Текст книги "Удача не бывает случайной"

Автор книги: Юрий Горюнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

11

Все это в прошлом, а теперь я лежу в комнате казармы на базе американцев. Мои воспоминания, приведшие меня сюда, закончились. Ночь. За окном тишина, которую, казалось бы, ничто не нарушает, но все это обманчиво. Тишина никогда не бывает абсолютной, она складывается из крошечных звуков, вот и сейчас, ее нарушают скрипы, шорохи.

Я лежу с закрытыми глазами. Лампочка, хоть не так ярка, и поначалу мешала спать, но нагрузка предыдущих дней давила на веки, и я уснул.

Проснулся, когда за окном уже во всю светило солнце, раздавались звуки моторов, голоса. Посмотреть, что там происходит, было сложно, окно располагалось высоко, а кровать и стол были привинчены к полу.

Лампочка погасла и комната погрузилась в легкие сумерки, но света было достаточно, чтобы видеть. Ключ в замке повернулся, и в открывшуюся дверь вошел рослый солдат. Он, молча, поставил тарелку и кружку, а затем ушел. Это очень вовремя, принести поесть, так как желудок уже начал сигнализировать о своей пустоте легким недовольным урчанием. В тарелке были макароны с сыром, которые я не спеша съел, понимая, что спешить некуда, раз меня не предупредили об этом. В кружке был кофе, но по вкусу далек от того, чтобы им называться, ну, да выбора у меня не было. Через час снова зашел, тот же солдат:

– Пошли, – не вдаваясь в подробности, произнес он. Он был явно не многословен. Я не заставил себя уговаривать, а тем более спрашивать куда идти, здесь меня мог принять только один человек, и то без желания.

– А умыться? – поинтересовался я. – А в туалет?

– Пошли, – повторил солдат, и я вышел за ним, оставив посуду в комнате. По пути мне позволили сходить в туалет, умыться, и мы вышли на территорию.

Солнце заливало своим зноем открытые места, а именно там, сейчас стояло человек пятьдесят солдат, а сержант им что-то выговаривал, но что именно я не слышал. Дорога была та же, что и вчера, но в обратном направлении к кабинету майора.

– Присаживайтесь. Кофе, – предложил он мне.

– Если такой же, как и на завтрак, то лучше не надо.

– Нормальный, – он подошел к столику, взял стеклянный кувшин, в котором была темно-коричневая жидкость, налил в бумажный стакан и протянул мне. Я с удовольствием сделал глоток настоящего сваренного кофе, хоть чуть-чуть и остывшего.

– Я сделал запрос о вас, пока там разберутся, пройдет время, но у меня есть вопросы, на которые я хотел бы получить правдивые ответы.

– А вы сумеете их проверить?

– Зависит от того, будут ли они мне интересны. Итак. Умеете ли вы читать карты?

– Если бы речь шла об игральных, то ответ был бы положительным, но полагаю, вас интересуют другие.

Он, не отвечая на мой глупый ответ, которым я решил проверить его настроение, молча, достал из стола армейскую карту и разложил на столе.

– Мои солдаты подобрали вас вот здесь, – и он карандашом показал место на светло-коричневой ленте, что означала дорогу. – Попробуйте отследить свой маршрут в обратную сторону.

– Что значит, подобрали, я сам к ним вышел, – возразил я, встал со стула, и немного наклонившись над картой, стал ее изучать. Моя тренированная память пыталась ее запомнить. Я сразу определил место, где находился сейчас, сам же делал вид, что пытаюсь ее понять.

– А какой масштаб?

– Здесь европейский. В одном сантиметре один километр, – пояснил майор.

Я тут же прикинул, что от этой базы до ближайшего населенного пункта километров десять. По другие стороны от базы дороги не было, значит, путь к ней один, если не считать лесных троп, которые мне были неизвестны.

– Я вышел на дорогу, где встретился с вашими солдатами вот с этой дороги, – и указал на место, где вышел из леса. – Я все время шел на запад, – рассуждал я вслух, – шел почти весь день, иногда отдыхал, и прошел, думаю, километров двадцать.

