Текст книги "Братья по крови. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Юрий Артемьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И что из этого?

– Я думаю, что ты мог запросто наболтать что-то странное и непонятное. Врачи об этом доложили кому надо. Вот к тебе парня и подселили, чтобы он поговорил с тобой, да послушал, о чём ты в бреду болтаешь. И тогда весь пазл сходится. И полковник Авдеев. Внезапно появившийся в отделении милиции с «проверкой». И капитан Васин с его «задушевными» беседами более похожими на допрос с использованием психологических методов обработки.

– Думаешь, они нас за шпионов приняли.

– На шпионов мы с тобою Лёшка не тянем… Вся наша жизнь тут была на виду. Если только нас не подменили, когда мы в пруд Новоспасский ныряли. О чём он мне и намекал во время разговора. Наверняка ты под наркозом им что-то странное наболтал. Вот они и возбудилась… Интересно, а пруд уже осушили?

– Зачем? – с недопониманием в глазах смотрел на меня Лёшка.

– В поисках портала в другое измерение. Ну, или в поисках подземного хода на другую сторону Москвы-реки. Была, кстати, такая легенда, что есть, дескать, из монастыря подземный ход на тот берег. Монастырь-то с древней историей.

– То, что он древний и так понятно. А что за истории про монастырь ты знаешь?

– Много чего знаю. Тебе нудную лекцию или коротко как в комиксах?

– Комиксы – это для дебильных американских подростков. Но и нудные лекции я тоже не люблю… Я под них засыпаю.

– Ну и засыпай.

– Нет, рассказывай!

– Что? Скучно?

– Не то слово… Слишком мало информации. Даже в голове чего-то зудит всё время… Как будто там чего-то не хватает.

– Я так и думал.

– Саня! Не нарывайся!

– А то что?

– А то…

– Лёха! Ты раньше был старше меня. а теперь нет. Помнишь, что батя говорил?

– Помню… Мы братья, но ты старший…

– Прими, как данность! Так проще будет. Не возникнет конфликта и внутреннего дискомфорта.

– Ты – зануда!

– Я знаю… Ну что? Будешь слушать «преданья старины суровой»?

– Буду.

– Здравствуй, дорогой дружок! Сегодня я расскажу тебе сказку… – вещаю я голосом радиоведущего, который детям в советские времена сказки рассказывал.

В меня тут же прилетает Лёшкина подушка.

– Хорош прикалываться!

– А ты не дёргайся! – говорю я, возвращая брату его подушку. – Швы разойдутся.

Лёха чего-то невнятно бурчит, снова поудобнее устраиваясь на подушке.

– Начну издалека… Построен монастырь ещё при Иване Васильевиче…

– При Иване Грозном?

– Нет, Лёш. Раньше. Гораздо раньше. При Иване Третьем. Его иногда ещё называли Иван Великий.

– Ну ни хрена ж себе.

– Да. Новоспасский монастырь – ровесник красных стен Московского Кремля. Хотя колокольня была построена уже позже.

– Да ладно… Кремль же ещё раньше построен был.

– Раньше. Но стены были не из красного кирпича, а из белого камня и местами даже деревянные. Помнишь же, про Москву-Белокаменную. А Иван Третий после большого пожара, что и Кремль затронул сильно, переселил монахов Спасо-Преображенского монастыря сюда. Потому и монастырь с тех так и пор называется Новоспасский. А в кремле поменяли стены и постепенно он стал приобретать более современный вид, который тебе привычнее. При Иване Великом много чего построили в кремле. Восстановлен полуразрушенный Успенский собор, строительство которого начал ещё Иван Калита. Построены Благовещенский собор и Грановитая палата. Но мы сейчас про Новоспасский монастырь историю слушаем, не так ли?

– Ты – зануда. – отчётливо проговорил Лёшка.

– Не любо – не слушай! А врать не мешай!

– За-ну-да.

– Ивана Третьего не зря называли Великим. Он и границы земли Русской расширил и литвинов побил, и татар, и балтийских немцев. Но к монастырю это отношения не имеет. Зато теперь вот и про Ивана Грозного можно вспомнить… Как ты знаешь, после его смерти на царствие помазали Фёдора Иоановича, но по сути правил всем Борис Годунов. Хитрый был Бориска, как тот Ельцин.

