Текст книги "Записки русской гейши"

Автор книги: Юлия Широкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– С добрым утром! – говорит она.

– Привет. А где все? – спрашиваю я.

– Наташка спит, Жасмин пошла в спорт-клуб, Нинка со Светкой ещё не возвращались… А у тебя дохан?

– Да, Немец приехал.

– Повезло тебе.

– Ага… – отвечаю я, зевая, и иду принимать душ. Настроение у меня хорошее, даже спешащие куда-то по своим делам тараканы не раздражают.

Когда я выхожу из душа – Маринки уже нет, а Наташка всё ещё спит. Понятно – на следующий день после того, как тебя бросили, никому просыпаться не хочется…

Я мажусь всевозможными кремами в комнате возле зеркала, стараясь не смотреть на фотографии, которые стоят у Жасмин на тумбочке в красивых рамочках. Два снимка очень похожих друг на друга мужчин, только одному лет двадцать пять, а другому лет тридцать пять. У обоих очень короткие светлые волосы и типично русские физиономии с одинаковым выражением – самодовольным и нагловатым. Именно из-за этого выражения, я и стараюсь на них не смотреть – оно меня раздражает, хочется плюнуть им в рожу или рассказать об их соседстве на тумбочке у одной и той же женщины… Молодой работает в милиции – он предложил Жасмин руку и сердце. Мужчина средних лет работает олигархом – он предложил ей содержание, не скрывая, что она у него будет пятой. Жасмин выбрала замужество, хотя олигарха любит больше, чем мента…

Намазавшись кремами и захватив косметичку, я залезаю обратно в кровать. Все девчонки красятся, сидя на кухне, только я делаю это, сидя в комнате на кровати. Именно по этой причине я во время всех поездок занимаю вторую полку – очень удобно, тепло и светло (лампа прямо напротив лица висит).

Я люблю краситься, потому что считаю, что без макияжа моё лицо никакое: бледная кожа, синяки под глазами, светлые брови и ресницы. Но косметика меня преображает, превращая, как выразилась одна моя приятельница, в “мультяшную красотку”. Вообще-то, черты лица у меня далёкие от идеальных – нос крупноват, губы тонковаты, лоб широковат, но от всего этого отвлекают внимание глаза, накрашенные они становятся очень красивыми. А ещё я с детства знаю, что у меня обаятельная улыбка, да и с зубами повезло…

“Ох, если бы я ещё весила поменьше – цены б мне не было!” – думаю я, закончив краситься.

Впрочем, учитывая, сколько я ем, это ещё чудо, что я вешу всего шестьдесят килограмм. Да и килограммы эти распределились пропорционально (ни то что, у некоторых других моих коллег!) Вот если бы я ещё умела одеваться…

Я чувствую, что часто выбираю не самые подходящие мне вещи, но почти всегда самые дорогие. У меня просто дар – заходя в какой-нибудь бутик, я обязательно обращаю внимание на самую дорогую из имеющихся в наличии вещей. А ещё я впадаю в отчаяние в примерочной, потому что мне почти никогда ничего не идёт, но ведь купить что-то следует! Клиент, ожидающий меня возле примерочной, итак нервничает и думает о том, не дурак ли он, что покупает шмотки девице, которая даже не спит с ним, поэтому я понимаю, что если не выберу сейчас что-нибудь, а буду и дальше таскать его из одного бутика в другой, мужик просто сбежит…

На свидание к Немцу я надеваю бежево-коричневый костюм, который он мне купил во время своего предыдущего визита. Наверное, это одна из самых удачных наших покупок – костюм мне действительно идёт. Когда я его надела в первый раз, все девчонки обратили внимание и сделали комплимент – главный признак того, что покупка удачная. В том, что касается одежды, душой никто не кривит. Многие начинают спрашивать: ”Сколько стоит?” и ”Где купила?” На первый вопрос все отвечают охотно, потому что вещи, как правило, дарёные и дорогие, а вот на второй вопрос стараются не отвечать, потому что никто не хочет, чтобы другая девица заявилась на работу в таком же платье, как у тебя – это повод для скандала.