– Не преувеличиваете? – услышал я над собой его голос, и, подняв голову, увидел его внимательный взгляд.

– Все может быть.

– А точно на запад?

– Солнце было передо мной.

– Так не бывает. Если вы пошли утром, то сначала оно было у вас за спиной, к тому же одна нога всегда делает шаг больше, так что легко можно идти не по прямой.

– Вы правы. Не знаю, как по поводу шага, но солнце было сначала за спиной, а потом передо мной, также учитывал, что с южной стороны лишайник и ветки на деревьях гуще. Но ясно, что строго по прямой идти не мог.

– Не плохо для журналиста.

– Я учился в школе, и мы ходили в походы с ночевкой.

– И что до сих пор ходите, раз так хорошо помните приметы?

– Помню. Итак, примерно двадцать километров на восток, затем на север, километра два. Получается, – я взял со стола линейку отмерил двадцать сантиметров по карте на восток, и два сантиметра на север. – Примерно здесь, – ткнул я пальцем в место, где не было обозначено никакого населенного пункта, а лишь лес.

– Понятно. Лес и ничего.

– Это ваша карта, если я возьму обычную, то думаю, что ваша база на ней тоже не будет отмечена.

– Хорошо, а откуда вы приехали к тому месту?

Я стал просматривать карту и увидел знакомое название.

– Вот. Я приехал отсюда.

– Дороги к месту, где вас встретили, нет.

– Но это по вашей карте, – возразил я, – а мало ли в лесу неизвестных дорог.

Майор еще раз посмотрел на карту, свернул ее и убрал в стол.

– Хорошо, сейчас вам дадут бумагу, ручку, напишите, все, что говорили.

– Не выйдет. Я журналист и знаю силу печатного и рукописного слова. Если вы записываете наш разговор – ваше дело. Я благодарен вам за помощь, но писать не буду. Написанное имеет силу документа. Я не знаю, чем это в последствии обернется для меня, и зачем это вам.

– Чтобы проверить ваши слова.

– Я не знаю, что за гипотезу вы пытаетесь раскрутить, пока она не примет реальные очертания, но она может и лопнуть, а бумага останется. Я не могу себе позволить жить вашими гипотезами обо мне. Запрос отправлен, и вам ответят, кто я. Надеюсь, я не заключенный?

– Нет, но подозрительно встретить гражданского человека в глухом лесу.

– Если бы я не хотел, то мог бы и не выходить к вашим солдатам.

– Это меня тоже интересует. Почему?

– Я хотел есть. А если серьезно, то здесь нет войны и вы не враги, поэтому рассчитывал на помощь.

– Это, смотря, что понимать под словом «война». Она есть везде и всегда – философски изрек он. – Вам, как и говорил, придется еще задержаться у нас.

– А можно получить газеты, посмотреть телевизор, размять ноги?

– Не все сразу, – усмехнулся он. – Вы для нас пока еще подозрительный тип, – и позвал солдата из коридора.

– Отведи под душ, дай другую одежду. Надеюсь, вам не очень дороги эти обноски, – указал он на порванные брюки.

– Да забирайте, если хотите, – великодушно ответил я.

Меня отвели под душ, выдали легкие хлопчатобумажные брюки, футболку, куртку. Ботинки оставили мои. Затем отвели назад в комнату, и вскоре принесли газеты, правда, двухдневной давности.

Оставшись один, я пролистал газеты, ясно, что в эти дни ничего не могло быть такого, что я не знал. Понятно, что меня, возможно, хватились и ищут. Стоп. А это надо будет сказать майору. Я уже несколько дней не даю о себе знать и должен был выйти на связь и вернуться. Сразу на поиски не бросятся, но в полицию заявят, хотя она не полезет в лес меня искать, а то, что меня видели в поселке, так уехал и сгинул. В лесах много кто может встретиться. Я мог нарваться на тех, кто не хотел, чтобы их видели. Лес он и есть лес. Мне ничего не оставалось делать, как ждать.

Я начал снова читать газеты, но более внимательно, чтобы занять себя, а потом заснул.

