Текст книги "Мне тебя обещали (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Так.

– Ну, и? Ты когда-нибудь замечал сбой?

– А что ты эту программу как свою родную защищаешь? – сощурился Егоров. А я проглотил готовые сорваться с языка слова о том, что я на её разработку несколько лет жизни ввалил. И все свои знания и умения. Да и деньги… Чего уж... Наше программное обеспечение было одним из лучших в мире. В кои веки мы не были привязаны к западным партнерам.

– Да не защищаю я! А понять хочу… Ты грешишь на то, что программа дала сбой?

– Скорее на то, что в нее внесли изначально некорректные данные. – подумав, тихо заметил Егоров. Я осекся. Открыл и закрыл рот.

– О чем ты, мать его, толкуешь?

– О том! Не удивлюсь, если данные были изначально подтасованы.

– Бред… Ну, бред же… – покачал я головой. – Зачем? Кому это надо? Экспертизу проводило государство…

Да-да, во главе с моим лучшим другом Михой. Который меня отговаривал от этого проекта с пеной у рта. Размахивая документами, которые не сулили мне ничего хорошего. Вопя о том, что здесь сложное месторождение и давление, и сероводород и нефть вязкая. Мол, ни один уважающий себя бизнесмен из наших в такое даже лезть не станет. Потому что более легких денег хочется. А вот иностранцы – да. Но я никогда не искал легких путей… И вот, куда меня это привело.

– Знаешь, что я тебе скажу? Кто-то очень не хочет, чтобы здесь начались работы. У меня и до этого вот такого дерьма сколько хочешь было… Но все обставлялось под несчастный случай. То одна поломка… то другая. А тут диверсия чистой воды. Видно, спешили очень. Скажи, что я не прав.

Не знаю. Я покачал головой, действительно не торопясь с выводами. У любого действия должна быть своя причина. И если происходящее здесь – афера от начала и до конца, нужно было искать, кому это выгодно. И чем конкретно. Вот так навскидку я даже накинуть ничего не мог… Все казалось какой-то нелепицей.

– Не знаю, Жор. Пусть с этим спецы разбираются.

Вот именно! Спецы… Вроде братьев Белых. Давно пора с ними связаться. А что сказать? Чтобы они проверили моего лучшего друга? Ну, и кем я буду? За спиной того, с кем я столько всего прошел… Кто долгое время был моей единственной семьей. Моим единственным близким человеком. Я ведь на девяносто девять процентов уверен, что Миха ни в чем не виноват. И пусть он даже никогда не узнает, что я его проверял, сам-то я буду в курсе. И это наверняка будет жрать меня до конца… И ведь чем вызваны эти сомнения? Словами человека, о котором я ничего толком не знал? Может, он сам ту диверсию и устроил… Кстати! Я был с Майей, а значит, никакого алиби у самого Егорова не было.

Определенно, мне надо встретиться со своим охранником. А после изложить все, как есть, Белым. Если кто и мог докопаться до истины, то это они.

Мы проторчали на буровой еще несколько часов. Потом вернулись в офис, где надолго застряли, ведя бесконечную переписку с центральным офисом, который, наконец, проснулся. А ближе к вечеру к нам все же нагрянули полицейские. Но и им ничего толкового выяснить не удалось. Впрочем, кто бы сомневался…

– Час от часу не легче, – выругавшись, заметил Егоров, когда следователь уехал.

– Ну, по крайней мере, они зафиксировали факт. Можно будет обратиться в страховую и получить компенсацию.

– И то так.

Мы вышли проводить Эрела, но так и не успели с ним попрощаться. На дорожке показалась тощая фигура женщины. Она направлялась прямиком к нам.

– Вы не видели мою соседку часом?

– Повариху? Нет. А что?

– Нет её нигде. Как ушла в обед с Илик на пастбище, так до сих пор и не вернулась.

Глава 11

Тревога не покидала меня, сколько бы я ни пыталась занять свою голову чем-то другим. Что-то нехорошее происходило в этих краях. И от того, что никто пока не понимал, откуда ждать беды в следующий раз,  мне становилось еще страшнее. Нет, я боялась не за себя. Вряд ли бы кто-то позарился на повариху. А вот люди на буровой находились в опасности. Ведь никто не мог предсказать, как бы повел себя злоумышленник, если бы его обнаружили. Что, если он был вооружен?

