Текст книги "Я болен тобой (СИ)"
Автор книги: Юлия Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Послушай, у меня есть дела. Я собиралась с друзьями в кино, извини, но мне пора.
К сожалению, пальцы на моем плече сжимаются, я не чувствую боли, но понимаю, что просто так не вырваться. Он открывает дверь со стороны пассажира и кивком указывает мне в сторону сиденья. Одной рукой он держит дверь, вторую он убирает с моего плеча и кладёт справа от меня на заднюю дверь. Я в западне. Вот чёрт! Мне некуда бежать. Холодок пробегает по позвоночнику.
– Тогда довезу до кинотеатра, посмотрим что-нибудь вместе.
Дьявол немного наклоняет голову набок и ледяной цвет его глаз просто окатывает ушатом холодной воды. Ничего не понимаю. Я чувствую, что сейчас он может мне шею свернуть и никто не заметит моего исчезновения. Настя спохватится после того, как меня уже закопают в далеком лесочке.
– Я. С тобой. Никуда. Не поеду!
Кажется, у меня начинается истерика. Озноб уже не скрыть, зуб на зуб не попадает, я дрожу, появляются признаки панической атаки, пульс зашкаливает и потеют ладошки, мне страшно.
Дьявол скользит по моему лицу глазами и в секунду его взгляд меняется на обеспокоенный, брови немного приподнимаются, а затем он кладёт обе руки мне на плечи. Ничего не говоря, крепко сжав, тянет за плечи меня пару шагов, открывает заднюю пассажирскую дверь и заталкивает меня в машину. Я не успеваю ничего сказать, как он оказывается на сиденье рядом и делает удаленный запуск двигателя.
– Замёрзла?
Нет. Я не замёрзла, я тебя боюсь! Меня жутко трясёт, отрицательно мотаю головой. Рваное дыхание, пульс минимум сто сорок. Он снимает свою куртку и тянет меня к себе на колени, я в таком состоянии, что сопротивляться не могу. Следующим движением он накидывает свою куртку мне на плечи. Тепло, но моя паническая атака только набрала обороты, не знаю сколько она продлится. Руки дьявола оплели меня поверх куртки, а его горячее дыхание я уже ощущаю у себя на шее. Думать получается плохо, все силы организма направлены на стабилизацию дыхания, но на подкорке я всё же отмечаю, что он не собирается меня убивать сейчас. Вдох – выдох, вдох – выдох.
Не знаю сколько проходит времени, чтобы выровнять дыхание и пульс, но тепло постепенно разливается по моему телу и мышцы начинают расслабляться. Я так и сижу у него на руках, он обнимает меня и дышит мне в шею. Сознание вопит, что надо отстраниться и свалить, ведь это он стал причиной моей панической атаки, но тело не хочет ни на миллиметр отодвигаться от него. Как будто его объятия – это все, что мне сейчас нужно. Но это не должно быть так, это неправильно, я его вообще не знаю.
– Отпусти, – всё, что могу выжать из себя.
На мое удивление он разжимает руки, кладёт их мне на плечи и отстраняет от себя. Смотрит в глаза обеспокоенным взглядом и очень тихо и медленно говорит:
– Как часто у тебя такое случается? И что обычно делаешь когда рядом никого нет?
Паническая атака меняется на злость. Какого лешего? Даже моя сестра меня так не допрашивает!
Не успеваю ничего ответить, только издаю рык и сжимаю кулаки. Он замечает, что я начинаю злиться и снимает меня со своих коленей, усаживает на сиденье, не снимая с меня своей куртки, и пристегивает. Чувствую, что если сейчас начну разговор, то взорвусь. Он выходит из машины, а я, уставившись в одну точку на подголовнике водительского кресла, остываю.
Вот дьявол, голубоглазый. За короткое время он сумел напугать меня до смерти, запустить паническую атаку, согреть и успокоить, а потом снова взбесить своей наглостью.
Отмираю только когда понимаю, что машина начала двигаться, а в салоне играет легкая музыка.
– Останови у метро. Пожалуйста.
Последнее добавляю, потому что не знаю уже как мне от него избавиться, не хочу ехать с ним никуда. Всё же фильмы ужасов не такие страшные, как он.
– Нет, – жёсткое и безапелляционное.
