Текст книги "Кистепёрые"

Автор книги: Юрий Никитин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4

В курилке пусто, но в комнате Грандэ двое гигантов Лысенко и Невдалый нависают над ним, как слоны над кроликом, всматриваются в экран, где плывут строчки замысловатого кода, а Грандэ торопливо скроллит, озадаченный и недовольный, хотя Невдалый то и дело довольно хрюкает, а Лысенко так и вовсе сияет.

– Что-то случилось? – спросил я с порога.

Лысенко обернулся, довольный и радостный.

– Напротив, шеф!..

– А что это? – спросил я. – Похоже, это не перетрассировка, которую я ещё вчера велел…

– Одной левой, – заверил он самоуверенно, заодно намекая, что он левша, а в прессе снова всплыла инфа, что среди гениев и великих полководцев почти все левшаки или амбидекстеры. – Всё сумеем, всех смогём! В нашей крови солёная вода океана.

Я буркнул:

– Динозавр, что ли?

– Потомок, – ответил он с достоинством. – Нужно гордиться великими предками! А они были великими, с трехэтажный дом! Потому и я не совсем карлик, чту родословную. А мы гордимся, шеф?

Я сказал с неохотой:

– Мы в другом мире. И проблемы другие, когда не знаешь, оптимист недобитый. Жить непонятно, но зачем-то надо.

Невдалый обронил, не отрывая взгляда от экрана:

– Понимать?

– Жить, – уточнил я. – Народ не понимает, но живёт, выполняет полезную функцию переносчиков жизни в дальние века, когда будут решены все проблемы.

Грандэ повернул голову, скептически фыркнул.

– А будут?

– Должны, – ответил я с сомнением. – Для чего-то Вселенная создавала эту так называемую жизнь? Думаю, чтобы решить свои проблемы. Мы только инструмент. Возможно, звёзды не на тех местах, нужно подвинуть. Или нужные сельскому хозяйству галактики развести, чтоб не столкнулись и не попортили что-то важное.

Он посмотрел исподлобья.

– Че, у нас нет выхода? Только вперёд, решая задачи Вселенной? А если нам там не будет места? Лучше уж взад в каменный век. Или хотя бы в Средние. Хоть в шерсти, зато живы, шансы на термоядерный век есть.

Я покачал головой.

– Не факт. Ресурсы истощены, а разработку термоядерности инквизиция не позволит. Нет уж, только вперёд! Пока не выполним задачу.

– Какую? – спросил Лысенко въедливо.

– Выполним, – ответил я, – узнаем. Но выполним, хотя вокруг меня одни дикари лохматые, а ты вон и вовсе не интеллигент даже, только прикидываешься.

Лысенко спросил обиженно:

– Почему не интеллигент?.. Вон у меня какая бицуха!

– Интеллигент должон думать о нравственности, – напомнил я, – о высоком, а ты о чём?.. Всё о сиськах, о сиськах…

Он вскрикнул:

– Шеф, какая нравственность? Тут как бы с этими вселенскими запросами выжить мне, вам, да и человечеству заодно!.. Выживаемость с нравственностью биполярны и несовместимы. Нравственность могут позволить себе только сытые и благополучные!.. И то если на двести лет впереди тишь да гладь! А у нас?

– Увы, – сказал я. – Либо прогресс хайтека, либо нравственность. Даже домохозяйка может нарисовать график обратной зависимости прогресса и моральной чистюльности. Чем выше там, тем ниже тут.

Невдалый хмыкнул, развернулся к нам всем корпусом, агромадный и величественный, как Столыпин.

– Чем выше здесь, – поправил он, – тем ниже там. Вообще-то, хоть от прогресса польза, а от нравственности неудобства… но всё равно как-то стремновательно. Столько веков жили с идеей, что нравственность нужна.

– И что телеги нужны, – сказал я, – но где они теперь?

– А что вместо нравственности?

– Увидим, – пообещал я бодро, но в груди тревожно заныло. – Нравственность – это ж не душа, верно? Или душа?

– Уравнение нравственности мне пока не по зубам, – сообщил он, – но, думаю, с «Алкомой» выведем точную формулу. И высчитаем, сколько ангелов помещалось на острие иглы тогда и сколько сейчас!

Я отмахнулся.

– А нам не дефекально?.. Ты уже ввёл локацию Скалистых Гор?..

– И заселил, – подтвердил он. – Всё получилось даже быстрее, чем рассчитывал. «Алкома» работает, как атомные часы!