По моему позвоночнику пробежался холодок, а в голове мелькнула детская мысль рассказать отцу обо всех своих страхах. Папа бы мне точно помог. Загадки и тайны – это его стихия. Но обратись я к нему, он бы ни за что не позволил мне здесь остаться. А я не могла уехать. Еще вчера – может быть… Но не сегодня. После того, что случилось между нами с Андреем. Этот разговор… Он мне напомнил наш разговор с Севером. Хотя обсуждали мы совсем другие темы. Более приземленные, что ли. Наверное, именно к ним располагала окружающая нас обстановка. Тесный вагончик, шаткий пластмассовый стол, накрытый обычной цветастой клеенкой, лампочка, свисающая с потолка, вокруг которой вились одурманенные включенным в розетку фумигатором комары… И ужин в виде сардины из жестяной банки. Это вам не трюфеля. Тут уж не до высокого... Но ведь это не делало наш разговор менее душевным. Или… важным. Я впитывала в себя каждое слово Гордеева и старалась больше не думать о том, мог ли тот Андрей, безупречно обращающийся со столовыми приборами, и этот – собирающий коркой хлеба остатки масла из банки, быть одним человеком. Потому что нет… Не мог. Так только в каких-то шпионских триллерах бывает. А я человек здравомыслящий и приземленный. Да и что толку об этом думать? Что бы это изменило? Вот лично для меня? А ничего… Абсолютно. Я бы с ним была в любой ипостаси. И это пугало меня ужасно. Это ведь ненормально в наше время – вот так влюбляться? Позволяя чувствам вырваться из-под контроля и одержать верх над рациональной частью тебя? Ненормально… и абсолютно не модно.

Наверное, я поэтому его и оттолкнула тогда. А еще потому, что действительно показалось, будто мне это грезится… Воздух здесь, что ли, такой дурманящий?

Отгоняя от себя посторонние мысли, я еще раз пересмотрела меню, проверила тесто на обязательные булочки, совсем оставить парней без еды мне не позволяла совесть, и села на табурет, не представляя, чем еще мне заняться.

– Здравствуйте.

– Тебе чего здесь надо? – вскочила на ноги Лена. Я с удивлением оглянулась на свою помощницу и перевела взгляд на застывшую в дверях девушку.

– Здравствуйте, – улыбнулась я ей. – А вы, должно быть, Илик?

– Вы знаете…

– Тебя, убогую, все знают, – снова вставила свои пять копеек Лена.

– Лена! Немедленно прекрати!

– Здесь по СанПиНу не положено посторонним находиться!

– Что, правда? Что-то я не заметила, что тебя СанПиНы волнуют, когда драила вытяжку.

Лена открыла рот. Захлопнула, так что клацнули зубы, и фурией выскочила за дверь. Что ж… Она не первая, кто совершает подобную ошибку. Причисляет меня к тем, кто из-за врожденной деликатности не способен дать отпор. Я могу. Со всей деликатностью…

Дверь за Леной закрылась с оглушительным грохотом. Илик вздрогнула. Ее губы скривились, как если бы она собиралась заплакать. Но потом, овладев собой, она свела красивые темные брови и покачала головой:

– Не нужно было вам ее из-за меня отчитывать. Я уже привыкла, а вам неприятности будут.

– С чего это вдруг?

– Ну… Как это сказать? У неё связи.

– А-а-а. Ты, наверное, на Егорова намекаешь.

Илик неуверенно кивнула и уставилась в пол, будто что-то интересное там увидела. У неё был необычный цвет кожи. И что-то мне подсказывало, что будь он посветлей, я бы увидела, как по ней разливается багряный румянец.

– Думаю, ты переоцениваешь роль Лены в его жизни. К тому же я никому не позволю указывать мне, как обращаться с подчиненными. Даже Егорову.

– Звучит очень внушительно, – робко улыбнулась Илик. Она и так была симпатичной, но улыбка преобразила ее черты просто невероятно. Теперь я понимала, почему Егоров так на неё запал. Хотя… я никогда не верила в то, что интерес мужчины может удержать лишь внешняя красота. Привлечь внимание – да, но не удержать. Понимаете? Совсем другое заставляет их сходить с ума по женщине. Совсем другое ставит их на колени.

– Так ты к нам в гости пожаловала? Или по делу?