Молчу. Думаю. Как вообще так произошло, что мои случайно брошенные глупые слова про забытые учебники могли привести к такому? Этот человек вселяет в меня одновременно с одной стороны – дикий ужас, страх из-за непонятных для меня поступков и полного отсутствия в них логики, с другой – желание копнуть поглубже и вывести его на чистую воду, залипнув на его глазах.
– Ты кто такой?
Глава 12
Хотела ли я знать ответ на этот вопрос? Скорее, я вообще предпочла бы с ним никогда не пересекаться. Это была моя кармическая ошибка – попадаться ему на глаза. Но раз уже всё произошло именно так, то теперь мне интересно что он такое. Зачем я ему нужна?
Вся ситуация похожа на какой-то розыгрыш. Сейчас машина остановится, подбегут люди с видеокамерами, включенными в режиме онлайн, и будут задавать вопросы понравилось ли мне это представление. Эх, это было бы самое удачное развитие ситуации.
Ладно, думай, Катя, логически. Что ему надо? Во-первых, он скорее всего, не убийца, надеюсь. Слишком мало мотивов, а если бы был маньяком, то так открыто под камерами института, запихивать бы меня в машину не стал.
Во-вторых, не похож на насильника, тоже надеюсь. Если бы ему сильно надо было, наверно, отловил бы меня не в институте, где опять же, много камер, а поискал другие места. Если эти два риска мы митигируем, то, получается, ничего катастрофически страшного не происходит. Осталось ещё сто пятьсот предположений что ему от меня надо.
Дьявол даже не думает отвечать на мой вопрос, хотя, мне кажется, вопрос вполне логичный. А при наших обстоятельствах – вообще жизненно важный. Меня затолкал в машину какой-то незнакомый парень и везет чёрт его знает куда, а я тут сижу ребусы в его голове разгадываю. Да ё-ма-ё, я точно самоубийца.
Я смотрю на него через зеркало заднего вида, он ловит мой взгляд и говорит:
– Ты не отвечаешь на мои вопросы, я не буду отвечать на твои.
Ха! Сильно надо. Это не я сама себя запихнула в твою машину. Однако, с каждой минутой езды становится всё страшнее, но я стараюсь не подавать виду, иначе скачусь в ещё одну паническую атаку.
– П-ф-ф. Тогда высади меня у метро.
– Нет.
Гад. Да что он себе позволяет?! Интересно, по законам нашей страны, это тянет на похищение? Даже если тянет, стоит ли ему сообщать об этом или только разозлю дьявола?
Блин.
И что мне делать?
Какое-то время едем молча. Складываю руки на груди и начинаю сопеть. Минута-две… Но потом я не выдерживаю:
– Ладно, повтори все свои вопросы, я постараюсь ответить, и мы закроем эту тему.
Снова посмотрела на него через зеркало заднего вида, хочу достучаться до этого непробиваемого монстра. Плюс, я реально не помню что он там спрашивал. Дьявол уловил мой взгляд и слегка прищурил глаза.
– То, что с тобой произошло на парковке это была паническая атака или ты панически боишься меня?
Ах это, ну тут всё просто:
– Оба варианта верны, – это стопроцентная правда. Моя паническая атака была спровоцирована им, его действиями, словами, взглядом этих голубых пугающих глаз.
Смотрю в окно, вообще-то я не хочу с незнакомыми людьми обсуждать свои панические атаки, но, с другой стороны, я же обещала ответить.
– Ясно, и как часто у тебя панические атаки?
– Случались пару раз, от перенапряжения, – вру и продолжаю. – Нужно время, чтобы успокоиться. Так, кто ты такой и что тебе от меня надо?
Пожалуйста ответь честно! Мой мозг сейчас сломается от вариантов ответов, половина из которых не очень позитивные для меня.
– Меня зовут Кирилл, и мы будем с тобой встречаться.
Кх. Нервный смешок всё-таки вырывается из моего рта.
Это не вопрос? Мы с тобой будем встречаться только в аду, все дьяволы живут там, а я пока в ад еще не попала.
– Это невозможно. У меня уже есть парень, – снова вру и стараюсь вложить побольше мрачности в голос.