Волосы я укладывать не умею, поэтому как обычно, только расчёсываю их, брызгаю на себя своими любимыми духами – “Трэзор” от Ланком с запахом розы, и надеваю туфли с каблуком шпилькой длинною десять сантиметров. У меня около трёх дюжин пар обуви и все на каблуке не менее восьми сантиметров, чтобы зрительно увеличивать длину моих не слишком длинных ног… А бюстгальтеры у меня (впрочем, как и у всех остальных девчонок) со специальными подушечками, зрительно увеличивающими объём груди, хотя сейчас в них нет необходимости. Стоит мне поправиться, и мои груди сразу же становятся большими и красивыми, но…много денег не бывает, как и слишком большой груди.

18.00. Прежде чем выйти из дома, я сначала смотрю с балкона на клуб, в котором работаю. Немец уже ждёт около входа, как стойкий оловянный солдатик – спина прямая, руки по швам, взгляд сосредоточенно смотрит вперёд. Ни цветов, ни подарков – ему никогда не приходит в голову подарить мне что-нибудь по собственной инициативе. Я решаю, что в ближайший месяц буду раскручивать его на дорогое бельё и украшения – хочу брошку в форме бабочки платиновую с бриллиантами и кольцо с изумрудом. Я ещё два месяца назад на него глаз положила и уже боюсь, что кто-нибудь успеет купить его раньше…

Я вспоминаю Элен – свою единственную подругу и главную конкурентку во время второй поездки. Мы были похожи, как сёстры и в первый момент нравились одним и тем же мужчинам но, познакомившись с нами обеими, мужчины сразу же делали выбор в пользу одной из нас, потому что, не смотря на внешнее сходство, мы были очень разными. Элен – “Мисс Совершенство”, всегда спокойная, уравновешенная, скромная, элегантная и холодная. И я – ”Мисс Хулиганка”, всегда капризная, заносчивая, в центре всеобщего внимания, вызывающе одетая и остроумная.

Мы вместе ходили по магазинам, присматривая себе одежду и украшения, перед тем как прийти туда с мужчиной, который оплатит приглянувшуюся нам вещь. Странно, но нам всегда нравилось одно и тоже, поэтому каждая спешила побыстрее развести какого-нибудь дурака на шопинг, чтобы опередить подругу…

Во время третьей поездки она не захотела жить со мной в одной квартире, потому что там окон не было, и переселилась в другую, в которой не было места для меня. Я обиделась на то, что солнечный свет для неё оказался важнее меня и больше мы не общались.

Выйдя из квартиры, я натыкаюсь на неожиданное препятствие на своём пути в виде беснующегося престарелого японца и трёх своих коллег, которые кидаются ко мне с просьбой перевести им, что хочет от них этот чокнутый.

Когда-то меня смешили японские телесериалы – мне казалось, что актёры в них безбожно переигрывают, но понаблюдав за японцами, я заметила, что они на самом деле так ведут себя. Когда они злятся, они не просто злятся – они изо всех сил показывают, что они вне себя! Старикашка на лестничной клетке вопит с каким-то самозабвенным сладострастием и трясёт мешки с мусором. Он одет в халат и шлёпанцы. Несколько секунд я с отвращением смотрю на его тощие жилистые ноги, потом перевожу взгляд на перепуганные мордашки девчонок и спрашиваю:

– Вы что вчера решили мусор вынести?

– Да, – подтверждают они.

– Разве вас не предупредили, что мусор из квартир выносят стафы два раза в неделю?

– А почему?

Действительно – почему? За столько лет мне ни разу не пришло в голову задуматься над этим.

– Не знаю, – отвечаю я, – но по всей видимости какой-то смысл в этом есть.

Япошка продолжает орать, брызгая слюной. Я достаю телефон и звоню в клуб, трубку берёт один из стафов.

– Это Джулия, – говорю я, – У нас тут проблема. Новенькие девочки вчера вынесли мусор и теперь у них под дверью стоит их сосед – какой-то японский дед и орёт, как сумасшедший. Короче, приходите скорее, а то он себе вот-вот харакири сделает. Сейчас стаф из клуба придёт, – говорю я уже по-русски девчонкам и выхожу из подъезда.

