Текст книги "Сотник"

Автор книги: Юрий Корчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Однако Алексей не унывал. Вернется еще князь в Новгород, и победы великие будут за ним. Ох и пожалеют новгородцы о своем скоропалительном решении, и уже скоро!

Воевода на дружине остался, выдвинутый из сотников, да без князя он мало чего стоит. Случись враг – надо собирать ополчение, а оно воеводе не подчиняется. Князь – единый начальник для всех, а воевода исполняет поручения и приказы князя.

Меж тем город уходу князя радовался, народ гулял на постоялых дворах.

– Зачем нам князь? Сами справимся! Это другими городами князья управляют, белая кость! А у нас вече! Сам народ за кормчего!

И невдомек было простолюдинам, что за волю боярскую они кричали, что решение вече вразрез с городскими интересами идет.

Алексей не примыкал ни к сторонникам князя, ни к его противникам – в дружине тоже оказались люди разных взглядов.

Уже не только до бояр, но и до простого люда стали доходить слухи о захвате псковских земель рыцарями. Несмотря на зиму – малоснежную, но морозную, рыцари не оставляли набегов. Они взяли город Тесов и разорили земли на Луге. Скуки ради да жадности они стали грабить купцов.

Зимой по морю на судах почти не ходили. Зимняя Балтика сурова, штормит, ветра сильные, к городам по рекам не пробьешься из-за льда, и потому купцы на обозах товары возили.

Одного дочиста ограбили, другого… Да мало того – изгалялись, слуги рыцарей батогами купцов били, бороды драли. А для купцов – это и обида, и разорение.

Первоначально посадники воеводе наказ дали – обозы купеческие сопровождать да для охраны дружинников давать. Только все равно неладно вышло. К обозу сотню не приставишь, а пяток дружинников предохранить от нападения не могли. Купцы избитые вернулись, сани пустые привезли, а дружинников насмерть посекли.

Один такой обоз, огромный, из трех купеческих составленный – целый санный поезд, – десяток Алексея сопровождал.

День солнечный был, морозец легкий, по ощущениям – градусов десять. До Луги уже рукой подать, десяток верст всего, как с примыкающей к основной дороге, вернее, санного пути, чужеземцы вывернули. Кабы не дозорный, Алексей сначала бы и не понял, что это чужаки, поскольку видел он рыцарей впервые, по броне не подумаешь. По фильмам он представлял их в латах, в рогатых, похожих на перевернутые ведра, шлемах – ничего подобного. На голове полукруглый шлем с наносником, кольчуга, а впереди на груди – зерцало; руки и ноги – в поножах и наручах. И все равно такая амуниция весила двадцать килограммов. Такую же защиту имели дружинники. Латные же доспехи появились значительно позже, два века спустя. Вот щиты рыцарей от русских отличались: на всех гербы, и где то роза, то лев на задних лапах.

Рыцарей было двое, и за каждым – человек десять слуг. Только слуги были не из тех, что кушанья на стол подают, – нечто вроде боевых холопов у бояр. Также конны и оружны, только оружие поскромнее да плащи из грубой ткани. На рыцарях же плащи теплые, шерстяные да с меховой опушкой. Выходило – немцев вдвое больше, расклад плохой.

Купцы, как только рыцарей увидели, лошадей поворачивать стали. На санном пути неразбериха, сани в спешке сталкиваются.

Алексею досадно стало – неужели думают уйти? Если рыцари победу одержат, верхами они обоз быстро догонят.

Похоже, в победу десятка Алексея никто не верил. Рыцари – профессиональные воины, хорошо вооруженные и обученные, с опытом, да и численностью вдвое превосходят.

Алексей подозвал к себе Власия – в его десятке это был самый опытный и храбрый гридь.

– Видишь того, слева? Он твой. Я правого возьму. Это рыцари. Дружинники пускай слугами займутся. Берегись копья. В щит ударит – руку отсушит. Постарайся в последний момент уклониться.

– Понял. – Власий был спокоен.

Когда дорога освободилась от обоза, рыцари начали разгонять коней, но на снегу сделать это было непросто.

