Текст книги "Книга 1. Воскресший утопленник"

Автор книги: Юрий Теплов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

По радио невразумительно прозвучало объявление, в котором Алексей разобрал лишь слово «Москва». Видимо, началась регистрация на московский рейс. Но его ожидало разочарование. Рейс отложили до завтрашних одиннадцати часов в связи с приближающимся грозовым фронтом. Вот тебе и «экономьте время, летайте самолетами!»

Можно было, конечно, вернуться к Аленке. Но Алексею не хотелось еще раз переживать встречу и прощание с дочкой и Анютой. Не раздумывая, он сдал билет и отправился на такси на железнодорожный вокзал. Прямой поезд на Москву ушел утром, но ближе к ночи отправлялся скорый на Челябинск. Можно ехать на нем до конца или сойти в Кургане. До Москвы останется всего ничего. А время до поезда приятнее скоротать в ресторане.

Алексей опасался, что вновь окажется в купе с глазу на глаз с какой-нибудь Майей Эдуардовной, как это произошло на пути из Москвы. Тем более что в поезде оказался только один спальный вагон. Но российская тысячерублевая ассигнация решила проблему. Кассирша любезно пообещала, что в его купе билет продан не будет.

3

Едва авто Искандера, высадив Юлию, отъехало от «России», как подле нее притормозила «Ауди» с тонированными стеклами. Дверца распахнулась, и она услышала знакомый голос:

– Садись, Юля!

Она нырнула в салон, радостно повернулась к Георгию. Он был в своей любимой болотной куртке модного покроя и с множеством карманов, в которых мог поместиться весь арсенал из подручных средств, столь необходимых в их профессии. Юлия погладила его по гладко выбритой щеке. В ответ он пожал ее локоть. Вырулил со стоянки и устремился за «Тойотой».

– Как ты вышла на эту парочку? – спросил.

Юлия прижала палец к губам, но Георгий ее успокоил:

– Жучков нет – проверил.

– Зато есть в их машине. На сумочке кореянки. Так что не гони, никуда не денутся.

– С чего ты решила, что она кореянка, а не казашка или уйгурка?

– Ой, Гера, женскому глазу это же сразу видно! – достала пудреницу, освободила ее от бархатной подложки. На донышке замаячил светлячок.

– Прямо по курсу. Метрах в четырехстах. А в машину к ним я напросилась. Они связаны с Доктором. Сутулый казах – Исмагилов Искандер. Ты как-то упоминал его фамилию.

– Он проходит в России по милицейской базе данных. Первый срок – по малолетке. Потом еще трижды. Короновался в законники в Потьме при участии Юсупа. Вышел по амнистии. Рулил в Подмосковье рэкетом кооператоров. Во время сдёрнул в Алма-Ату. Здесь строил пирамиды по типу «Властилины». Сумел не засветиться. Умён, хотя образованьишко – семь классов. В связях с наркотой до сих пор замечен не был.

– Да и сейчас вряд ли имеет к ней отношение.

– Так уж и «вряд ли»? А контакты с Доктором?…

– Кстати, Гера, вероятно, я встречусь с Исмагиловым. Он вручил мне визитку и попросил позвонить. Запущу ему заготовку насчет флота на Каспии.

– Встреча, конечно, не помешает, Юля. Только смотри, не проколись.

– Да уж постараюсь. И еще, Гера. Час назад у входа в аэровокзал снайпер завалил Голубца.

– Видел этот спектакль.

Автомобиль Исмагилова по-прежнему шел, не превышая скорости. Освещенное фонарями шоссе, поднимавшееся в гору, напоминало по обихоженности московское Рублевское.

– Дорога на Медео, – сказал Георгий.

– Догадываюсь.

Слева, за высокими изгородями, мелькали, сверкая огнями, особняки с колоннами. Маячок на пудренице засветился ярче. Георгий покосил глазом и прибавил хода. Через минуту они увидели свернувшую влево «Тойоту», перед которой распахивались могучие кованые ворота. Проскочили мимо и почти сразу же обнаружили с правой стороны дорожный карман со стоянкой, на которой темнели два далеко не шикарных автомобиля. Стоянка предназначалась клиентам ашханы с нарисованным над входом чебуреком. Георгий крутанул руль и припарковался. Сунул в руку Юлии пачку разнокалиберных тенге.