Я озадаченно умолк, локация Скалистых Гор считалась очень сложной. Не только я полагал, что придётся повозиться, там десяток данжей, на вершинах гор башни сгинувших цивилизаций, сами горы испещрены трещинами, расщелинами и проходами, часть ведёт в пропасти, а с заселением вообще непросто, легко переборщить или оставить пустоты.

– Прекрасно, – сказал я с чувством. – Это добавочные кубиты так ускоряют работу?

– Неважно, – ответил он уклончиво, – главное – результат!..

А ехидный Грандэ сказал от экрана:

– Да-да, цель оправдывает средства.

Я сказал с сомнением:

– Завтра посмотрю, что и как там нагромоздили. Лично!

Фитнес-браслет тревожно позванивает, артериальное давление у меня уже несколько дней двести двадцать на сто сорок, многие в таких случаях в панике вызывают «Скорую», но у меня и раньше бывало даже выше, так что всё с какой-то надеждой откладываю визит к врачам, тем более что чувствую себя не то чтобы прекрасно, но лучше, чем в последнюю неделю или даже месяц.

Я откинулся на спинку кресла, поспешно вытянул ноги, а то кровь застаивается под коленями, а это закупорка вен, тромбы, на горизонте инфаркт или инсульт, в моём возрасте они постоянно за спиной и ждут, когда дёрнешься, так что надо бдить и бдеть.

– Алиса, – велел я, – переключи на Скалистые Горы.

– Готово, – ответила она. – Ввести координаты вашего аватара?

– Да, – ответил я. – И проверь, есть ли в игре перс по имени Жанетта.

– Готово!

– Узнай, когда была в последний раз, сколько и где.

– Готово, – ответила она мгновенно, едва я успел договорить.

Пока докладывала, я поудобнее пристроил наушники, вздохнул и сделал шаг из моей хижины в наш прекрасный мир. На мини-карте медленно ползёт мигающая красная точка с севера на восток, топать туда не меньше чем полчаса, маунты пока только в эскизах, но у разрабов свои преимущества, я просто набрал команду и моментально переместился через пространство.

Жанетта испуганно оглянулась.

– Ой, как ты так подкрался?

– Я хитрый, – сообщил я.

Она всё ещё та красотка с обложки, но косметики поменьше, волосы всё ещё яркие, но без вызова, сиськи чуть мельче, хотя всё ещё ого-го, но не такие торчащие, что смотришь только на них, даже ноги то ли короче, то ли каблуки как каблуки, а не ходули.

– Хорошо выглядишь, – сказал я с одобрением. – Куда направилась?

– Куда поведёшь, – ответила с чисто женской находчивостью. – Мужчины всегда впереди!

– Да ну, – ответил я, – и лишить тебя удовольствия находить сокровища первой? Вперёд, Фатима!.. А то вдруг там мины.

Она улыбнулась и побежала легко и свободно, как молодой оленёнок.

Деревья величественно пошли в стороны, словно раздвинулся занавес. Захватило дух от красоты синего неба с облачками, а ещё там холмистая долина с рощами в празднично-осенней листве, кое-где ещё зелёной, но в большинстве золотого цвета, даже багряности разных оттенков.

Мои нижние конечности несут меня так же легко и красиво, любуюсь, как свободно и без усилий уходят в стороны и пропадают за спиной величественные раскоряченные деревья с выпирающими на поверхность толстыми коричневыми корнями.

В воздухе появились стрекозы, яркие и сверкающие на солнце слюдяными крылышками. Я успел заметить пару крупных и с десяток мелких, все носятся стремительно, но иногда застывают на месте, как вклеенные в воздух.

Камыш зашелестел по коленям, я перешёл вброд мелкую речушку, на той стороне крутой берег, а когда карабкался наверх, Жанетта прокричала в нетерпении с крутого пригорка:

– Чего копаешься?.. Вон там руины!

– Скоро весь мир будет в руинах, – ответил я, – но всё-всё, бегу.

– Хочешь взглянуть на будущее?

– Пока есть возможность. Потом увидят только тараканы, если уцелеют. Есть хочешь?

Она помотала головой.

– Нет, здесь и так интересно!

– Вон там за кустами олень, – сказал я, – а в дубраве стадо свиней жёлуди ищут. Выбирай! Подстрелим, сдерём шкуру, разделаем, поджарим на костре, на свежем воздухе.