Алексей стоял на месте – чего коня попусту гонять? Сами подъедут. Копья имели только рыцари, у слуг были мечи.

Вот ливонцы приблизились. За ними, в трех-четырех корпусах конских – слуги.

Вот рыцарь нацелил острие копья на щит Алексея, и сразу вспомнилась Византия, служба катафрактом. Когда копье вот-вот должно было ударить в щит, Алексей резко уклонился вправо, оперевшись на одно стремя. Копье прошло мимо, а рыцарь по инерции проскакал дальше.

Алексей ударил каблуками в бока коня. Теперь навстречу ему скакал слуга со вскинутым мечом. Ну да не таких видали!

Алексей занес руку с мечом влево – почти горизонтально. Немец сообразил, что Алексей намеревается нанести рубящий удар поперек тела, и быстро опустил свой меч для отражения атаки. Но Алексей ударил выше, когда немец уже не успевал среагировать, и удар пришелся в плечо. Немец закричал и упал на шею коня, а Алексей пронесся дальше.

Второй слуга почти полностью закрылся щитом, выставив острие меча.

Их ливонское оружие отличалось от русского. Русский меч прямой почти на всем протяжении, а немецкий от гарды к острию плавно сужается. Таким и уколы наносить можно, только сталь ближе к концу потоньше и послабее – эту особенность Алексей еще у первого слуги заметил.

Ударил Алексей мечом, да не по центру или ближе к рукояти, а ближе к острию меча врага. Раздался тонкий звон, и меч слуги разломился. А за спиной уже топот слышится – это рыцарь развернулся и догоняет, через несколько секунд копьем в спину ударит.

Алексей дернул за повод, разворачивая коня, и оказался не слева от противника, а справа, где нанести удар копьем несподручно. Немец уйти в удобную позицию не успевал – дистанция была мала, а скорость велика. Они пронеслись мимо друг друга, и Алексей успел ударить врага мечом. Достал самым кончиком, показалось, что по древку копья попал, звук удара был тупой, как о дерево. Оглянувшись, он увидел, что рыцарь выронил копье и скачет к своим, роняя на снег капли крови. «Ага, – сообразил Алексей, – по руке попал, и, скорее всего, по запястью, где наручей нет». Он посмотрел по сторонам.

Власий успешно отражал атаки рыцаря, принимая удары меча на щит, остальные дружинники вели бой со слугами. Кто-то уже лежал на земле, но разглядеть кто – свой или чужой, – времени не было, навстречу Алексею летел ливонец. Он уже издалека начал размахивать мечом и кричать. Что он там верещал, было не понять, но, судя по тону, это были угрозы.

Алексей прикрылся щитом, приняв удар. Окованный железной полосой по краю, ясеневый щит выдержал удар, и Алексей в ответ сильно ткнул острием в самый низ щита противника.

От мощного тычка верх щита ударил немца в подбородок. От неожиданности немец немного отклонил щит, и Алексей не упустил возможности, нанес врагу колющий удар в шею. Колющим в полной мере назвать удар было нельзя, у русского меча острие тупое. Но когда в шею с силой бьют железякой, хоть и тупой, но плоской, исход бывает всегда один. Видимо, травма была тяжелой, Алексей повредил ливонцу гортань или сосуды – кто знает? Немец захрипел, от удара откинулся на спину, на заднюю луку седла, и Алексей нанес ему рубящий удар поперек груди, фактически добивая.

Такого жесткого отпора немцы не ожидали – ливонские рыцари считали себя самыми непобедимыми воинами. Их явно одолела гордыня. Перед ними были не князь со знатными воинами, а обычный десяток. И вот уже один рыцарь ранен, есть потери среди слуг, а обоз уходит. Немцы же предполагали не обременительную схватку, а скорее прогулку, развлечение, столкновение же грозило большими потерями.

Алексей тогда не знал, что отсек кисть племяннику Дитриха фон Гронингена, сподвижника Германа фон Балка, магистра ордена.

Слуги уже окружили рыцаря и перетянули ему руку кожаным ремешком, дабы остановить кровопотерю. Их обуял страх. Если рыцарь умрет, их могут казнить – ведь не в бою ранен, не при штурме крепости.