– Я овощей привезла. И кусок оленины. Мы вместе с дедушкой приехали. Он помогает на буровой. Пойдемте, покажу…

Признаться, я растерялась. Не знала, как здесь было заведено… Покупку продуктов, наверное, как-то нужно было оформить, но я понятия не имела, как. И вообще насколько законны такие… хм… поставки. Оленина… она вообще проходила какой-нибудь ветеринарный контроль?

– И как здесь проводят такие покупки? – решила не ходить вокруг да около я.

– Покупки?

Илик растерянно уставилась на небольшой мешок, в котором были вместе сложены картошка, морковь и лук.

– Ну, да. Мы же что-то должны за это…

– Нет-нет, что вы! Это подарок. Когда у нас было нелегко с продуктами, нам Георгий Вячеславович тоже помогал. Так здесь заведено. Помогать друг другу, – затараторила Илик, хватаясь за мешок. Я взялась за противоположный край.

– Значит, у нас будет ужин…

– Будет-будет. Можно борща наварить…

– Так ведь капусты нет.

– А это северный борщ. Что есть, то и бросаем в кастрюлю. Народ здесь неприхотливый.

– И это хорошо, – пыхтя, пробормотала я. – Если честно, я не самый лучший повар.

Узкие глаза Илик комично расширились. Как будто я призналась, что убиваю детей и ем их на завтрак. Отчего-то стало смешно.

– Нет-нет, готовлю-то я неплохо. Но недостаточно хорошо, чтобы, например, стать шефом в каком-нибудь крутом ресторане или получить за свою стряпню мишленовскую звезду.

– А ты бы хотела?

– Что именно?

– Стать шефом?

– Угу…  Но иногда мечтам не суждено сбыться. А ты?

Я отложила немного овощей в огромную миску и открыла дверцу в полу, ведущую в небольшой погребок. Здесь было так холодно, что никакого холодильника нам не требовалось в принципе. Хотя он и был.

– Я не мечтала стать поваром, – опять улыбнулась Илик.

– Это понятно. А мечтала о чем?

Улыбка Илик поблекла, и она принялась нервно осматриваться по сторонам, будто искала пути отступления. А я даже не поняла, в какой момент я напортачила. Что такого спросила?

Я взялась за овощечистку и принялась чистить картошку. Илик ничего мне так и не ответила, а потом в кухню вернулась Лена, и она ушла вовсе.

– Что готовим?

– Борщ. Илик с дедом привезли продуктов.

– Этой лишь повод дай перед Егоровым покрасоваться, – зло заметила Лена.

– Правда? А я слышала, это он ей проходу не дает.

Лена отбросила нож и так на меня зыркнула, что мне стало не по себе.

– Она отшила его. Вот он никак и не успокоится. А как получит – забудет о ней в тот же день. На кой ему эта замарашка? Ты её рядом с ним можешь представить? В его настоящей жизни?

Как ни странно, но я могла. Гораздо больше, чем хабалистую Лену. Но ответить я не успела. Потому что вернулась Илик… Которая наверняка услышала, о чем мы говорили.

– Я тут неподалеку молодую крапиву нашла. Её можно в борщ добавить… Она очень полезная. В ней много витаминов... Здесь этого не хватает очень.

– И там ее еще много?

– На эту кастрюлю хватит.

– Тогда пойдем, соберем. Лен, присмотришь за бульоном? Пусть на медленном огне кипит.

После жара кухни показалось, что на улице довольно зябко. Я накинула капюшон.

– Не слушай её.

– Кого?

– Лену. Она тебе завидует. Вот и все, – уверенно сказала я, сворачивая вслед за Илик с дорожки.

– Завидует? Мне? – удивилась та. – Наверное, вы одна не знаете о моей жизни… Завидовать тут совершенно нечему.

– Ты о том, что случилось с тобой в детстве?

– Мне было тринадцать.

– Ты была ребенком.

– В этих краях дети рано взрослеют.

– Разве в этом дело?

– Не знаю… – Илик отвела взгляд и излишне радостно хлопнула в ладоши: – А вот и крапива. Выбирай молодые кустики. Они не колются.

Словом, в тот момент она мне ясно дала понять, что больше не хочет углубляться в свое прошлое. Что было, наверное, ожидаемо, ведь мы с ней были едва знакомы. И глупо выворачивать передо мной душу… Но все же что-то мне подсказывало, что со мной она гораздо разговорчивее, чем с остальными. Интересно, почему так?