– Местная валюта. Заплати вон тому парнишке в шароварах с желтыми лампасами сотню за стоянку, пока он сам не подошел. И поболтай с ним.

Парнишка уже направлялся к машине. Юлия перехватила его на полпути. Сунула ему двухсотенную ассигнацию. Он полез в шароварный карман за сдачей, но она остановила его:

– Оставь себе.

Тот заученно сказал: «Спасибо». Юлия спросила:

– На хозяина работаешь?

– Нет. Ашхану отец держит.

– Маловато клиентов?

– Кончился сезон. Летом много. Сейчас только днем заезжают. Что ночью в горах делать?

– Чебуреки у вас вкусные?

– Вкусные. Из баранины.

– Можешь принести мне в машину парочку?

– Ждать надо десять минут.

– Подожду. Сколько с меня?

– Пятьсот. Вам с каким соусом? Сладким, горьким?

Юлия понятия не имела, какой соус ей нравится. Однако уверенно ответила, вручая деньги:

– С горьким.

Парнишка вприпрыжку кинулся в помещение. Юлия вернулась в машину. Глянула на Георгия и произнесла с чувством:

– Хорош! Прямо, как Ботаник!

Георгий успел приклеить аккуратную бородку и упрятать русые волосы под берет.

– Жди меня здесь, – распорядился. – И не вздумай самовольничать…

Коттедж Исмагилова был окружен высокой бетонной стеной. Тем не менее, особых трудностей для тренированного человека ограда не представляла. Проводки под током наверху не было. Камеры слежения, как удостоверился Георгий, стояли лишь у ворот. Вполне возможно, что по внутреннему периметру бегают собаки.

Он решил форсировать стену со стороны горного ручья, в бурлении которого гасли все другие звуки. Подпрыгнул, уцепился за шероховатый край, подтянулся. Какое-то время вглядывался в темные деревья, сквозь листву которых просвечивали фонарные огни подъездной аллеи. Окна коттеджа не светились, видимо, были задернуты тяжелыми портьерами. И посторонних звуков не было слышно, ручей поглощал даже шумы идущих по трассе автомобилей.

Георгий по-кошачьи спрыгнул вовнутрь. Присел на корточки. Собак не было. Дозорных – тоже. В одном из окон второго этажа коттеджа вспыхнул свет и тотчас погас.

Держась кустарниковых зарослей, Георгий стал пробираться к дому. К его удивлению и не в пример новым русским, особняк почти не охранялся. Только на освещенном пятачке у парадного входа маячила фигура с перекинутым через плечо автоматом «Узи». Ее он заметил, выглянув из-за угла. Исмагилов явно чувствовал себя в своей крепости в полной безопасности.

Георгий направил луч миниатюрного слухача на стекло блеснувшего пару минут назад окна. Ответом ему была тишина. Молчаливыми оказались и все другие окна. Он перешел на тыльную сторону здания. Повёл слухачом по диагонали, и в наушник проник слабый шорох отодвигаемого кресла или другого предмета и затем приглушенный голос кореянки:

– Искандер, ты москвичке поверил?

Сквозь толстую стену звуки приходили ослабленными, но слова можно было разобрать.

– Хрен ее знает, – ответил Исмагилов. – А ты?

– Не нравится она мне.

– Ха! Она тебе не соперница!

– Я не об этом.

– Но риска-то никакого, Вика! Выведет на шефа – и поглядим, что за тема. Может, и бабки засветятся.

– А Доктора пора отшить. Дурь ему все мозги замылила.

– Злая ты на бывшего хахаля.

– Он не был моим любовником, – сердито отреагировала кореянка Вика. – Я работала на него.

– Знаю твою работу.

– Ты же обещал не напоминать.

– Всё, завязал.

– А шею Доктор все равно свернет. Уходи от него, Искандер!

– Рано. Могли запросто замочить его, а не голубого. Выходит, предупредили, чтобы не лез в чужой огород.

– Как ты, Искандер, думаешь, Рысев признался, где деньги?

– У Лампаса признается. Рысь – говно! Собаку, которая кусает хозяина, надо убивать.

– А мне его жалко.

– Вот привезут в подвал, можешь там и пожалеть.

– Искандер! – укоризненно воскликнула она.

Тот не отреагировал.

– Зачем он тебе?

– Понять хочу.