Слуги окружили рыцаря, показывая, что они будут биться за его жизнь.

Алексей не собирался быть смертником. Он окинул взглядом место схватки.

Двое дружинников убиты, остальные еще ведут бой. Власий уже практически не имеет сил нападать, только защищается. От его щита летят щепки, а вот немец какой-то двужильный, работает мечом без устали. Надо его унять. Конечно, со спины нападать не по-рыцарски, но и рыцарям нападать на обоз разве честно?

Алексей подскакал и с ходу ударил рыцаря мечом поперек спины. Кольчуга не выдержала удара, лопнула, но и меч потерял силу, клинок рассек только войлочный поддоспешник и мышцы. Плащ окрасился кровью, и рыцарь упал на шею коня, уронив на землю меч.

Власий вытер рукой мокрое от пота лицо.

– Вовремя… ты… его, – едва переведя дыхание, сказал он. – Силен рыцарь, мечом, как мельница, машет.

Бой внезапно стих. В Ливонском ордене главная сила – рыцари, а сейчас они оба были ранены.

От слуг, окружавших раненого, отделился один воин. Вытянув вперед руки и тем самым показывая, что безоружен, он медленно подъехал к десятнику с Власием.

– Бой закончен, – на плохом русском языке сказал он. – Мы не обнажим оружие. Разреши забрать раненого.

Какой-то интуицией угадав, что главный среди русичей Алексей, воин обращался непосредственно к нему.

– Дозволяю.

Немец повернулся к своим и махнул рукой. Тут же подскакали двое, взяли за уздцы коня и увели его, придерживая сидящего в седле раненого.

– Как твое имя, рус?

– Алексей Терехов, десятник новгородский.

– Я запомню. Ты человек без чести, ударил рыцаря сзади, в спину. Когда фон Рихтер выздоровеет, он найдет тебя и вызовет на честный поединок.

– Тебе ли говорить о чести? Вы воины, а напали на купеческий обоз, как разбойники. Разве это поведение рыцаря?

Лицо воина покраснело. Он был смел – не каждый бы решился бросить отдельные слова противнику в лицо. И он был прям, не кривил душой:

– Я был против, но рыцарь для меня командир. Я простой воин и должен подчиняться приказам.

– Передай своим – впредь будем бить вас всегда и везде, где только увидим. Не мы пришли на вашу землю, а вы на нашу!

– Сам папа Григорий благословил наш поход. – Воин горделиво выпятил грудь.

– У нас говорят, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Не знаю, поймешь ли?

Воин повторил поговорку про себя, шевеля губами.

– До встречи. – Он стал медленно поворачивать коня.

– Нет, лучше прощай. Встретимся еще раз – убью, – отрезал Алексей. Он произнес это обыденно и жестко, и немец поверил, почувствовав, как по коже пробежали мурашки.

На уходящих ливонцев никто не нападал. Оба рыцаря их были ранены, но по числу воинов они и сейчас, после боя, не уступали дружинникам.

Гриди после призывного клича Алексея собрались вместе.

– Убитые, раненые есть?

– Убит Ставр, и двое раненых.

Алексей покачал головой. Бой шел от силы десяток минут, а потери были чувствительными. Раненые после лечения вернутся в строй – они держатся в седле, товарищи их перевязали.

Каждый дружинник возил в переметной суме запас на случай ранения: чистые тряпицы, иголку с шелковой нитью – раны шить, и толченый сухой мох – раны засыпать, дабы не гноились. Первую помощь воины умели оказывать не хуже лекарей, жизнь заставила научиться.

– Собирайте оружие, – отдал приказ Алексей, – Ставра грузите на лошадь – в Новгороде похороним, – и первый спрыгнул с лошади.

Фон Рихтер, как его назвал немец, после ранения выронил меч. Алексей хотел его отыскать и забрать, как трофей. Оружейная сталь у немцев хороша, не хуже шведской, клинки наших мечей им проигрывают.

