Текст книги "Ликвидатор, или Когда тебя не стало (Его звали Бог, или История моей жизни)"
Автор книги: Юлия Шилова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Гарик не обращал на меня никакого внимания:
– Послушай, Павел, я думал, ты в доме один. Скажи этой дуре, чтобы она положила пистолет на крыльцо и зашла в дом. Я думаю, что это в ее же интересах.
С каких это пор ты стал трахать старушек? Ну ты даешь! У тебя же всегда были молоденькие, сопливые, сексуальные девочки, а здесь на бабулю залез! – Незнакомец бросил на меня оценивающий взгляд: – Вообще-то морда у нее молодая, да и фигура вроде тоже ничего, но башка как у восьмидесятилетней старухи. Я бы никогда на такую не залез! Это равносильно тому, что трахать собственную мать!
– Да такому уроду, как ты, никто и не даст! – взорвалась я.
– Ты типа наглая, что ли?! – Незнакомец скорчил страшную гримасу. – Короче, старушка, если сейчас ты не положишь пушку на крыльцо и не зайдешь в дом, я прострелю твоему хахалю мозги. Поняла?
– Хрен дождешься!
Гарик сморщился и изо всех сил ударил Пашку пистолетом.
– Павлуха, ты меня знаешь! Скажи этой ненормальной, чтобы она шла в дом, иначе я нажимаю на курок. Ты знаешь, я слов на ветер не кидаю!
Паша потер шею, затем покосился на оружие и посмотрел на меня:
– Делай, что тебе сказал Гарик.
– Что?!
– Что слышала! Положи пушку на крыльцо, зайди в дом и закрой дверь. Я на твоем месте давно бы уже сделал то, что тебе говорят, и сбежал бы из этого дома через окно спальни.
– А ты?
– А что я? Тебе какая разница!
Гарик занервничал. Павел почувствовал неладное и закричал:
– Ну что стоишь?! Он же меня убьет! Бросай пистолет, все равно ты стрелять не умеешь, идиотка запуганная!
– Почему не умею, умею. Меня Матвей на охоте учил, – зачем-то сказала я.
Все, что происходило дальше, казалось мне каким-то сном, в котором я почему-то принимаю участие. Я нажала на курок, и раздался выстрел, затем второй, третий… Это были даже не выстрелы, а глухие хлопки. Гарик широко раскрыл рот, закатил глаза и осел на землю. Пистолет выпал у него из рук и лежал рядом. Павел с ужасом уставился на меня. Овладев собой, он встал с земли и тихо сказал:
– Послушай, Жанна, дай мне пистолет.
Я не двигалась. Я не могла отвести взгляд от безжизненного тела, лежавшего на земле.
– Дай пистолет.
Наконец до меня дошло, что это говорит Павел. Я прицелилась в него, но он не испугался.
– Не глупи. Ты не с Матвеем и не на охоте. Здесь люди. Ты только что убила человека.
– Люди – это и есть звери, только хуже. Зверей можно хоть иногда приручать, а людей нет. Они с виду такие добрые, а на самом деле в любой момент могут оттяпать тебе руки. – Я по-прежнему держала пистолет, смахивая слезы тыльной стороной.
– Жанна, успокойся. Ты что, собралась в меня стрелять?
– Если понадобится, нет проблем!
– Но ведь я ничего не сделал тебе плохого. Хочешь, я верну тебе четыреста баксов?
– Можешь оставить их себе.
– Но ведь у тебя сейчас не густо с деньгами?
– Это тебя не касается. Ты впендюрил мне свое старое вонючее тряпье за неплохие бабки. Так живи и радуйся. – У меня начиналась истерика. Я пыталась сдержать дрожь в руках. – Так просто убить…
– Что ты говоришь?
– Я никогда не думала, что прикончить человека так просто… Раз, и убила…
Я упала на колени и зарыдала. Павел выхватил из моих ослабевших рук пистолет и сунул себе в карман. Я, всхлипывая, размазывала слезы по щекам. Павел метнулся в дом и вынес мне полстакана водки.
– На, выпей, легче будет.
Я отвела его руку и встала. Павел вздохнул:
– Ну ты и наделала дел! Надо срочно его отсюда убирать. Здесь деревня вообще-то брошенная. Три дома всего жилых. Остальные сдают под дачи. Не ровен час, кому-нибудь взбредет в голову наведаться.
– Что ты будешь делать с трупом?