Некоторое время в наушнике слышались лишь смутные шорохи, пока в них не вклинилась еле слышная трель телефонного звонка.

– Да, – откликнулся хозяин особняка. Через паузу: – В камере хранения?… Почему только твоя доля? Мы так не договаривались. А где остальные?… У Рыси нет никого в Москве!.. Почем я знаю, где?… Что, уже выехали?… Ладно, побазарю, и забирай, может, и расколешь. А не расколешь, закопай… – Опять возникла пауза, закончившаяся словами: – Голубой мне до фени, а с Доктором – твоя забота. Дожуём до понедельника, хоп!

Георгий понял, что звонил безшеий генерал, и речь шла о курносом парне по фамилии Рысев, которого вот-вот должны были привезти генеральские шестерки.

– Что там? – спросила кореянка.

– Сука – этот Лампас. Часть баксов Рысь сдал. Лампас говорит, что это его доля. Остальные вроде бы тот отправил в Москву. Врет, сволочь!

Пробраться в особняк у Георгия не было никакой возможности, хотя и не помешало бы. Не лишним было бы и разобраться, что натворил курносый Рысев. Но все это лежало на обочине, как и сам Исмагилов со своей Викой. Главная фигура – Доктор, которому «дурь мозги замылила». Из-за дури он и умыкнул из Москвы Ботаника.

Георгий решил еще раз глянуть на отчаянного парня. Зачем ему это понадобилось – он и сам бы в тот момент ответить не смог. Во всяком случае, нельзя было исключить, что Курносый владеет какой-то информацией и, возможно, очень небесполезной.

К бетонному забору он вернулся тем же путем. Не особо скрываясь, перемахнул через него. Выбрался на шоссе и с беспечным видом двинулся в сторону кованых ворот.

Подъездной путь к воротам занимал примерно сотню метров. Георгий нашарил в одном из карманов разлетайки выкидную ленту с шипами. Взял чуть правее тротуара и, не останавливаясь, выстрелил лентой поперек дороги в том месте, где на нее падала тень от лапчатой ели. Прошел чуть вперед и затаился за елью. Достал флешку, нажал на кнопку вызова Юлии. Ответом ему были лишь длинные гудки. «Неужели опять что-то отчебучила?» Но через минуту флешка завибрировала, и он услышал ее голос:

– На связи.

– Жди меня в готовности в машине!

Юлия находилась через дорогу от Георгия. Она засекла его вызов, но ответить поопасалась: освещенное шоссе в тот момент оказалось пустым, а слух у Геры был отменный, и он мог услышать ее голос вживую. Лишь когда мимо один за другим пошли автомобили, она откликнулась.

Хоть он и велел ей ждать на стоянке и не самовольничать, все равно ослушалась. Дождавшись парнишку с чебуреками и расплатившись, она оставила аппетитную стряпню на сидении и поспешила за Георгием. Конечно, это было грубым нарушением не только дисциплины, но и их неписаного кодекса. Он в группе старший, и она обязана безоговорочно исполнять все его указания. Но он еще и возлюбленный, даже муж, хотя и без штампа в паспорте. Потому она плюнула на запрет и решила на всякий случай подстраховать его.

Видела, как ее Гера по-кошачьи перемахнул через ограду. Она не последовала за ним к особняку. Замерла на заборе и впялилась в компакт-прибор ночного видения. Не на шутку обеспокоилась, когда он исчез из поля зрения, скрывшись за углом. Слава Богу, вскорости объявился…

Через дорогу Георгий не просматривался, но Юлия была уверена, что он неподалеку от пушистой ели. Что ему там понадобилось – ей было непонятно.

Огнестрельного оружия у Юлии не было, хотя она научилась легко управляться с любым стволом. В забугорной операции оно не полагалось. В ее распоряжении были лишь спецсредства, выглядевшие как предметы первой необходимости. И то в ограниченном количестве. Пистолет заменяла «плевалка», так в бурсе инструктор по стрельбе именовал миниатюрное устройство в виде авторучки либо зажигалки. «Плевалкой» можно вывести из строя любого, но при условии, что объект будет находиться не дальше двадцати метров. Расстояние, разделявшее их с Георгием, было заметно больше. Если ему понадобится помощь, уйдет несколько секунд, пока она переметнется на ту сторону дороги. Оставалось только ждать развития событий.