Иду на встречу Немцу, радостно улыбаясь, но он улыбается мне более искренне. Целует меня в обе щеки и долго держит за руки, любуясь. Потом мы отправляемся – он ужинать, я завтракать в наш любимый ресторан, который находится неподалёку, в окружении хостос-клубов и лав-отелей. Не презентабельный вход, обстановка в японском стиле, очень высокие, но заслуженно высокие цены, потому что готовят там на самом деле вкусно.

Мы снимаем обувь и садимся за стойку (от столика в отдельном кабинете я сразу же отказываюсь – ещё не хватало, испортить себе ужин, то есть завтрак, сексуальными домогательствами со стороны подвыпившего кавалера). Меню на японском языке, но я и без меню знаю, чего хочу.

– Значит так, – говорю я по-японски, обращаясь к официантке одетой в кимоно, – салат из крабов, сущими из лосося, тунца, сладких креветок и морского гребешка, плюс две больших свежих устрицы в раковинах на льду с лучком и лимончиком, краба запечённого в собственном панцире с яйцом…

– Не слишком ли много? – беспокоится Немец. – Ты столько не съешь!

– Ты что с ума сошёл? Это только закуски! – и я продолжаю, – тэмпуру из креветок и грибов, на десерт шарик мороженного из зелёного чая… Да, чуть не забыла! Бутылку белого сухого вина.

Немец заказывает только суши-ассорти, потому что надеется, что я не съем всё то, что заказала себе и поделюсь с ним (такое уже бывало), но сегодня я собираюсь поделиться с ним только овощами из салата, поэтому заставляю его заказать ещё одного запечённого краба.

Нам приносят вино (к сожалению, в винах я не очень разбираюсь, но это на мой вкус неплохое), мы выпиваем за встречу. Заказанную еду начнут подавать только через полчаса, поэтому у Немца есть тридцать минут на то чтобы, крепко держа меня за руку, рассказывать мне о своих чувствах и о своей собаке, которую он оставил в Берлине. А я буду, наблюдая за рыбками в аквариуме, делать вид, что я его слушаю…

4.

В половине девятого мы приходим в уже переполненный клуб. Главный стаф – тот, который рассаживает девушек по столам, при виде Немца изображает восторг и обожание, и с подобострастием провожая его за столик, спрашивает, на долго ли тот приехал в Токио. Узнав, что Немец собирается задержаться здесь на месяц, говорит о том, как Джулии-сан повезло, что у неё есть такой добрый и хороший гость. Я в ответ морщусь и показываю подхалиму язык, он отходит от столика, скрывая улыбку.

Его зовут Ишиваки – он мой ровесник, смазливый и слегка упитанный, чем напоминает филлипинца. Примерно месяц назад у нас было свидание, хотя стафам строжайше запрещено встречаться с девушками, работающими в клубе, во избежание скандалов на почве ревности. Поэтому он жутко трусил, и когда мы шли по улице, старался держаться от меня на расстоянии, хотя мы специально поехали ужинать в Уэно, где меньше шансов встретить кого-нибудь знакомого. Ели очень вкусного жареного угря с рисом, и Ишиваки даже пытался сделать мне подарок – купить футболку или серебряное колечко, но я отказалась, потому что это было просто смешно. От дальнейших свиданий с ним я тоже отказалась, честно объяснив, что конечно, в отличие от приходящих в клуб гостей, ты молодой и симпатичный, но в принципе, такой же, как они – хочешь всего лишь развлечься… С тех пор он меня недолюбливает.

Я заявляю Немцу, что в честь нашего воссоединения, мы просто обязаны выпить шампанского и закусить фруктами. В первый день он добрый, поэтому согласно кивает (позднее, начнёт спорить и делать недовольную физиономию).

– Сумимасэн! – кричу я, чтобы привлечь внимание кого-нибудь из стафов, но все заняты, только Ишиваки стоит в двух метрах от моего столика и делает вид, что не слышит меня.

– Сумимасэн! – снова кричу я. Ишиваки блаженно смотрит на сцену с караоке, на которой сейчас никто не поёт.