Она взглянула с интересом.

– Обязательный ритуал мужчин? Раз уж выехали на природу?.. А если присутствует и женщина, то и её на шашлык?

Я ответил с достоинством:

– В моё время этот процесс называли иначе.

– Как?

– Пожарить, – ответил я, – копульнуть, вдуть, взблуднуть, повязаться, а интеллектуалы намекали на коньюгацию.

Она окинула меня оценивающим взглядом.

– Ну что, – сказал я бодро после небольшой паузы, – идём дальше?

Она подумала, кивнула:

– Идём.

Я сказал одобрительно:

– Сильная женщина – залог выживания вида.

Она поинтересовалась весело, но с вызовом:

– Умной быть необязательно?

– Верно, – подтвердил я. – Достаточно, чтобы в стае был один умный. Вообще, это самое оптимальное. Будут все умными – перессорятся и передерутся. Демократия для людей гибельна.

Она с интересом взглянула на меня.

– А-а, значит, ты из нас двоих умный?

– А ты красивая, – ответил я. – Разве плохое распределение? Изначально справедливое.

– Давай, – предложила она, – красивым будешь ты?

– Давай, – согласился я. – Умный и красивый… гм… не совсем как бы вот. Красивых в мужское общество принимают с неохотой. Красивым быть не по-мужски. Если красивый, то дурак, аксиома с каменного века.

– Бог в одно лукошко не кладёт два горошка?

– Иначе всем не хватит, – пояснил я.

Глава 5

Она красиво развернулась и выстрелила в одно смазанное движение. В кустах затрещало, выметнулся ошалелый мегасерос со стрелой в боку, умчался между деревьями.

– Опасная женщина, – определил я. – Признайся, ты самец?

Она покачала головой.

– Нет, я старомодная. Даже за орков ни разу не играла. Как и за нечисть, как любит бунтующая против правильности молодёжь. Я и в реале такая… постарше только.

Я кивнул, насколько старше, спрашивать не стал, так не делают даже в реале, хотя уже раскрепостились дальше некуда, даже пиво пьют прямо из бутылок, но возраст пока что обходят стороной, хотя и этот бастион падёт вот-вот.

Деревья расступились, вдали смутно прорисовались коричневые колонны, оказались фронтонами древнего храма с причудливым барельефом во всю стену, кое-где уже стёртым ветрами и ливнями, в нишах сохранилось больше.

Я рассматривать не стал, за постройки отвечает Лысенко, а у него с фантазией небогато, все битвы и пиры, битвы и пиры, вон узнаю даже схватку кентавров и лапифов, дескать, молодёжь не знает, для них покажется новинкой.

Она оглянулась, глаза горят восторгом.

– Зайдём?

– Меч наготове, – предупредил я. – Мало ли что там в уюте. Особенно под алтарём.

– Там есть алтарь?

– Есть, – ответил я и, встретив её вопрошающий взгляд, пояснил: – алтарь вечен. Человек без него не человек.

Она сказала понимающе:

– Ну да, просто зарезать человека нехорошо, а если на алтаре, то правильно и благородно.

– Как сейчас за демократию, – согласился я. – Просто так убивать людей уже преступно, но если за культуру, то можно. Особенно за либеральную. Или за гендерное разнообразие, это вообще свято.

Она сказала гордо:

– Человек всегда найдёт, за что убивать!.. Его не сломить запретами и санкциями. Так будет всегда.

Я промолчал, так точно не будет, потому что самого человека вот-вот не станет, а во что превратимся, даже бабкованги вместо ответа забьются под корягу.

Она бежит рядом легко и раскованно, даже впереди на полкорпуса, я то и дело скашиваю взгляд на призывно колыхающуюся грудь, весёлая и раскрасневшаяся, глаза горят восторгом, мир прекрасен, графика куда красочнее реала, там всё-таки пыльно и скучно, а здесь находки через каждые четырнадцать секунд, золотое правило девелоперов, чтобы не дать пользователю заскучать, а живность как шныряет в траве и кустах, так и реет в небесах, иногда опускаясь так низко, что можно изловчиться и стукнуть кончиком копья, если бы оно было в руках.

Впереди высокий обрыв, внизу зелёная долина, всё в розово-фиолетовых цветах, с высоты во всей красе прекрасный город, выдержанный в традиционном стиле эльфов: светлый, устремлённый ввысь, утончённый, с множеством дивно высоких башен, пронизанный солнечными лучами, искрящийся и радостный, а небо всегда чистое и ясное с парой белых облачков, подкрашенных оранжевыми лучами солнца.