Майор встретил меня достаточно спокойно, несколько даже равнодушно, но в этом спокойствии я почувствовал напряженность. Он любезно предложил мне кофе, и когда условности были соблюдены, поведал:

– Мы навели о вас справки. Сделали запрос по инстанциям в штаб, а те далее в разные страны. Интересные факты выяснились. В отдельных случаях нами, или нашими партнерами, намечались операции, но непостижимым образом они иногда срывались или шли не по плану. Трудно было понять почему, но чувствовалось, что появлялся некто неизвестный, а после исчезал. Все проходило аккуратно, но эффектно, – и замолчал, глядя на меня.

Я, сделав заинтересованное лицо, молчал. Он не дождавшись проявления моего интереса, облаченного в слова, спросил:

– Вам не кажется это странным?

– Я о таких вещах не задумываюсь. Если вы ждете комментарии, то напрасно. Откуда я знаю, что и где вы делаете? Мне интересно знать об операциях спецслужб. Все что скрыто интересно, но и только. Я не любопытен. Как понимаю, вы подозреваете меня?

– До этого еще не дошло.

– Тогда зачем весь это рассказ о мифическом человеке?

– Для общего развития, что странные случайности возможны даже в лесу.

Я понимал, что он блефует, понятно, что навели справки, но увязать меня с операциями они явно не могли, а так, выстрел на удачу. Майор продолжал: – Еще она тонкость. Этому человеку сопутствует удача. Случайно ли это?

– Удача не бывает случайной. Чтобы быть удачливым надо много работать.

– Как вы?

– Я не трудоголик, и, к сожалению, не всегда удачлив, – развеял я его сомнения.

– Я бы так не сказал.

– Почему?

– Попасть в лесу в руки тайной базы и уйти оттуда – разве это не удача?

– Мне не известно, тайная ли это база. Это ваши выводы, не мои. Все остальное – это смекалка, умение оценивать ситуацию и правильно ее использовать.

– А вас не интересует, почему я вам об этом говорю?

– Рассчитываю, что будет продолжение.

– В местах, где были сложности в проведении операций, – появлялись вы.

– И что тайно появлялся и исчезал?

– Нет, просто уезжали. Но вывод напрашивается сам собой, при том, как, ни странно единственный.

– Вы военный человек и понимаете, что это частное доказательство, которому нельзя доверять, а уж тем более делать единственный вывод. Где я, там у вас проблемы.

– Послушайте, Марше, или кто вы там. Факты, пусть и косвенные, но это факты, а не иллюзии.

– Значит у меня не простая задача, сделать вас партнером по иллюзиям.

– Сомневаюсь, что у вас это получится.

– Вероятность есть, хотя здесь вступает в дело то, что нельзя победить лжецов, говоря им не правду.

– Вот и скажите правду.

– Что я и сделал, сообщив сведения о себе. Не надо ошибки, недоработки сваливать на меня. Мне приятно, что могу помешать коварным планам военных, что говорит о моей исключительности, но вы преувеличиваете мою фигуру.

– Вашей фигурой займутся другие. Я дал вам информацию, чтобы вы могли подумать о том, что даже не случайная удача может привести в тупик. Вы слышите шум винтов? Это за вами, там будете им рассказывать о том, что в тех местах вы оказались случайно, просто так, волею судьбы.

Мой слух уловил шум винтов, и я проснулся. Странный был сон, признался я себе. Отложив газету, что лежала на животе, я встал на стол, но он был далековато от окна и я видел лишь дальнюю часть территории. Сняв матрац, я потрогал доски, они не были прикручены к кровати. Вынул одну и положил одним концом на стол, а другим на маленький подоконник. Конструкция была хлипкой. Я вынул остальные и положил их друг на друга, а затем лег и стал двигаться к окну, равномерно распределяя нагрузку, чтобы они не сломались. Добравшись, осмотрелся. Ворота одного из ангаров справа были открыты, и перед ними стояло два вертолета, винты которых были запущены. В каждый вертолет могло поместиться человек пять. Интересно, не мой ли маршрут проверять полетели?

