Текст книги "Сокровище ассасинов"

Автор книги: Юрий Гаврюченков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

10

– Разжигаем костёр с первой спички, она же последняя!

Я потряс возле уха пустым коробком и продемонстрировал дамам зажатую в руке спичку. Надо же как-то развлечь коллектив. Если бы спичка не загорелась, я воспользовался бы зажигалкой.

Нас было четверо. Я, Маринка, Слава и корефанова подруга Ксения – невысокая, фигуристая женщина с мелкими, хитрыми чертами лица. Маринку я уболтал составить нам компанию, хотя это было непросто. Поначалу она отнекивалась, ссылалась на работу, но потом согласилась позвонить шефу и взять отгул. Не знаю, что уж она ему наобещала, да и неважно. Этому старому козлу я намеревался вправить мозги в ближайшие дни.

– Р-раз!

Прижав указательным пальцем сернистую головку, я чиркнул и поднёс трепещущий огонёк к краешку газеты. От бумаги занялась береста, мох, веточки. Все заворожено смотрели на растущее пламя.

– И ещё половина спички осталась! Можно сохранить и поковыряться в зубах, – я продемонстрировал огарок и кинул его в костёр.

– Браво! – Ксения пару раз хлопнула в ладоши. – Ты настоящий Чингачгук.

– Как насчёт аперитива? – Слава достал штопор и пустил его в ход.

– Можно немного сухенького, но потом буду пить сок, я за рулём, – твёрдо ответил я.

– Аперитив, а потом купаться, – сказала Ксения и с треском вскрыла картонку со стеклянными бокалами, купленными по дороге на пикник.

После аперитива все немного расслабились и перестали настороженно приглядываться друг к другу.

– Пойдём, освежимся, Я в этом году первый раз купаюсь, – позвала Ксения Маринку.

– Надо купальник достать.

Женщины пошли к машине.

– Вы давайте там, освежайтесь, а мы пока тут посидим, – крикнул им вслед Слава.

– А я вообще купаться не пойду, лучше за огнём послежу, – лезть в воду, несмотря на жаркий полдень, почему-то не хотелось. Казалось, в озере водятся рыбины размером с трактор и пастью, как экскаваторный ковш. Чёрт знает, что там лежало на дне или таилось в глубинах. Озеро было тихое, далеко от асфальтовой дороги, с трёх сторон заросшее лесом. С четвёртой стороны проходила грунтовка, пустая и неразъезженная. Никто не знал, куда она вела, в автомобильном атласе её не было. Хорошее место для отдыха. Здесь можно было купаться нагишом. Песчаный пляж, чистая вода. У берега на мелководье было видно лесной мусор на дне и мальков, бесцельно шныряющих стайками, словно праздные тинэйджеры. Я был рад, что с первого раза угодил в яблочко.

– Эй, не подглядывать! – крикнула Ксения и пошла с Маринкой в кусты.

– Да не пионеры уже, – хмыкнул Слава и вытянул из сумки литровик водки. Я крякнул. – Будешь?

– Нет! Сегодня не буду, – чётко ответил я. – Соку лучше налей.

Слава налил.

– Хорошо так жить, – тихо сказал он, глядя сквозь водку на костёр.

– Как?

– Когда всё ладится.

Тут я с ним был готов поспорить. Ладилось в основном у Славы. Я же, потеряв драгоценную находку, компаньона, друга и ввязавшись в опасные разборки с мутными личностями, не мог сказать, что всё идёт по плану. Больше всего меня напрягали испанцы. Оставленная в пользование машина была залогом того, что от нас обязательно потребуют ещё сделать что-нибудь наподобие выжигания змеиного гнезда в Юкках. Однако корефана это не тревожило.

– Ну, за то, чтобы всё у нас всегда ладилось!

Я поднял свой бокал с соком, чокнулся со Славой и опрокинул содержимое в рот.

– Фух! – крепкая, ядрёная смесь, встала колом в горле, но я нашёл силы и проглотил. – Ну, ты, Слава, и… ловкач! Когда успел с водкой замешать?

– Пока ты кукурузу охранял, – осклабился корефан.

– Блин… Всё, больше так не делай. Мне, в натуре, за руль. Если бы одни катались, а то ведь женщины с нами…

– Да ладно, выветрится до вечера.