– Бориску на царство! – передразнил меня Лёха.

– Типа того. Ещё при жизни Ивана Грозного, Годунов отдал за Фёдора свою сестру Ирина. А Федя с детства был то ли головою слаб, то ли нравом кроток. Всё богу молился. Вот за свою богомольность и набожность он потом и был канонизирован Русской православной церковью. До сих пор его поминают, как святого благоверного Феодора Первого Иоановича, царя Московского.

– Я чего-то про такого царя и не слышал даже.

– Между прочим, знаменитую Царь-пушку именно при Фёдоре Иоановиче отлили… А ты, Лёша, похоже, и в школе не так чтобы очень хорошо учился?

– Не поверишь, Саня. Я ещё и в институте не так чтобы очень историю изучал.

– Нашёл чем гордиться…

– Мне мама в детстве выколола глазки, чтоб я в шкафу варенье не нашёл. И вот теперь я не читаю сказки, зато я нюхаю и слышу хорошо.

– Это заметно. Всё в спорт ушло, как у того боксёра.

– У какого из них?

– Ну, у которого спросили, как он использует голову во время поединка.

– Вспомнил… «А ещё я в неё ем.» Саня! Ты меня совсем за болвана не держи! Пробелы в образовании у меня есть. Но я не дебил всё-таки.

– Братишка! Я тебя дебилом не считаю и никогда не считал. Но ты на меня зря обижаешься, если что… Я просто думаю, что раз у нас появилась такая возможность, то пробелы в образовании можно и исправить.

– Ну, как с тобой не согласится, когда ты со всех сторон прав. А что там дальше про монастырь?

– Ну а дальше Федор умер. И как ты уже упоминал, кликнули «Бориску на царство.» А потом началась чехарда и смута. Лжедмитрий Первый, Лжедмитрий Второй, Шуйские там на троне отметились… Смута – она смута и есть. Поляки Москву пришли брать, чтобы на трон Руси своего Владислава посадить. Поляки тогда Московский Кремль взяли, а Новоспасский монастырь не смогли. Он тогда с честью выдержал осаду польских войск. Неплохо, однако, монахи воевали. Да и стены у монастыря ого-го какие крепкие. А после около его стен русское ополчение стало готовиться к освобождению Москвы от поляков. Тех в кремле осадили. От голода поляки даже человечину ели.

– Друг друга что ли?

– И друг дружку ели, и русских ловили… Ну а дальше ты знаешь, наверное. Минин и Пожарский с ополчением поляков победили… Через год собрали Земский собор и избрали на царство Михаила Романова… Кстати, Михаил Фёдорович монастырю помогал. На его территории были захоронены некоторые из рода Романовых, и даже матушка самого царя Михаила.

– А что дальше было.

– Много ещё чего. Во время чумы монастырь был карантином. Во времена нашествия Наполеона. Французы монастырь разорили, а потом ещё и взорвать хотели. Но взрыва удалось избежать, хотя от пожара он и пострадал сильно. После революции здесь НКВД всем рулило. Даже кого-то расстреливали тут, говорят. А ещё архив НКВД был.

– А сейчас?

– Сейчас там какая-то реставрационная мастерская. И так будет до девяностых, а потом снова отдадут церкви и опять будет мужской монастырь.

– Понятно… Историческое место.

– Не то слово… И как мне кажется, что мы не просто так в том пруду очутились.

– Это почему ещё?

– Есть такое понятие – место силы. В старых храмах или на месте древних курганов… Я не могу тебе стопроцентно точно всё объяснить, поскольку сам в этой эзотерике не силён. Но в таких местах может всякое произойти…

– Типа как с нами?

– Ну, да… Типа того…

* * *

Распахнулась дверь в палату. Медсестра закатила двухэтажную тележку с тарелками.

– Обед…

Глава 12

Глава двенадцатая.

Дао попаданца.

* * *

Сколько людей повстречал я в пути.

А сколько людей ещё встречу?

С кем-то мне было легче идти.

С кем-то мне не было легче.

Те, кто мешал мне, ушли в никуда.

В памяти их не осталось.

Ну, а без них мне беда – не беда.

Только лишь детская шалость.

Были и те, кто ничем не помог,

Но и мешать не пытался.

Дай же им Бог, самых лёгких дорог!

Но я и с ними расстался.