В школе мне предлагали встречаться только глупые неудачники. Я их встречала на спортивных секциях или обязательных кружках. Даже ботаники не предлагали мне встречаться, а парни из моего математического класса вообще не замечали во мне девушку. Хотя в моем окружении практически все друзья были мальчиками, но мысли о том, что с ними можно вообще встречаться никогда не возникали. Мой лучший друг, Женя, вообще с удивлением косился на меня, если я приходила на занятия в платьях или юбках.
– Я дам тебе время все обдумать.
Он серьезно? Зачем ему всё это? Судя по всему, у него всё должно быть нормально с поклонницами, он красавчик, не малолетка, видимо ко всему при деньгах, возможно, даже не глуп. Господи, да за ним должны толпы девчонок бегать.
– Ну дай. Теперь высадишь меня у метро?
– Нет.
Ужас. Он ненормальный.
– Меня вообще-то друзья позвали в кино.
Молчит. В зеркале вижу, что его взгляд направлен на дорогу. У меня машины нет, мне семнадцать и на права я буду сдавать только летом. Но папа ещё в школе научил меня хорошо водить машину, права мне дадут не за красивые глаза. Голубоглазый дьявол спокойно и хладнокровно управляет машиной. С ним ехать приятно, если абстрагироваться от обстоятельств. Не может же он так спокойно везти меня в лес?!
В столице я недавно, но кое-какие дороги уже знаю, так как у сестры есть машина и по входным мы частно гуляем по городу. Судя по указателям, понимаю, что мы съезжаем на третье кольцо. А потом куда?
– Куда мы едем? – озвучиваю я свой вопрос.
– Я отвезу тебя домой.
Э-э-э. Он знает где я живу? Или к кому домой мы едем? Ну ладно, отворачиваюсь к окну и смотрю на ночной город. После панической атаки не хочется тратить силы на этого ненормального. Даже если он едет закапывать меня в лес, я не могу сопротивляться накатившей усталости. Сейчас для меня главное – это, чтобы он меня не заставил копать. Я прикрываю глаза, сразу становится так хорошо, тепло и спокойно.
Глава 13
Когда я открываю глаза, то вообще не понимаю где нахожусь. Страх пронзает каждую клеточку, я затаилась и пытаюсь понять мир вокруг себя. Я лежу, но мне не очень удобно, даже ужасно неудобно, спина разламывается от скрюченного состояния. В помещении темно, но какие-то блики света есть. Вспышка в памяти. Так, я же ехала с ненормальным в машине и, что, просто взяла и уснула?
Приглядевшись, догадываюсь, что я всё ещё в машине. Лежу на заднем сиденье, мне тепло, на мне его куртка, двигатель тихо работает, но я не чувствую хода. Медленно поднимаюсь, а голубоглазый похититель поворачивается ко мне.
– Проснулась, – не спрашивает.
Вот же ж. Потираю лицо и понимаю, что машина стоит возле подъезда, подъезда моего дома. В окошке на третьем этаже горит свет, значит сестра уже дома. Как? Я села как мы ехали, ровно за его спиной, он меня видит только в зеркале заднего вида.
– Сколько время?
– Десять семнадцать, – отвечает без промедлений и долгих поисков часов, считал минутки?
– Ого!
Он оценивает мой вид пытливым взглядом через зеркало. Слава всем богам, что я не смотрю ему в глаза! Мне немного стыдно, что я уснула у него в машине и заставила ждать пока проснусь. И как же хорошо, что я села у него за спиной, многого не увидит, например того, что мои руки начинает немного потряхивать. Дьявол, конечно, тоже хорош, а если бы я проспала так всю ночь, он бы тоже тут сидел и караулил меня? Психопат. Нет, это точно не розыгрыш в реалити-шоу, это мистический триллер-головоломка.
– Му тут стоим давно, не хотел тебя будить. Ты у всех незнакомцев в машинах вырубаешься?
Фыркаю. Придурок.
– Пока из незнакомцев опыт у меня только с тобой, если тебя это успокоит. Откуда у тебя мой адрес? – ехидничаю и стараюсь вывести его хоть на какую-то конкретику.
Видимо он взял анкету в деканате, откуда еще узнать мой адрес, вряд ли Соня дала и мне ничего не сказала, вот дьявол.
– Меня это успокоит. Тебе пора домой, спать. Пойдем, я провожу.