Посидели у огня. Мне захорошело. Подкинули дров и стали ждать, пока они прогорят. Углей надо было много, Слава на мясо не поскупился, заготовил столько, что и вчетвером не сожрать.

– Давай пока шампуров нарежем, – предложил он.

Тут выяснилось, что ножей у нас нет. Вернее, был туповатый столовый ножичек, захваченный Ксенией, который взял я, да Слава извлёк свою мокрушную пику – кортик с наборной рукоятью. Терзая беспомощный ивняк, я подумал, что надо в ближайшее время обзавестись нормальным ножом. Похоже, общение с хашишинами приносило специфические плоды. «С кем поведёшься, от того и наберёшься.»

С горем пополам обскубав десяток кривых веточек, мы вернулись к костру и принялись их ошкуривать. Кастрюля с маринованным мясом ждала в тени.

– Ого, а это что за чудо? – Слава вскинул голову и посмотрел на выкатывающий из леса кортеж кабриолетов.

– Это… – я прислушался и уловил отзвук «Stood Up» Рикки Нельсона. – Это старый добрый рок-н-ролл. Похоже, к нам пожаловали рокабилли.

Машин было три: «Чайка», «Волга» ГАЗ-21 и 407-й «Москвич». Автомобили подверглись изрядному тюнингу. С них были спилены крыши, наляпаны блестящие спойлеры, молдинги и всякая дребедень в стиле американских «золотых пятидесятых». Получилось очень похоже на штатовские аналоги «Шевроле» и «Дженерал моторс». Тем более, что дизайнерское решение отечественных моделей было давным-давно содрано нашими конструкторами с заокеанских иномарок. Машины остановились в сотне метров от нас на обширной проплешине, самой природой созданной для массового отдыха.

Я покосился на озеро. Подруги отплыли далеко от берега и держались вместе. Похоже, вели не предназначенный для мужских ушей разговор. Наших новых соседей вроде бы не замечали. А мне рокабилли показались слишком экзотическими, чтобы чувствовать себя спокойно рядом с ними. Слава тоже насторожился. Сощурился, глядя в сторону гостей, и негромко сказал:

– Я думал, такие черти только в Москве бывают.

– Это наши, питерские, судя по тому, куда погулять забрались.

– А чё они так вырядились по-клоунски?

– Это «fifties life style». То, что тебе кажется странным, было нормально для Америки полвека назад.

Вылезающие из машин рокабилли выглядели подстать своим тачкам. Самые крупные и вальяжные приехали на «Чайке», парни победнее довольствовались «Волгой», мелкие и вертлявые выскочили из «Москвича» и умелись собирать хворост. Должно быть, в среде рокабилли также водились полные нищеброды, гоняющие на «Победе» со спиленной крышей, которые на пикник приехать не смогли, потому что у них кончился бензин.

Я усмехнулся и сказал:

– Представляешь, Слава, и мы бы такими были, если бы в детстве много слушали Элвиса Пресли и Джимми Хендрикса.

– Да нет, ерунда, – отмахнулся Слава. – Я бы таким никогда не стал, да и ты, Ильюха, тоже, порода у нас не та.

Мы ещё немного поглумились над рокабилли, которые разожгли костёр и целеустремлённо занялись шашлыками. Достали из багажника «Волги» эмалированное ведро, пучок стальных шампуров и принялись насаживать мясо, не дожидаясь, пока прогорят дрова. Всего их было человек десять. Три самки в платьях колокольчиками и семеро самцов. Трое приехали на «Москвиче», двое на «Волге» и двое на «Чайке». Даже издалека можно было различить экипажи по одежде и поведению. У самых блатных рокабилли были самые большие коки, самые крупные бакенбарды, самая обильная вышивка на рубашке и самый широкий клёш. Вдобавок, они ничего не делали, а только прикладывались к плоским прозрачным бутылкам.

Мы тоже выпили. Слава – водки, а я пригубил сухого винца. Наши дамы, наговорившись, плыли назад. Я иногда поглядывал на возлюбленную, как бы не случилось чего, например, силы вдруг оставят, ногу сведёт или случайно глотнёт воды и начнёт захлёбываться.