Шоссе то пустело, то заполнялось кавалькадой иномарок. Изредка среди них мелькали жигули. Для Казахстана они – тоже иномарка. Но владельцы особняков эту марку не жаловали. Одна из машин оказалась черной «Волгой». Не сбавляя скорости, она свернула к кованым воротам. Метров через десять-пятнадцать её закрутило, развернуло, и она встала поперек дороги.

Из водительской дверцы вылез тучный мужик в футболке и шароварах. Обошел машину вокруг, попинал колеса и сплюнул в сердцах. Юлия догадалась, что левую сторону обезножили проколы. Значит, Гера перегородил дорогу лентой с шипами. Водила тоже обнаружил причину проколов. Нагнулся, ощупал, торопливо открыл заднюю дверцу, что-то кому-то сказал. Рысцой двинулся к воротам и скрылся в помещении охраны. Почти тотчас же оттуда появился камуфляжник с короткоствольным автоматом и потопал к «Волге». Из нее вылез полицейский с сержантскими лычками, протянул камуфляжнику руку. Видно, знали друг друга, потому что перебросились парой слов и закурили.

Юлия не заметила, когда и как успел Гера подобраться к машине. Засекла только, как он в прыжке вырубил того, что был с автоматом. «Узи» оказался в Гериных руках. Сержант сопротивляться не собирался. Вздернул вверх руки и застыл с открытым ртом.

Не раздумывая, Юлия метнулась через дорогу, увернулась от мчавшегося джипа и нырнула в тень деревьев. Напротив «Волги» оказалась, когда Георгий затолкнул полицейского на место водителя и зашебуршился у задней дверцы.

Она выхватила из сумки «плевалку» и изготовилась. Георгий вытащил из салона парня, едва державшегося на ногах. Подхватил его за плечи и потащил к ближайшим посадкам. Но дотянуть не успел. Из караулки показались тучный водила в футболке и еще один, кривоногий и низенький, – с автоматом. Обогнав водилу, автоматчик устремился к машине, поливая на ходу очередями.

Юлия нажала кнопку «плевалки». Кривоногий будто налетел на преграду: грохнулся с разгона и выронил оружие. Она знала, что примерно через полчаса он очухается с покарябанной об асфальт физиономией и тяжелым гудом в голове. Полчаса – это немало… Краем глаза Юлия заметила, что Гера с парнем делают последние шаги к деревьям. Причем парень почти повис на Гере, хотя поначалу передвигался хоть и не шустро, но на своих двоих.

Она бесшумно скользнула назад, проворно перебежала шоссе, благо оно опять пустовало. Ускоренным шагом припустила к припаркованной у ашханы «Ауди». Едва успела сесть за руль, как ощутила вибрацию флешки. То был сигнал выезжать.

Юлия вырулила со стоянки, лихо пересекла две сплошные линии, развернулась в сторону города и, прижимаясь вправо, медленно покатила вниз. Скорее почувствовала, чем увидела, где притормозить. Распахнула заднюю дверцу. Из тени в обнимку с парнем вынырнул Георгий, втолкнул его между сиденьями, заскочил сам. Она поняла, что парень успел словить пулю.

– Вперед, – проговорил Георгий. – Не гони и улыбайся.

Она вырулила поближе к осевой линии, опустила стекло со своей стороны и врубила на полную мощность музыку. Боковым зрением отметила открытые настежь кованые ворота. Из них вылетел джип. Юлия едва успела затормозить, чтобы избежать столкновения. Джип повернул в сторону Медео и скрылся.

С десяток охранников, не обращая внимания на валявшегося у скоса дороги коллегу, углублялись в посадки вслед за двумя овчарками. По всему выходило, что облава ведется с размахом, и беглецам, по их расчетам уйти не удастся.

Все это промелькнуло, как кадр немого кино. Юлия вела машину с безмятежным видом, покачивая головой в такт попсовой песенке.

– На кольцевой свернешь налево, – услышала она Герин голос.

Он уже успел содрать с лица бородку, снять берет и вывернуть наизнанку куртку, ставшую светло-кремового цвета.

– По кольцевой – до трамвайных путей и направо, – инструктировал он, Юлию. – Нам нужен шестой микрорайон. Подскажу, как подъехать.

Всё понятно: раненого надо было куда-то определять, а в шестом микрорайоне, как ей еще в Москве сообщил Гера, жил его сослуживец.