– Иди сюда, сволочь! – кричу я по-русски. Ишиваки улыбаясь, оборачивается и подходит к столику.

– Шампанское и фрукты? – спрашивает он, прежде чем я успеваю открыть рот.

– Да, – мрачно подтверждаю я. Итак, я уже заработала пять тысяч йен – три тысячи за дохан и по тысяче за шампанское и фрукты (которых мне совсем не хочется), а рабочий день только начался – не плохо!

Сделав всего лишь по одному глотку шампанского, мы ставим рюмки на стол и расслабляемся, Немец начинает рассматривать девчонок, а я их гостей. Итак, вся компания в сборе! В клубе только два или три гостя, с которыми я не знакома, всех остальных знаю, можно сказать, как облупленных…

Вот сидит Бэнджик с новенькой девочкой – всего неделю назад приехала в Японию. Всё понятно – Бэнджик наметил себе новую жертву, теперь другие ветераны к ней клинья подбивать не станут (у них существует товарищеское соглашение – друг другу конкуренцию не составлять). Ветераны – это постоянные клиенты клуба на протяжении уже десяти лет, более или менее симпатичные (увы, многие с годами заметно подурнели), более или менее богатые (увы, многие с годами разорились, но продолжают ходить в клуб за счёт своих друзей-собутыльников). Они все уже давно перезнакомились друг с другом, начали приятельствовать, а то и вести совместные дела. У каждого из них своя репутация – у кого хорошая, у кого плохая (у Бэнджика, например, плохая), но всё равно они все с лёгкостью заводят новых любовниц. С такой лёгкостью, что от этого уже давно скучают и приходят сейчас в клуб не столько ради девочек, сколько ради друг друга.

Я и Бэнджик встречаемся взглядом, и цинично ухмыляясь, киваем друг другу головой. Восемь лет назад мы почти переспали. Мне было двадцать лет, и это было моё третье свидание с Бэнджиком – почему я согласилась поехать с ним в отель, до сих пор не могу понять! Он ничего мне не подарил и вообще ухаживал довольно небрежно, но я решила, что он мне нравится. К счастью, моя вагина оказалась умнее меня – он в неё тыкался, тыкался – без толку! Она была закрыта (позднее, я прочла в каком-то журнале, что так бывает, когда женщина не доверяет своему партнёру), а времени у нас было в обрез – пора уже в клуб идти. В конце концов, он бы меня, конечно, трахнул, если бы не решил погнаться за двумя зайцами сразу – он положил глаз на Элен и назначил ей тайное (тайное для меня) свидание, но я эту тему сразу же просекла, разговорила Элен и послала Бэнджика к чёрту. На тайное свидание к ней он не явился.

Позднее, он ещё ни раз пытался меня соблазнить – во время всех моих поездок всё начинал сначала, но я уже слишком поумнела, чтобы связаться с таким как он. Он не исправимый бабник – легко соблазняет, легко бросает, почти никогда ничего не дарит, но у него обаятельная мордашка и приятный голос (когда-то в молодости он даже был звездой – пел в мальчиковой поп-группе). Но, как говорится в пословице – и на старуху найдётся проруха. В прошлом году Бэнджик влюбился и сейчас (по слухам) разводится со своей японской женой, чтобы жениться на русской. Правда, это не мешало ему ещё в прошлом месяце, накануне своего отъезда в Москву к любовнице, приглашать меня на свидания, лезть с поцелуями и жаловаться на то, как ему не охота тащиться в Россию, пусть даже всего лишь на неделю…

А тогда восемь лет назад, после того как он не пришёл на свидание к Элен, я согласилась встретиться с ним ещё раз.

– Да – я вот такой, – сказал он, – одной женщины мне мало – у меня много подруг и тебе придётся с этим смириться, если ты хочешь быть со мной.

– Ты меня любишь? – спросила я.

– Джулия!.. – он закатил глаза и, вздохнув, продолжил, – Между словом “люблю” и “не люблю”, существует множество различных оттенков этих чувств, и никогда нельзя сказать с уверенностью, как ты относишься к человеку.