– Ты хорошая, – будто в ответ на мои мысли, тихо заметила Илик.

– И как ты это определяешь?

– Не знаю. Чувствую. Вот и все.

– Всех чувствуешь?

Илик неопределенно повела плечами. Я вернулась к крапиве, срывая и складывая в общую кучку.

– А Егоров хороший? – не сдержав интереса, поинтересовалась я.

– Очень.

– Он тебе нравится?

– Не настолько, чтобы преодолеть свой страх. Ну, что ж… Пожалуй, достаточно.

– Спасибо за идею с крапивой…

– Не за что. Здесь еще мята растет. Ее можно добавлять в чай. И всякие другие травки. Их я как специи использую.

– Поделись своими секретами! – буквально потребовала я, после чего осеклась и сквозь смех пояснила: – Кулинария – это моя страсть. Я обожаю узнавать что-то новое. Собираю необычные рецепты и все такое… В общем, в этом смысле я – маньяк. Не обращай внимания.

– Нет. На маньяка ты не похожа… В этом я – эксперт, – тихо заметила Илик. – Если хочешь, немного проводишь меня. У ручья мяты наберешь.

Я обрадовалась возможности заняться чем-то новым. И согласно закивала головой. Илик пришлось подождать, пока я закончу с борщом и булочками, а когда все было готово, мы выдвинулись в путь. Илик вела своего коня под уздцы и по большей части мы молчали. Лишь время от времени она наклонялась, чтобы показать мне какую-то травку и рассказать о ее свойствах. А я делала пометки на ходу в телефоне, чтобы ничего не упустить. И вот в один из таких моментов это и произошло… Я притормозила, фотографируя очередную былинку, а Илик пошла дальше. А потом я услышала ее крик… Рванула к ней, хоть она и пыталась меня отговорить:

– Стой на месте! Здесь капканы…

Наверное, ей лучше было знать, что мне делать. Но я просто не могла оставаться без дела. Тогда, когда Илик нуждалась в моей помощи. Впрочем, к тому моменту, как я её нагнала, ей уже удалось освободиться самостоятельно. И теперь она, тихонько постанывая, сжимала ногу и раскачивалась туда-сюда.

– Что мне делать? Как тебе помочь? Тебе наверняка нужно в больницу!

– Все в порядке. Кости целы. А с остальным я справлюсь… Помоги мне взобраться в седло, а сама отправляйся к поселку… Или нет. Вдруг и ты наткнешься на капкан? Вот зачем я тебя сюда потащила?!

– Напомню, что я сама вызвалась. И даже не мечтай, что я брошу тебя, раненную. Какой только идиот додумался установить здесь капкан?! Разве тут есть на кого охотиться? – ругалась я, помогая Илик подняться.

– Смотря на кого ведется охота.

Мои глаза широко распахнулись.

– Что ты имеешь в виду?

– Это тропа. Никто из местных не станет ставить капкан на тропе, по которой передвигаются люди.

– А не местные?

– Сюда они не забредают…

– Хочешь сказать, что кто-то сознательно…

Илик всхлипнула. Поджав раненую ногу, допрыгала до коня и, схватившись за уздцы, перевела дух.

– Я все же думаю, что тебе нужно в больницу.

– У нас есть лекарства. А как делать компрессы, я знаю. Возвращайся в поселок, Майя.

– Ни за что.

– Хочешь переполошить всех в округе? Как думаешь, что будет, если ты в ближайшее время не вернешься? Все поднимутся на уши.

– Мы как-нибудь им сообщим. Как вы поддерживаете связь с остальным миром? По рации?

– По ней…

– Вот по рации и расскажем о том, что случилось. И все, заканчивай уже спорить. Я все равно пойду с тобой!

– Ты очень упрямая женщина, – сквозь слезы улыбнулась Илик. Я могла только представить, как ей больно. И я действительно ей сочувствовала. Но если честно, еще больше я боялась остаться одна. Посреди этой бескрайней изумрудной пустыни, где опасности тебя подстерегали, кажется, на каждом шагу.

– Забирайся в седло. И показывай путь!

Глава 12

– Кушай, Жорочка, Кушай… Борщ удался на славу. Я туда молодой крапивы добавила. Капусты-то нет. Считай, каша из топора… И булки бери. Они не сладкие. Это хлеб такой… Итальянский. Чаибата называется. Повариха-то твоя ушла. Кому-то нужно было думать о том, как вас накормить… Вот я и расстаралась.