– Это у тебя надо спросить, ты же стреляла. – Павел посмотрел на машину: – Еще и с тачкой надо что-то думать.
– Тачка не труп. – Я вытерла слезы и тяжело вздохнула.
– Между прочим, эту тачку в городе знает каждая собака. От нее тоже нужно избавиться. Ну кто просил тебя его убивать?!
– Я, между прочим, спасла тебе жизнь.
– Спасибо.
– На здоровье.
– Ладно, нельзя терять время. Надо положить труп в мешок и отнести в лес. Давай быстро, пока местные аборигены еще не проснулись. Пять часов утра – самое время сна. В этом мы выигрываем. Успокойся.
Я нервно всхлипнула. Павел вынес мешок и положил рядом с трупом.
– Держи мешок, а я буду его заталкивать.
Я взяла мешок, стараясь не смотреть в сторону трупа. Павел затолкал туда Гарика. Положил мешок в багажник, сел за руль, и мы поехали в сторону леса.
– Я всегда знал, что бабы дуры, но то, что дуры до такой степени!.. – не унимался Павел. – Ты даже не представляешь, сколько проблем мне наделала! На хрен ты его убила!
– Какие проблемы? Закопаем, и все проблемы исчезнут. Кто еще знает, что он к тебе ночью заявился?
– Никто.
– Тогда какие могут быть проблемы? Нет человека и нет проблем. Ты его не знаешь, не видел. Мало ли куда он пропал! Его еще найти нужно.
Павел стер пот со лба и зло посмотрел в мою сторону. Его лицо было напряжено, скулы дрожали, заметно пульсировала шейная вена.
– Куда мы едем?
– Еще пару километров, и будет деревенское кладбище. Правда, на нем уже сто лет никого не хоронят… Свежая могила будет выглядеть подозрительно…
– А что, здесь кто-то ходит?
– Сторож иногда наведывается. В принципе я завтра все равно меняю свою дислокацию, переезжаю на новую квартиру. Никогда нельзя оставаться на одном месте больше недели. В этот раз я пренебрег этим правилом, поэтому результат налицо.
Доехав до кладбища, мы оставили машину у входа. Павел положил мешок на землю и волоком потащил в глубь кладбища. Я оглядывалась по сторонам, неся лопату.
– Ты говоришь, что на этом кладбище уже сто лет никого не хоронят, а это, по-твоему, что? – Я показала на свежую могилу. – Такое впечатление, что здесь хоронили на днях.
– Ничего удивительного в этом не вижу. – Павел положил мешок рядом со свежей могилой. – Мы же не одни такие. Может, кто из местных жителей умер?
– А почему тогда таблички никакой нет? Вряд ли – если человек похоронен, хоть какая-то надпись должна быть или крест.
– Ты права. Наверное, это тот же самый вариант, что и у нас. Кому-то срочно понадобилось избавиться от трупа. Самый оптимальный вариант – закопать тело на деревенском кладбище. По крайней мере, можно быть уверенным, что сюда никто не сунется и раскапывать точно не будет.
Павел подошел к могиле и потрогал рукой землю.
– Совсем свежая. Не исключено, что сегодня ночью закопали.
– Пойдем дальше, что-то мне не по себе. Жутко. – Я почувствовала, как по телу пробежал холодок.
– Зачем куда-то идти, если то, что нам нужно, находится совсем рядом.
– Это ты о чем?
– О том, что если я сейчас буду копать яму, то это займет слишком много времени. А мне еще надо думать, как по уму от тачки избавиться. Проще раскопать эту могилу, сунуть туда Гарика и закопать обратно.
– Что ты такое говоришь?!
– Ничего особенного. Сунем туда Гарика. Это займет вдвое меньше времени, чем копать новую. Поняла?
– Поняла. Только не по-людски как-то чужие могилы раскапывать.
– А человека убивать по-людски? Я, между прочим, твою шкуру спасаю. За такие штучки можно и в тюрьму угодить. На тебе и так одно убийство висит, еще и второе повесят. А это, дорогуша, вышка.
– Если бы я его не убила, то он бы убил тебя.
– Да никто бы меня не убил. Не надо делать то, о чем тебя не просят. Могла вылезти через окно спальни и убежать.
– А ты как же?
– Тебе какая разница.
– Но ведь если бы я убежала, мы бы больше никогда не встретились.