И это я не отвечаю на вопросы? Хочу высказаться ему по этому поводу, но вовремя прикусываю язык, чем меньше у нас будет контактов и точек соприкосновения, тем большая вероятность, что это всё быстрее закончится. В конце концов, он меня просто привез домой, ну раздобыл откуда-то мой адрес, ничего страшного, как раздобыл, так и забудет. Я же не в центре живу по пути в институт.
Он выходит из машины и открывает дверь слева от меня. Я скидываю его куртку, нахожу на полу свою сумку. Игнорирую его руку, и сама выбираюсь из машины.
– Не надо меня провожать.
Смотрю на него и стараюсь вложить во взгляд побольше мрачности, но его это вообще не трогает, он подходит к двери подъезда и ждёт, когда я открою. Нет, в эти игры я играть не хочу, я хочу домой и спать.
Устало вздыхаю и открываю дверь кнопкой от домофона. Направляюсь в сторону лестницы и иду пешком, как всегда. Мой сосед на этаже, ещё совсем мелкий, часто вижу его с гитарой и компанией на лестничной клетке между этажами, сидят по выходным на ступеньках играют и ржут, не опасные, не пристают, не наркоманы, не алкоголики. Но встречаться сегодня с ними я не хочу. Как назло, поднимаясь между первым и вторым уже слышу их смех и музыку. Шагая дальше по ступенькам, проклинаю свой язык за то, что вещи ненормального обозвала барахлом и теперь он тащится за мной на третий этаж мимо музыкантов и людей с приподнятым пятничным настроением. Надо было ехать на лифте.
– Привет! – здоровается сосед, кажется, он ещё школьник.
– Привет, музыкант! – благо ему хватает ума не продолжать разговор.
Дьявол провожает до моей двери, я хмурюсь и смотрю исподлобья, а дыхание начинает сбиваться. Даже в тусклом свете подъезда его глаза горят синевой. Можно залипнуть и проглядеть в них всю ночь, и пойти ко дну. Но мне этого сделать не дают. Потому как он поднимает руку и кладет свою чудовищную огромную лапищу мне на подбородок, заставляя поднять голову выше. Глаза в глаза. Это стопроцентно плохая идея. Его прикосновение обжигает, есть что-то интимное в этом, чего у меня раньше никогда не было. Я отшатываюсь, но упираюсь затылком в свою дверь. Напрягаюсь, начинаю его бояться, сильнее, чем когда ехала с ним в машине, потому что его весь вид говорит о том, что он меня сейчас сожрет, я для него вкусный торт на празднике. Он скользит по лицу и задерживается взглядом на губах, а пальцы его тем временем сильнее сжимаются на моем подбородке. Дыши, Катя. Но не успеваю сделать вдох, он, наклонившись, оставляет короткий поцелуй своими тёплыми сухими губами. Этот поцелуй как взрыв, я не была готова чувствовать то, что чувствовала.
А затем дьявол произносит мне в губы:
– Спокойной ночи, мелочь.
Если бы не дверь позади меня, я бы точно упала от шока. Я смотрю на него во все глаза и не могу поверить в происходящее. Зачем? Что это всё значит, чёрт возьми?! Этот дьявол, так нагло украл мой первый поцелуй.
Поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его от себя, но он сам уже отстраняется и даёт мне пространство уйти. Использую этот момент, пока он не передумал. Надо бежать.
Оказавшись в тамбуре, закрываю дверь на замок и сползаю по стеночке. Пару минут тупо сижу на полу, анализирую. Меня пугает то, что я ничего не понимаю. Я вообще первый раз в жизни чего-то откровенно не понимаю.
Может он поспорил с кем-то, что я буду с ним встречаться, или что он меня уложит в постель? У мажоров это легко может быть. Да, скорее всего так и есть, это какой-то тупой спор. Я, конечно, хочу верить в принцесс и единорогов, в разноцветные какашки и волшебные палочки, но в то, что существует любовь с первого взгляда в лифте в девять вечера в институте – в такое верить отказываюсь.
Поднимаюсь с пола в тамбуре и иду домой, к своей квартире. Губы до сих пор хранят его прикосновение, и я машинально провожу пальцами по ним.