В зеркале заднего вида нежданный пассажир не просматривался: затаился на полу. Георгий распотрошил аптечку и, наклонившись, обрабатывал ему рану. Брызнул из медицинского баллончика, забинтовал и сказал парню:

– Повезло тебе. Кость не задета, ранение сквозное.

Затем достал мобильник и набрал номер:

– Жди меня около ракушек, – произнес в трубку.

Когда подъехали к гаражам, из тени на свет вышел коренастый и широкоплечий человек и тут же снова растворился в темноте. Георгий показал Юлии жестом, где припарковаться, вылез из авто и отправился на переговоры. Длились они не больше минуты. Вернувшись, поманил ее наружу. И распорядился:

– Погуляй, Юля. У Талгата жена – врач. Пусть осмотрит нашего пассажира. Стражи порядка его хорошо отпрессовали.

Она безропотно подчинилась. Георгий сел за руль, тронул машину с места, свернул за гаражи и исчез из виду.

Прогуливаться Юлии не хотелось. Но приказ есть приказ. Она, не торопясь, фланировала по пешеходной дорожке вдоль стандартной пятиэтажной хрущевки. Прошло около часа, когда услышала звук подъезжавшего автомобиля. Но совсем с другой стороны. Это мог быть кто угодно. Она свернула к ближайшему подъезду и сделала вид, что набирает дверной код. Однако предосторожность оказалась излишней: то была их «Ауди», остановившаяся напротив Юлии. Гера вышел из машины.

– Тебе, Юля, придется добираться до гостиницы на такси. А я вывезу парня из Алма-Аты.

– Куда?

– В Киргизию.

– Кто он такой, Гера?

– Наш помощник.

– За что его так?

– Пока не знаю. Жди меня в гостинице. При осложнениях – дам знать.

– Слушаюсь и повинуюсь! – ответила бодрым голосом.

Но в душе бодрость и не ночевала. Ей совсем не нравилось ждать любимого. Особенно, когда неизвестно, сколько ждать.

С кольцевой трассы «Ауди» ушла на поворот с указателем «Бишкек». Когда миновали пост автоинспекции, сидевший сзади Рысев спросил:

– Мы – что, в Киргизию?

– В ту сторону.

– Кто вы?

– Друг.

– Зачем я вам нужен?

– Не торопись. Доберемся до гор, тогда и поговорим. Впереди еще один пост.

Проскочить его сходу не удалось. Подчинившись светящемуся жезлу, Георгий прижал машину к обочине, открыл дверцу и протянул подошедшему дорожному доильщику международные права с валютным вкладышем.

– Куда торопимся? – спросил тот, изъяв из корочек две купюры по таксе.

– В Бишкек, на свадьбу к другу.

– В горах не гоните, гололед, – заботливо предупредил доильщик понятливого шофера и вернул документы. – Счастливо гулять!

Вскоре равнинная степь плавно перешла в холмистую. Шоссе заметно поползло на подъем. Георгий остановил машину.

– Пересаживайся вперед, Рысев! Постов больше не будет.

Тот пересел, и «Ауди» снова рванула вперед.

– Значит, интересуешься, зачем ты мне нужен? – спросил Георгий. – Затем, чтобы с твоей помощью наказать преступников.

– Какой из меня помощник! Мне бежать отсюда надо.

– А есть, куда бежать?

– В Россию.

– Вот и побежишь. Тебя как зовут, Рысев?

– Игорь.

– В армии служил, Игорь?

– В десантно-штурмовой бригаде.

– Там с самбо познакомился?

– Там.

– Можешь ответить на несколько вопросов?

– Спрашивайте.

– Что вас связывает с Исмагиловым?

– Был у него охранником.

– Чем он занимается?

– Официально – китайским ширпотребом. Тряпки проходят по счетам. Оргтехника – контрабанда.

– А неофициально?

– Финансовые пирамиды для лохов. Липовые фирмы. Обирают клиентов и лопаются.

– Как насчет наркоты?

– Вряд ли. Такое не спрячешь.

– А Доктор?

– Не знаю.

– Исмагилов может знать?

– Может. Они с Мотей-Доктором вместе дела крутят.

– Что значит «с Мотей»?

– Его Матвеем Осиповичем зовут. А мы – Мотей. Мотя – умный и скользкий, как угорь, везде пролезет. Где деньги – там и он. У него даже свой отдельный склад есть.