– Земля круглая, может, и встретились бы. Только теперь приходится дерьмо от нашей встречи расхлебывать. – Паша взял лопату и принялся раскапывать свежую могилу. Я села рядом с мешком и постоянно оглядывалась по сторонам. Сердце стучало с бешеной силой. Во рту пересохло. Мне казалось, что все это происходит не со мной. Это какой-то кошмарный сон. Скоро открою глаза и увижу рядом с собой спящего Матвея. Горничная принесет кофе в постель. Затем зайдет няня и даст мне полный отчет о том, как спала сегодня ночью моя малышка. Я укушу Матвея за ухо и постараюсь объяснить ему, что я больше не та зажравшаяся, глупая дура, в которую превратилась за годы нашей совместной жизни, а та озорная старлетка, лихо выделывавшая на столе озорные коленца, – ведь именно такой он полюбил меня с первого взгляда. А затем я залезу на него сверху, поцелую в шею и сделаю так, чтобы провести этот день вдвоем. Матвей конечно же удивится, но не сможет устоять перед моими чарами, и мы займемся бурным и страстным сексом – таким, как раньше, в студенческие годы.
Очнувшись, я увидела вспотевшего Павла, копающего эту проклятую могилу, и поняла, что события последних дней – это не сон, а жуткая, пугающая реальность. Мне больше никогда не вернуться в то время. Я не смогу проснуться рядом с Матвеем, не сяду за обеденный стол в нашем особняке, потому что я сама растоптала свою жизнь и жизнь близких мне людей.
– Дай закурить, – еле слышно произнесла я.
– Ты же не куришь?
– Не курю. Но сейчас хочется.
– Держи. – Пашка кинул пачку сигарет и зажигалку.
Я поймала, раскрыла пачку и закурила. Голова тут же закружилась, в глазах поплыло. Я закашлялась.
– Если не куришь, то лучше не начинать, – сказал Павел и вытер рукавом пот со лба. – Когда втянешься, захочешь бросить и не сможешь.
Бросив сигарету на землю, я хотела ее затоптать, но то, что мне довелось увидеть, полностью парализовало мое сознание, волосы встали дыбом, сердце замерло. Лежащий рядом со мной мешок потихоньку двигался. Вернее, двигалась верхняя часть мешка, та, где должна быть голова. Я открыла рот, выпучила глаза, встала на колени и попятилась в противоположную от мешка сторону. Хотела закричать, но язык не мог пошевелиться.
Паша воткнул лопату в землю и в недоумении взглянул на меня.
– Ты чё?
Я не отвечала и стала пятиться с большей скоростью.
– Да что случилось-то?
– Труп ожил… – еле выдавила я из себя.
– У тебя, чё, совсем крыша поехала?!
– Вот тебе крест – мешок двигается! – сказала я, рухнула на колени и перекрестилась.
Паша посмотрел на меня как на больную, присел рядом с мешком и прислушался. Мешок лежал неподвижно.
– Ты, подруга, по-моему, умом тронулась. Перевозбудилась.
– Паша, клянусь, он шевелился. Всеми святыми клянусь.
– Не гневи бога. Тебе нельзя клясться святыми. Ты жуткая грешница. Таких еще поискать надо. Оставь всех святых в покое.
– Хорошо. Хрен с ними, со святыми, но мешок все же двигался.
– Говорила мне мать: никогда не связывайся с женщиной, это к добру не приведет, а только к трагедии. И откуда ты взялась на мою голову! У самой куча проблем, так еще и мне наделала, – в сердцах произнес Павел и стал развязывать мешок.
Я подползла поближе и с ужасом стала наблюдать за его действиями.
Паша вытащил тело и положил на землю. Взял Гарика за руку и попытался нащупать пульс. Я бросилась к машине, достала лежавшее на заднем сиденье зеркальце, подбежала к трупу и приложила его к носу. Через пару секунд оно запотело.
– Он жив, Паша, клянусь. Он дышит.
Паша посмотрел на зеркальце, затем на меня, достал из кармана брюк пистолет, приставил к голове Гарика и выстрелил. В голове образовалась дырка, из нее ручейком потекла темная кровь.
– Живучий, гад! – Сунув пистолет обратно в брюки, он направился к наполовину раскопанной могиле. Я стояла на коленях и с ужасом смотрела на простреленную голову.
– Зачем ты это сделал?
– А ты что, хочешь, чтобы мы его живым закопали?