Сегодня у меня нет настроения трепаться с Настей, поэтому просто принимаю душ и заваливаюсь спать. Но в кровати уснуть совершенно невозможно, каждый раз, закрывая глаза передо мной появлялся он, с этим украденным поцелуем.
В Лондоне сейчас на два часа меньше, мне пишет Женя, узнать как дела. Как не вовремя. Односложно отвечаю на его вопросы и стараюсь каждым следующим ответом корректно завершить общение.
«Если тебя кто-то обидел, скажи, я приеду и снесу ему голову!»
«Я не шучу.»
Ну конечно, видел бы ты кому нужно голову сносить.
«Жень, расслабься, я просто устала. Всё, отбой.»
Всё же последние пару часов моей жизни были очень странными. Теперь я точно буду держаться подальше от этого дьявола.
Глава 14
Утром в субботу бужу Настю, она обещала со мной погулять. Мне всё равно, что она обзывает меня самыми плохими словами, я ей заранее сказала, что мы идем гулять. Погода сегодня нормальная, тем более у меня в планах не по улицам шататься, а сходить на культурную программу. Мне жизненно необходимо проветриться и забыть вчерашнее происшествие. Мой мозг до сих пор не переварил то, как вчера губы дьявола касались моих губ. Ставлю себе запрет на эти мысли, просто надо забыть это сейчас. Я потом с ним разберусь. Этот дьявол сломает мой мозг однажды, если продолжит в таком же ключе.
Практически за руку веду Настю в музей, это лучший способ отвлечься, занять свой мозг работой, анализировать искусство. Если она попытается сегодня опять затащить к себе в больницу – я буду упираться до последнего, лягу на пол и буду стучать кулаками и кричать, но не пойду смотреть на её ординаторскую.
– И долго ты будешь на неё пялиться? Идём уже.
Я смотрю на картину Ван Гога «Прогулка заключённых» и понимаю, что уровень мрачности в ней зашкаливает, хочется одновременно убежать, но и оторваться больно. Она приковывает меня к себе невидимыми оковами, моё внимание уже около пятнадцати минут принадлежит только этой картине.
Настя тянет меня на выход, мы уже два часа ходим по музею и пришло время перекусить. Но есть мне совсем не хочется, у меня была другая цель в этой прогулке – обсудить с Настей мою работу и постараться её убедить, что она неплохая и мне нравится.
Сидим в кафе, с напитками в руках, ждем свою еду, но Настя первой разбивает тишину:
– Как дела в институте? Что-то ты рано уходишь на лекции, – похоже, что вот он момент, пришло время всё рассказать, потому что я реально встаю в семь всю неделю и маячу перед Настей, когда она тоже дома.
– Все нормально, что в этом институте может быть такого. Я, кстати, в кофейне рядом с институтом по утрам теперь подрабатываю, делаю кофе и всякую мелкую работу по кафе.
Настя не доносит чашку чая до рта, она хочет что-то сказать, но закрывает рот и отворачивается, смотрит в окно кафе, где мы обедаем. Я знаю этот взгляд, так осуждающе обычно смотрит мама, когда она жутко недовольна чем-то, но как выразить свои чувства словами не знает. Обычно мы с папой в такие моменты её просто не трогаем, потом себе дороже, если мама начинает нам всё выговаривать. Но с Настей я не могу отпустить ситуацию, она может представить, чего лишнего, подумать что угодно, и в голове у неё я не смогу покопаться. А я её пока не изучила до конца, чтобы предполагать до какой степени плохие мысли могут влезть в её голову.
– Что? – не выдерживаю я. Пусть уже говорит. Буду разбираться по факту.
– Ты в курсе, что родители тебя сюда учиться отправили?
Нет, думала, что просто захотели от меня избавиться, ха-ха. Думаю, если бы на всё была воля родителей, они бы ни меня, ни Настю никуда не отпускали, они нас слишком сильно любят.
Ну, Настя! Она забыла, что у меня по логике была пятерка?
– Ага.
– Пока мы с тобой учимся, они нас содержат и создают все условия, чтобы мы не нуждались, лишь бы мы выучились.
Так. Поэтому ты до сих пор учишься? Нет, это слишком жестко. Нужно расставить другие акценты.
– Я учусь в финансовом ВУЗе, а не в медицинском, это разные вещи. Прямо, можно сказать, кардинально разные, Настя.