Вертолеты поднялись и исчезли за кромками деревьев. Я осторожно спустился и все вернул в первоначальный вид. События развивались, и я думаю, что не ошибся по какому сценарию. Я также не верил, что у них была забота о моей одежде. Они были профессионалы, их сомнения были понятны. Вероятнее всего, ее отправят на анализ. Мелкие крошки могут много сказать. Но с этой стороны я был спокоен, все, что они найдут, все из леса.

Все эти размышления привели к одной грустной мысли, что отсюда я так быстро не уеду, как мне хотелось бы. Чтобы занять время, я тренировал память, восстанавливая карту, и сведения из бумаг, что захватил с собой.

Через час, я снова услышал шум винтов. Вертолеты возвращались. Смотреть на их прибытие не было смысла, если что интересное, то позовут. Еще через час за мной пришли, но когда я по привычке свернул к дому майора. То меня остановили:

– Не туда, – и сопровождающий указал мне на дом стоящий, позади здания, где находился кабинет майора. Мы вошли в столовую, которая была пуста, свернули в левую дверь и оказались в комнате, где было несколько столов, за одним из которых сидел майор.

Офицерская столовая, – понял я.

– Проходите, присаживайтесь, – предложил майор. Сопровождающий вышел. Стол был уже сервирован, и мы приступили к обеду. После салата, я спросил:

– Я слышал шум винтов. У вас есть вертолеты?

– У нас много что есть. Но вы правы, вертолеты вылетали, и надо сказать вы достаточно точно указали место вашего пленения. Там действительно есть база среди леса.

– Это плохо?

– Это подозрительно, что вы так точно указали место.

– Я журналист и должен уметь подмечать тонкости.

– Да вы не только журналист – заявил он, отправляя кусок мяса в рот.

– Что вы имеете ввиду?

– То, что сказал, журналист вы временный.

– Быстро работаете.

– А как иначе! Позвонили, запросили, получили ответ.

– Я хотел спросить, меня, что не ищут?

– Уже забеспокоились. У нас нет телефонной связи, что я могу вам предоставить, а свою не могу. Но мы проинформировали, что вы живы и здоровы и скоро вернетесь.

– Вскоре это когда? Раз все в порядке, значит, могу ехать?

– Вам придется пожить у нас. На машине не получится. Погостите.

– В запертой камере? – с иронией спросил я.

– Вам выделят комнату, но без права выхода на территорию. Вы с этим согласны?

Я отодвинул тарелку и провел рукой по щеке, на которой уже была щетина.

– И бритву вам дадут, – заметил он.

– Вот за это спасибо. Но мне выбирать не из чего. Буду ждать. А что вы подразумевали, говоря временный журналист? – полюбопытствовал я.

– Ничего особенного, кроме того, что вы занимаетесь искусством. Мы ошиблись?

– Нет, все верно. Думаю мое руководство не в восторге от того, что я пропал.

– Это вы разберетесь между собой.

После кофе, я в сопровождении солдата прошел в дом, что был не далеко от въезда. Видимо он предназначался для гостей. В нем было несколько входов. Мне досталась небольшая, но уютная комната: стол, кровать, на которой свежие простыни, на окнах жалюзи, кондиционер, платяной шкаф, а в углу стоял маленький телевизор. Когда я остался один, то принял душ и побрился. Приведя свое лицо в порядок, включил телевизор, где была только одна местная программа, но и это был глоток цивилизации, что было приятно.

Так я провел еще два дня в гостях. Я завтракал, обедал и ужинал с майором. Но на этом наше общение заканчивалось. Я не спрашивал, когда смогу покинуть его, зная ответ. Все эти дни я не испытывал тревоги, я был в ожидании развития событий. То, что обнаружили базу, не говорило, что она была им не знакома. Но даже если и не так, то мое пребывание здесь было свидетельством того, что проверяют, что это за база, и пока не будет им понятно, я останусь здесь. Я мог видеть, что не должен был видеть.