– Где находится склад?

– На семидесятом разъезде, у вояк. Туда даже моему хозяину хода нет.

– А что Исмагилов? Не обижается?

– Нет вроде бы. В друзьях числятся, хотя хозяин терпеть не может Мотю-Доктора.

Какое-то время они ехали молча. За окнами темными силуэтами высились скалы. Асфальтовая дорога крутила петли, иногда вырывалась на крутой берег речушки, бурлившей в ущелье. Серпантинные кольца то круто вздымались, то укладывались по низу. Георгий словно бы не замечал их, гнал машину с витка на виток на предельной скорости.

– Классно водите, – прервал молчание Рысев.

Георгий не ответил. И лишь когда миновали очередной перевал, сказал:

– А теперь, Игорь, давай начистоту. Что за баксы требовал с тебя Исмагилов? Грабанул его?

– Нет. Своё забрал. Вернее, бабкино.

– Рассказывай свою одиссею!

– Подробно?

– Подробно.

ОДИССЕЯ СЕРЖАНТА РЫСЕВА

1

За месяц до дембеля Рысев получил от бабки письмо. «Игорек, – писала она, – когда вернешься, переедем на родину твоих покойных родителей…» Бабка и родители Игоря приехали в Алма-Ату из Самары еще в советское время. Мать с отцом были метеорологами и неделями пропадали в горах. Там и похоронил их сель. С тех пор бабку не покидала мечта вернуться на родину.

Приехал Рысев после службы и не узнал бабку. Она сгорбилась и усохла. И на все вопросы отвечала:

– Казнить меня мало: обездолила тебя, Игорек. Саулешка соблазнила…

Сауле была их соседкой. Заглянула как-то и забалабонила:

– Чудеса, баба Тань! Помнишь, я тыщу в одну фирму сдала? Ровно месяц прошел. Сходила вчера, две тыщи получила.

– Как это? – не поверила бабка.

– А так. Проценты накопились. Очередища там, баба Тань! Полдня простояла. Надо было еще месяц подождать, четыре тыщи бы получила…

Заволновалась бабка. Что за чудеса! Может, грязные деньги очищают? Ей было все равно: грязные или чистые. Лишь бы перебраться в Самару. Потому и решилась тоже поиграть в эту лотерею.

Продала старинные серебряные ложки и мопед внука, добавила свою пенсию и с утра пошла. Все ее сомнения рассеяла очередь. Она тянулась вдоль ограды парка, и очередники писали номерки на ладонях. «Столько глупых людей сразу не бывает», – подумала и решительно заняла очередь. К ее удивлению, двигались быстро, и уже к обеду она вошла в дверь с вывеской «Инвестиционный фонд».

В той комнате, куда она попала, сидели шесть приемщиц. Вальяжная и очень вежливая казашка забрала деньги и выдала красивую бумагу, похожую на облигацию.

Месяц после этого жила, как в лихорадке. Получать поехала уже по другому адресу и в очереди простояла целый день. Ахнула, когда ей выдали четырнадцать тысяч тенге: сто процентов дохода! Что ж это делается на белом свете?! А она, неграмотная, была против демократии!

С этого часа бабка, только и рыскала мыслями: где взять побольше денег. Чтобы сразу – и проезд, и домик на Волге, и хорошо бы на мебель осталось. Выход был, но уж больно опасный. Вконец издергалась, пока решилась.

Квартира была записана на Игоря. Бабка нашла его старый паспорт, вложила в него ордер и пошла. Заложила внуково жилье с обязательством вернуть долг через полтора года. Или отдать квартиру. И отнесла полученные деньги по знакомому адресу.

Когда она собралась через месяц за своими шальными капиталами, по телевизору передали, что инвестиционный фонд приказал долго жить, а генеральный директор и два его зама скрылись…

– Не убивайся, бабаня, – сказал по приезде внук. – Руки-ноги крепкие – выживем.

Больше месяца мыкался Рысев, пока не наткнулся на объявление: «Работа для крепких мужчин от 20 до 40 лет. Зарплата от 600$». Контора по найму не внушала доверия. Надцокольный этаж, обшарпанная дверь, за столом накрашенная мадам в бархатном бордовом платье.

– Я по объявлению, – сказал Рысев.

– Фамилия, имя, отчество! Адрес и телефон! – требовательно произнесла мадам.