Я прожил в браке с Маринкой два года, но не знал, хорошо ли она плавает.

– У Ксении разряд по плаванию, – поймал мою мысль Слава.

«С этой парочкой не пропадёшь», – я с признательностью посмотрел на друга, но ничего не сказал.

Дамы выбрались из воды и уселись на брёвнышке напротив нас.

– Что это за цирк приехал? – отфыркиваясь спросила Ксения, и я понял, что мы с ней подружимся.

– Это не цирк, – сказал я. – Цирк, наоборот, уехал, а клоуны остались. Вот они.

– Как интере-есно, – протянула Маринка, разглядывая клоунов. – Это кто? Почему они так странно одеты и почему у них такие странные машины?

– Это рокабилли, – ответил я. – Знаешь, музыка кантри, route 66…

– Что за «раут-шестьдесят шесть»? – ехидно улыбнувшись, Ксения ввинтила в траву пластиковый стаканчик, в котором ещё оставалось на дне. – Что-то типа гулянки сатанистов?

– Нет, это раут не в смысле пирушки, это раут в смысле направления. Маршрут номер шестьдесят шесть – была такая автострада, одна из первых, символ начала возрождения Америки после Великой депрессии. Предполагалось, что по таким дорогам должны были кататься в массовом порядке такие ребята на таких вот машинах и слушать рок-н-ролл. Они и катались. Бензин был дешевле воды. После Второй Мировой войны Штаты были на подъёме, там всё росло, цвело и размножалось. Нам этого не понять – другая культура давно минувшей эпохи.

– А им понять? – Слава мотнул башкой в сторону рокабилли.

– Вряд ли. Их родителей воспитали родители, которые познали упадок экономики после Великой Отечественной. В СССР эпоха надежд и новых возможностей была не столь изобильна, как в США. Эти ребята выросли в другой стране. Зато с точки зрения формы честно пытаются подражать золотому поколению американцев. Взгляни, что с машинами сделали. Нельзя отказать им в усердии. Хотя насчёт понимания ты сам можешь у них спросить, благо, далеко ходить не надо.

– Щас, – сказал Слава, – допьём и спрошу.

– Может не надо? – испугалась Маринка.

– Слав, – Ксения накрыла его руку своей, – остынь.

– А чего? – хмыкнул корфеан. – Я ж не завожусь. Мне узнать интересно, что они такое понимают в жизни, чего не понимаю я.

– Не заводись, – попросила Ксения.

– Попытка – не пытка, – я попытался успокоить женщин. – За спрос денег не берут. Мы мирно поговорим с рокабилли, что в этом плохого?

– Пошли, – Слава оторвал задницу от песка, словно взлетел. Только что сидел по-турецки, скрестив ноги, а тут уже стоит, готовый к движению. Чудеса, да и только!

– Ну, пошли, – сказал я, поднимаясь.

Увязая в песке, мы побрели к рокабилли, которые с любопытством уставились на нас. Только подойдя ближе, я заметил, какие они старые. Почему-то издали казалось, что «молодёжь из пятидесятых» должна быть лет по шестнадцать-восемнадцать, как в голливудских чёрно-белых фильмах. Ан нет! Даже сопливый экипаж «Москвича» был представлен тридцатилетними мужиками, а возраст самых блатных рокабилли уверенно приближался к полтиннику.

– Здорово, ребята! – бодро приветствовал любителей «fifties life style» Слава. – Прикольные у вас тачки.

Подойдя ближе я оценил машины. Приличный тюнинг был сделан только на «Чайке». Другими автомобилями явно занимались народные умельцы, золоторукие мастера, от слова «золотарь». А, может быть, рокабилли за недостатком средств сами приложились. Во всяком случае, на крылатый дорожный дредноут «Волга» и «Москвич» не тянули. Так, ухоженные колымаги. Изрядно ухоженные по грязным отечественным дорогам.

– Здесь не часто услышишь старый добрый рок-н-ролл, – начал я, чтобы не молчать. – У вас выездное заседание клуба?

Со стороны мы со Славой, наверное, смахивали на пару хулиганов, нагло докопавшихся до интеллигентной компании. Я это уже понял и захотел поскорее увести друга назад к нашему костру, но не успел.