Наши беседы за столом с виду были просты и даже светски; мы обсуждали все, что взбредет в голову. Майор интересовался моей жизнью, много ли я повидал. Когда он этим поинтересовался, я ответил:

– Не могу похвастаться, что видел все, но многое. У меня была возможность побывать во многих местах. Как, впрочем, и у вас.

– Если вы имеете в виду мое пребывание здесь, то я выполняю приказ, да и курортом это не назовешь.

– Зато за казенный счет.

– Я бы предпочел отдых на океане, а не в лесу… У вас много друзей? – сменил он тему. – А врагов?

– Не считал. Друзей много не бывает, думаю врагов больше.

– Что так?

– Не возможно всем нравится, да и не нужно. Я не расстраиваюсь. Даже интересно, когда говорят плохое, я всегда найду, что добавить про себя.

– Самокритика?

– Констатация фактов. Я не хочу терять время на своем пути на злопыхателей. Кто-то сказал «ты никогда не пройдешь свой путь до конца, если будешь останавливаться, чтобы бросить камень в каждую тявкающую собаку».

Майор усмехнулся: – Это мне очень знакомо.

– Кому, как вам военным, не знать это, находясь на чужой территории. Вас не встречали здесь с цветами.

– Я не люблю цветы, предпочитаю виски. Если вы интересуетесь, зачем мы здесь и что делаем, то почитайте прессу, там ваши коллеги пишут много с разных точек зрения.

– Хотелось бы иметь свою.

– Так вам никто не мешает. Времени у вас много.

– Я бы не хотел провести здесь остатки дней.

Моя реплика осталась без ответа.

Вот так вот и прошли два дня. На четвертый день моего пребывания, ближе к полудню, я услышал шум винтов вертолета. Из окна моей комнаты не была видна вертолетная площадка, поэтому я вышел на крыльцо, куда выходить запрета не было. Тяжелый армейский вертолет сел около ангара. Лопасти продолжали крутиться, когда из него вышел высокий мужчина в гражданской одежде, и в сопровождении майора, что встречал его, скрылся за домом.

Начальство прибыло или важный человек, – решил я и вернулся в комнату, а через час за мной пришли.

12

Меня вновь проводили в кабинет майора. Там все было по-прежнему, только у стены в кресле сидел мужчина, которого я видел, выходящим из вертолета. Он был высокого роста не менее ста восьмидесяти пяти сантиметров, худощав, но широк в плечах. Такой тип мужчин не склонен к полноте, даже если не умерен в еде, но судя по здоровому цвету лица, чревоугодием он не страдал. Лицо чуть квадратное, я бы сказал мужественное, суровое. Верхние веки чуть опущены, что характерно для зрелого возраста. Ему было за пятьдесят. Его серые глаза без особого любопытства рассматривали меня, как объект, о котором все известно, но требуется уточнить детали визуально.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, и без приглашения позволил себе сесть на стул, возле стола майора, лицом к незнакомцу. Майор наблюдал за моими передвижениями молча.

– Здравствуйте, – ответил незнакомец. – Меня зовут Джеймс. Кто вы я знаю. Я прилетел сюда за вами, но прежде чем мы отправимся в столицу, я хотел бы с вами немного поговорить. Надеюсь, вы не против?

– Можно подумать, что это зависит от меня, но я не против, и надеюсь, что наш разговор не ограничит мою свободу и я действительно смогу уехать.

– При любом варианте мы улетим оба. Это просто возможность поговорить с вами в спокойной обстановке.

– А вы считаете, что в столице она не спокойная? Но я слушаю.

– Итак, – Джеймс взглянул поверх моей головы, словно на стене позади меня было написано, что он должен сказать. – Вы попали сюда выйдя из леса, уходя от погони. Подчиненные майора проверили информацию, что вы предоставили, о месте вашего пленения, а мы проверили: кто там и зачем находится. Нам потребовалось время на проверку, что и послужило причиной вашей задержки здесь… – он сделал паузу, – Но выяснились очень любопытные факты. Кто там, на базе, это отдельная тема и мы не будем ее поднимать. Нас заинтересовали вы, – и он снова сделал паузу, чем я не преминул воспользоваться.

– Кого это вас?