Она обернулась, крикнула задорно:

– Ну скажи, что здорово!

– Здорово, – согласился я. – Возможно, Господь Бог для того и создал человека, чтобы он потом создал мир ещё красочнее?

Она спросила с интересом:

– Ты что, религиозен?

– Конечно, – заверил я. – А кто сейчас не?.. Время такое, что как бы вот.

Она не поняла, указала взглядом на прекрасный город.

– Там что, эльфы?

– Вряд ли, – ответил я. – Сказочные элементы решено не вводить. Разве что потом, как случилось с сагой о Конане, но пока социалистический реализм и только реализм. Думаю, просто мираж. Подойдём, все рассеется.

– Жаль, – сказала она тихо.

– Да, – согласился я, – но так лучше вживаться. Никаких магических артефактов, только своим трудом, стараниями, находчивостью… Как и в реале. Только здесь легче. И каштаны за лошадьми убирать не нужно.

– Это важно, – согласилась она. – В реале, чтобы не убирать, автомобили придумали.

– И чтоб не кормить, – подсказал я, – когда в конюшне без дела. Мы то ли скупые, то ли просто ленивые.

Она взглянула с укором.

– Это называется другим словом!..

– Каким?

– Забыла, – ответила она сердито, – но красивым. Вот и сейчас хочешь просто вдуть, а мог бы сказать как-то возвышеннее!

– Мы в либеральном мире, – напомнил я. – За возвышенные слова и посадить могут. Благородство старомодно, потому подозрительно.

Она вздохнула.

– Современный мир мне нравится, но кое-что я бы взяла даже из Средневековья.

– Увы, – ответил я, – современный мир исходит из того, что все люди воры и жулики. Потому вместо устаревшего слова чести теперь всюду юристы, адвокаты и блюстители. Возвращаемся?

Она задумчиво посмотрела вдаль, там так прекрасно, лицо слегка потемнело.

– Да, пора. А как хочется остаться…

– Не сегодня, – ответил я. – Сервер закроют на неделю для исправления багов, нового контента, изменения физических законов… А потом побегаем снова! Это будет ещё одним из вариантов конца света.

Она бросила на меня косой взгляд.

– Конец света может быть таким уютным?

– И даже прекрасным, – подтвердил я. – Катастрофами, вообще-то, любуются, посмотри рейтинги на Ютубе! А когда будет всемирная, выйдут как на праздник. Даже не обратят внимание, что конец всему. Не поймут.

Она взглянула на меня остро.

– А ты?

Я ответил с натужной улыбкой:

– Как не понять, если я и готовлю?

Она мгновение всматривалась в моё застывшее лицо, расхохоталась.

– Я чуть было не поверила!.. Ты такой серьёзный, будто Герострат с факелами в обеих руках. Но мир всё лучшеет и лучшеет.

– Точно?

– Пойдём, работать пока что надо. Жаль, что нельзя в этом мире.

Она улыбнулась чарующе, я кивнул, она исчезла мгновенно, я подумал вслед, что лучше настроить на плавное исчезновение, не так будет грубо, а то техника прёт слишком победно, нужно замыливать чем-то приторно гуманитарным.

«Почему нельзя? – осталась гаснущая мысль. – В этом мире можно всё. Кто работает на удалёнке, а таких девяносто пять процентов населения, могут и отсюда, никаких препон».

Остальные пять не могут сегодня, смогут завтра. Теоретически всё население планеты может перебраться в виртуальность, это же никаких волнений, бунтов и революций, здесь всё хорошо и всё есть.

Стоп-стоп, это ещё один апокалипсис. Сейчас апокалипсис на апокалипсисе мчится и апокалипсисом погоняет. Если раньше герой спасал невесту, теперь изо всех сил спасает мир, но мы-то знаем, что даже невесту не всегда удаётся спасти. Ну не удаётся, пусть, драмы тоже иногда смотреть интересно, но вот если мир не спасти, смотреть будет как бы некому.

Глава 6

После баймы реальность в самом деле невзрачная, нужно хотя бы лампы вкрутить помощнее, яркий свет настраивает на праздничность и колокольный звон.

Я со вздохом вышел из кабинета, в коридоре пусто, зашёл к Невдалому, тот присел на корточки, ставши похожим на гигантскую гориллу, и, сильно щурясь, читает полустёртые надписи фломастером на блоках с рядами накопителей.