Гриди сняли с убитых мечи и кольчуги, забрали мечи. Если дружинники не заберут, позарятся проезжие, а трофеи гридям по праву принадлежат.

Меч в снегу Алексей нашел не сразу. Поднял. Тяжеловат, но баланс хорош, и рукоять в руке сидит как влитая. По долу у рукояти надпись готическим шрифтом. Алексей немецкого языка не знал и решил перевести в Новгороде. Там заезжих купцов полно – и шведских, и немецких, и финских – и из далеких земель русских. Плохо, что ножен нет, так ведь их у оружейника заказать можно. Меч стоит дорого из-за качества стали и мастерства кузнеца, и ножны по сравнению с ним – мелочь. Очухается немец, будет сокрушаться утратой оружия… а и пусть! Не ходи на нашу землю с мечом, от меча и погибнешь.

К Алексею подъехал Власий:

– Купцы-то с обозом в деревню смылись! Что делать будем?

– И мы в деревню. Афанасий пусть в Новгород возвращается – с телом убитого Ставра. А мы – как купцы скажут. Будут продолжать поездку – и мы с ними. Соизволят в Новгород вернуться – так тому и быть.

Испуганные нападением ливонцев, купцы дальше ехать отказались – ни один товар не стоит утерянной жизни. Кабы не дружинники, стояли бы они сейчас босы и раздеты на морозе, без коней и саней с товарами. Потому без споров решили вернуться в Новгород, переждать до лучших дней.

Алексей мысленно решение купцов одобрил. Фон Рихтер «со товарищи» далеко забрался, а дальше ехать – сильнее рисковать. Может так случиться, что они нарвутся на крупный отряд ливонцев.

Назад и купцы и дружинники возвращались невеселые. Купцы жалели об упущенной выгоде, а дружинники – о смерти Ставра. Алексей же на своей шкуре прочувствовал, сколь силен и опытен враг. С ливонцами предстоит биться. Дружина оружна и опытна, а вот ополчение новгородское большие потери понесет – это и к бабке не ходи, и так понятно. Смелости и желания постоять за свою землю у новгородцев много, но этого мало.

Всю дорогу до города Алексей раздумывал, что предпринять, чтобы одолеть ливонцев. Понятно, он не князь и не воевода, и не ему принимать решение о построении войск, о тактике. Но перед любым сражением князь собирал сотников, воеводу на совет, и если внушить Онуфрию дельную подсказку, она может и сработать.

Глава 5. Ливонцы

И решение пришло – надо воспользоваться тактикой моголов. Перед боем выдвинуть вперед лучников, ослепить неприятеля стрелами. Правда, с конницей, как у моголов, не получится – где столько коней взять? Зато лучников можно найти много – из охотников, только заранее надо отковать узкие бронебойные наконечники, такие кольчугу пробивают. А после обстрела, когда ливонцы приблизятся, лучникам надо успеть уйти к своим войскам – для того проходы, коридоры широкие оставить. Ополченцев на сей раз много будет – это Алексей знал из архивных книг.

Для рыцарей пеший воин – пожива легкая. Поэтому пешцев копьями вооружить или рогатинами по типу медвежьих, а сбоку на древке – железный крюк. Два-три ополченца запросто крюком рыцаря с лошади стащат, а добить упавшего проще. В полной защите со льда встать непросто, и этим надо воспользоваться. Для упавших, для того, чтобы их добить, в самый раз боевые топоры, называемые клевцами. Оружие незатейливое, в любой кузнице сделать можно, и недорогое, что тоже важно. Ведь клевец нужен не один и не два – тысячи.

Вот только как до князя донести свои соображения? На изготовление оружия время нужно и деньги, к тому же князя в городе нет.

Приехав в город, Алексей направился к оружейнику. Тот осмотрел клинок, восхищенно поцокал языком.

– Сталь отменной выделки, и работа хороша. А ножны за неделю сделаю. Какие хочешь – простые или украшенные? Простые дешевле и быстрее.

– Простые. Мне он для боя нужен, а не для похвальбы.