– Если вы еще не догадались, во что я не верю, то мы это служба США, а какая столь ли важно. Так вот. После посещения вами той базы, там остались пять трупов, вернее шесть, если считать и собаку. Не плохо для журналиста и любителя искусства. Почерк не любителя.

– Давайте уточним. На базе пять трупов?

– Согласен, на базе два и еще три в лесу, как и собака. Так что по поводу любителя искусства?

– Одно не мешает другому? Быть журналистом и спасать свою жизнь это разумно. Но кто вам сказал, что эти трупы моих рук дело, и что они остались после меня? Я не знаю, что там происходило, сейчас все можно списать на меня. Да, я действительно убегал, завладел автоматом. Но зачем приписывать мне убийства стольких людей? Есть свидетели?

– Ясное дело, что прямых свидетелей нет. Да и судить вас никто не собирается, как и передавать в руки правосудия.

– Ну, вот видите!

– Но почерк профессионала, – подчеркнул он.

– Я не графолог, чтобы изучать почерк. Каждый в чем-то хочет быть профессионалом.

– Похвальное пожелание, но что нам другие. Мы говорим о вас. Характер убийств говорит о многом.

– Надо полагать, там написано обо мне, – съязвил я. – И кто-то на последнем издыхании вывел мое имя.

– Ну, зачем же так. Нет, конечно. А вот вы, как журналист, как бы описали то, что вам приписывают, и что случилось с вами на базе?

Я перевел взгляд на стену, а затем снова на Джеймса.

– Некто, не умышленно попадает на базу, где проворачиваются темные дела, возможно контрабанда, подготовка террористов. Он видит то, что не должен видеть и понимает, что если не предпримет попытки убежать, то будет убит. Любая попытка, это вероятность выжить и он принимает решение. В подходящий момент он оглушил вошедшего охранника и выскользнул из камеры. Утро было раннее, и его никто сразу не заметил. Когда он подобрался к забору, то понял, что обнаружен. Перелез через ограду и бросился бежать. Видя, что могут догнать, залез на дерево, рассчитывая, что преследователи не смогут его там найти. Преследователи остановились под деревом, где он сидел. Между ними возникла ссора, и один убил других. Прячущийся, понимает, что может быть обнаружен и также убит. Пользуясь моментом, он прыгает с дерева, оглушает стоящего под деревом, забирает автомат и убегает.

– Красиво, но не очень правдоподобно.

Я пожал плечами, показывая, что хотите, верьте, хотите, нет.

– Есть некоторые детали, – произнес Джеймс, так, как будто делал одолжение. – У охранника, сломан шейный позвонок. Начальнику свернули шею, у того, что без автомата тоже свернута шея. Двое других убиты, что верно из автомата третьего. У собаки прострелена голова, но что удивительно, у нее вывернут язык. Что здесь можете предложить?

Ну что ты мне голову морочишь, – подумал я, – не слишком ли ты подробно все знаешь. Если по поводу людей, тебе могли рассказать, просто кто-то с базы, но вот что касается собаки, то это только те, кто реально видел ее в лесу, а значит, отчет был дан тебе подробный. Стоило потревожить тело собаки и не выяснить по поводу языка. Ладно, – решил я, – Выводы сделаю потом.

– Обычные разборки среди людей подобного рода, – ответил я невозмутимо. – Охраннику могли свернуть шею, обнаружив его в камере без сознания. Это очень удобно, он не сопротивлялся. Кому-то он не нравился. Начальника, возможно, из-за денег. Я не удивлюсь, если у него хранились деньги или просто кому-то надоел. Двое убиты, как вы сказали из автомата третьего. Что касается другого, то при падении всякое может случится. Спортсмены иногда травмируются также. А здесь сильный удар сверху падающего тела, неудачное падение и, как итог, травма не совместимая с жизнью. У кого-то была хорошая возможность свести старые счеты.

– А собака?

– А что собака! Она застрелена. Когда я уходил, вдруг набежала вот и выстрелил. Жаль ее, но выбора не было.

– Пусть будет так, хотя ее нашли уже мертвой и она была с теми с первыми. Как-то не очень правдоподобно. Есть еще версии?