– Молодец, – сказал я с одобрением. – Хорошо поработал!.. Комар носа не подточит! Ни одного бага не заметил, хотя смотрел во все гляделки.

Он обернулся через плечо.

– Спасибо, шеф. Доброе слово и таракану приятно. В какой локации побывали? У нас их уже три!

– Да? – спросил я. – Отлично, я думал, только две, над третьей ещё нужно было работать… Но очень уж красивых бабочек запустил над полем с клевером!.. А стрекозы вдоль берега вообще класс…

Он с неуверенностью оглянулся, ухватился за кресло и с трудом поднялся, кряхтя и медленно разгибая спину. Кровь на несколько секунд отлила от лица, сделав его похожим на упыря, затем прихлынула снова, превратив в устрашающе багровую морду.

– Это где же…

– Там речка, – объяснил я. – Левый берег в камышах, а правый крутой, с красной глиной и гнёздами ласточек… Всё просто ювелирно!

Он польщённо улыбнулся, но как-то неуверенно, я уловил некую тревожность, уточнил:

– Что-то не так?

Он промямлил:

– Рад, что понравилось… Но, шеф, бабочек я не запускал. Надо бы, но не успел.

Я насторожился.

– Тогда откуда?

Он сказал с неуверенностью:

– Не знаю, но… может быть, как бы в общем пакете с местной флорой?.. Где камыши, там и стрекозы, а камыши я сам планировал разместить вдоль левого берега… Но ещё не приступал, правда.

– Стрекозы, – сказал я, – фауна, а не флора, её вводим на втором этапе, когда все локации зафлорены и зачищены от багов. Так откуда? И бабочки!

Он сказал торопливо:

– Я проведу расследование, шеф. Работали над фауной многие…

– Но вводил только ты?

Он сказал потерянно:

– Шеф, я разберусь, обещаю.

– Разберись, – сказал я строго.

Остаток дня я то и дело возвращался мыслью к этим чёртовым стрекозкам и бабочкам, сам как бы случайно попытался выяснить, кто приложил руку, когда у всех свой строго очерченный участок работы, но разобраться не удалось, никто не признавался в такой красивой шалости, да и я сам понимал, что никто, кроме Невдалого, не мог их туда запустить.

Это не просто раскрыть коробку с бабочками, как можно в реале, а здесь справиться может только профи высокого левла, повод для хвастовства, так что вместо ликования у меня остались смутная тревога и непонятки.

Может, Невдалый всё-таки сам запустил и забыл?.. Но забыть такое, это же четвёртый уровень деменции!.. Нет, что-то иное…

«Алкома», что ли? Не-е-ет, компьютер, простой или квантовый, каким бы мощным ни был, никогда не обретёт сознание и безопаснее от этого не станет. Скорее, наоборот, услужливый дурак опаснее врага, а когда этот услужливый ещё и обретает мощь по самое не могу, то ходи на цыпочках и трижды подумай, что хочешь сказать и как сказать.

Надо провести дополнительный инструктаж. Со всеми вытекающими. Кроме того, сократить число лиц, которые могут общаться с «Алкомой», а то всех слушает и мотает себе на нейроморфный ус, а надо, чтобы слышала только проверенных и доверенных.

А ещё вбить в головы мысль, что и проверенные теперь должны трижды подумать, что говорят, прежде чем открыть рот даже в пустом помещении.

– Лысенко, – сказал я по связи, – зайди ко мне. В кабинет.

Он ответил с ноткой недовольства:

– А так нельзя?

– Нет, – отрезал я. – Нужен зрительный контакт, а у тебя хоть и блудливые глазки, но я всё вижу!

– Иду, – ответил он покорно. – Ave, Caesar, morituri te salutant.

Вообще-то у него, как у большинства, простейшие алгоритмы: поесть, поспать, трахнуть, хоть и не всё, что движется, алгоритм низшего уровня не допускает сбоев, потому особь гребёт под себя только особ противоположного пола. Даже отбирает репродуктивного возраста, хотя вряд ли сознательно, многое за нас решают заложенные в ДНК программы, до которых наука ещё не добралась, потому рулят практически всем, оставляя таким, как в нашем коллективе, только чистую науку.

Я подумал с завистью, что это же здорово, а тут всё ещё следишь, как правильно положить вилку, в каких случаях можно класть локти на стол, а у него всё на автомате: никогда не помнит, как доехал до места работы, это обязанности тела, а он устроился в нём такой умный и красивый, занят любимым творчеством в мире абстрактных формул.