Разговаривать с Онуфрием Алексей пока не стал, рано. Начни он объяснять сотнику, какое оружие нужно, тот спросит: «С чего ты решил, что будет бой с ливонцами на льду, а не осада города?» И ответить нечего, не скажешь ведь, что в книге прочитал – ведь боя на самом деле еще не произошло.

Между тем рыцари от псковских земель перешли уже на новгородские. Из сел и деревень гонцы в Новгород каждый день приезжали, посадникам тревожные вести приносили. Даже завзятый тупица стал понимать – война неизбежна, и ливонцы, разграбив деревни, не уйдут. Им нужен Новгород, вся земля, а то и дальше пойдут. Любые захватчики понимают только язык силы. Надаешь им по мордасам, умоются обильно кровушкой, уйдут к себе и притихнут до поры до времени. А если отпора не встретят, так и будут ползти по земле, как чума.

Неизвестно, чего выжидали бояре и посадники, именитые люди, но когда ливонцы стояли уже в тридцати верстах от города, они всполошились. Бояре любили власть, но жизнь свою ценили еще больше, тем более что перед ними был свежий пример Пскова.

Новгородцы быстро собрали начальство и отправили его к Ярославу, великому князю Владимирскому. После выдворения Александра из Новгорода он перенял от отца Переславль-Залесский. Новгородцы Ярославу челом били, в ноги кланялись, хотя спину гнуть не привыкли. Но что им делать оставалось? В Псков из Новгорода не уйдешь, он под ливонцами, а восточные города – Ярославль, Москва, Углич, как и многие другие, – Владимирское княжество. Без соизволения великого князя на поселении пришлый боярин – на уровне простолюдина.

Князь Ярослав на новгородцев зело обижен был за сына – ведь он не совершил никаких предосудительных или порочащих княжеское звание поступков. Но князь был мудр и понимал: не поможет он Новгороду – сыном, как военным руководителем, дружиной, – немцы не остановятся. И лучше разбить орден на новгородской земле, чем на своей. Потому что война – это всегда разрушения и жертвы среди мирных жителей, а вотчину свою князь ценил и берег.

Ярослав сомневался, сможет ли он уговорить Александра вернуться в Новгород, поэтому после некоторых размышлений предложил послам младшего брата Александра, Андрея. Послы взяли время на раздумья и всю вторую половину дня горячо спорили в отведенных им палатах. Утром же, заявившись к великому князю на аудиенцию, стали настаивать на князе Александре. Дескать – знают его, ценят и только его хотят видеть в Новгороде.

Князь улыбнулся:

– Кабы ценили, не прогнали бы. Приказать сыну своей отцовской волей я не могу, у него ноне свой удел. Пошлю за Александром гонца. Откажется – не взыщите. Он муж взрослый, опыт имеет, и ему виднее, как поступить.

Послы вернулись в отведенные покои в унынии. Времени после изгнания Александра из Новгорода прошло мало, наверняка у молодого князя обида еще не остыла и он откажется. Новгородцы – народ свободный, но горделивы, и иногда чрезмерно. Вот гордыня их и подвела. Права поговорка, гласящая, что за одного битого двух небитых дают.

Несколько дней прошло в томительном ожидании, пока из Переславля примчится Александр. Дело было к вечеру, и молодой князь имел продолжительную беседу с отцом. Было решено презреть обиды и вернуться в Новгород. Ведь, обороняя его, Александр одновременно защищал и западные границы Владимирского княжества. Тем более что Новгород – город большой и мог выставить значительное количество ополченцев.

Утром послы с содроганием и душевным волнением ступили в великокняжеский зал для приемов. Рядом с Ярославом, по правую руку, сидел Александр.

После обмена приветствиями Ярослав передал слово Александру, и послы замерли: от решения Александра зависело – быть ли Новгороду или принять удар ливонцев с непоправимыми последствиями.

Князь улыбнулся, может быть, играя:

– Зла на город не держу, согласен!

Послы шумно выдохнули – не зря они ехали так далеко и ожидали так долго.

По этому поводу Ярослав устроил небольшой пир. После заздравных постов за Ярослава, за Александра, за Новгород один из бояр посольства подошел к молодому князю:

– Умоляю, князь! Время не терпит. Ливонские рыцари в двухдневных переходах от города. как бы не опоздать!