Я никогда не прогибаюсь под чье-то мнение, если оно противоречит моему, хоть Настя и моя сестра, но соглашаться с ней в этом вопросе я не намерена. Она может жить как ей нравится, а я считаю по-другому, всегда нужно думать своей головой, чтоб потом не перекладывать ни на кого ответственность за последствия. Настя, видимо, почувствовав мой настрой тоже уводить нить разговора в другую сторону:
– И тем не менее. У тебя ещё не было ни одной сессии. В конце концов, в свободное время нужно отрываться с друзьями, гулять, развлекаться, а не работать, ещё и в семнадцать лет.
– Так это будут дополнительные расходы для родителей, развлекаться бесплатно невозможно. Ты просто сама давно не развлекалась.
Да и есть пельмени надоело, хочется рыбку в духовке и суп с фрикадельками. Проблема только в том, что даже если нам дать больше денег, наших с Настей фантазий и времени хватит только на пельмени. А мама со своими обедами далеко.
– Тогда иди на курсы языковые, хотя бы польза будет.
Вот лиса!
И всё же этот разговор меня уже напрягает. Какая она непробиваемая.
– Не вопрос. Пойду, но работать всё равно буду. За совет спасибо. Если с сессией будут проблемы – обещаю сразу брошу работу и буду только учиться.
Уступаю, лишь бы отстала. Если она расскажет родителям в таком ключе про мою работу, то предстоит еще один тяжелый разговор. А мне это не надо, нужно подготовить их морально, думаю сделать это на зимних каникулах при встрече.
По дороге домой, в машине, переписываюсь с Женей, он присылает фотки улиц Лондона и его пригорода, описывает свое впечатление от жизни там и последняя его смс вообще заставляет меня с трепетом отложить телефон и впасть в легкий ступор:
«Мне тебя здесь очень сильно не хватает. Я бы хотел, чтобы ты была здесь.»
Зачем? Я за него в баскетбол там точно играть не смогу, да и он сам говорил, что учеба там достаточно простая. Неужели он имеет в виду…? Я ему важна как девушка? Но… ладно, не хочу даже об этом думать. Я никогда его не представляла как своего парня.
Пожалуй, оставляю это сообщение без ответа.
Глава 15
Утром в понедельник иду на работу, но думаю о том, что ждёт меня в институте. Пятничная поездка с голубоглазым демоном до сих пор царапает душу. Бьёт холодком по венам. Топит меня на суше. Мой первый нелепый поцелуй, да ещё и с ним. Нужно обязательно выяснить с кем и на что он поспорил. Узнать его мотивы. Не верю в то, что он хочет со мной встречаться. Мне казалось, что предложение встречаться нужно делать как минимум знакомому человеку, и не запихивая в машину, а в какой-нибудь романтической обстановке. Вот гад! Опять мысли о нём заняли весь мой мозг. Нужно дождаться ответа от Паши и, уже исходя из того, что он наковыряет, решать что делать с дьяволом. Может, просто пригласить его на кофе и нормально поговорить, без этих запугиваний, узнать как он вообще додумался до того, что ему нужно со мной встречаться. Жаль, что это всё может сработать только если он нормальный, а если он реально двинутый псих, что мне тогда делать?
На работе Кости нет, но вышла новая сотрудница вместо Кости. Я рада, потому что прошлая неделя показала, что готовить кофе без остановки по утрам – это вообще не моё. Запах приятный, работа простая, но рутина добивает. Лучше я буду в роли поднеси-унеси-убери стаканчики.
Андрей приходит только к десяти, народу в кофейне у нас с утра полно, чем холоднее и мрачнее становится на улице, тем больше у нас клиентов.
– Есть новости про Костю?
– Он ещё в больнице, зайди ко мне, есть разговор, – что за разговор? Андрей никогда не вызывал меня на разговор, что-то не так в моей работе? Я вроде сносно готовила кофе в экстремальных условиях, никто не жаловался.
Захожу в подсобку, и мои глаза читаю непонятную мозгу картинку, Андрей протягивает конверт и бумажки формата А4.
– Спасибо, что выручила на прошлой неделе, но дальше нам не по пути. Вот твой расчёт.
Я в шоке открываю рот и поднимаю брови. Что произошло?