Я даже не запомнил, как зовут эту манерную сладкоречивую суку, как-то сразу занеся ее в список не стоящих моего внимания. Не знаю, как у Егорова, а у меня от ее сиропа скулы сводило. А от нее самой за версту разило гнильцой. К тому же она врала. Врала нагло. Профессионально даже. Потому что я не верил в то, что Майя могла уйти, не выполнив порученную ей работу.

Зачем она вообще ушла? Куда?!

Игнорируя растекающийся по позвоночнику холод, я толкнул дверь и вошел, но в запале меня никто не заметил.

– Прекрати мельтешить, – рявкнул Георгий. – Я же сказал, что не голоден…

Ай да, Жора, ай да молодец. А я ведь сомневался, что он её насквозь видит. У мужиков при виде доступной бабы частенько мозг отказывает. Даже у самых лучших из нас.

– Ой, какой злой… Кажется, кому-то срочно нужно снять напряжение…

– Да убери ты свои руки! Я тебя звал? Нет. Вот и отвали. Не ставь нас обоих в дурацкое положение. У тебя гордость есть?

– Жор, – окликнул я Егорова, ставя точку в этом театре комедии, – машина готова. Эрел обнаружил след. Говорит, пошли к ручью.

– Тогда выдвигаемся. Есть еще пара часов, пока не стемнело. Будем надеяться, что больше нам и не понадобится.

Я молча кивнул. Мы загрузились в машину и поехали прочь от поселка. Минут через десять пути где-то неподалеку завыл волк.

– Ишь, куда забредать стали, – покачал головой Егоров, вглядываясь в горизонт. А я наоборот откинулся затылком на подголовник и вцепился в поручень изо всех сил, чтобы не биться головой о потолок каждый раз, когда мы подскакивали на колдобинах. А может, зря? А может, так и надо было? Чтобы немного прийти в себя. Ведь мне нестерпимо, до звона в ушах, этот вой прокатился по нервам. И ни выдохнуть, ни вдохнуть. Мою грудь будто изнутри распирало…

– Что-то ты белый, как мел, стал. Все нормально?

– Волки… Они же не могли к ним подобраться?

– Да брось. Во-первых, они людей сами боятся, а во-вторых, Илик наверняка вооружена. Знаешь, как она из ружья стреляет? Что ты… Глаз – алмаз. Правда, Эрел?

Следопыт кивнул, не отрывая внимательного взгляда от дороги, и как раз в этот момент чуть в стороне что-то блеснуло.

– Стой! Там что-то есть…

Жора ударил по тормозам. Мы вышли из машины и склонились над металлической штуковиной.

– Кровь, – пробормотал Егоров, касаясь пальцами бурых запекшихся на припекающем солнце пятен. – Эрел? Все в порядке?

– Моя кровь… Поедем. Надо спешить.

– Что значит – твоя?

– Моего рода.

Теперь пришла очередь Егорова белеть… Да он и не побелел. Скорее посинел, так что мне страшно стало. Того и гляди – откинется. А сейчас нам только этого и не хватало.

– Да ты не переживай, Георгий. Если смогли уйти, значит, все хорошо у них…

– Ехать-то куда?

– К дому. Тут уж не до прогулок. И это, ты пока лучше за руль не садись, Жор. Что-то ты плохо выглядишь.

Егоров дернул ворот рубахи и послушно кивнул. За руль пришлось сесть мне. Было немного страшно, ведь я такой техники не касался лет пятнадцать, наверное, но на фоне другого глобального страха – это была такая мелочь, что я и внимания на нее не обратил. Руки-ноги сами вспомнили, что надо делать.

Домик Эрела стоял на берегу Лены. Это был бревенчатый низкий сруб, потемневший от времени. Я уже бывал здесь. И не раз. В той… прошлой жизни. Как войдешь – сени, следом – небольшая кухня с дровяной печью, из которой выходят большая комната и еще две тесные спаленки.

– Лошадка-то на месте… – перевел дух Егоров.