– Нет.
– Ну а что тогда спрашиваешь? Молодец, что вовремя усекла. Расслабься, он мертв. Трупы не оживают, запомни!
– Паша, а я знаю, кто ты, – произнесла я прискорбным голосом.
– Что ты несешь! У тебя, кажется, белая горячка начинается.
– Ты киллер.
– Что? – Паша положил лопату и уставился на меня.
– Я сразу поняла, что ты киллер. Когда мы встретились на чердаке, ты держал винтовку с оптическим прицелом. У тебя было задание, но ты его не выполнил, потому что тебя вспугнула милиция. Ты должен был кого-то убить в доме напротив. Ты убийца, я это сразу поняла, как только тебя увидела.
– Ты что несешь, дура! Я тебя сейчас застрелю.
– Стреляй! – Я подошла к нему и показала на грудь. – Стреляй! Или ты привык в голову?! Выстрели в грудь, а контрольный выстрел сделай в голову. Мне уже все равно терять нечего. Все, что я могла, уже потеряла.
– У тебя растет дочь, дура бестолковая!
– Зачем дочери нужна такая мать?! Что я ей скажу, когда она вырастет?! Что я убила ее отца и предала семейное дело?! Представь, что у тебя будут свои дети, которые обязательно захотят узнать, кем работает их папа, а ты им скажешь, что папа по специальности киллер!
– У тебя нервный шок. На сигарету, посиди спокойно, дай мне докопать могилу, у нас каждая минута на счету. И постарайся не говорить больше глупостей, чтобы меня не злить, а то мне придется положить в выкопанную могилу не только Гарика, но и тебя.
Я достала сигарету, закурила и села рядом с телом Гарика. Затем посмотрела на Павла и прошептала:
– Ты убийца.
– Последний раз предупреждаю: заткнись! – зло пробурчал Павел и принялся копать дальше. Мне пришлось заткнуться и тихо сидеть, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому звуку.
Когда яма была вырыта, Павел присел на корточки и с брезгливостью посмотрел вниз.
– Дела! – произнес он.
– Что ты там увидел?
– Труп. Крутого закопали.
– Тебе что, обязательно было копать прямо до трупа?
– Не обязательно, просто было интересно посмотреть, кого там закопали.
– Любопытство – не самая лучшая черта!
– Пойди посмотри.
– Не хочу.
– Зря. Здесь на нем золота на десятку баксов, не меньше.
Я подошла к яме. В ней лежал мужчина крепкого телосложения, в дорогом костюме и кожаных черных ботинках.
– Прямо как из модного бутика вышел, – присвистнула я.
На правой руке мужчины красовался золотой браслет с бриллиантовой россыпью. Посреди браслета виднелась золотая пластина. На ней мелкими бриллиантовыми камушками было выложено: «Граф». На пальце – точно такая же огромная печатка, усеянная бриллиантами и с той же самой надписью.
Павел спрыгнул в могилу и пошарил в карманах покойного. Пусто. Затем он расстегнул ворот рубашки и достал золотую цепь приличных размеров с медальоном, на внешней стороне которого маленькими бриллиантиками было выложено: «Граф».
Открыв медальон, мы увидели совсем крохотный рисуночек под стеклом и какие-то непонятные обозначения.
– Как ты думаешь, что это? – спросил Павел.
– Наверное, это было известно только ему, – прошептала я с дрожью в голосе. – Может быть, что-то именное.
– Видишь, золото даже не сняли.
– Почему?
– Потому что оно паленое. Такое золото не сдашь и не продашь. Если убийцы его не сняли – значит, боялись на нем попасться. Надпись ясно показывает, кому оно принадлежит.
– Скорее всего, это крупный авторитет, если его прямо с именным золотом похоронили. Убийцы золото не взяли, и нам оно не нужно, – решительно произнес Павел и вылез из ямы. Затем он взял Гарика за ноги и поволок к могиле.
– Тебе золото не нужно, а мне нужно. Сними браслет, печатку и цепь с кулоном, – выпалила я.
– Зачем? – удивился Павел.
– Затем, что у меня с деньгами негусто, а мне еще ствол надо купить, деньги нужны, дел много.
– Хочешь, я отдам тебе твои баксы?
– Оставь их себе. Ты их честно заработал, – усмехнулась я. – Сними с него золото и дай мне.