– Не поняла? Ты меня увольняешь?
– Можно сказать и так, но ты всегда можешь зайти за чашечкой кофе за счёт заведения. Ты меня очень выручила на прошлой неделе.
– Ясно, ладно, – беру расчёт, подписываю бумагу и вылетаю из подсобки.
Ничего не ясно, но оставаться тут не хочется. Выхожу из кофейни, до начала занятий ещё далеко, и я решаю поехать погулять в центр, пройтись по бульварам и остыть в этот холодный день, потому что изнутри я горю от злости.
Я прекрасно знаю, что ещё в жизни ничего толком не умею, у меня еще пока нет никакой профессии, только огромные амбиции. Но в то же время, я в себе не сомневаюсь, мне в жизни удалось справиться с трудностями и посложнее, потеря работы в кофейне меня не должна ломать. Это была всё равно временная мера, скоро мне исполнится восемнадцать, и я пойду искать себе работу на парт-тайм в аудите.
Гуляя по Александровскому саду, подмечаю, что в будние утром здесь людей нет совсем, а те, кто есть – явного вида туристы. Несмотря на мрачную погоду, прохожие попадаются с хорошим настроением. Только я выгляжу угрюмо и расстроено. Выхожу из парка и иду в сторону Арбата, там всегда такая атмосфера приятная, можно на книжных развалах покопаться в поисках чего-нибудь интересного, послушать городских музыкантов или просто посидеть в кафешках и попялиться на прохожих. С тем уровнем грусти, которая наполняет меня сейчас, Арбат – это лучшее решение уличной прогулки!
Через полчаса я уже топчусь возле баяниста на Арбате, ветерок пронзает насквозь, а я без шапки, настроения всё также нет, но баянист старается мне его поднять. А я в ответ думаю поднять настроение ему, достаю конверт с расчётом, открываю и шокировано смотрю внутрь, не веря своим глазам. Тут зарплата месяца за два, Андрей ошибся? Ничего не понимаю, но и писать ему, спрашивать, не хочется. Это так он откупиться от меня захотел? На случай если я расплачусь горькими слезами или устрою скандал… Ужасно.
Настроения ехать на учебу теперь нет совсем, один день пропущу, просто поеду домой и пострадаю из-за увольнения с бутербродом и чаем с лимоном, мне нужно отогреться.
Через пару часов приходит сообщение от Антона:
«Ты где?»
Что там могло случится, вроде бы им от меня сегодня домашки никакой не надо, зачем я ему? Но вступать в какие-то глубокие разговоры не хочется, поэтому я отвечаю в рифму:
«На бороде.»
«Заболела?»
«Все в порядке, завтра буду.»
«Когда все в порядке, учебу не пропускают.»
Боже, вот пиявка болотная. Как же бесит, когда пристают без дела.
«Может, я с будущим мужем на даче шашлыки ем.»
На это он уже мне ничего не ответил.
Я немного повалялась с телефоном в кровати, а потом ближе к шести вечера все же встала и сделала всю домашку на неделю, записалась на курсы английского в одной станции метро от института и испекла блинчики. Настя будет в шоке. Я и сама в шоке. Но думаю, новость о моем увольнении Настю порадует сильнее, чем гора блинчиков.
Телефон зажужжал от входящего сообщения. Я не сразу подошла к нему, не жду никаких важных сообщений. Но, когда посмотрела на экран, то вросла в пол.
«Выйди, мелочь, есть разговор.»
Я перечитываю сообщение два раза, прежде чем решаюсь посмотреть в окно. Не может быть.
Украдкой смотрю в окно, оказывается может. Его машина сильно выделяется на фоне припаркованных у нас во дворе. Сам он стоит, расслаблено прильнув спиной к водительской двери, что-то печатает в телефоне.
«У тебя есть 5 минут.» – тут же приходит сообщение.
Псих. Я, конечно, хотела обсудить с ним тот вечер, но когда сама буду готова, не сегодня.
Ну пусть стоит.
«Или что?» – пишу ответ. Не смотрю в окно, я боюсь увидеть его, боюсь его угроз. Сажусь на свою кровать и считаю секунды. В детстве мне помогало это успокоиться, но сейчас – нет.
