них рожали обычно тройню и никогда не меньше двойни, то население там росло во все времена в геометрической прогрессии. Наверное, поэтому и воевали, что борьба за кусок неба или суши у них въелась в кровь на генетическом уровне.

Ну и представить себе было бы трудно, если бы эта раса летающих воителей распространилась по всей галактике, а то и иным вселенным благодаря появлению в их цивилизации Торговцев. И летать умеют, и телепортироваться в любое место! Что может быть страшней для всякого противника?

Тут положительными, особенно вначале зарождения первых умельцев, сказались два фактора. Первый: уже второе поколение снабгов, рождённое в ином месте, теряло умение левитировать в атмосфере. Этакий своеобразный, сдерживающий заслон от переселения в иные миры. А второй фактор: изначально только в трёх родах появились уникальные проходчики между мирами. И в дальнейшем эта селекция сохранялась как в строжайшей тайне, так и при строжайшем табу, запрещавшем смешивать кровь избранных с иными родами снабгов. В результате, когда началась среди Торговцев война на взаимоуничтожение, четыре пятых уникальных прыгунов погибли, а оставшихся удалось Крафе и его сторонникам пленить и напрочь изолировать в мире Грёз. Там за полторы тысячи лет насильственные репатрианты утратили умение летать, оставшись чистыми, как говорится, Торговцами. Но как раз с обитающими в Грёзах переселенцами и не было излишней мороки.

А вот дочерняя планета снабгов бурлила конфликтами постоянно. И Крафе частенько приходилось туда наведываться для наведения порядков, всемирного суда и разрешения весьма сложных противоречий между сотнями королевств, княжеств и целых империй. Всё-таки планета была слишком гигантской, и о единении воинственных снабгов в единое государство не могло быть и речи. Для них просто никогда в истории не существовало внешней угрозы, а какой-то гипотетический Гегемон, Высший Протектор Ожерелья, для большинства летунов оставался мифическим существом. К примеру, так же точно относятся чукчи с Чукотки к существованию папы римского: «Ну есть он – и ладно. Нам-то что с того?»

Да и он от этого сильно не расстраивался. Хотя власть имущих строил и подравнивал регулярно. А чтобы быть в курсе всех дел, в каждом государстве из местных имелся штатный осведомитель Крафы, а в больших империях и по десятку щедро оплачиваемых наблюдателей, аналитиков и консультантов (нужное подчеркнуть, в зависимости от существующей на местах власти). Эти наблюдатели собирали сведения, а потом передавали их по радио в координационный единый центр (КЕЦ), где уже всё собиралось, рассортировывалось и анализировалось окончательно. В КЕЦе работали вольнонаёмные из иных миров, чаще всего социологи, историки, лингвисты и прочие связанные с изучением формаций учёные. И уж они-то считались личностями образованными, знающими и компетентными, относящимися к своему работодателю более чем лояльно.

Однако и они приближающуюся политическую катастрофу проворонили. Одна из весьма мощных, технически развитых империй тайно от осведомителей Гегемона договорилась со всеми своими соседями и совершила невиданное, объединив под единой, централизованной властью три громадных континента, которые чуть ли не вдвое превышали площадь Африки и Евразии. Деяние вроде бы достойное и в другом случае только приветствуемое Высшим Протектором. Только вот стержнем для объединения стала новая религия весьма кровожадных и ортодоксальных канонов. И не суть важно, на кого молились тамошние жрецы и как называлось их божество, олицетворяющее собой банальный для всего остального мира и часто воспеваемый в иных религиях Ветер. Но те, кто не желал поклоняться Ветру в интерпретации новой религии, тут же провозглашались еретиками, подлежащими тотальному уничтожению.

Да и за жёсткий контроль рождаемости жрецы выступили. Отныне каждой семье настойчиво рекомендовалось иметь не более четырёх детей. Чем не нарушение всех прав и свобод только в одном этом аспекте?

Вот и началось повальное истребление неугодных вначале в самой объединённой империи. По заранее составленному сценарию прошла кровавая резня, которую в сравнении с земной историей можно было сравнить с Варфоломеевской ночью. Только здесь уничтожение тех, кто «иначе крестится», растянулось на неделю. Всё-таки масштабы не те, да и многие обитатели пузырей попросту смылись из воздушного пространства суперимперии в соседние государства. И в данный момент готовилась великая война, в ходе которой собирались выжечь калёным железом всех еретиков на всей планете Надэм.

Казалось бы, проще ничего нет: надо только показательно наказать зарвавшихся жрецов, влезших в политику, и порядок тут же будет восстановлен. Но техническое развитие империи недаром считалось воистину уникальным. Они уже вплотную подошли к созданию устройств по телепортации, стали совершать первые перемещения и тут же озаботились защитными мерами. Для этого ими были запущены в массовое производство довольно дешёвые, но на удивление действенные аннуляторы. Да ещё и с такими устройствами в придачу, которые моментально регистрировали телепортационное перемещение в радиусе своего действия.