– Утром выезжаю, а вас не держу.

Послы отбыли сразу после обеда, а князь – утром в Переславль: надо было собрать вещи и выступать в поход с личной дружиной.

Дружина собралась быстро. Да и то, долго ли броню надеть и переметные сумы на круп лошади закинуть? Торопиться следовало еще и потому, что зима заканчивалась. Промедлишь неделю – и дороги может развезти.

Когда Александр отбывал из Владимира, князь Ярослав пообещал прислать ему на помощь брата Андрея с частью дружины владимирской.

– Ты обстановку разузнай, лазутчиков разошли. Да не рискуй попусту, на рожон не лезь. И гонцов еженедельно ко мне посылай.

– Все исполню, отец!

За несколько дней добрались до Новгорода. Рыцари вперед к Новгороду не продвинулись – они тоже опасались грядущей распутицы. Если вести осаду города, как по раскисшей дороге подвозить продовольствие войску? А у новгородцев запасы в амбарах изрядные, да и водные пути не заблокируешь. Город осаду может выдерживать долго, может статься – и год, такие случаи бывали.

Прибывшего с дружиной князя встречали радостно. Народ ликовал, а бояре помалкивали. Опростоволосились уже раз, теперь опасались.

И князь, и дружина его расположились в кремле, в воинской избе. Александр сразу кипучую деятельность развил, его люди опрашивали въезжающих в город купцов и селян: не видали ли они где рыцарей, а если видали, то сколько их? И, таким образом, уже через месяц князь знал истинное положение дел.

Но и рыцари узнали о прибытии Александра. Его победа над шведами заставила орден осторожничать. И пока обе стороны взвешивали, какие действия предпринять, весна вступила в свои права. Снег осел и начал таять, всякое сообщение прекратилось. Лед на реках стал ноздреватым, появились полыньи, и никто не решался по нему передвигаться, а дороги превратились в непроходимые болота.

Князь активно интересовался Копорьем, и Алексей понял, что Александр решил нанести первый удар по этой крепости. В Копорье стоял сильный гарнизон из рыцарей и воинских слуг, а еще ополченцы из племени чудь. Крепость держала под контролем многие дороги в окрестностях, а главное – была складом, где хранились припасы рыцарей для предстоящего похода. Уничтожив или захватив крепость, князь лишал рыцарей опорной базы.

Теперь оставалось только ждать, когда просохнут дороги и появится трава – лошадям нужен подножный корм.

Дружинники упорно занимались воинскими упражнениями, особенно натаскивали новиков. Дружина поняла, что с прибытием князя оседлой жизни не будет, им предстоят упорные бои с ливонцами.

Псковичи, узнав о прибытии князя в Новгород, засылали к нему послов с просьбой помочь выдворить из города захватчиков. Немцы вели себя в Пскове нагло, забирали большую часть продовольствия, обложили городок непосильными налогами. Тяжко было жить горожанам под орденом!

Александр положение жителей Пскова понимал, но военные действия начать не мог, слишком мало было сил.

Алексей тем временем забрал у оружейника ножны к трофейному мечу и нашел немца-купца, который бы перевел надпись на клинке. Любили рыцари названия давать высокие, выспренние. Вот и надпись на клинке, выполненная готическим шрифтом, гласила: «Честь превыше всего».

«Лукавят немцы, – подумал Алексей, – купцов грабят, а о чести пишут. Ведь даже моголы купцов не трогали».

Алексей стал тренироваться с трофейным мечом – его сталь была лучше, чем сталь русского меча. К тому же немецкий меч был длиннее русского на полторы пяди, а это в бою давало маленькое, но преимущество. Но к оружию привыкать еще надо, чтобы рука меч чувствовала.

Алексей знал, что князь двинется воевать Копорье, поэтому стал потихоньку готовить свой десяток к штурму крепости.

Учить дружинников воевать в чистом поле не надо, опыт есть, а осада города или крепости требует особого подхода. Одна крепость деревянная, другая каменная, разная высота стен, укрепления ворот, рвы сухие или с водой.