Вперёд вышел самый крупный рокабилли в клетчатом пиджаке. Очевидно, это был вожак. На голове предводителя рокабилли был начёсан гигантский кок и торчали огромные баки, как у бешеной собаки. Он чем-то смахивал на разжиревшего Росомаху из фильма «Люди Х». Сняв руку с расплывшейся талии напомаженной красотки в розовом нейлоновом платьице, он выступил на защиту стаи. В левой руке рокабилли держал пустую бутылку.

– Да мы и сами парни хоть куда, – ответил он, глядя в глаза Славе. – Хотите выпить, выпейте с нами, но потом отваливайте.

– Выпить у нас и у самих найдётся. Я к вам подошёл узнать, почему вы Родину не любите.

– С чего ты решил, что мы её не любим?

– Ты на себя в зеркало крайний раз когда смотрел?

– Знаешь, мужик, – совершенно не в стиле «fifties life», а в простом советском, отозвался вожак, – шёл бы ты… в пешее эротическое путешествие. И друга с собой возьми.

Верно я предполагал, что соседство с рокабилли не приведёт ни к чему хорошему.

– Так, значит? – удивился Слава. – Придётся научить вас Родину любить.

Вожак не испугался.

– Ну, тогда держитесь, – сказал он.

Под ноги полетела плоская бутылка с изысканной блеклой этикеткой джина «Манхэттен».

– Давай, Эдди, – подзуживали рокабилли помельче. – Дай ему!

Он был мясистый, этот Эдди. Назревала хорошая драка. Всемером, они не боялись двоих, пусть даже один из них был такой здоровый, как Слава. А мой друг молчал. Он сделался спокоен и даже, на удивление, благодушно ухмылялся. Я знал эту его улыбочку, неизменную предвестницу боя. А вот рокабилли не знали, они решили, что пьяный мужик хочет помириться.

Эдди попёр напролом, вознамерившись смести врага пузом и вытолкать за пределы своей территории. Шансы были неплохие – весил он за центнер. Слава стоял, будто опешив, а когда Эдди налетел на него, отшагнул назад с разворотом, подхватив вожака подмышку. Ноги Эдди мелькнули в воздухе, чего при его комплекции не бывало довольно давно. Это был классический бросок через бедро. Корефан даже бить не стал, приложив противника о землю. С его массой падение вышло крепким.

В бой никто не кидался. Очевидно, приказывать стало некому. Второй самый старший рокабилли был инфантильного вида толстяк, этакий не повзрослевший за сорок лет сынок богатого папаши. Несмотря на богатырский рост, глаза у него были совершенно детские, лицо круглое, плечи покатые, руки толстые, короткопалые, вылезающие из рукавов пиджака, словно из распашонки. Кок у «золотого ребёнка» был накручен длинный, но хлипкий, и болтался нерешительно. Про себя я назвал его Спонсором, потому что, кроме денег, привлечь в нём рокабилли больше ничего не могло. А деньги из Спонсора текли, это было видно.

Занявшись разглядыванием следующего за вожаком потенциального командира, я упустил из виду остальных. Даже на женщин внимания не обратил, ждал, что Спонсор проявит инициативу и вся кодла ринется в драку. Под кантри-рок потасовка получилась бы в лучших традициях Голливуда.

Эдди полежал, очухался не сразу. Поморгал, пришёл в себя, поднялся. Сначала на карачки, затем на ноги.

– Ёбтыть… – пробормотал он, шаря в кармане пиджака.

На свет был извлечён длинный выкидной нож с перламутровой рукояткой. Двигался Эдди вяловато, быстро не давали годы и лишнее сало. Слава выжидающе глядел на него, скромно улыбаясь. То был хороший знак. Спокойная, благодушная ухмылка говорила о том, что Слава собрался убивать, а улыбка скромная и даже застенчивая свидетельствовала о жалости к слабому врагу.

Стая рокабилли замерла, даже самки притихли. Наконец, Эдди справился с замком, из рукоятки выскочило узкое голубоватое лезвие.

– Мощная штука, внушает, – одобрил Слава.