– Не собираюсь их специально придумывать. Времени для более изящной фантазии, которая понравилась бы вам, у меня нет. Экспромт. Правду я уже рассказывал ранее. Есть еще вопросы подобного плана?

– Подобного нет, но вот один не дает покоя. Кто вы?

– Ясно. Вы мне не верите.

– А вы бы себе поверили?

– А что в данной ситуации есть выбор?

– Согласен, выбор не велик. Документы у вас подлинные и вы, в самом деле, журналист, а вот ваше описание побега сильно притянуто за уши.

– Какие уши, такой и рассказ.

– Я повторюсь – это почерк профи. Специалиста.

– Слушайте, а если бы я сказал, что прошел специальную подготовку, вы бы поверили?

– Разумно, но тогда я бы спросил, зачем вы к ним попали?

– Ну, вот видите, ответы порождают новые вопросы. И чтобы не запутаться во лжи, которую вы бы хотели от меня услышать, я выдаю вам то, что если кажется бредом, то, как минимум, не провоцирует новых вопросов, а как максимум, вам ли не знать, что порой самое неправдоподобное и есть правда.

Джеймс поднялся из кресла, подошел к окну и, постояв, повернулся:

– Да, каков бы ни был ваш рассказ проверить или опровергнуть его нет возможности. Здесь вас трудно уличить, свидетелей нет. Знаете, что если бы это были вы, то ваши действия достойны восхищения. Это я как профессионал говорю.

– Если бы это был я, то в глубине души был бы польщен, но радости не высказал бы, да и вообще не вышел бы к вашим солдатам, а добрался до населенного пункта и вернулся в столицу. Я все-таки что-то видел в этом мире и понимаю, что люди, к которым вы меня относите, не любят свидетелей.

– Увы, вы даже не представляете, к какому типу людей я могу вас отнести.

– Наверное, к специальным войскам. Такие подвиги.

– Не совсем так. Они действуют по указанию и более прямолинейно: ликвидировать, уничтожить базу. Здесь была битва за выживаемость и методы борьбы были просто, как самооборона. Если в одном лице, то это более высокий уровень.

– И кто же?

– Агент.

– Ну да. Французский агент проник на территорию базы.

– Почему бы и нет? То, что там могло быть, интересует многие страны.

– И вашу?

– И нашу.

– Ну и как? Интересна вам база, что с моей помощью обнаружили?

– Возможно, но не в ней суть, таких много в мире.

Я не стал привлекать внимание новыми вопросами, но то, что он спрашивал, и каким будничным тоном это сказал, еще раз заставило меня усомниться в том, что эта база была ему не известна. За эти несколько дней они проверяли меня, потери, утечку информации. Если майор мог быть не в курсе, то сделав обо мне запрос, он запустил механизм и когда запрос дошел до Джеймса, многие узнали, что я жив, убрать меня уже было сложно, а случайность – глупо. Пришлось менять правила игры по отношению ко мне. Но не думаю, что оставят меня в покое сразу. Но это все потом.

– Так вы меня возьмете с собой? – поинтересовался я.

– Как и сказал, Собирайтесь.

– Нищему собраться только подпоясаться. Все мое на мне. Разве только документы у майора.

– Верните ему документы, – приказал Джеймс, и обратился ко мне. – Сейчас вас снова проводят к себе, а перед полетом пригласят.

Майор достал мой паспорт, протянул мне, а я положил его в нагрудный карман куртки. Через два часа, после того, как я их покинул, за мной пришли, и мы вылетели в Буэнос-Айрес.

Пока летели, Джеймс не задавал вопросов, казалось, он вообще забыл о моем существовании и был погружен в свои мысли, глядя в иллюминатор, а может быть, действительно, просто смотрел. Мне очень хотелось знать, о чем он думает. То, что без внимания он меня не оставит, я не сомневался, но пожалуй, стоило самому предпринять шаги, и дать ему повод для встречи. Как это сделать пока не знал, как не знал и того, что встреча будет действительно случайной.