Я сказала, что больше не буду с ним встречаться. Он привёл меня в клуб, заплатил за свидание и сразу же ушёл. Полтора месяца после этого не появлялся, а когда снова начал ходить, распустил среди девчонок сплетни, что я была готова переспать с ним за видеокамеру, но он отказался от этого заманчивого предложения, потому что не любит дешёвых женщин! Мерзавец…

Это Бэнджик несколько недель назад привёл в клуб того мужчину, который вчера бросил Наташку – до этого он был завсегдатаем русского клуба в Синьжуку. Девчонки сразу же прозвали его Шуриком – у него тоже обаятельная мордашка и приятный голос. Он сидит спиной ко мне с той девушкой, с которой вчера ночью ушёл из клуба. Я давно заметила, что большинство мужчин предпочитает женщин какого-то определённого типа – все их любовницы внешне схожи, но Шурик, по-видимому, не относится к их числу. Наташку отличает бросающаяся в глаза сексуальность, длинные, ярко рыжие волосы и очень большая грудь. Его новая любовница (а то, что он уже переспал с ней – очевидно) очень худенькая, элегантная шатенка, с короткой стрижкой.

Не вынимая рук из карманов, он встаёт из-за стола и направляется к туалету, проходя мимо моего столика, подмигивает мне, чуть улыбнувшись.

Наше знакомство началось с конфликта. Мы сидели за одним столом – я, Бэнджик, Шурик и какая-то девица, которую специально посадили, чтобы она очаровывала Шурика, но та почему-то решила очаровывать Бэнджика. Мне было всё равно, я понимала, что скоро ему станет известно, что я завела себе любовника – одного из ветеранов, и он перестанет меня заказывать. С новым гостем разговаривать мне было лень, поэтому я делала вид, что слушаю музыку, и старалась не встречаться с ним взглядом, хотя чувствовала, что он рассматривает меня. Он заговорил первым, спросил:

– Что ты обо мне думаешь?

Неожиданный вопрос и не похоже, чтобы он флиртовал. Чёрт дёрнул меня сказать правду:

– Я думаю, что ты вульгарный и глупый.

– Если я глупый, то почему же я смог заработать столько денег?

– А у тебя много денег?

Он продемонстрировал мне свою барзетку от “Луи Витан” и золотой с бриллиантами ”Ролекс”. Я рассмеялась. В этот момент Ишиваки позвал меня со стола, чтобы посадить к другому гостю.

С тех пор Шурик приходил в клуб каждый день, но мы больше ни разу не разговаривали…

5.

Я вспоминаю про приглашённых гостей, выскакиваю из-за стола и, глядя на часы – без пяти девять, подбегаю к Ишиваки.

– Приглашённые гости, – говорю я.

– Кто? – спрашивает он.

– Сатоши Сато и Тзуруми-сан.

Или Эрик Робертс и Заяц, как их прозвали в клубе за внешнее сходство одного с голливудской звездой, а другого соответственно с длинноухим животным. Тот, который похож на брата моей знаменитой тёзки – мой любовник, а тот, который похож на зайца – чокнутый старикан, один из моих самых давних гостей, правда иногда вместо меня он заказывает Маринку.

Это те гости, которые предположительно должны сегодня прийти в клуб, и если они придут, то за их риквест я получу не тысячу, а две тысячи йен, но необходимо заранее предупредить об этом главного стафа до девяти часов и ожидать можно только двух гостей. По закону подлости, чаще всего приходят ни те гости, на посещение которых возлагались надежды, поэтому многие девчонки из суеверия – чтобы не сглазить, никогда не ставят на приглашённых гостей.

Улыбнувшись Ишиваки, я захожу в туалет, чтобы поправить макияж, но сразу же понимаю, что сделать это мне не удастся – над раковиной перекрывая доступ к зеркалу, рыдает Джени (почти все девчонки в клубе меняют свои русские имена на иностранный манер – Юлька становится Джулией, Наташка – Натали, Женька – Джени). Две приятельницы стараются её успокоить.

– Они все говорят, что любят и никто, никто не любит! – кричит Джени.

– Но ведь мы тоже так делаем, – говорю я.