– Жанна, это золото паленое. Я на зоне сидел, воровские законы хорошо знаю. Это золото трогать нельзя.
– Я на зоне, слава богу, не сидела, поэтому законов никаких не знаю. Может, я его в другом городе сдам, за десять тысяч километров отсюда?!
– Ну, тем, что ты на зоне не сидела, можешь не хвастаться. При таком поведении, как у тебя, ты скоро там окажешься.
– Не каркай!
– А я и не каркаю. Просто это золото трогать не надо.
– Дай его мне. Это же безумие оставлять столько денег в земле!
– Ладно, черт с тобой. Все равно в скором времени наши пути с тобой разойдутся и, надеюсь, больше никогда не пересекутся. Бери это золото, только мне его не приписывай.
Павел снял с трупа золото и протянул мне. Я завернула его в носовой платок и положила в карман брюк. Бросив Гарика на крутого, он стал закапывать могилу.
– Пусть этот мафиози нас простит, что мы ему такого соседа-баламута подселили, – усмехнулся Павел, споро перекидывая землю.
– Очень остроумно, – съехидничала я и пощупала свой карман.
– Знаешь, я вот не могу одного понять.
– Чего?
– Ты же у нас запуганная жена, только вот как это тебя смогли запугать?! Смелее, наглее и бесстрашнее бабы я еще не встречал. На тихоню ты совсем не похожа.
– Я раньше была совсем другая.
– Раньше, это когда?
– Всего несколько дней назад.
– Надо же. И с чего ты такая наглая вдруг стала?
– Не наглая. Просто теперь я стала такой, как до замужества с Матвеем.
Я слишком многое потеряла в этом браке. Если бы я осталась прежней, то Матвей бы никогда ко мне не охладел.
– Странная ты баба. Несколько часов назад грохнула человека, стоишь с золотом, снятым с трупа, и рассуждаешь о своем браке. Пуганая-запуганная!
Когда дело было сделано и могила приняла прежний вид, Павел взял лопату и направился к машине. Я поплелась следом. В машине он сурово посмотрел на меня и произнес:
– Сейчас я отвезу тебя в дом. Можешь лечь и отдохнуть.
– Ты что, шутишь?! Разве после случившегося можно спать?!
– Мне казалось, что тебя это не особенно впечатлило.
– Хорош издеваться. – Я надула губки и уставилась в окно.
Подъехав к дому, Павел вышел из машины и открыл мне дверцу.
– Если ты не хочешь спать, то приготовь что-нибудь поесть.
– А ты куда собрался?
– Нужно избавиться от тачки.
– Каким способом? Ты хочешь облить ее бензином и сжечь? Так возьми меня с собой. Я буду держать канистру.
– Не угадала. Поеду к знакомому пацану. Сидели вместе. Он работает с угнанными тачками. Имеет свою мастерскую. Перебьет номер на двигателе, поменяет ремни, перекрасит и продаст. У него там целая команда трудится.
– А он тебя не сдаст? Сам говорил, что эту тачку каждая собака в городе знает.
– Нет. Я же тебе сказал, сидели вместе. Он мне как брат. Лишних вопросов не задает. Завтра уже эту тачку будет не узнать. В жизни не догадаешься! На неделе ее вывезут за пределы Москвы и продадут.
– Возьми меня с собой. Сам говоришь, что твой «брат» лишних вопросов не задает. Значит, и не спросит, кто я такая, даже если он программу «Криминал» смотрел. Возьмешь? Вдвоем веселее.
– Сиди дома, веселая ты моя, – усмехнулся Павел, – приготовь лучше поесть, а то я голодный, как собака.
– Отсутствием аппетита ты не страдаешь. В принципе у тебя профессия такая.
Павел со злостью посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я вышла из машины и подошла к нему:
– А когда наши пути разойдутся, кто тебе готовить будет?
– Жил же я раньше без тебя как-то.
– Жить-то жил, а вот как питаться теперь будешь?
– Ну, если вопрос только в этом, – ухмыльнулся Павел и сел за руль.
– Хам! – Я направилась к дому.
Машина развернулась и медленно поехала по дороге. Я побежала следом.
– Паша! Паша, стой!
Машина притормозила, и Павел выглянул в окно. Я смахнула слезу:
– А вдруг ты не вернешься?
– Вернусь.
– Я тоже думаю, что ты должен вернуться, вещи-то твои здесь лежат.