Мало кого можно другом назвать,

Но и такое бывает.

Жалко друзей в этой жизни терять.

Память о них согревает.

Сколько людей повстречал я в пути,

А повстречав, расстался.

Жизнь – это путь. Его надо пройти

Так, чтобы след твой остался.

* * *

Вечер. 7 июня. 1974 год.

Москва. Детская больница.

Помнится в том прошлом моём подростковом возрасте курение считалось признаком взрослости. Поэтому сам я начал серьёзно курить, как раз примерно лет в четырнадцать. Баловался-то я и раньше, когда вытаскивал тайком сигаретку из пачки у отца. В этот раз я решил, что курение – это не самая полезная привычка, и начинать не стоит…

Но после обеда сама собой на память пришла прибаутка из того прошлого детства.

'После сытного обеда

По закону Архимеда,

Чтобы жиром не заплыть,

Полагается курить.'

Глупость, вроде бы. Но реально после еды так и потянуло пойти, да и выкурить сигаретку. Прям наяву представил себе это, аж зубы заныли, как курить охота.

Интересно, кто больше хочет курить: Я, со своим тридцатилетним стажем заядлого курильщика, или тело этого тринадцатилетнего пацана?… Неужели он уже успел заработать себе никотинозависимость? Пожалуй я пока воздержусь от этого. Посмотрим-поглядим, что будет дальше.

Лёха после обеда сразу заснул. Лежит вон, сопит в две дырочки. Слава богу, не храпит… А я всё никак заснуть не могу. Думы думаю, мысли гоняю…

* * *

О чём думаю? Да ни о чём… И обо всём сразу…

Я давно заметил, что с момента попадания в это тело, меня немного «заносит» в крайности. Можно это всё, конечно, списать на переходный возраст моего нового тела. Но не всё так гладко… Даже этот капитан говорил, что раньше, до утопления в пруду, мы с братом были поспокойнее.

Ага… Тогда методом научного тыка определяем причину с точностью до наоборот. Выходит, что это мы с Лёхой, заняв новые для себя тела, стали какими-то излишне резкими что ли? Но там, в нашем прошлом будущем, я был поспокойнее как бы. Да, я рисковал. И даже довольно часто рисковал. Но никогда не действовал без головы и без оглядки. То, что я умел быстро принимать решение – это не означает, что я не обдумывая его принимал. Это как в компьютере. Больший объём оперативной памяти, быстрее выполняется задача… Хотя с компьютером пример не совсем верный. Так нужно ещё учитывать столько разных факторов. Объём памяти на жёстком диске. Отсутствие вирусов. Которые замедляют работу. Видеокарта покруче, чтобы картинки «летали». А если работать приходится через интернет, то и от модема зависит тоже немало… Не буду лезть в подробности, в которых и сам не особо-то разбираюсь.

Так что сравнить своё новое тело, в которое загружено сознание меня того старого, с компьютером можно конечно, но я не буду этого делать. Лучше воспользуюсь более наглядным примером. Вот взять например две металлические детали. Обе имеют плоские поверхности, которые должны соприкасаться друг с другом очень плотно… Но, что-то не получается. И та прямая, и эта вроде ровная… А небольшой зазор есть. И не важно, какой там зазор, пару миллиметров или один микрон. Но зазор есть… и это не даёт двум деталям взаимодействовать друг с другом в правильном режиме. Но если эти детали прижать плотно и тереть друг об друга так долго, что даже и не знаю сколько… То произойдёт чудо. Они выровняются до зеркального блеска и начнут даже «прилипать» друг к другу идеально ровными поверхностями…

Может и у меня сейчас такая ситуация, и у Лёхи тоже. Дискомфорт души и тела… Хотя «душа» – понятие больше метафизическое… Если брать другие термины, то произошло слияние тела и иного сознания. Хотя при этом, память бывшего владельца тела осталась… А скорее – вернулось. Поскольку в начале, какое-то время его не было напрочь. Но при этом тело легко подчинялось новому сознанию. Причём это происходило на уровне рефлексов. Я мог не задумываться, какие мышцы напрягать, чтобы сделать шаг… Тело выполняло все команды мозга беспрекословно… И даже, когда я дрался… Решение принимал я, а удары наносило тело. Сознание помнило приём, а тело его выполняло не сомневаясь ни на секунду. Похоже, что и у Лешки с этим никаких проблем не возникло. И мы, не задумываясь приняли это, как должное.