Я подумал о том, какие дальнейшие мои планы. То, что я увидел обе базы, особой ценности для меня не представляло, но это надо было использовать для дальнейших действий. Но пока никакого четкого плана не было, я не стал утруждать себя мыслями и смотрел на проплывающие внизу пейзажи. Вертолет сел на каком-то небольшом аэродроме, где нас ждала машина. В город мы въехали с северной стороны.

– Вас домой? – задал вопрос Джеймс.

– Разумеется, – назвал адрес, хотя был уверен, что он его знает.

Выйдя из машины, я вошел в дом, достал запасной ключ, что прятал в холле, и вошел к себе в квартиру, которая встретила меня своим уютом, к чему я уже привык.

Приняв душ, лег в постель, в надежде расслабиться, уснуть, но не получилось, потому, как мысли крутились вокруг произошедших событий и требовали их анализа. Мой мозг не привык засыпать, когда были не решенные задачи, и надо было работать, а тут еще и желудок напомнил о себе. В холодильнике были консервы, что характерно для одинокого мужчины. Семейной жизни я не испытал, но я свыкся с этим. Мне не светило жить, как живет большинство людей, но все равно не был лишен обычных человеческих слабостей. Если я иду по улице, разглядывая витрины, любуясь женскими ножками, то приходится смотреть и за тем, кто возле меня, и случайно или нет. А общение? Часто люди говорят, а потом уже обдумывают, что сказали, получая проблемы. Я же сначала думал, взвешивал свои слова, а потом говорил, потому что и других проблем хватало. Любой человек, кроме меня, может считать, что у него есть личная жизнь, но не я.

Отогнав мысли об одиночестве, я сварил кофе. Его аромат разнесся по комнате, и я с удовольствием пил его маленькими глотками.

Время шло, и надо было сообщить о себе. Набрав международный номер, я позвонил Сержу, учитывая, что с Парижем разница в четыре часа, а значит, рабочий день в разгаре.

– Привет, – произнес я, и на какое-то время в трубке повисла тишина.

– Привет, Жан! Как я рад тебя слышать. Тут такое творилось! Согласись – один журналист ранее был травмирован, другой вообще пропал. Нам сообщили, что ты в порядке. Ты из дома звонишь?

– Да, сегодня прилетел.

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо, отоспался.

– Извини, что сразу к делу. Будет что публиковать?

– Не уверен. Думаю, что главный не пойдет на это. Я тебе звоню, сообщить, что я на месте и завтра все возвращается на круги своя. Так что пока.

– Пока.

Положив трубку, я сел в кресло и включил телевизор, подумав, что хорошо бы написать, но не получится. Там где военные – там часто запрет. От созерцания телевизора меня отвлек телефонный звонок. Это мог звонить главный редактор, остальные пока не знали, что я дома. Сняв трубку, я убедился, что не ошибся.

– Добрый вечер, – глухо произнес он. – Вляпался! Я же тебе говорил, что личные дела не мое.

– Ну, во-первых, не вляпался. Во-вторых, я не просил помощи, и в третьих, самое приятное для меня, я жив, спасибо американцам, помогли.

– Потому и звоню, что жив, что звонить покойнику, у меня еще нет связи с Всевышним.

– Жаль.

– Не очень. Все шутишь. Это хорошо. Я так полагаю, что подобные приключения интересны и даже бывают горячими.

– Мне не жжет.

– Можешь материал прислать?

– Могу, но вы уверены, что нас не прослушивают, после моих приключений?

– Нет.

– Вот и я о том же. Но пусть слушают. Отправлять экспресс-почтой, может не дойти.

– Отправь через посольство. Я им позвоню. Не будут же у тебя вырывать статью, на улице. В посольстве напиши. Голова у тебя при себе?

– Пока при мне. Написать могу, но думаю, публикация не пройдет.

– Почему?

– Не по телефону. Есть свои сложности. Сами не захотите.

– Пришли, а я решу.

– Хорошо.

– Ты там это… он сделал паузу, – поосторожнее.

– Постараюсь. Кстати, а когда будет замена, на более спокойного журналиста?

– Будет и скоро.