Я кивнул, заглушая мотор. Толкнул дверь и… застыл на месте. Майя вышла из домика нам навстречу. И ничего такого в ней не было… Кроме того, что было все хорошо. С ней. Я сделал шаг и замер. Потому что, продолжи я в том же духе – просто побежал бы, и все. Сгреб бы ее в объятья, сжал, так что наверняка затрещали бы кости. Чтобы вот так, чувствуя ее хрупкость в руках, заставить себя поверить в то, что все обошлось. И переживаний не стоило. А если бы и это не помогло, я бы в траву её повалил и трахал бы столько, сколько понадобилось бы, чтобы убедиться… Вот она… Здесь… Подо мной, вокруг меня… Везде. В каждом дуновении ветра. В каждом гребаном вдохе, движении. Она – моё всё…

Но я не мог. Даже после того, как она перед всем поселком призналась, что провела со мной ночь, я не мог… Одно дело – с кем-то спать. И совсем другое, показать, что этот человек стал твоей слабостью. Единственным уязвимым местом, по которому так легко ударить. По-хорошему, мне вообще следовало найти способ отправить ее домой. Но и этого я сделать не мог… Уже не мог. Она мне была нужна, как воздух. Пусть и не вместе, но на глазах… Чтобы я знал и не волновался о том, что у нее все хорошо. Чтобы я не сходил с ума, думая, а не вернулась ли она к своему бывшему… Потому что рано или поздно это свело бы меня с ума.

А ведь она могла вернуться. Я своими глазами видел, что он к этому прилагал все усилия. И те могли дать результат. Ведь это я знал, что она мне предназначена. Это я своими глазами видел наше счастливое будущее. Я каждой клеткой прочувствовал, впитал это счастье, эту совершенно неземную космическую любовь. Она мою душу заполнила… Не её… Майя ничего такого не знала… И я не мог ей показать. Пока еще нет. Мне нужно было выторговать у судьбы немного времени.

– С вами все в порядке? – требовательно поинтересовался Егоров, отодвигая Майю с прохода.

– Конечно, – моргнула та. – Я ведь передала о том, что случилось, в поселок.

– Очевидно, мы уехали раньше. Так какого черта произошло?

Я заставил себя отмереть, потому что и Эрел, и Егоров с Майей скрылись в доме, а я так и стоял дурак дураком у нашего вездехода. Когда я вошел, Жора пытался убедить Илик обратиться к врачам. А та, неловко отводя глаза, уверяла, что в этом нет совершенно никакой необходимости. И я видел, как Егоров злился из-за её упрямства, как сходил с ума от бессилия, от невозможности, ударив кулаком по столу, заставить ее поступить по-своему. В ее же интересах… И эти судорожные попытки обуздать свой нрав так сильно напоминали мне мои собственные, что я неверяще покачал головой. Правду в поселке болтали. Он просто помешался на этой девчонке… Так и говорили, да, «помешался»… Как будто любовь могла быть какой-то другой.

Знали ли эти люди, что это такое в принципе?

Думаю, нет… Или это мои чувства были какими-то особенными и неправильными? Возможно потому, что сам я был ужасным максималистом. И любил соответствующе. На всю катушку. Не понимая, зачем в этом деле полумеры, когда можно этими сладкими чувствами досыта насыщаться. Жрать их, пить, захлебываясь… В кожу втирать и как на наркоту подсаживаться…

– Извини, я хочу выйти…

Я осоловело моргнул. Помедлил еще секунду, осмысливая услышанное, и резко отступил, пропуская Майю из комнаты, чтобы потом и самому двинуться за ней следом.

– Думаю, мы там лишние, – посчитала нужным она пояснить, когда мы вышли во двор. Майя подошла к кобылке, погладила ее бархатную морду. – Хорошая девочка. Выручила… – шептала она. А я смотрел, как ее тонкие пальцы зарываются в густой мех низкой якутской лошади и представлял совсем уж непотребное… Наверное, это и не пройдет. Пока я хоть немного не удовлетворю свой голод по ней.

– Надеюсь, теперь ты поняла, что я не врал, говоря об опасности.

Пальцы Майи замерли. Она обернулась ко мне через плечо, кусая губы.

– Илик говорит, что это кто-то нарочно сделал. И охотились на человека. Зачем это кому-то понадобилось? И кому… Думаешь, это связано с произошедшим на буровой?

Я неопределённо пожал плечами, потому что у меня не было ответа. Сейчас с этим вопросом разбирался спец братьев Белых, которому я поручил это дело. И, если повезет, мы узнаем, какого черта случилось, раньше, чем приедут СБ-шники Севернефти.