Он все ей сообщил, кроме телефона, которого просто не было. Ждал, когда запишет, и не обратил внимания, что открылась боковая дверь. Только почувствовал, как чья-то могучая рука просунулась сзади к горлу и уперлась локтем в подбородок. Сработал навык: каблуком в ножную костяшку, запястье в клещи, спружинился и вывернул до отказа руку напавшего. Тот охнул, а Рысев уже взлетел на подоконник, вышиб ногой раму и сиганул вниз. Слава Богу, всего полтора этажа. Не оглядываясь, нырнул в какой-то двор, перемахнул через ограду и попал на параллельную улицу.

«Клюнул на голый крючок! – ругал сам себя. – Лохов отлавливают, чтобы в рабство продать. В горах рабов навалом!»

Только дома сообразил, что оставил в конторе свой адрес. Спать лег, прислонив к изголовью ломик. Звонок в дверь раздался на другой день в полдень. Он сам глянул в глазок и увидел вчерашнюю мадам. Никого рядом не было. Распахнул дверь и, загородив вход, спросил:

– Ну?

– С завтрашнего дня можете приступать к работе. В девять вас ждет шеф, – протянула ему глянцевую открытку и ушла.

На открытке красивыми буквами было напечатано: «Исмагилов и К», ниже – телефон и адрес офиса. Причем совсем не тот, что был у конторы по найму.

– На работу вызов прислали, – сказал он бабке не очень уверенно.

– Где-то я видела эту почтальоншу, – произнесла та.

За железной дверью шикарного офиса Рысева встретил амбал с рыхло – бугристым носом на мясистом лице и с рукой на перевязи.

– У-у, костолом! – сказал тот без злобы. – Топай прямо! Хозяин ждет.

– Это ты Штангиста покалечил? – спросил Исмагилов, протягивая узкую смуглую ладонь. – Десантник, да? Стволы хорошо знаешь?…

С того дня Рысев стал «конвойщиком». Охранял грузы на пути от китайской границы. После первого рейса ему выдали конверт – недельную зарплату. 150 долларов – не хухры-мухры! Он накупил еды на полмесяца вперед, торт для бабани и бутылку водки.

Конверты выдавал по пятницам сам Исмагилов. К концу месяца набегало еще долларов сто. «Премия за риск», говорил шеф.

А риск был. Один раз сломался ГАЗ-66 со сварной будкой, набитой китайской электроникой с японскими лейблами. Два КамАЗа ушли вперед, а Рысев с шофером застопорились в ночной Джунгарской степи – полетел ремень вентилятора. Они уже заменили его, когда возле их «газона» появились трое на мотоцикле с коляской.

– Ключи от будки! – заорал один, размахивая пистолетом.

– Ключи у хозяина, – проговорил шофер и тут же рухнул на песок: второй налетчик тюкнул его чем-то по голове. Отвлек бедный водила внимание от «конвойщика», а Рысеву того и надо было.

Он не напугался и не запаниковал. «Узи» был в кабине под сиденьем, зато «ПМ» в кармане ветровки. Через нее и стрелял. Первым выстрелом выбил из рук главаря пистолет и сразу же всадил обоим по пуле в ягодицы. Третий кинулся бежать. Рысев пальнул по мотоциклетным фарам, отбросил в темноту пистолет налетчика, а заодно пнул под ребра и его самого. Затем запихнул стонавшего шофера на пассажирское сиденье, сам впрыгнул за руль и погнал по безлюдному шоссе. Своих настиг, когда рассвело…

– Хвалю, Рысь! – сказал Исмагилов. – Нам их дырявые курдюки – два пальца об асфальт! Повышаю тебя, Рысь! При мне будешь.

Три четверти «штуки» Игорь стал откладывать, надеясь расплатиться за бабкин кредит и выкупить свою квартиру. Даже собирался покланяться шефу, чтобы помог деньжатами. Готов был отслужить за то без оглядки и сомнений. А они были, сомненья.

Покупать оптом и продавать в розницу со стопроцентной прибылью – понятно, как дважды два. Менять обесценивающиеся тенгушки на доллары – все коммерсанты так делают. А вот торговать машинами себе в убыток – черная пустыня. Приходи любой и плати две трети цены автомобиля, и через какой-то срок получай новенького жигуленка безо всякой доплаты. Таких счастливцев набралось уже с полсотни.