– Запомни, я никогда не придаю значения вещам. Если мне захочется не вернуться, то меня не удержат никакие вещи.
– А как же сумка и все остальное?
– Я же сказал, что вернусь.
– Только посмей передумать! Я тебя из-под земли достану!
Павел усмехнулся:
– Я тебе не вру.
– Не вздумай оставлять меня в этой брошенной, убогой деревне одну больше чем на пару часов. Правда, не такая уж она, конечно, и брошенная. Трупы хоронят – только шум стоит.
– Мне кажется, что ты не такая беспомощная, как стараешься казаться. Ладно, давай, мне нужно ехать. Сейчас такое время, как раз гаишников нет. Они к девяти выходят. Я должен успеть.
– Я тебя жду.
– Я это уже понял.
Павел нажал на газ, и машина тронулась. Я стояла и смотрела вслед, пока она не превратилась в маленькое, еле различимое пятнышко. А когда исчезло пятнышко, пошла в дом.
Глава 6
Я принялась чистить картошку. Поставив кастрюлю с картошкой на газовую плиту, я открыла банку тушенки и принялась ждать, когда картофель сварится.
На душе неспокойно. Мучит совесть. Достав золото из кармана, я стала внимательно рассматривать его. Это и в самом деле сумасшедшие деньги, но Павел говорит, что золото паленое. Может, я зря его взяла? Тем более вскоре наши с Павлом пути разойдутся, и я не знаю, что ждет меня впереди. Если меня возьмут менты и найдут золото, то начнутся ненужные вопросы, повесят еще одно убийство. Надо его спрятать. Но куда? Я ведь даже не знаю, где буду ночевать завтра.
Снимать украшения с трупов считается мародерством. Павел и то не захотел с ним связываться, а я, мародерка несчастная, повелась на деньги! Тем более золото именное, может, человеку на том свете с ним спокойнее будет! Какая же я дрянь! Нужно вернуться на кладбище и положить золото на место. Но каким образом? Не раскапывать же могилу – я тогда умру от разрыва сердца! Надо сделать маленькую ямку в холмике и положить золото туда, а сверху засыпать землей, тогда моя совесть будет спокойна. Можно, конечно, подождать Пашку, но он меня и слушать не захочет, скажет, что проще его где-нибудь выкинуть, чем на кладбище возвращаться. Он же не поймет, что я буду чувствовать себя спокойно только тогда, когда золото будет на прежнем месте.
Выйдя из дома, я пошла на кладбище. Мне казалось, будто карман, в котором лежало золото, оттянулся до самых колен. Посмотрев на Пашкины штаны, купленные за триста баксов, и не обнаружив никаких изменений, я спокойно вздохнула. Так можно и умом тронуться!
Дойдя до кладбищенских ворот, я почувствовала, как отчаянно заколотилось сердце и в глазах потемнело. Дернул же меня черт взять это золото! Все не как у людей! Сейчас мигом положу его на место к хозяину и сразу обратно!
Я подошла к свежей могиле и замерла. Совсем близко послышался шум подъезжающей машины. Может, это Паша меня ищет? Но откуда он знает, что я здесь? Нет, это не Паша, но кто тогда? Я спряталась за одну из могил и увидела быстро приближающийся «мицубиси-паджеро». Сердце забилось с бешеной скоростью. Мне пришлось моментально лечь на землю, поджать ноги и с ужасом наблюдать за происходящим. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Еще не хватало только умереть от сердечной недостаточности!
Из машины вышли двое мужчин в спортивных костюмах. С виду они были похожи на культуристов, уж больно крепкое телосложение у них было. Я замерла и старалась не дышать. Мужчины подошли к могиле и встали напротив.
– Алик, сходи за лопатой, – произнес первый.
Алик вернулся к машине, а его приятель, поставив одну ногу на могилу, стал оглядываться по сторонам. Я вытерла рукавом пот со лба и по-прежнему продолжала наблюдать за происходящим. Алик принес лопату, сел на корточки и закурил.
– Ну что, Вовчик, будем копать?
– А что еще делать! Для нашей же безопасности будет лучше.
– Вот дураки, сами себе двойную работу устроили. Ты, Вовчик, упертый, как осел. Говорил тебе, давай золото снимем, а ты – хрен с ним, хрен с ним!
– Не знаю, почему меня переклинило. Золото надо при любом раскладе снять. Лучше его в речку выкинуть, чем на трупе оставлять.