И просто чудо, что сунувшегося было с проверкой посланника от Крафы, одного из его правнуков, успели предупредить и тот не попался в ловушку. Точнее, почти попался, но с боем сумел вырваться из кольца облавы, покинуть пространство с аннуляторами и уже оттуда эвакуировать себя и своего сопровождающего домой. Хорошо хоть наступательное оружие парализующего действия и некоторое другое для ближнего и дальнего боя позволило молодому Торговцу выйти живым из сложной заварушки.

Зато перед Трибуном Решающим встала грандиозная, можно сказать, непосильная задача: как навести порядок и при этом не озлобить мирное население? Всё-таки использование ядерных бомб хорошо лишь в случаях с такими людоедами, как плагри. Там вся цивилизация взращивалась на разведении людей в качестве скота, и там жалеть было некого. А в мире Надэм подобное массовое уничтожение главной столицы империи легло бы тяжким пятном на совесть Крафы. Да и не присуще ему было добиваться результатов любыми, тем более кровавыми средствами. Поэтому пришлось спешно устраивать нечто этакое, которое (помимо гибели самых ярых зачинщиков инквизиции) навсегда бы скомпрометировало жрецов в глазах остальных снабгов.

Естественно, что Крафа затребовал от союзника не просто конкретной помощи в конкретном действе, а попросил совета и дельных подсказок в процессе планирования всей операции. И конечно, когда в наличии широкий спектр возможностей, что-то планировать намного проще. Не говоря уже о последующей эффективности конкретных действий.

Светозаров первоначально поинтересовался у Прусвета, согласится ли тот помочь в предстоящем деле. На что разумный кальмар, пронзающий камни, ответил даже с обидой:

– Как тебе не стыдно! Друг называется! Я тут от скуки и безделья маюсь, а ты ещё спрашиваешь!

Положим, от скуки он не маялся, работы хватало не только ему, но и всем переселённым в мир Зелени и в иные миры кальмарам. Но Прусвет, имеющий второе прозвище Живой Ужас, за любые приключения, а тем более в иных мирах готов был щупальце отдать, лишь бы поучаствовать. Ну а представителей в его цивилизации, кои считали себя воинами, насчитывалось не просто сотнями, а тысячами. Так что пять десятков особей под командованием Прусвета признали весьма целесообразной подмогой в предстоящем спектакле. Таких уникумов, умеющих просачиваться через любую породу и даже сквозь чистые металлы, – попросту больше не существовало во вселенных. Вот этот отряд и начал тренировки самым первым под управлением нескольких инструкторов.

Затем союзники уделили максимально возможное внимание экипировке. Тем, кто будет на стержне основного спектакля – достались уникальные одежды Хаюшь. Можно сказать о них: конгломерат наивысших технических достижений многих цивилизаций с лучшими изысками магической науки. По правде говоря, бывший владелец первого из таких костюмов, злобный маг Купидон Азаров, сам точно не знал всех защитных функций. Сидя в тюрьме, он до сих пор давал всё новые и новые показания, но про одежду только говорил: «Её может носить любой человек, чувствуя себя при этом бессмертным!» Хорошо, что граф Дин отыскал ещё два костюма, но уже с прилагаемой к ним инструкцией, и теперь сам в опаснейшие командировки отправлялся только в Хаюшь.

Также весьма широко собирались использовать при операции боевые умения целителей мира Зелени. Вернее, не столько целителей, как бывших их противников, Арчивьелов Успенской империи. Вот те, да, когда-то переусердствовали в изменении излечивающих умений, превратив их в невидимые структуры, заточенные только под один результат – убивать. Война-то благодаря Торговцу закончилась, а умения остались. Ну и чего уж там добру пропадать? Было решено наработки бывшего противника употребить на благое дело, хоть Верховный целитель, Тител Брайс, рьяно возражал против такого действа. Для атаки методом остановки сердца, создания удушья или временной хромоты был создан иной отряд из десяти Арчивьелов той самой Успенской империи. Но выбирали лишь тех целителей третьего уровня, которые первыми сознательно перешли в своё время на сторону добра. Сомневаться в них не приходилось, да и в совместной работе в последнее время они принимали самое активное участие.

Помимо людей, коих насчитывалось четыре отряда, и кальмаров, очень солидно подготовили магический арсенал различных галлюциногенов, ядов, иных отравляющих и удушающих средств. Причём средства с избирательным радиусом действия да ещё и с заданной заранее выдержкой по времени. Например, собрались широко применить производные растения агразас. В природном виде оно приравнивалось к белене, вызывало бешенство и отупение при употреблении. В виде газа, пущенного на толпу, агразас превращал её в бездумную, но агрессивную, ничего не соображающую массу. Особи этой массы банально начинали бить всех, кто находится с ними рядом (правильнее сказать – друг друга), а потом ещё до двух суток лежали пластом с тяжкими похмельными ощущениями. Самое кардинальное лекарство для буйных, тяжело неизлечимых религиозных фанатиков.