Только этим разделением функций можно объяснить, как вот такой грубый и примитивный ухитряется виртуозно жонглировать сложнейшими математическими конструкциями, а в расчётах, к радостному ужасу присутствующих, не раз обгонял по скорости суперкомпьютеры.

Ему до фени, что вот-вот начнётся трудный и опасный переход из мясных человеческих тел в кремнийорганику или что-то вообще другое, он и сейчас в своём теле, как пассажир с чемоданом в руке, готов в любое время пересесть в более удобный транспорт.

Он вошёл, осторожно ступая, словно у меня весь кабинет усеян противотанковыми минами, с некоторой замедленностью опустился в кресло напротив.

– Шеф?

Я спросил требовательно:

– Как «Алкома»?

Он встрепенулся, ждал грозы, а я пока ещё не достаю биту, сказал преувеличенно радостно:

– Шеф, даже не представляете, как наша девочка пашет!.. Всё быстрее и быстрее!.. Я бы на такой женился, чесс слово!

Я посмотрел исподлобья, сердце тревожно постукивает, спросил раздельно:

– Но разве не так должно было быть?

Он чуть приподнялся на стуле, снова сел, ответил с радостным энтузиазмом, больше свойственным школьнику, чем серьёзному сисадмину с сорокалетним стажем:

– Будто не знаете, сколько сперва косяков! А наша девочка глотает добавочные кубиты, хотя они и не кубиты, а триплеты, как щука мальков. И за их счёт ещё как ускоряется!.. Ну прям как Форнателло на поле!

– Кто такой Форнателло?

Он отмахнулся.

– Гений поля, где не пашут и не сеют.

Я прервал:

– Что насчёт…

– Косяков?

Я сказал одобрительно:

– Ловишь мысль на лету. А говорят, наглая морда, только себя слушаешь.

Он ухмыльнулся шире.

– У нас строгая система отсева ошибок. Хорошо, что вы тогда на ней настояли, хоть и тормознуло нас малость! Всё пашет, тьфу-тьфу, не сглазить бы. Невдалый и Валентина вчера остались на ночь, чтобы успеть подготовить новые задачи.

Я буркнул:

– А не для вязки?

Он сказал обиженно:

– Шеф!.. Что вязка, это десять минут при большой фантазии, а так две-три, остальное всё для «Алкомы», всё для фронта! Враг будет разбит, победа будет за нами.

Я сказал с сомнением:

– Ну да, работа интереснее, как же.

– Сама «Алкома», – сказал он с фальшивым подъёмом, – помогает не только формулировать, а подготавливать именно векторы! Шеф, если вы не против, я побегу, а то у меня три минуты, надо закончить одну важную прогу…

Я помедлил, кивнул с неохотой:

– Беги, спасай мир.

Он не ответил, умчался, я некоторое время тупо смотрел вслед. Вроде бы радостно, да что там вроде, на самом деле внутри всё подпрыгнуло и заплясало. Но где-то в недрах того, что осталось от кистепёрой рыбы, тревожно скрипнуло.

Хорошо, когда всё хорошо, да ещё третью неделю подряд, но жизнь научила, что потом чаще всего облом, да ещё такой, что все предыдущие кажутся толковым словарём.

– Всё хорошо, – сказал я себе вслух твёрдо и чеканно, чтобы отпечаталось в мозгу, – мы обойдём всех, победим, нагнём, поимеем… нет, просто отдоминируем. Теперь демократия, как говорят, потому каждый один другого по самые гланды.

Если «Алкома» помогает даже формулировать, то в нашей работе взят новый рубеж. Ожидаемо, но не думал, что так быстро. Значит, из хаоса требований и задач «Алкома» вычленила основу, на которую всё цепляется, а это значит, в работе будет отдавать таким предпочтение.

По спине покатился недобрый холодок. Отдавать предпочтение одно, но если начнёт придумывать способы, как ускорить работу?.. Она же изначально заточена на оптимизацию! Настоящее ускорение, если Невдалый не ошибся, ещё впереди.

И вряд ли успеем, как бы ни старались. Соревноваться с «Алкомой» трудно, не выезжает на шашлыки и на так называемую природу, не ходит по мужикам и бабам, даже не тратит драгоценнейшее время на просмотр спортивных программ и кулинарных шоу.