Крепость Копорье, воздвигнутая ливонцами, была деревянной. Это в 1280 году Великий князь Дмитрий Александрович отстроит ее в камне. Впрочем, крепости не повезло, через два года новгородцы ее разрушили.

Положение крепости было очень выгодным, в 12 километрах от Финского залива, на перекрестке важных дорог. Немцы, большие мастаки в фортификации, выбрали удачное место – на берегу реки Копорки, на высокой скале. Ровный пятачок невелик, 200×70 метров, но с двух сторон – глубокие овраги. Крепость получилась почти неприступной, поскольку подходы были только с одной стороны, да и то ров глубокий наполнен водой, мост подъемный. А у лебедки подъемной кнехты стоят, набранные из изменников, племен эстов и чуди. Гарнизон в крепости сильный – десяток рыцарей с военными слугами из ливонцев да кнехтов.

За несколько лет в амбарах и на складах скопились изрядные припасы – зерно, мука, сушеные овощи, соленая рыба в бочках и вяленая – на веревках, сушеное, вяленое и копченое мясо.

Крепость Копорье Алексей раньше никогда не видел, где она находится, представлял приблизительно, но из уст жрецов или охотников из лужских земель знал, что стены крепости бревенчатые. Есть башни, крытые переходы, бойницы, и если штурм неизбежен, к нему надо готовиться. По приказу князя кузнецы уже ковали кошки – в виде трех– или четырехпалого якоря, который забрасывают на стены на веревке. Затея неплохая, только кнехты на стенах сидеть сложа руки не будут, топором или мечом быстро веревку перерубят.

И решил Алексей взять на вооружение могольский прием. При штурме деревянных крепостей моголы поочередно подскакивали к деревянной стене и со всей силы метали в нее копья. Каждое следующее копье вонзалось на полметра выше предыдущего, и в дальнейшем штурмующие лезли по копьям, как по лестнице. Быстро, надежно – только навык нужен.

Алексей присмотрел в дальнем углу крепкий бревенчатый амбар, выпросил у княжеского оружейника десяток сулиц. Сулица – это двухметровое метательное копье, для конного боя оно коротковато и легко, а для задуманного – в самый раз, и вывел свой десяток к задней стене амбара. Здесь тихо, посторонних глаз нет. Объяснил гридям, что от них требуется.

Дружинники переглянулись – чудит десятник! Но с начальством спорить не принято.

Бросать сулицы умели все, но трудность состояла в том, что каждая из них должна была занять в стене свое место, дабы лезть наверх сподручно было.

Когда все метнули сулицы, Алексей выбрал дружинника:

– А теперь лезь по ним вверх.

– До крыши?

– Обязательно!

Сулицы были на разном удалении друг от друга по высоте и по горизонтам. Лезть дружиннику было несподручно, он забирался наверх неуклюже и долго. В идеале сулицы расположить надо было бы в наклонную линию. Это сейчас, в спокойной обстановке трудно. А в бою, под неприятельскими стрелами или кипящей водой, расплавленной смолой? А взобраться на верх стены надо быстро, чтобы защитники понять не успели, а кнехты не сбежались бы на участок стены.

Ухмылявшиеся гриди, видя старания штурмующего, перестали улыбаться, когда поняли, что десятник стоящее дело задумал и следующая очередь – их. Алексей же заставил взобраться по сулицам всех, дабы каждый на своей шкуре понял, как сулицы метать и взбираться по ним.

Времени на занятия ушло много – полдня. Вытащив из стены сулицы, дружинники отправились на обед. После еды – небольшой отдых, потом Алексей вывез дружинников из кремля и привел к Гончарной слободе:

– Будем делать фашины.

Попросту говоря, фашины – это вязанки хвороста, веток, их каждый всадник с собой везет. При атаке фашины сбрасывают в ров перед крепостью, заваливают его в одном месте и перебираются через ров. Но это если ров сухой, без воды и с крутыми стенами. Если же ров водой наполнен, сначала бросали мешки с землей, а только потом сбрасывали на них фашины. Потом снова мешки – получался слоеный пирог. Но на узком месте участка ров заваливался быстро, и перебраться можно было.