Смотрю на телефон, прошло семь минут, ничего не происходит. Немного расслабляюсь и встаю с кровати. Хожу по комнате туда-сюда. Пора начинать забивать на его угрозы, не станет он меня закапывать в лесу. Знает, что его за такое посадят, ха.
Тоже мне, ухажёр.
Включаю комп и надеваю наушники, делаю пробный бесплатный урок английского. Проходит, наверно, час, на телефоне несколько пропущенных от Антона, выглядываю в окно, машины нет. Надо же, я была права. Зачем только он ехал ко мне полтора часа в одну сторону, чтобы постоять под окном и уехать? Три часа жизни, проведённые так глупо. Боже, что у него в голове?
Настя дома не появляется, отписалась что будет дежурить. Хм, раньше она дежурила реже, может все-таки у неё появился парень?
Поздно ночью мне снова пишет Женя. Сегодня марафон сообщений от мальчиков, которые меня окружают? Теперь мне сложно общаться с ним как раньше, потому что я начала подозревать его в симпатии, а таких отношений у меня не было никогда и я совсем не знаю как себя вести.
«Звёздочка, что нового?»
«Меня уволили :(»
«Что случилось?»
«Не знаю, причины не сообщили, просто отдали расчет.»
«Не переживай, сосредоточься на чём-нибудь другом, если очень много времени, могу тебе свою домашку скидывать :)»
«Ха! Обойдешься)»
Утром мне на работу не надо, но на час надо зайти на курсы, английский у меня неплохой, но до свободного владения далеко. Ну что же, английский явно легче математики, надо занять свой мозг и повысить самооценку после увольнения.
Глава 16
Кирилл
Отец задолбал со своими рабочими задачами, бесит. Он и раньше меня нагружал работой, но сейчас её стало просто невпроворот. Я знаю, он это делает специально, была бы его воля, он бы мне придумал еще вторую смену.
Еду в институт сегодня первый раз за последние две недели, весь день закрывал косяки финдира на одной из компаний отца, раздавал подзатыльники бухгалтерам, в итоге к вечеру голодный и злой успеваю на две последние пары. Нахрена спрашивается, если одна из них бухучёт, а вторая английский?!
Братья лихо слились с семейного бизнеса, один в Штатах неплохо на строительном бизнесе поднялся, другой – важный корпоративный юрист по английскому праву, вот-вот в Лондон свалит. Класс! Я подписался на всё, лишь бы семейное дело осталось в семье, но чувствую, надо что-то менять. У нас активы в основном в железнодорожных перевозках, а недавно отца потянуло еще и на ювелирный бизнес, теперь у нас непрофильный актив в виде загибающегося ювелирного завода, с которым я что-то должен придумать. Но мне это только на руку, я готов много пахать днями и ночами. К счастью, работы отец даёт так много, что я практически не имею свободного времени для самоанализа и глубокого сна.
Когда мне исполнилось тринадцать, каждую ночь меня стал преследовать один и тот же сон. Сначала это даже казалось забавным. В этом сне моя жена готовит мне чай с лимоном и выносит на террасу какого-то дома. Он длится недолго и повторяется всего один раз за ночь, а потом я просыпаюсь и просто не могу уснуть. Во сне часто меняются дома, мы разговаривает на разные темы, сидим на веранде в разное время суток и даже время года. Но каждый раз она приносит мне чай с этим долбанным лимоном на эту долбанную террасу. Фильмы ужасов не такие ужасные, как этот сон, они хотя бы заканчиваются, а у меня это длится уже бесконечное количество ночей.
Я пил, блять, чай с молоком всю жизнь до тринадцати лет, потом перестал пить чай совсем, и с четырнадцати лет посещал психотерапевта. Я прошёл стадии от нарушения сна или его полного отсутствия, через панические атаки до истерических неврозов и некоторых видов маний. Врачи ничем не могли мне помочь, отец консультировался со специалистами из Швейцарии, Германии и США, но кроме тяжелых лекарств мне ничего не помогало впадать в глубокую фазу сна, где не было её, с этим блядским чаем. Я стал искать какой-то смысл, старался запомнить разговоры во сне, почему она ко мне приходит? Но не нашёл ни единой зацепки. Чаще всего я вообще забывал о чём мы с ней говорили, как только просыпался. И это меня топило в раздирающих эмоциях.