Джени продолжает рыдать, не обращая на мои слова внимания, а её подруги оборачиваются и смотрят на меня с раздражением.

– Не обобщай, – отвечает одна из них высокомерно. Я пожимаю плечами и захожу в кабинку туалета.

Итак, сиденье унитаза уже обоссано! Вздохнув, я задираю юбку, снимаю колготки и трусы, и согнувшись над унитазом в полусидящем, полустоящем положении, пытаюсь пописать… Но что-то не писается – необходимо сесть, но об этом не может быть и речи! В туалет забежали ещё две девицы, которые тут же стали проявлять сочувствие к Джени и выяснять, что у неё случилось. Кто-то дёргает дверцу кабинки. Я надеваю трусы и колготки, опускаю юбку, потом отматываю несколько метров от рулона туалетной бумаги и, брезгливо морщась, протираю сиденье унитаза. Отмотав ещё несколько метров, кладу их на уже сухое сиденье, снова снимаю колготки и трусы, и вздохнув, сажусь.

Девчонки выпытывают у Джени, что случилось – та не сознаётся, начинаются предположения. В понедельник у неё должна быть саёнара-пати, то есть прощальная вечеринка, которую устраивают накануне возвращения домой, отработавшей свои полгода хостос. Обычно в этот день клуб украшают воздушными шариками, все принаряжаются, а виновница торжества приглашает своих гостей, чтобы те могли с ней попрощаться. Большинство это приглашение игнорируют, но те, что приходят, приносят цветы и подарки. Приходят обычно официальный любовник (официальный – это тот, про которого все знают) – он приходит с доханом и традиционно сидит до закрытия клуба, а утром едет провожать свою подругу в аэропорт. Ещё приходят несколько не официальных (или тех, с кем удалось подружиться), а также те, с кем уезжающая познакомилась совсем недавно – они надеются, что она скоро вернётся, а значит, всё ещё у них впереди… Те, чьи надежды были не оправданы, не приходят.

На моих саёнара-пати, даже в те годы, когда я была самой популярной девушкой клуба, гостей всегда было раз, два и обчёлся.

– Ну, скоро там? – слышу я раздражённый голос, и дверцу кабинки опять кто-то не терпеливо дёргает.

– Из-за того, что вы там все собрались, я стесняюсь и не могу сосредоточиться! – отвечаю я не менее раздражённо.

– Ну, и чем тебе можно помочь? – спрашивают меня насмешливо.

Через пару минут я выхожу и говорю:

– Объясните мне, пожалуйста, если в этот туалет ходят одни девушки, то почему сиденье унитаза почти всё время обоссано? У кого член вместо влагалища?!

Все смотрят на меня, разинув рты, даже Джени перестаёт реветь.

– Джулия, ты как всегда неподражаема! – замечает, смеясь, та девчонка, которая разговаривала со мной через дверцу.

Я выхожу из туалета и достаю из электрической печки белую влажную тряпку, свёрнутую в рулон – ощибури. Вытираю руки.

– Джулия, ощибури только для гостей, – замечает Ишиваки.

– А мне наплевать, – отвечаю я по-русски и возвращаюсь за столик к Немцу.

По пути обращаю внимание на Наташку, которая сидит в обнимку с Моричкой и делает вид, что ей очень весело. “Зря стараешься, – думаю я, – Шурик со своего стола всё равно не может вас видеть”. Моричка тоже замечает меня и, сделав удивлённое лицо, типа: ”О, какие люди!” машет мне рукой. Я отворачиваюсь и прохожу мимо.

Когда-то он был моим гостем – одним из первых, кого я встретила в Японии и одним из немногих, кто мне действительно нравился. Молодой, симпатичный, весёлый и щедрый. Всегда приходил в клуб с хорошими подарками, заказывал много выпивки и еды, оставлял чаевые и сексуально не домогался.