Эдди хрюкнул, почти как кабан, и чиркнул крест-накрест в воздухе, собравшись расписать лицо вторженца под британский флаг. Стой Слава неподвижно, затея, возможно, и увенчалась бы успехом, но тут Эдди не свезло. Когда он приблизился на расстояние удара, Слава левой поймал кисть с ножом, правой цапнул за лацкан, развернулся, подсел и бросил через спину.

На этот раз Эдди приложился конкретно. Воздух с глухим свистом вырвался из лёгких. Весь. Удар лопатками о землю был фатальным.

– Ничего перо, – Слава сдул песок с выкидухи и передал мне. – Зацени, Ильюха.

Я заценил. Нож был настоящий, из дорогих. «Майкротек» с шестидюймовым клинком, стилизованный под старину.

– Заебца пика, – сказал я, обводя взглядом застывших рокабилли. – Долларов пятьсот, если не тысяча.

Стая молчала, засунув язык в одно место с гордостью. Над поверженным вожаком кружились мухи. Наконец, Эдди глотнул ртом воздуха, зашевелился и сел.

– Рикки, – прохрипел он. – Виски!

Мелкий рокабилли шустро умёлся к «Москвичу» и принёс бутылку «Johnie Walker Red Label». Слава ухмыльнулся и подмигнул мне.

Эдди свернул пробку и приложился. Если не драться, то пить он умел. Оторвался, опорожнив бутылку почти на треть. Поёрзал на траве, похлопал ладонью рядом.

– Садитесь, мужики, – предложил нам. – Поговорим о музыке. И вы, тоже, – крикнул он стае, – чё встали? Давайте шашлыки уже жарить, жрать хочется! Девки, займитесь костром!

Слава невозмутимо присел рядом с Эдди, взял протянутую бутылку, отхлебнул. Вся ватага двинулась к машинам, бой окончен, проигравших нет, с чужаками брататься желающих не нашлось.

Я опустился на корточки. Отдал выкидуху Эдди.

– Хороший нож, – сказал я. – Отлично гармонирует с «Чайкой» и коком.

– «Чайка» не моя, вот, его, – Эдди двинул подбородком в сторону Спонсора, задержавшегося поодаль. – Давай иди к нам, не менжуйся.

«Золотой ребёнок» долго выбирал место получше и наконец нерешительно плюхнулся на траву чуть в сторонке. Слава протянул мне бутылку. Я для вида пригубил вискарь и поскорее сплавил его Спонсору.

– Нож я сам выбирал, – похвастался Эдди. – Он полтора косаря стоит. Ты ошибся чуток.

Побитый вожак болтал с нами, как ни в чём не бывало. Ну и правильно, хочешь избежать позора, сделай вид, будто ничего не случилось.

– Я в ножах не специалист, – разговор требовал поддержки. – Я больше в лопатах разбираюсь.

– Торгуешь инструментом?

– Землю копаю.

Эдди не стал уточнять, какой стройтрест я возглавляю, но явно не поверил, что сам занимаюсь земляными работами. Вместо этого спросил у Славы:

– А ты тоже по лопатам специализируешься?

– Я по другому «железу», – хмыкнул корефан.

– В компьютерах шаришь?

– Да нет, по стволам.

– У Дика батя в Москве охотничьим магазином заведует и тремя здесь владеет, – указал Эдди на Спонсора и потребовал: – Дик, если сам не пьёшь, не задерживай посуду.

Похоже, Эдди признавал только бутылки. На природе из стакана не пил. Он был, в общем-то, неплохой мужик, не выпендривался и в позу музыкального сноба не вставал. К американской мечте относился скептично. «Золотые пятидесятые», когда была хорошая музыка и хорошие автомобили, в Штатах давно прошли. А в нашей стране и вовсе не начинались. Всё это мы обсудили, откочевав с Эдди, Спонсором и виски к нашей стоянке. Весело потрескивал костерок, прогорали дрова, большая часть углей была уже на подходе. Пришла дама в розовом платье и уселась рядом с Эдди. Маринка поближе придвинулась ко мне. Запасные веточки оказались не лишними, запасное мясо тоже. Когда созрели шашлыки, Эдди позвонил по мобильнику, Рикки приволок сразу пару бутылок и присоединился к нам.

– Я-то сам больше по организации концертов, – рассказывал Эдди. – По деньгам не густо получается, в год на десяточку вытягиваю, в этом хочу на пятнашку выйти. А вот Рикки свою группу организовал.