– Конечно. Даже если кто-то Графа случайно найдет, то никто и не додумается, что это он. Мало ли кого могли здесь закопать. А с золотом каждая собака догадается, кто здесь отдыхает.
– Ладно, давай копать. Золото снимаем и дергаем отсюда.
– Золото куда денем?
– Перед деревней есть озеро. Скинем туда.
– Правильно… так спокойнее спать будет.
Мужчины стали копать по очереди, насвистывая себе под нос различные мелодии. Мне захотелось убежать отсюда как можно дальше, но я понимала, что это нереально. Прошло около получаса. Судя по всему, работа вот-вот должна была подойти к концу, и тут Алик, воткнув лопату в землю, испуганно позвал курившего товарища:
– Вовчик, глянь! Или я совсем дурак, или здесь второй жмурик лежит!
– Какой, к черту, жмурик?!
Вовчик подошел к могиле и от удивления сел прямо на задницу.
– Чертовщина какая-то! Сегодня ночью одного закапывали!
– Точно. Ни черта не пойму, как сюда второй залез.
– В натуре, может, у нас галлюцинации?!
– Какие, на хрен, галлюцинации?! А ну-ка, давай второго жмурика вытащим.
Мужчины вытащили Гарика, положили рядом с могилой.
– Ты его когда-нибудь видел? – спросил первый.
– Вроде морда знакомая, а припомнить не могу.
– И я тоже. Послушай, а на Графе золота нет.
– Как нет?
– Нет и все.
– Цепь посмотри на шее.
– Цепуры тоже нет.
– Вот хрен, куда все подевалось? Прямо мистика какая-то.
– Не мистика, а кто-то решил поиграть с нами в злые шутки. Тот козел, который притащил сюда второго жмурика, и увел золото.
– Думаешь, нас кто-то припас?
– Скорее всего. Только вот кому это понадобилось?!
– Мне кажется, что это Пушкарь сел нам на хвост и такую подлянку подстроил. Я его почерк хорошо знаю.
– Ты думаешь, это Пушкарь?
– Вполне может быть. Надо его проверить.
– Каким образом?
– Прижать к стене и конкретно наехать. Если будет брыкаться, то отправить следом за Графом.
– Ладно, давай ложи второго жмурика на место и будем закапывать. Время – деньги!
Гарика положили обратно. Один из мужчин наклонился над могилой и с ухмылкой произнес:
– Прости, Граф, но мы и сами не знаем, откуда у тебя появился сосед. А может, вам и в самом деле вдвоем веселее?
Закончив работу, мужчины достали по сигарете и закурили.
– Ну что, надо уносить ноги.
– А может, здесь кто из местных лохопедов поковырялся?
– Вряд ли, здесь жилые дома можно по пальцам пересчитать. Конечно, при желании можно всю деревню на уши поставить, но сначала давай Пушкаря пробьем. Мне почему-то кажется, что это его рук дело.
– Похоже на его почерк. Пошли к машине. В багажнике канистра с водой. Руки помоем, а то мертвечину трогали.
Мужчины удалились к машине, а я по-прежнему лежала на земле и боялась пошевелиться. И только после того, как машина отъехала, я встала с земли и бросилась бежать подальше от кладбища. Добежав до дома, остановилась и постаралась отдышаться.
За столом сидел Павел и смотрел в окно. Увидев меня, он недобро покосился на меня и поинтересовался:
– Где тебя черти носили? Я уже подумал, что ты больше никогда сюда не вернешься.
– Можно подумать, что у меня есть выбор. Ты прекрасно знаешь, что мне некуда идти.
– Что ж, проходи, садись за стол. Рад тебя видеть.
Меня что-то насторожило в поведении Павла, только что? Я так и не могла понять. Какой-то потерянный, пустой взгляд, общая несобранность. Я подошла поближе. Наши взгляды встретились. Мы посмотрели друг другу в глаза, и тут я поняла, что Павел пьян.
– Паш, а ты когда успел напиться?
– У меня было достаточно времени. Я уже три часа как приехал.
– Ты пьян.
– Я не пьян. Я просто устал и решил расслабиться.
Я села рядом и улыбнулась.
– Ты перепугался, что больше меня не увидишь? Ты, Паша, влюбился, что ли?
Павел тяжело вздохнул и сурово произнес:
– Ты что несешь, дура! Я тебя застрелю!