Наши отношения испортились пару лет назад, когда я приехала в Японию в четвёртый раз и обнаружила, что он завёл любовницу – здоровенную, похожую на трансвестита блондинку, с огромными губами, огромными грудями и узкими бёдрами. Она безумно ревновала его ко мне, даже угрожала мне физической расправой только за то, что я просто разговаривала с ним. Её можно было понять – как только я оказывалась за его столом, он переставал её замечать. Зато я замечала, как её лицо медленно покрывается бордовыми пятнами, полные губы от злости сворачиваются и почти исчезают, а взгляд её неотрывно с ненавистью следит за мной. Я пыталась не обращать на объект её страсти внимания, но это не помогало – если я смотрела в сторону, он начинал щёлкать пальцами у меня перед глазами, вынуждая взглянуть. Что я могла сделать? Сказать ему: “Да посмотри же ты на свою подружку – она ведь сейчас поубивает нас обоих на хрен!”

А потом она догадалась что-то насвистеть ему про меня, и он перестал меня заказывать. Правда, когда она уехала, он снова стал делать мне риквесты, но его отношение изменилось. Он напивался и, прикидываясь идиотом, спрашивал:

– Сколько я должен заплатить, чтобы ты согласилась переспать со мной?

– Моричка, ты мне так нравишься, что я сама готова заплатить тебе, чтобы ты со мной переспал! – отшучивалась я.

– Нет! – отвечал он агрессивно. – Я хочу заплатить тебе, как другие!

Попытки поговорить всерьёз тоже не увенчались успехом – он не шёл на контакт, а когда полтора месяца назад в мой день рождения он принёс подарки Наташке, а мне только небрежно сказал: “Хаппи бёрздей!” я попросила его, больше меня не заказывать.

6.

За наш с Немцем столик приносят вазу с фруктами – нарезанные маленькими кусочками дыня, арбуз, манго, клубника, яблоко, апельсин и гроздь винограда, а за чей-то другой несут здоровенную пиццу. В клубе такую не готовят – её заказывают в ресторане, что напротив клуба, а также суши и якитори – это кусочки жареной курицы, нанизанные на тонкие деревянные палочки. Кстати, если приходишь в этот ресторан с гостем, то после того как он расплачивается за ужин, официант незаметно суёт тебе в руку маленький конвертик с тысячей йен внутри, поэтому завтра я и Немец отправимся именно туда.

Проследив за пиццей, я обнаруживаю, что её заказали Маринка с Парикмахером. Всё понятно! Ушла она на свидание с ним в пять часов, а спустя три с половиной часа оба заявились в клуб голодные… Парикмахер – владелец сети парикмахерских салонов, тоже вульгарный и глупый, но с обаятельной физиономией и приятным голосом.

После девяти начинается концерт по заявкам – Бэнджик и Шурик выходят на сцену, чтобы дуэтом исполнить песенки из репертуара Бритни Спирс и группы “Аква”. В клубе оживлённо и весело. Пока я раскладываю фрукты по тарелочкам, Немец, стараясь перекричать караоке, рассказывает о книге, которую он недавно прочёл – про знаменитых исторических деятелей и их сексуальную жизнь. Особое впечатление на него произвела история про Екатерину Великую, которая якобы отбросила копыта от секса с конём. У нас завязывается спор на тему – правда это или нет. Немцу хочется думать, что правда, я же считаю, что попытаться заняться сексом с жеребцом могла только сумасшедшая нимфоманка. Немец утверждает, что, судя по всему, Екатерина ею и была. А, по моему мнению, автор, написавший такую книгу – сумасшедший нимфоман, да и по тем, кто читает такой бред – тоже клиника плачет. Немец добродушно смеётся и кушает фрукты.

В этот момент в клуб входит Чубчик – бритоголовый, пятидесяти летний мужчина в спортивном костюме. Полумафиозный бизнесмен, владелец подпольных казино, публичных домов и чего-то там ещё. Своим любовницам он дарит не просто украшения, а украшения от “Булгари” и ”Картье”, а в Москву приезжает с собственными телохранителями. Он почти всегда приводит свою любовницу (хорошенькую двадцати четырёх летнюю блондинку) в клуб, опоздав на полчаса, а то и дольше. Она бежит в туалет поправлять макияж, а его ведут к единственному оставшемуся в клубе свободному столику, который стоит справа от меня. Наше вынужденное соседство нам обоим не приходится по душе. Чубчик просит, чтоб, как только освободиться какой-нибудь другой стол, его сразу же пересадили. Мы стараемся не смотреть друг на друга.