Автомобилями занималась другая фирма, в пригороде. Президентом ее числился какой-то узбек, а заправляли делами Доктор и Исмагилов. Рысев ездил туда с хозяином. Видел очередь из будущих автовладельцев. Там же, в приемной, обнаружил мадам, которая принимала его в охранники. Она командовала телефонами и явно игнорировала узбека-президента. Как ни высчитывал Рысев проценты с автовзносов, никак не мог разглядеть выгоды.

– Жулики они, Игорек! – сказала бабка. – Облапошат людей, как меня, и сбегут. Вспомнила я ту почтальоншу. Квартирные деньги я ведь ей отдала.

К худу ли, к добру ли высветлила худая бабкина память «почтальоншу», но внуку она мозги враз прочистила. Словно сами по себе сложились беспорядочные осколки. Кто он, тот узбек-президент? Шестерка! А первые автовезунчики – реклама из уха в ухо, чтобы еще завлечь тысячи. Придет срок платить по векселям – шестерку в сброс! Отправят в какой-нибудь братский кишлак – и ищи его со всеми собаками! А денежки вкладчиков хапнут Мотя-Доктор с Исмагиловым. И все шито-крыто. Они же к автомобилям – ни с правого, ни с левого боку! Телефонная мадам тоже не при чем: наемная секретутка на зарплате. Точно так и бабку надули с липовым фондом.

С того дня Рысева не покидала шальная мысль вернуть квартирные деньги, да еще с обещанными бабке процентами!.. Только не спешить в этом деле, продумать все до мелочей и не подставиться раньше времени. Код сейфа он подсмотрел, когда хозяин клал туда коробку с валютой. Осталось раздобыть хитрый бородавчатый ключ, который Исмагилов всегда держал при себе. И вскоре такая возможность подвернулась.

В тот душный вечер Рысев сидел с короткоствольным «Узи» в предбаннике. Ему видны были две тени за матовой перегородкой: хозяина и толстого московского гостя азиатской наружности, которого Исмагилов называл Юсупом. Замотавшись в простыни, они поддавали и ждали бабцов, которых должен был прислать Доктор.

Трех «массажниц» привез исмагиловский шофер. Кореянка среди них смотрелась, как дорогая кукла. Она и осталась с Исмагиловым, когда пузатый гость увез двух массажниц в гостиницу.

Рысев подошел вплотную к перегородке, глянул в просвет в стеклянной метелице. Нагрузившийся шеф лежал на диване. Кукла, слегка запахнувшись в простыню, так что видны были груди-мячики, спокойно сидела в кресле и курила. Рысев приоткрыл дверь.

– Заходи! – приглашающе шевельнула она пальчиками.

Протянула ему ополовиненную бутылку «Абсолюта», бокал и большую пиалу с остывшими мантами.

– Расслабься, детектив. О твоем хозяине я сама позабочусь.

Он выпил не больше пятидесяти граммов, остальное заставил себя вылить в раковину. Блики от люстры испятнали мраморный пол. Тихо жужжал вентилятор.

Рысев убрал верхний свет. Выждал какое-то время и проскользнул в раздевалку. Исмагиловские ключи нащупал сразу же. Они были охвачены золотой цепочкой с кольцом, вшитым в пояс джинсов. Он вытащил из кармана четыре бруска импортного пластилина и дважды вдавил в них каждую сторону бородавчатого ключа. Затем протер его и вернулся в предбанник.

Домой он попал только поздним утром.

– Сколько у нас долларов, бабаня?

– Пять тысяч.

– Начинай собираться в Самару.

– Этих денег на жилье не хватит, Игорек.

– Не беспокойся, бабаня. Будут деньги. Все твое барахлишко должно уместиться в одной сумке.

– А это? – она растерянно развела по комнате руками.

– Багажом потом отправлю, – обманул он. – И сразу прилечу.

– Может, вместе?

– Делай, бабаня, как говорю. Отъезд в субботу.

Дружок по дембелю, классный токарь-самоучка, изготовил по слепкам два ключа, и каждый оказался не хуже родного. Осталось дождаться субботнего дежурства, однако новая хахальница хозяина чуть не порушила все планы. Исмагилов не хотел расставаться с ней ни ночью, ни днем. В субботу он привез кореянку в офис, сказал Рысеву: