Текст книги "Девочка моего брата (СИ)"

Автор книги: Юлия Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Так я могу принять от дяди Ильи подарок? – серьезно спросил мальчишка.

– Ну, если это подарок тебе… – она выразительно посмотрела на меня.

И до меня наконец-то дошло, что я стою окаменевшим истуканом и тупо наблюдаю за всей картиной, не дышу.

– …то можно.

– Конечно, тебе, Марк, – хрипло произнес я и протянул племяшу игрушку, а Дане цветы.

– Ух, ты! – выдохнул мальчишка и, схватив коробку, умчался вглубь дома.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что я идиот? – вопросительно поднял я бровь, делая еще шаг ближе.

– Ты привез еду? – Даня забрала из моих рук цветы и потянулась за роллами.

– Ты не ответишь? – повторяю вопрос, хотя уже понимаю, что незачем докапываться до слов. Вот только мне почему-то необходимо было услышать объяснение сказанного.

– Спасибо за машинку сыну. Я уже давно не покупала таких больших игрушек Марку, думаю, он оценит твой подарок.

Она специально игнорирует мои вопросы, и это немного раздражает. Я понимаю, что она тем самым дает понять, что не хочет развивать эту тему. Я открываю рот, чтобы повторить свой вопрос.

– И ты у меня еще спрашиваешь, почему я тебя так назвала? – она резко разворачивается ко мне лицом в тот момент, когда мы находится на пороге кухни. – Если продолжишь насиловать мой мозг своими объяснениями и тупыми вопросами, то тебе лучше свалить сразу. Я не настроена объясняться с тобой. Я знаю, зачем ты пришел, Илья. И все эти цветы, игрушки и вот это, – она поднимает прозрачный пакет на уровне наших глаз. – Ты думаешь, я бестолковая и не могу догадаться, что пришел ты, чтобы загладить свою выходку?

Я молча смотрю на нее. М-да, твою мать, а что я, действительно, ожидал от нее услышать? Слова благодарности? Нет, вряд ли…

А может, я где-то в глубине души до сих пор надеюсь на то, что у нас может все получиться?! Хотя, теперь, когда я у нее есть ребенок от Егора, это тоже вряд ли исполнимая фантазия.

– Так что, Илья?! Мы будем пробовать еду для девочек? Или этой девочкой сегодня буду не я?

Вот же сучка, умеет меня поддеть.

– К твоему сожалению, Лика, – делаю ударение на последнее слово, – этой дамой сегодня являешься ты.

– Неожиданно, – ухмыляется она и, разворачиваясь ко мне спиной, проходит на кухню. При этом виляет задницей так, что во рту пересохло от созерцания ее аппетитных изгибов, а в пальцах приятно зазудело от воспоминания того, как я имел возможность сегодняшней ночью их изучать.

Стоп! Нет! Я тряхнул головой. Об этом надо и думать забыть! Я не могу позволить своей фантазии возобладать над разумом. По крайней мере, не сейчас. Не перед ней.

– Судя по выражению твоего лица, – прощебетала девчонка, и я тут же оторвал свой бесстыжий взгляд от ее прелестей, посмотрел на нее, – ты мне что-то еще хотел сказать. Или я не права?

Даня хлопочет на кухне, беззаботно распаковывая контейнеры с роллами, а я до сих пор продолжаю стоять в дверях и любоваться девочкой моего брата. Какая же она необыкновенная. Такая вся правильная и светлая, что все мои придирки, которыми я до сих пор пытался омрачить ее образ в своей голове, сдохли прямо сейчас, корчась в муках.

– Да, ты права, – глухо произнес ей в ответ, отводя глаза в сторону.

Тяжесть от того, что Даня никогда не будет моей, неподъемным грузом легла на сердце.

– И что же, Илья?! – ее звонкий голос ударяется во мне эхом и оглушительным звуком бьет по ушам.

Хочу сбежать. Сейчас понимаю, что приехать к Дане было плохой затеей. Я оказался не настолько сильным, чтобы сдержать рвущееся наружу влечение к малышке.

– Прости, Даня, – я резко разворачиваюсь и покидаю дом, не найдя в себе сил даже на прощание.

Глава 8

В гробовом молчании я сижу на кухне и медленно пережевываю безвкусную роллу.

Сбежал. Опять сбежал.

Смотрю на пустой дверной проем не мигая. Как будто пытаюсь гипнотизировать, надеясь на то, что Илья вот-вот в нем появится. Вернется. Но минуты идут, а там по-прежнему пусто. Сбежал.

Удрученное состояние наваливается на плечи тяжелой плитой, придавливая меня грудью к столу.

Что я сделала не так? Вроде бы ничего компрометирующего не говорила?! Так отчего же он сбежал?

Чем больше я думала об этом, тем дальше заводили меня в тупик догадки. Прокручивая в мыслях наш с Ильей разговор, я анализировала все настолько досконально, что разболелась голова. Объяснения его поведению я при этом так и не нашла. Несколько раз хваталась за телефон в попытке позвонить ему, но потом, чуть остыв, возвращала аппарат на прежнее место. Для себя решила одно: унижаться я больше не буду. Выросла из этого возраста. И если он хочет налаживать со мной и с Мариком отношения, то пусть старается.

Убрав все со стола, направилась в спальню, чтобы проверить на завтра свое расписание. Работу никто не отменял, и что бы я ни говорила, а работать с Мартой мне было в удовольствие.

– Мама, а почему дядя Илья ушел так быстро? – слышу вопрос Марика одновременно с тем, как его короткие ручонки обнимают меня сзади.

– У дяди Ильи появились срочные дела, – улыбаясь ему, треплю волосы на макушке.

– Он даже «пока» не сказал, – надул губки малыш.

– Он попросил меня это сделать, – отвечаю ему и целую в щечку.

– Мам, а мам…

– Да?

– А может, Рому позовем? С ним мне больше нравится. Он веселый, – Марик поднимает голову, а я сглатываю образовавшийся от его слов ком в горле.

Этого я точно не хотела слышать от своего сына.

– Нет, зайчик, Рома сегодня занят…

Стоило мне произнести эти слова, как неожиданно зазвонил телефон. Марик от любопытства вытянулся весь, заглядывая в экран, чтобы увидеть звонящего, а я не торопилась показывать ему.

Вот, как говорится, «вспомни г…вно, и всплывет оно».

– Мам, это Рома, Рома?! – захлопал в ладоши Марик.

Я не смогла обмануть радостных ожиданий сына, пришлось поднять трубку.

– Да, – говорю грубовато.

– Оу, девочка Лика не в настроении?

Ироничный голос Ромы выбешивает сразу, но я держусь, ведь Марик продолжает смотреть на меня с таким восторгом, что приходится сдерживаться.

– У меня все хорошо с настроением, Роман. Что ты хотел?

– Я хотел пригласить тебя на свидание.

– Нет.

– Почему?

– Мне не с кем оставить Марика.

– Так это не проблема, Лика. Ты же знаешь, что Марик нам не помеха, – неожиданно, Роман меня смог удивить.

Он, конечно, и до этого хорошо относился к Марку, но все же я внутренне чувствовала, что он ему мешает.

– Мама, мама, ну давай пойдем! – не скрывая радости, забегал на месте Марик, а мне вдруг снова стало не по себе.

Мне хотелось, чтобы вот так же верещал от радости Марк из-за Ильи.

– Я не уверена, что у нас с тобой сегодня есть время, малыш, – обращаюсь к Марку, и у сынишки моментально меняется выражение лица.

– А я уверен, – решительно, в противовес мне отвечает Роман, – поэтому уже жду вас. Выгляни в окошко, дам тебе горошка.

Чувствую, что он улыбается в трубку, и понятно, почему. Я сижу и растерянно смотрю на окно, а потом медленно встаю и отодвигаю шторку. На асфальте стоит такси, а рядом с ним машет нам рукой Роман. Эффект неожиданности достигнут, и я в растерянности машу ему в ответ, но тут же одергиваю себя и, задвинув шторку, сажусь обратно. Но Марк, уже завидев Романа, снова открывается штору и, будто ужаленный в попку, мечется, не останавливаясь, перед окном.

– Мама, мама, там Рома. Смотри!

– Вижу, милый. Ну, что ж. В этом сражении ты победил, Роман, но поверь, так просто русские не сдаются, – и прежде, чем парень что-то мне смог ответить, отключилась.

Натягивая узкие джинсы и безразмерную футболку, гоняю мысли вокруг Ильи. Раз уж вечер не задался, так уж проведу его с полным провалом, но ребенок пусть порадуется, и проступок Ильи исправит Роман.

– Мама, помоги, – слышу хныканье Марика, когда он пытается надеть футболку.

– Конечно, помогу. Ты не психуй, давай, просовывай одну ручку, потом вторую…

Через двадцать минут мы, полностью с Марком готовые, выходим из дома.

– Рома! Рома! – Марик, оставив мня одну закрывать дверь, побежал к парню.

– Марк, стоять! – прикрикнула я на него, когда он схватился за ручку калитки.

– Чего, мам? – пискнул сынишка, отдергивая руку.

Что же я, дурочка, ору на сына?! Да еще и при посторонних. Но отчего-то радость Марика по отношению к Роме меня так сильно задевает, что чувства сложно скрыть и сдержать в себе.

Глянула на дорогу, и в груди больно защемило. Лучше бы там стоял Илья. Почему не он?

В этот момент Роман двинулся к нам навстречу, и прежде, чем я успела закрыть дверь на замок, он открыл калитку и подхватил Марка на руки.

– Привет, гном, – он подставил сжатую в кулак руку Марику, и тот с удовольствием стукнулся о него своим кулачком.

– А что это мама у нас такая недовольная? – слышу вопрос, но он явно адресован не мне.

– Не знаю, Рома, – отвечает сын голосом, наполненным такой печалью, что невольная улыбка растягивает губы, и я поворачиваюсь к ним лицом. С замком уже успела справиться. И в этот момент сын продолжает: – Наверное, это из-за дяди Ильи.

Я застываю в нескольких шагах от Романа, который приковал меня к месту своим ледяным взглядом, у меня даже выдох рваный вырвался из горла. Но тут же, ровно через секунду, выражение его глаз меняется, и он смотрит на меня уже с любопытством.

– Это тот дядя Илья, что твой…

– Да, именно он, – прерываю я Романа, – и это, заметь, не твоего ума дело. Договорились?! – сбрасывая с себя оцепенение, строго говорю парню.

– Как скажете, мадам, – парень разворачивается и идет первым.

Мне ничего не остается делать, кроме как следовать за ним.

***

Уставших, полностью лишенных сил, Роман нас доставил домой уже ближе к одиннадцати вечера.

– Боже, я завтра не смогу встать, – простонала я, пропуская в дом Романа со спящим ребенком на руках.

– Где его спальня? – шепотом спрашивает Рома.

– Сейчас, дай хоть дух перевести, – покряхтывая, я стягиваю с себя кеды и направляюсь в сторону своей спальни.

Я так устала, что меня даже не смущает тот факт, что Роман ночью находится в моем доме, да еще и посетит сейчас мою спальню.

– Вот, клади его на кровать, а дальше я сама, – указываю ему на свою кровать, а сама остаюсь стоять в дверях, прислонившись спиной к косяку, наблюдаю, как Роман аккуратно укладывает Марика, поправляя ему подушку под головой.

– Какой же он у тебя непоседа, – хмыкает парень и не спешит покидать комнату. – А у тебя тут уютненько, – медленно оглядывает он спальню.

– Твои комплементы мне мало интересны, Ром, – грубовато обрываю его. – Спасибо тебе, что развлек сегодня Марика, но извини, я устала и очень хочу спать.

Чуть сдвинув брови к переносице, Роман оглядывает меня с головы до ног, а потом, возвращаясь обратно, останавливает взгляд на губах. Я задерживаю дыхание. Мне этот взгляд хорошо знаком. И если быть честной, я сейчас струсила. Струсила от того, что парень может поцеловать меня, а я… У меня так все тоскливо внутри и страшно одиноко… и пусто.

– Роман, тебе лучше уйти, – я не успела договорить.

Рома в один короткий миг сократил между нами расстояние. Его руки, будто щупальца, овили мое тело и прижали так тесно, что я только ахнуть и успела, а потом… потом он поцеловал меня.

Первый шок проходит очень быстро, потому что все мое естество вопит против этих чужеродных прикосновений. С силой отталкиваю парня от себя.

– Боже! Ты что творишь? – шиплю на него.

– Прости, прости, Лика, я не смог сдержаться, – оправдывается парень, тут же разжимая объятия.

– Ром, уходи, сейчас же, – говорю резко, отрывисто, потому что дыхание сбивается.

– Лика, я правда не хотел, прости. Это вышло случайно, – уверяет парень, направляясь к выходу.

– Я постараюсь принять твои слова, Ром, но только лишь при одном условии: ты больше не будешь распускать ни руки… – делаю выразительную паузу, – ни губы.

– Не смешно, Лика, – бурчит себе под нос парень, обуваясь, – я действительно не хотел этого.

– Я верю, – внутренне чувствую, что парень действительно в своих словах искренен. Не знаю уж, что на него нашло, но надеюсь, больше этого не повторится.

– Ладно, Лик, рад был провести с вами время, и еще раз прости, – слышу в голосе Ромы искреннее сожаление, и даже становится как-то обидно немного.

– Все, проехали. Забыли. Иди уже, – выталкиваю парня за дверь.

– …пока, Лик, – слышу перед тем, как ею хлопнуть у него перед носом.

Черт! Что ж я творю-то, совсем с катушек съехала? О чем я вообще думала, когда застыла в спальне, предчувствуя поцелуй Романа? Ощутимо так шлепаю себя по лицу, заставляя очнуться и вернуться в реальность. Нет, такие вылазки не для меня. Усталость явно действует на меня не лучшим образом. Поэтому стоит все же ограничиться прогулками дневными.

«Ох уж этот Рома, – качаю головой, возвращаясь в спальню, начинаю раздевать Марика, – никак не может уняться. Настырный какой. Ведь дала же ему понять, что между нами вряд ли что-то может быть».

Уложив Марка в кроватку, сама раздеваюсь и, закутавшись в одеяло, укладываюсь поудобнее на постели. Но стоило только прикоснуться головой к подушке, тут же проваливаюсь в сон.

***

Мерное постукивание ложечки о фарфоровые стенки кофейной кружки успокаивают.

Я переступаю с ноги на ногу, разгоняя по телу кровь, и разминаю еще не проснувшиеся мышцы спины, поочередно то опуская, то поднимая плечи. Марик еще спит в своей постельке, и я надеюсь, в ближайшие часа полтора он не проснется, и я успею насладиться утренним кофе в тишине.

Негромкий стук в дверь прервал мои размышления так резко, что я даже растерялась в первые секунды. Кто это мог прийти ко мне в восемь часов утра? Почтальон? Это вряд ли. Марта? С ней у меня назначен урок, но возможно, у девочки изменились планы… Вот только почему же тогда она не позвонила?

Пока я шла к двери, чтобы посмотреть, кто же этот ранний гость, в голове успела перебрать еще пару вариантов, одним из которых был Роман, заехавший ко мне извиниться перед работой за вчерашнее. И этот вариант мне показался самым реальным. Я так уверилась в нем, что даже в глазок забыла посмотреть. Щелкнув замком, резко распахнула дверь и уже открыла рот, чтобы отчитать его, да так и застыла, не произнеся ни слова.

– Доброе утро, Лика.

На пороге стоит мать Ильи и Егора, а чуть ниже отец и сам Илья. Вот кого-кого, а их я точно не ожидала увидеть с утра. От переизбытка эмоций хаотично вожу взглядом по всем троим и не знаю, на ком остановиться, пока наконец-то не спотыкаюсь о темный изумрудный взгляд Ильи.

– Я им рассказал вчера все, Лика, – говорит он, даже не удосужившись поздороваться. – Может, пригласишь нас в дом?

Голос Ильи вкрадчивый, и на первый взгляд может показаться, что он просит, но я чувствую, что это не так. Ни хрена он не просит, он ставит перед фактом. Козел.

– Илья, ты же сказал, что предупредишь Лику о том, что мы приедем, – подает голос дядя Андрей, отец Ильи. – А по ее виду и не скажешь, что она нас ждала.

– Так я ее предупредил вчера, – хмыкает парень. – Я же не виноват, что кто-то отключает телефоны.

– Он у меня включен, – пищу еле слышно я.

– Да и маму потом некому будет везти, ты сегодня на сутки заступаешь, – Илья продолжает говорить, как будто не слыша меня. – Так долго мы еще будем тут стоять? – говорит он уже более грубый голосом.

Я смотрю на него не мигая, вижу, как он в нетерпении поглядывает на часы. Торопится, что ли, куда?

– Лика, если ты против, то не нужно, – голос мамы Ильи срывается, и только тут я замечаю, насколько изменилась тетя Наташа.

– Да нет, что вы, теть Наташ, проходите, – я запахиваю халатик, в котором так неосмотрительно открыла дверь, прячу под ним короткие пижамные шортики и топ и отхожу в сторону, пропуская нежеланных гостей в дом. – Вы простите, я просто не ожидала. Здравствуйте, дядя Андрей, – мой голос дрожит и вот-вот готов сорваться на истерический, но я стараюсь держаться из последних сил.

– Спасибо тебе, милая, – вымученно улыбается женщина, когда проходит мимо меня.

– Проходите на кухню, Марик еще спит, – улыбаюсь ей, указывая рукой в нужном направлении.

– Спасибо, дочка, что не отказала, – стягивая обувь, тихо произносит отец Ильи.

– Да что вы, дядя Андрей, я думаю, Марик, наоборот, только будет рад вам.

– Плохо выглядишь, – говорит Илья в тот момент, когда его родители оказываются скрытыми от нас на кухне.

– Что?! – хлопаю ресницами и смотрю на него непонимающим взглядом.

Он резко склоняется ко мне и втягивает в себя воздух вокруг меня.

– Ты придурок? – в смятении толкаю его в плечо и отскакиваю на шаг в сторону кухни, но он успевает перехватить мою руки и дергает меня на себя.

– Как повеселилась вчера? – с прищуром цедит он сквозь зубы, а у меня в горле трепещет страх.

– Ты о чем? – сглатываю вязкую слюну и смотрю ему в лицо.

– «О ком» ты хотела сказать, Даня. Роман тебя не обижал вчера? – он подозрительно озирается в сторону моей спальни.

– Ты что, ревнуешь?

– Нет.

– Тогда к чему этот цирк? – выдергиваю руку из его клешней.

– Я поехал на работу, – игнорирует мой вопрос Илья, зато не стесняется задать свой: – У тебя на сегодня есть какие-нибудь планы?

– А тебя это не касается, Илья, – встаю в позу.

– Уже касается, Даня. Мы теперь семья, и этого не избежать, – он глядит мне через плечо, а я замечаю, как в его взгляде скользит едва уловимая боль. – Хочешь ты этого или нет, но тебе придется это принять. И теперь ты под моей защитой.

– Я что? Под защитой? – я не могу поверить в услышанное.

Мы семья, и я под защитой?! Он в своем уме?!

– Илья, ты вчера, видимо, долбанулся обо что-то хорошенько. Мне не нужна ничья защита. Понял?!

– Даня, не сри мне в мозг. Я уже все решил, – Илья разворачивается и выходит за дверь, снова оставив меня стоять посреди моего дома с тысячей вопросов, ответов на которые я, видимо, в ближайшее время не получу.

Медленно поворачиваюсь в сторону кухни и направляюсь к своим новоиспеченным родственникам. Бабушке и дедушке моего сынишки.

Блядь! Вот это мне повезло! И этот чертов локомотив в виде Ильи прет, и не остановишь, а если вдруг попытаться?! Боюсь, вряд ли получится! Раздавит и не заметит. Осознание так ярко проскользнуло перед внутренним взором, что я невольно передергиваю плечами. И это еще раз доказывает, что Илья эгоистичный мудак, которому плевать на окружающих. Есть только он. Есть только его решения и есть только его мнение, а что до остальных… на всех плевать. Пусть наши мнения нервно курят в сторонке, пока вершится прихоть царя.

Я зло топнула ногой. Ну уж нет. Не для этого я столько лет работала над собой, чтобы вот так сдаться при первой же возникшей трудности. Мы еще повоюем, товарищ Астахов.

Перед тем, как выйти к родителям Ильи, я натягиваю добродушную улыбку и делаю шаг навстречу новой семье.

***

– Тетя Наташа, что с вами? – я стою около побледневшей женщины в полной растерянности.

– Боже, Наташа?! – дядя Андрей сует жене под язык непонятно откуда взявшуюся в его руках таблетку.

– Что происходит? – у меня начинают мелко подрагивать руки.

– Все хорошо… все сейчас пройдет, – сопя и придерживая рукой левую сторону ребер, отвечает тетя Наташа, а я ищу подтверждение ее слов в глазах дяди Андрея.

– Наташа, так нельзя. Ты же сказала, что пила успокоительное, – мужчина суетится вокруг жены, обмахивая ее руками.