А ведь это всё равно, как сесть в чужую машину. Причём пересесть с грузовика в легковушку. Ну и что, что у тебя есть опыт и стаж вождения… В чужой машине в первые несколько минут, как минимум, а то и с полчаса, ты будешь чувствовать себя дискомфортно… А тут… Сел и поехал, ни о чём не думая…

Но не всё так просто… Дискомфорт есть и он внутри.

Похоже, чтобы в этом разобраться, без стакана не обойтись.

И ещё… В каких пропорциях мы с прежним мозгом делим это тело? Фифти-фифти – не подходит. Тогда бы мы с прежним владельцем до сих пор бы общались, обсуждая, что и как надо делать. А от него не осталось ничего, кроме памяти о прошлом… Ну и собственно самого тела. Мистика… На ум приходит лишь инь-ян, когда в белом есть чёрное и наоборот…

* * *

Хотя теория об этом инь-ян одна из базовых в восточной философии, и мы все про неё слышали, да и значок этот нам привычен, не меньше, чем пятиконечная звезда, но хрен кто в этом всём до конца разбирается. Белая рыбка с чёрным глазиком. И точно такая же чёрная рыбка с белым глазом.

И вроде бы всё просто: Черное и белое. Ночь и день. Свет и тьма. Плюс и минус. Мужчина и женщина… Постоянное взаимоотношение двух изначально противоположных сил, противоположных понятий. Противоположных знаков.

Но однажды мне где-то попалась более древняя даосская диаграмма инь и ян. И там всё было немного по-другому.

Чёрные полосы инь и белые полосы ян – абсолютно симметричны относительно друг друга. Получается некий баланс противоположных начал. Но есть ещё и пустой круг внутри, из которого всё и проистекает. Некое единое и изначальное… Как бы внутреннее ядро… Не про него ли говорили всякие адепты и приверженца магии и всего сверхестественного. Может и правда магия была когда-то? А может и сейчас существует? Только мы её не видим и не замечаем… Хотя, как тут не заметить, перемещение сознания двух убитых людей в прошлое и подселение в чужие тела.

Ладно, если бы я один переместился… Мог бы считать, что это всего лишь бред умирающего мозга. Ведь видим же мы ночами, так называемые, «быстрые сны». Когда за доли секунды в мозгу разворачивается и происходит какая-нибудь история, а порою и целый приключенческий фильм…

А потом просыпаешься… А?… Что?… Что это было? Сон? Не помню…

Кто мешает мозгу, умирая, показать напоследок целую другую жизнь? Ведь рассказывают же люди побывавшие за гранью жизни во время клинической смерти про какие-то светящиеся тоннели и прочие картинки…

Но вдвоём с Лёшкой, кажется, что вся эта жизнь вокруг нас сейчас самая что ни на есть настоящая, как говорили мы в детстве – всамделишная… Будет обидно проснуться, и обнаружить себя в старом теле с трубками в носу и капельницей в вене. А ещё обиднее будет заснуть и провалиться в окончательную тьму, где больше нет ничего…

Смешно… Именно с такими мыслями я и заснул…

* * *

Разбудили меня лишь на ужин. Полдник с кефиром и печеньем я проспал. Но они были поставлены мне на тумбочку и заботливо прикрыты салфеткой.

– А мне сказали. что завтра швы снимут.

– Что-то быстро… Не рановато ли?

– Врачам виднее.

– Жрать совсем не хочется… Что там на ужин?

– Каша. Овсянка…

– Я не буду.

– Отдай мне! Я опять проголодался…

– Бери! Тебе надо восстанавливать силы.

Я на ужин съел полдник. А Лёха получил двойную порцию, которую умял в один присест.

После ужина я помог Лёхе дойти до туалета… Не то чтобы нёс его на себе. Он шёл сам, держась за стенку одной рукой, а за то место, где у него была рана и швы – другой… Ну а я… Просто подстраховывал.

После этого Лёшка вернулся в палату, и устроившись поудобнее снова засопел. Ну и здоров же он спать… Хотя это ему сейчас очень полезно. Пусть выздоравливает!

А я, выспавшись после обеда, спать не хотел категорически… Снова начал думать-размышлять о прошлом, о будущем… Но мысли в голову не лезли, а лезла только какая-то ничего не значащая ерунда…

Тогда я решил попробовать запрограммировать свой сон. Я так раньше делал. Ложась спать, начинаешь думать о чём-то, что тебя очень беспокоит. И иногда во сне можно увидеть решение проблемы. А иногда начинал вспоминать какой-нибудь фильм или недавно прочитанную книгу. Во сне порою всё так забавно перепутывалось. Книжные персонажи и реальные люди из моей жизни, кино и реальные события… А потом, когда я уже будучи постарше, стал на досуге писать всякие рассказы, то перед сном проматывал перед глазами тот момент, на котором у меня всё остановилось, и ко мне прямо во сне приходили идеи продолжения и просто снилось, как всё должно быть дальше. Правда, в те ночи поспать не всегда удавалось. Приходилось вскакивать и записывать то, что приснилось, пока не забыл. А иногда ночь на этом и заканчивалась. А обнаруживал себя утром, сидящим за письменным столом. И передо мной было несколько новых страниц исписанных моим корявым почерком… Это потом, когда появились компьютеры, а я научился печатать двумя пальцами, текст стал более читаемым. А поначалу, разобрать то, что я написал, мог только я сам, да и то, если читать сразу. Через неделю и сам не мог понять, что это за закорючки. Хотя и тут получалось всё в плюс. Пытаясь разобрать то, что писал когда-то, я сочинял что-то другое…

Но и эти умения из будущего мне не помогли. То ли я не мог чётко сформулировать свои мысли, то ли просто выспался уже… Но ни запрограммированный, ни обычный сон ко мне не шёл.

И тогда я решил прогуляться по больнице. В палате уже сидеть немного надоело.

Хотя вечером шляться по больнице особо не рекомендовалось… Не то чтобы категорически запрещалось. Но всё-таки не поощрялось. Дети же… Это мы с Лёхой тут, как переростки. А в других палатах вообще такие карапузики лежали… как говорится: «видал я лилипутов и покрупнее».

Совсем мелких, конечно, не было. Они, по-моему, лежат в другом отделении. Там ещё разрешается мамам с ними находиться.

Странно… На посту дежурной медсестры никого не было. Хотя, ещё не ночь… Может по делам куда отошла?

Я прошёл мимо пустого стола и прошёл в конец коридора, где был запасной выход на «чёрную» лестницу. Ей пользовались только медсёстры, да мы с капитаном, когда выходили поговорить тет-а-тет.

Далеко уходить я не собирался. Да и куда я пойду? Во-первых: Мне и идти-то некуда. А во-вторых: Куда я пойду в пижаме и тапочках.

В обычной больнице как раз в таких местах больные устроил бы себе место для курения, с обязательной консервной баночкой для «бычков». Но эта больница детская. Медсёстры и врачи, которые курят, конечно, наверняка используют для этого какое-нибудь помещение типа служебного туалета или ещё какую либо мало посещаемую больными комнату.

На лестнице было тихо. Табаком не пахло… Между этажами было окно, на подоконнике которого сидела очень грустная девочка лет десяти-одиннадцати. Мне так почему-то показалось. Хотя, наверное, трудно определить возраст ребёнка в пижаме и с гипсом на руке. Может ей было и девять лет, а может быть она и вообще наша с Лёхой ровесница.

* * *

Грустные дети в больнице выглядят старше… Если бы она плакала или ещё чего… Тогда да… А так, передо мною сидела девочка, с грустными глазами взрослой женщины… Девочки как-то по-другому воспринимают эту жизнь. У мальчишек может и до совершеннолетия детство в заднице играть. А у некоторых это и не кончается никогда. Но девочки, они с другой планеты. Они могут быть ещё мелкими по всем параметрам, а уже планируют свою будущую взрослую жизнь. Хотя иногда и у них происходит сбой программы. Особенно когда приходит так называемая «первая любофф». Вот тогда они могут и «с дуба рухнуть», и «с рельсов съехать». Такое порою вытворяют, что мне и в страшном сне не приснится…

Хотя и не только девочки на это способны. У некоторых женщин в зрелом возрасте такое может произойти…

Отвлёкся я что-то…

* * *

– Привет!

В ответ меня наградили взглядом, в котором явственно читалось: «Чего тебе надо? Иди куда шёл! Не трогай меня!»

– Ты чего тут грустишь одна?

– Тебе чего надо?

Ну, вот. Я так и знал.

– Ничего. Скучно. Вот, хожу тут, гуляю…

– Ну и гуляй отсюда!

Прям почти дословно подтверждение моих прогнозов.

– Нет. Так не пойдёт. Ты тут сидишь, грустишь одна. Думаешь, что мне тут весело? Нет. Мне тоже грустно… Давай, грустить вместе!

Вот он – разрыв шаблона. Ну? Что ты на это ответишь?

А в ответ мне достался немного непонимающий взгляд. Похоже, что вот именно сейчас у неё нет никакого подходящего ответа на моё предложение. Но женщины, девушки, девочки – существа коварные и изобретательные в своём коварстве. Стоит только дать небольшую слабинку, как она тут же найдёт нужные слова, чтобы не применяя нецензурных выражений, послать тебя в далёкое эротическое путешествие, причём пешком и в одиночку… Так что я не расслабляюсь ни на секунду.

– Меня Саша зовут. Александр, если по-взрослому. А брата моего Алексей. Мы тут с ним вместе лежим. А тебя как зовут?

– Младший?

– Что?

– Брат у тебя младший тут?

– В принципе, да. Он младше меня. Но буквально на несколько минут.

– Это как?

Вот уже во взгляде появился какой-то интерес. Грусть, конечно, никуда из взгляда не ушла. Но всё же некий блеск в глазах проявился. «Любопытство сгубило кошку.»

– Мы с ним близнецы.

– А-а… Понятно… В первой хирургии лежите?

– Да. А ты во второй?

– Угадал… – интонация голоса опять отклонилась в сторону «грустно».

– Что у тебя с рукой? – показываю на её левую руку, закованную в гипс от плеча, до самых кончиков пальцев.

– Ты глупый?

– Нет.

– Тогда почему задаёшь такие глупые вопросы? Что ещё может быть под гипсом? Только перелом.

– Переломы тоже разные бывают…

– Какая разница?

– Иногда перелом бывает закрытый, а иногда открытый.

– Дурак! При открытом переломе оставляют незакрытым то место, где рана.

– Не ругайся! Я же не доктор. В переломах и гипсах не особо разбираюсь.

– А у тебя синяки на лице? Тебя били?

– Ну, так… Подрался слегка.

– С братом?

– Нет. Почему ты так решила?

– Он же тоже здесь?

– Нет. Его ударили ножом… А я за него заступался, и всех их побил.

Думаю, что рассказывать этой девочке, что одного из нападавших я убил – не стоит.

– Ножом? – её васильковые глаза расширились… – Ты сказал, что всех их побил… А сколько их было?

Вот что мне сказать? Правду? Не поверит. Скажет, что я врун. А врать не хочется. Придётся рисковать.

– Семеро их было.

– Врёшь!

– Я так и думал, что ты не поверишь.

– Но ты же врёшь. Не мог ты один побить семерых. Или они были младше тебя с братом?

– Нам с братом в конце лета будет по четырнадцать лет. Тем, кто на нас нападал было столько же, сколько нам. А троим из них по пятнадцать. Если ты мне не веришь, это твоё право. Но я не вру.

– И чем же ты их побил?

– Дужкой от кровати. Мы с братом в интернате живём. Они пришли нас бить ночью, когда мы спали. Вот чем попало и пришлось от них отбиваться.

– Вы с братом – хулиганы?

– Нет. Они были хулиганами. А мы защищались.

– Аня.

– Что?

– Ты спрашивал… Меня Аней зовут.

– Приятно познакомиться! Ну а теперь ты мне можешь ответить: Почему ты такая грустная?

– Я должна была поехать в пионерлагерь на Чёрное море… А теперь вот…

– «Артек» или «Орлёнок»?

– Да ты что? Нет. Простой пионерский лагерь. «Прибрежный» называется. В Евпатории. Это в Крыму.

– Я знаю.

– Бывал там?

– Нет. Откуда. Мы с братом – сироты. Нас только в Подмосковье в пионерлагерь отправляют. Да и то…

– Что?

– Ну, как ты себе представляешь детей из детдома среди обычных детей? Постоянные конфликты и оскорбления. Приходится постоянно отстаивать своё право называться человеком, а не бездомной дворнягой.

Я чего-то разошёлся. Это домашняя девочка со сломанной рукой была абсолютно не виновата, что в нынешней жизни нам с Лёхой досталась такая участь… Но в памяти реципиента есть несколько неприятных сцен из прошлых пионерских сезонов… Да… Похоже это память этого тела даёт себя знать, выдавая такие эмоции…

– Ладно… Извини… У меня тоже всяко-разно безобразно… Но не бойся! Не заразно…

– Да ты прямо поэт.

– Вове нет. Поэты – это те, кто на своих стихах большие деньги зарабатывают.

– Не в деньгах счастье.

– Расскажи это тому, у кого нет ни гроша.

Аня опять немного загрустила. Я её понимаю… Лето у неё насмарку… Судя по гипсу – перелом сложный. Это на месяц или даже на ещё больший срок. А потом ещё какое-то время нельзя руку напрягать. То есть плавать в море она в этом году вряд ли будет. Это не наше будущее. Когда есть Египет или Арабские Эмираты. А ещё и Куба, где круглый год тепло…

– Я тоже хочу на море. – вдруг ни с того ни с сего озвучил я.

И сразу понял, что для девочки, у которой тоже был шанс поехать на море, мои слова могут снова вызвать негатив. Но она, почему-то не расстроилась, а поддержала мою «шутку».

– Если поедешь в этом году на море, возьмёшь меня с собой?

– Обещаю! – не раздумывая пообещал ей я, будучи в твёрдой уверенности, что на море этим летом мне уж точно побывать не удастся.

– А ты забавный… – улыбнулась девчонка.

– А у тебя – замечательная улыбка. Не грусти больше никогда!

– Так не получится. У каждой девочки найдётся повод, чтобы погрустить…

– Это верно…

Меня вдруг разобрал смех…

– Ты чего? – удивлённо спросила Аня.

– Я тут подумал… Если я возьму тебя с собой на юг, то плавать тебе не разрешат из-за гипса. А это значит, что ты всё время будешь загорать на берегу.

– И что? – насупилась девочка…

– Осенью, когда ты придёшь в школу. Одна рука у тебя будет коричневая от загара, а другая белая…

Мне показалось, что она сперва хотела на меня обидеться. Но потом и ей смешинка в рот попала. У неё был красивый мелодичный смех.

– Ты такой дурак! – смеясь, еле выговорила она. – Не забудь записать мой домашний телефон.

– Зачем? – удивился я.

– А как же ты меня пригласишь на море, если не знаешь, как меня найти?

– Точно… Я – дурак. Сейчас пойду, возьму ручку и блокнот…

– Не надо. У меня есть с собой.

И правда, у неё с собой в кармашке пижамы был небольшой блокнотик и карандаш. Пристроив блокнотик на гипсе, она написала на бумажке семь цифр, а потом отдала мне вырванный листок.

– Мне пора в палату, а то ругать будут.

– Я тебе обязательно позвоню.

– Если на море поедешь?

– Да.

– А так просто звонить не будешь?

– Не знаю. А можно?

– Звони! Всё равно мне половину лета придётся сидеть дома.

– Хорошо. Я позвоню. Спокойной ночи!

– И тебе спокойной ночи!

Мы разошлись по нашим отделениям.

* * *

Идти в свою палату мне пришлось снова мимо поста дежурной медсестры… На этот раз она была на месте, но спала прямо за столом, положив голову на руки. Прямо перед ней на столе лежала газета «Правда». На первой странице была какая-то фотография и заголовок статьи, написанный крупным шрифтом. Глянув мельком, я прочитал заголовок и застыл, как вкопанный.

«Визит Генерального секретаря ЦК КПСС А. Н. Шелепина в Гавану.»

Что-о-о?

Глава 13

Глава тринадцатая.

«Вот. Новый поворот… Что он нам несёт?»

Ночь с 7-го на 8-е июня. 1974 год.

Москва. Детская больница.

Стараясь не разбудить медсестру, я осторожно забрал газету с её стола. Ещё раз прочитал заголовок. Нет. Я не ошибся.

Войдя в палату, я стал будить Лёшку, потому что мне срочно надо было поделиться с ним своим открытием.

– Лёшка!

– А… Что такое? – спросонья он выглядел взъерошенным и потерянным.

– Лёха! Это не наша реальность.

– Ну, да… Не наша… Наша осталась там… В будущем… А мы в прошлом… – отвечал он мне ещё не проснувшись окончательно.

– Это не наше прошлое?

– Что?

– Смотри!

– Что это?

– Газета, блин. Правда. Сегодняшняя. То есть, уже вчерашняя.

– И что в ней такого?

– Кто стал Генеральным секретарём ЦК после смещения Никиты Хрущёва помнишь?

– Помню. Брежнев… Дорогой Леонид Ильич…

– Протри глаза! На! Читай!

– Визит… Генерального секретаря ЦК КПСС… А. Н. Шелепина в Гавану…

– Не понимаешь?

– Шелепин?

– Да! Железный Шурик, которого Брежнев в нашей реальности с грязью смешал и на пенсию отправил.

– А здесь…

– А здесь он стал Генсеком вместо Брежнева…

– А где Брежнев?

– Хрен его знает, Лёша. Для сбора информации мне надо забуриться в библиотеку и прошерстить подшивки газет за прошлые года… И ещё желательно, чтобы газеты были разные. Правда. Известия. Комсомолка. Труд. Советская Россия. Интернета здесь нет. Придётся ручками-ручками перебирать тысячи страниц, чтобы понять, где произошла развилка истории. Хотя я примерно понимаю… Но надо уточнить.

– Ты думаешь, что в шестьдесят четвёртом?

– Да. Скорее всего… Но возможно и в шестьдесят седьмом. Именно тогда между Брежневым и Шелепиным разлад произошёл в нашей истории. Сейчас не могу ничего сказать. Мало информации… Нужно поработать в библиотеке.

– Саня! Был такой фильм. «Операция Ы»

– И что?

– Там Вицин ночью подходит к сторожу и спрашивает: «Как пройти в библиотеку?»

– Ты это к чему?

– Ночь на дворе… Зачем ты меня разбудил?

– Лёха – ты даун. Я был в таком шоке от того, что узнал…

– Если бы ты мне это сказал утром, ничего бы страшного не произошло.

– А сейчас произошло?

– Да.

– Что?

– Ты меня разбудил.

– Ну и иди спать!

– Уже не могу.

– Почему?

– Ты меня уже разбудил… Гад!… А ещё брат называется…

* * *

Блин, блинский… И критик Белинский.

А он-то тут причём? Не при чём… Просто в рифму пришёлся. Хотя и про него в своё время был отличный анекдот:

'Едет известный критик на извозчике. А мужик его и спрашивает:

– Ты, барин, писатель?

– Нет. Я – литературный критик.

– А энто как?

– Вот напишет писатель книгу… А я её критикую.

Задумался мужик. А потом пробормотал в полголоса:

– Вот гавна та какая…'

* * *

А мне сейчас совершенно не до смеха. Многое из того, что я запланировал в будущем, летит коню под хвост. Мои знания о будущей истории были огромным «роялем в кустах» для меня, как для попаданца в прошлое. Если Брежнев не встал у руля страны, то следовательно не будет и Щёлокова, Андропова… Не произойдёт событий, которые были в моём времени, а я даже не знаю, что здесь творилось в последние лет десять… Вот это мы с Лёхой попали так попали.

* * *

Всё зависит от того, когда Шелепин встал во главе КПСС?

Если в шестьдесят четвёртом, то это тот же самый переворот, что был и в нашем мире. Ведь и у нас Шелепин был одним из инициаторов смещения Хрущёва. Только Брежнев со товарищи оттёр его от трона, чтобы надолго усесться туда самому.

Если же это произошло позже, то Шелепину уже пришлось смещать дорогого Леонида Ильича, а это уже совсем другая история развития событий.

Так что же произошло на самом деле? Мне нужно больше информации… Если я не смогу в этом вовремя разобраться, то мы не сможем и вовремя принимать какие-то решения. А без этого нам останется только тупо плыть по течению, и проживать свою новую жизнь, как обычным сиротам из детдома.

Да. Пока ещё есть небольшая фора в виде способностей и знаний из будущего. Но она быстро пройдёт, если будущие события пойдут по другому руслу.

Что я могу? Пойти по проторенной дороге. Отслужить в армии, отучиться в институте, желательно на юриста, стать опером.