– Ладно тебе. Что ж, по-твоему, в меня нельзя влюбиться?
– Я этого не сказал. Завтра наши пути разойдутся.
– А ты хочешь, чтобы они когда-нибудь пересеклись?
– Я об этом как-то не думал. Завтра с утра мне придется переехать на новое место. Довезу тебя до поворота и гуд бай, подружка.
– Хочешь, я поеду с тобой.
– Куда?
– На новое место.
– Ты, в натуре, чокнутая! У меня от тебя и так сплошные неприятности. Занимайся своими делами, а я своими.
– Ты не думай, я не напрашиваюсь. Просто я спасла тебе жизнь. За тобой должок.
– Надо же?! И что же ты хочешь?
– Компенсацию за твое спасение.
– Какую?
– Самую малость. Мне нужен ствол.
– Что?!
– Мне нужен пистолет. Отдай мне свой. У тебя останется винтовка с оптическим прицелом. Тебе проще. Ты знаешь, где можно взять оружие. Захочешь, купишь себе еще.
– И все?
– И все.
– Ну и наглая же ты баба! А ты не хочешь поинтересоваться, есть ли у меня деньги?
– Есть, конечно. Мои четыреста баксов.
– Если ты найдешь мне неплохой пистолет за четыреста баксов, я буду тебе очень признателен. Я таких цен не знаю.
– Ладно, не прибедняйся. У Гарика пятнашку курканул? Вернее, у заказчика. Тебе ли бедствовать? При твоей-то специальности! Завтра новый заказ возьмешь, опять денег слупишь. По-моему, сейчас желающих хоть отбавляй.
Павел сморщил нос:
– Я убью тебя, сука!
– Да ладно, не злись. Я могила, ты знаешь.
– Боюсь, что мне и в самом деле придется положить тебя в могилу.
Я разложила картошку по тарелкам и торжественно произнесла:
– Послушай, если это наш с тобой последний вечер, так давай проведем его по-человечески.
– Неплохое предложение.
Павел подошел к стоящему у входа пакету и достал бутылку «Хеннесси». Я подпрыгнула и захлопала в ладоши:
– Пашечка, ты это для меня постарался?
– Это экспромт.
– Ты хотел меня обрадовать?
– Просто захотелось выпить нормального коньяка.
– Умница! Такая бутылка стоит бешеные деньги! Приятно, что ты у меня не скупой! Только вот под такой коньяк закуска не годится.
– Я это предчувствовал. Что-нибудь хорошее ты вряд ли сготовишь.
– Что?! А из чего, по-твоему, я должна готовить?! Здесь и продуктов-то нет!
Паша стал выкладывать на стол деликатесы. У меня даже челюсть отвисла.
– Ну, Паша, ты даешь! Тебе прямо цены нет! Ты все мои баксы потратил?
– Да пошла ты!
– Ладно, я шучу. Это же настоящий пир!. Я так соскучилась по «Хеннесси», ты даже не представляешь!
Мы сели за стол. Павел немного смягчился:
– Знаешь, хотел свечи купить и не нашел.
– Свечи? Зачем?
– Ну, чтобы был ужин при свечах.
– А ты у меня романтик… Только я ненавижу ужинать при свечах.
– Почему?
– Потому что там, откуда я приехала, ужин при свечах обычное дело.
– А откуда ты приехала?
– Есть такой маленький шахтерский городок Артём, в Приморье. Там люди привыкли жить без света. Электричество так часто отключают, что люди готовят еду на взрывоопасных китайских плитках. Вот так вот… Наверное, поэтому я так ненавижу свечи. Темный город, на улице ни один фонарь не горит, в окнах темно. Бензоколонки не работают, магазины тоже. Люди напашутся на работе, приходят домой – ни телевизора тебе, ни холодильника. Сварят на газовой плитке похлебку, проследив, чтобы китайский баллон не взорвался, съедят ее, детей успокоят, чтобы уснули спокойно. В сортир и то со свечой ходят. Про больницу я вообще молчу… Вот от этой убогой тишины и зажженных свечей, от этого страшного чувства бытовой неполноценности мне и хотелось убежать как можно дальше.
– Наверное, поэтому ты добежала аж до Москвы?
– Может быть. Как бы там ни было, но теперь всю оставшуюся жизнь вряд ли я буду ужинать при свечах. Еще там нет горячей воды.
– Во многих городах нет горячей воды. Ее дают только зимой.