– Мы играем психобилли, – гордо сообщил Рикки.

– А как группа называется? – спросил я.

– «Mad wheels».

– «Бешенные колёса»? – я машинально покосился в сторону транспорта рокабилли. – Не слышал. Он и в самом деле такие безумные?

– Да, детка, мы такие! – самодовольно ответил Рикки. – Мы играем самый сумасшедший психобилли в Европе. Если хочешь нас услышать, приходи в «Rio Rock`n`Roll Club» или в «Rocking-hors Pub». В пабе мы лабаем почти каждый день после семи.

– А где это находится?

Рикки достал из бумажника визитку и нацарапал адреса.

– Спасибо Эдди, это он всё устроил, – доверительно сообщил Рикки, когда Эдди со Спонсором и самкой вежливо попрощались и отвалили к своему костру. – Эдди – классный мужик, только его бычит немного.

– Таков обычный недостаток всех хозяев, sic semper sum [10], – сказал я. – Однако для них это достоинство, ибо благодаря ему они становятся хозяевами проектов. А ты в своей группе кто, ведущая гитара?

– Нет, я ударник. Гитара дома сидит, гитару жена не пускает.

– Да, жёны – дело такое, – я посмотрел на Маринку, которая о чём-то явно сговаривалась с Ксенией, неподалёку грела уши подруга в розовом платье. – А ты женат?

– Нет пока.

– Что так?

– Оно мне надо? – пожал плечами Рикки. – Бабы отвлекают от творчества. Потом дети пойдут, вообще караул!

– Рано или поздно их всё равно придётся заводить.

– Дети – это цветы, но они хороши, когда растут на чужом подоконнике, – глубокомысленно изрёк Рикки.

Вид у него при этом был самый дурацкий, но меня, в бытности семейной жизни, тоже посещали подобные мысли, поэтому я сказал:

– И ещё, как всякие цветы, дети нуждаются в хорошей подкормке.

– Я так понял, ты тоже не женат?

– Был женат, – ответил я, – но детей не завёл.

– Давай выпьем! – Рикки протянул виски.

– Я за рулём… А-а, давай, – я от души приложился и вернул бутылку.

– Пойдём купаться? – чуть погодя спросил Рикки.

Я пристально посмотрел на озеро. Вода была прозрачной, а песок илистый и грязный. Казалось, ступи на него, и не отмоешься вовек.

– А-а… пошли!

Мы освежились по-быстрому и выбрались на берег. Грязь выдавливалась меж пальцев толстыми колбасками.

– …Так что заходи, – зазывал меня Рикки на выступление «Mad wheels».

– О’кей, буду проходить мимо, непременно загляну.

– Годится. Пойду я к своим.

– Удачи!

Я подсел к костру, где Слава доводил до готовности новые порции мяса.

– Куда ты пропал? – спросила Маринка.

– Знакомился с интересными людьми.

– Променял нас на каких-то клоунов!

– Нет. Мы всегда возвращаемся, – ответил я, переглянулся со Славой, и мы заржали.

– Да ну вас, – сказала Ксения.

– Будешь, Ильюха? – корефан показал свежую бутылку «Red label», которым разжился у наших новых друзей.

– Я за рулём… А-а, впрочем, поздняк метаться, наливай!

Дамы налегли на вино. Неподалёку пьянствовали рокабилли. Мы поедали шашлык под музыку кантри.

* * *

– Знаешь, – сказал я Маринке, когда мы ночью лежали под одеялом, – а ведь это и был «раут-шестьдесят шесть», гулянка с рокабилли. Нас посетило божество «раута-шестьдесят шесть», а божество может принимать разные обличия. Когда люди начинают чему-то поклоняться, это что-то постепенно набирает силу. Давным-давно, в одной далёкой-далёкой Америке люди создали идола и назвали его Раут-шестьдесят шесть. Теперь повсюду, где тусуются рокабилли, незримо присутствует оно, их божество.

– Или там, где присутствует божество, в знак его присутствия, появляются рокабилли, – Маринка повернулась на бок и положила руку мне на грудь.

«Нехило задвинула,» – оценил я, подумав.