Почти со всеми знакомыми японскими мужчинами меня связывают довольно сложные и запутанные отношения, но с этим особенно. Впервые он появился в клубе всего год назад во время моей предыдущей поездки. Пришёл вместе с другом – стройным и элегантным мужчиной, который когда-то был звездой рока и хэви-металл. Несколько лет назад что-то у него случилось с голосом, и он переквалифицировался в бизнесмена. Чубчик был для него не только другом, он был человеком, который ссудил ему под проценты очень значительную сумму денег. А вот каким именно бизнесом занимался этот красавчик, я так и не узнала, хотя он и стал вскоре моим любовником.

Правда, длилось это не долго – всего полтора месяца, а потом он меня бросил. Объяснил это тем, что он очень занят на работе и потому, не может себе позволить встречаться с такой капризной и избалованной женщиной как я, которая отнимает у него всё свободное время и постоянно нарушает все его планы. Я плакала, обещала, что исправлюсь, пыталась его обнять и соблазнить, а он бегал от меня по своей маленькой квартире, стараясь не позволить моим рукам прикоснуться к себе…

В конце концов, ему удалось отделаться от меня обещанием, что мы ещё встретимся. Стоит ли говорить, что встречаться со мной он не собирался?

Я обрывала ему телефон в течение месяца. Но, всё-таки мы встретились – правда, случайно, на Кинсичё в четыре часа утра. Я не стала кидаться на него – ни с кулаками, ни с объятьями, я только сказала ему, что он свободен, но! Чтобы до тех пор, пока я в Токио, на Кинсичё он больше не появлялся, потому что если я встречу его здесь ещё раз – я его убью.

В тот же день, но уже вечером, я столкнулась на улице возле клуба с Чубчиком – поздоровалась и пошла на работу. В тот день он впервые сделал мне риквест – с половины девятого до половины второго он сидел в клубе и, не обращая внимания на других девчонок, разговаривал только со мной. Я чувствовала, что он это делал специально, чтобы отвлечь меня от моих мыслей и переживаний, и была очень удивлена и тронута такой добротой – до этого я была уверена, что он относится ко мне без симпатии – полупрезрительно. Про нашего общего знакомого мы старались не вспоминать, только один раз он не выдержал и упрекнул меня в том, что я не умею выбирать мужчин – обращаю внимание на внешний лоск, а не на то, что мужчина из себя представляет. Ещё добавил, что я слишком быстро стала любовницей его друга:

– А лёгкая добыча – ни кому не дорога. Ведь ты не маленькая девочка – опытная хостос, как ты могла допустить такую ошибку? Ведь ты его даже ни на один подарок не раскрутила!

– Он говорил, что сейчас начинает новое дело и у него мало денег.

– Это правда, но на свою новую подружку он их нашёл…

Чубчик заказывал меня ещё в течение месяца и перестал, когда у него появилась любовница. Я думала, что он меня просто жалеет, но как оказалось, дело было не только в жалости… В чувстве вины? В задетом самолюбии? В не удовлетворённом влечении? Чёрт его знает…

Несколько недель назад мы случайно оказались за одним столом с моим уже новым любовником и другими ветеранами, и тут Чубчик неожиданно признался мне, что это он год назад заставил своего друга бросить меня…

– Я пригрозил, что заберу свои деньги из его бизнеса, если он будет с тобой встречаться.

– Но почему? – спросила я, не веря своим ушам и одновременно понимая, что я подозревала что-то в этом роде…

– Потому что меня бесили твои высокомерие и глупость! Твой бывший любовник рассказал мне о вашей случайной встрече и о том, что ты ему тогда сказала… В тот день, заметив, как ты страдаешь, я пожалел тебя, но сейчас я вижу, что ты как кошка – упала на лапы, отряхнулась и пошла дальше. С тобой всё окей, и ты так ничего и не поняла, какой была – такой и осталась. Опять связалась с очередным красавцем, для которого ты ни черта не значишь.