– Все… все… Андрюша, – отмахивается она от него, а я замечаю, как на ее лице проявляется румянец. – Извини, Данечка, извини.

– Да ну, не переживайте за меня, самое главное, чтобы с вами все было хорошо, – облегченно выдыхаю и возвращаюсь на место.

– Ох, и напугала ты нас, Наташа, – все никак не перестает обхаживать жену дядя Андрей.

– Ничего, уже все хорошо, – в который раз повторяет тетя Наташа, а потом резко переводит взгляд и все свое внимание на меня. – Как же ты могла так долго скрывать от нас внука, Даня?

– Наташа, ну не приставай к девочке, – ворчит дядя Андрей.

– Да, все нормально, – отвечаю им.

Я ожидала от семьи Астаховых такого вопроса, потому ответ у меня был готов заранее. Я не стала утаивать от них правду. Рассказала, как испугалась того, что они отнимут у меня ребеночка. Они молча слушали, и их эмоции я могла считывать только глядя им в глаза.

– Как же она могла?! – не сдержала восклицания тетя Наташа, когда речь зашла о моей тетке.

– Видимо, у нее были на то какие-то причины, – похлопал успокаивающе жену по руке дядя Андрей.

– Но как же, Андрюша, лишить нас… меня возможности видеть сыночка Егоркиного! Может, от того, что я видела бы внучка, и ожидание, когда очнется Егор, не тяготило бы так.

– Что вы сказали? – у меня сердце в груди забилось чаще. Мне показалось, что я ослышалась.

– Егорка наш, в коме, – всхлипнула женщина и закрыла лицо руками.

Я будто через вату слышу голос тети Наташи, а силуэты обоих как будто вытянулись и в короткий миг отодвинулись от меня так далеко, что я видела только размытые образы.

– В коме… – повторила за ней.

Как же в коме? Мне тетка писала, что нет его. Вот же чертова сука! Все сделала для того, чтобы держать меня в страхе. Мол, Астаховы, если, не дай Боже, узнают о внуке, отнимут его у меня. А я-то, наивная, и правда боялась. А им, оказывается, было не до моих страхов. У них и без моего Марика было куда направить все свое внимание.

– Лика… – слышу над головой гул своего имени, – …Лика!?

– Да?! – глухо отвечаю и поднимаю глаза. – Вы извините, но мне что-то нехорошо. Дядя Андрей, тетя Наташа. Давайте мы к вам с Мариком в гости на днях заедем?

Я будто во сне поднимаюсь со стула и, не обращая внимания на удивленные лица родителей Ильи, встаю возле выхода из кухни, безмолвно даю понять, чтобы они покинули мой дом.

– Но Даня, – тетя Наташа тут же встает возле меня, я чувствую ее дыхание, только вот ее силуэт по-прежнему от меня слишком далеко. Взгляда ее мне не видно.

– Тетя Наташа, я прошу, – отмахиваюсь от женщины.

– Наташа, – голос дяди Андрея звучит тоже рядом со мной, но его самого я и вовсе не вижу.

Мое сердце гулом отдает в ушах, и мне действительно очень сложно сейчас разговаривать с родителями того, кого я столько лет считала мертвым.

Надрывные всхлипы прорывают грудь лишь тогда, когда я закрываю за гостями дверь.

– Мам, – тянет голос Марика меня обратно из пучины угрызений совести и тоски.

– Что, милый? – сажусь на корточки и смотрю на свое яркое солнышко, которое разгоняет по углам все сомнения и тени прошлого.

– А что у тебя слезки на глазках? – он трогает пальчиками уголки моих глаз, и я чувствую, как горячая влага обжигает скулы.

– Ой, – тут же смахнула тыльной стороной ладони слезы, – это у меня пылинка в глаз попала, – улыбаюсь малышу.

– Ну, хорошо. Может, тогда, если у тебя ничего не болит, ты мне чая наведешь? – Марик встрепенулся, потянув меня обратно в кухню.

– Хорошо, давай. Только не лопнешь ли ты, деточка? – шучу я, и все мысли о Егоре отходят на второй план. Всем моим вниманием завладевает сын.

Я научилась за много лет переключать свое внимание моментально. И только ночами, когда Марк крепко спал, я иногда позволяла себе думать о прошлом.