Ветки резали боевыми ножами, складывали и плотно стягивали веревками. Фашины получались легкими и прочными. Алексей и ров нашел подходящий, однако дружинники свалили фашины бесформенной кучей.

– Э, нет, так дело не пойдет, – остановил их Алексей. – Разобрать.

Когда каждый дружинник взял свою фашину, Алексей забирал их у воинов и бросал в ров сам – все-таки руки и глаза не забыли предыдущий опыт. Фашины легли параллельно друг другу, как поленья в дровянике у хорошего хозяина.

– А теперь по ним перебирайтесь на другую сторону.

Перебраться на другую сторону рва получилось у дружинников быстро и удобно.

Теперь каждый день дружинники метали сулицы в стену и взбирались по ним наверх.

Когда у всех это стало получаться ловко, Алексей упражнение усложнил – он сам залез на покатую крышу с деревянным мечом. Точно такой же меч имел дружинник, идущий следом за ним, – его задачей было прорваться на крышу. И это оказалось сложно! Надо было удержаться на сулице и отбить атаку Алексея.

Но упорные тренировки давали свои плоды, и с каждым днем у дружинников выходило все быстрее. Никто из гридей не роптал, понимали – для их же блага Алексей спокойно им не дает сидеть.

Отлучки десятка Алексея за дальний амбар приметили, и когда воины после завтрака направились в дальний угол с сулицами за плечами, из-за угла амбара неожиданно для всех появился сотник Онуфрий.

– А чтой-то вы это здесь делаете?

Алексей ткнул пальцем в грудь гридю:

– Тебе на крышу лезть – с той стороны, кнехта изображать будешь.

Когда дружинник по венцам бревен взобрался на крышу с деревянным мечом, Алексей скомандовал:

– Штурм!

Дружинники подбегали к амбару, бросали в стену сулицы и отбегали.

Сотник сначала ничего не понял. Но когда в стену у самой крыши вонзилось последнее копьецо, по сулицам наверх стал карабкаться гридь. Несколько секунд – и он наверху, и вот уже стучат деревянные мечи.

Сотник рот раскрыл от удивления, а Алексей решил еще добавить:

– Онуфрий, представь, что перед тобой стена крепости. Ну, скажем, Копорье.

– Глазам своим не верю! А мне говорят – ты свой десяток за амбар уводишь, и вы в кости играете, на деньги, чтобы не видел никто. Ну я его вздую!

– Кого?

– Есть тут один! Пустобрех!

– Еще кое-что показать?

– Ну-ка, ну-ка, интересно…

– Для сравнения еще один десяток нужен.

– Будет!

Онуфрий вернулся через несколько минут. К тому времени сулицы из стены уже вытащили, и все гриди выстроились в шеренгу.

Алексей оглядел строй и остался им доволен: брони начищены, щеки румянцем пылают, глаза блестят.

Онуфрию дружинники тоже понравились. К тому же он привел самый опытный свой десяток, некоторые гриди уже по двадцать лет в дружине служили.

– Идемте. – Алексей привел их ко рву. – Пусть десяток Ждана ров одолеет. А ты, Онуфрий, будь добр, счет веди громко.

Десяток Ждана, как по команде, кинулся в ров. Склоны его были крутыми, а на дне – узость. Кое-кто на пятой точке скатился. Но вниз-то просто, а вот наверх – затруднительно. Но опытные воины в такие ситуации попадали. Один из них за копье схватился у рожна, у острия железного, двое гридей его вверх толкали. Восьмерых так вытолкали, а двоих оставшихся за копья вытянули.

Онуфрий уже и считать перестал, до ста шестидесяти дошел.

Теперь черед десятка Алексея пришел.

Фашины после предыдущих занятий остались. Покидав их аккуратно вниз, дружинники пробежались по ним, как по мосту.

Онуфрий от удивления даже счет вести перестал.

– Хм, а мы мешки с землей кидаем…

Алексей распорядился принести одну фашину и вручил ее Онуфрию.