– Ты только ничего не бойся…

– А я и не боюсь.

– Это хорошо, Ма-а-айя. А вот я, признаюсь, очень испугался, когда к нам примчалась Жанна и сказала, что ты пропала.

– Почему?

Я не мог ей объяснить. Сейчас – нет. Как бы это выглядело? Она бы наверняка ничего не поняла. Подумала, что я спятил. Я не хотел ее напугаться своим напором. Да и не ко времени были бы мои признания.

– Потому что я за тебя в ответе.

Мой ответ разочаровал Майю. Или разозлил. Она закусила изнутри щеку и отвела взгляд. И как раз в этот момент мы увидели спешащего к дому старика в характерном одеянии. Он кивнул нам, задержал взгляд на Майе и без стука вошел в дом.

– Кто это?

– Местный шаман.

– Он же не будет лечить Илик? Скажи, что не будет!

– А кому же это делать?

– Врачам! Мы в каком веке живем, Гордеев?

– Ну, ты же слышала, что Илик отказалась уезжать в город. А шаман ей поможет. Поверь…

– Не могу! Я даже не могу поверить, что ты сам во все это веришь…

Майя сложила руки на груди и отошла к загону. А я улыбнулся тайком, а потом, опомнившись, бросил взгляд на часы. Дело шло к ночи, и на счету была каждая минута. Нам предстояло выяснить, какого черта произошло, а значит, следовало поторопиться. Будто читая мои мысли, из дома вышел хмурый Егоров.

– Возвращаемся. Эрел поедет с нами. Он хочет забрать коня.

– И, как я понимаю, уделить больше внимания следам?

Жора дернул плечом:

– Смотреть там особенно не на что. Капкан я узнал. Мы такие в прошлом году ставили, потому что здесь была вспышка бешенства у лис. Надо было принимать меры.

– Хочешь сказать, что это кто-то из наших? Но… зачем?

Не ответив мне, Егоров сел в машину. Следом за ним – Эрел. Осталось лишь одно место. Я мысленно чертыхнулся и, забираясь в салон, бросил будто бы между делом:

– На руки мне сядешь.

Так и расположились. Не знаю, насколько Майе было комфортно. Наверное, все же не было. Она то и дело ерзала, соскальзывала вниз и возвращалась обратно, отчего мой и без того напряженный член начинал особенно болезненно пульсировать, а меня самого бросало в пот. Мой контроль держался на тоненькой-тоненькой ниточке. И в попытке отвлечься я вновь насел на Георгия.

– Ты мне так и не ответил. Ты кого-то подозреваешь?

Майя притихла. Повернула голову, чтобы лучше видеть Егорова. Задевая меня своим «хвостом». Я вдохнул потихоньку тоненький аромат ее волос. На миг даже забыв, о чем спросил Жору.

– Подозреваю. И дай бог, чтобы я оказался не прав. Иначе я из неё… я всю душу вытрясу.

– Из неё?

Вот так новости.

– Вы Лену подозреваете, да?

– Это так очевидно?

Майя пожала плечами.

– Что тебя навело на эти мысли? Она куда-нибудь уходила… днем?

– Да… Да. Уходила. Когда Илик привезла продукты, случилась не очень красивая сцена, после которой Лена пропала на некоторое время.

– Что за сцена? – Егоров нервно похлопал по карманам, достал пачку сигарет и, вытащив одну зубами, прикурил. Его большие мужицкие руки дрожали. Как же я тебя понимаю, батенька… Выходит, мы с тобой товарищи по несчастью даже больше, чем я полагал. Впрочем, и тебя я тоже вдоль и поперек проверю. Не нравится мне это все!

– Да так. Она хамить Илик начала… Цеплять ее по-всякому. О вас говорила…

Егоров затянулся так, что фильтр затрещал. В одну тягу скуривая сигарету. Затушил бычок. И в жестяную банку бросил, что здесь вместо пепельницы была. А как только мы въехали на территорию городка, Егоров первый из машины выскочил.

– Его бы задержать. Не то наворотит дел, – не проявляя никаких эмоций, тихо заметил Эрел. Майя закивала и, бросив на меня умоляющий взгляд, неловко спустилась на землю. Торопливо шагая, мы нагнали Егорова в конторе. Только здесь еще горел свет. Это Жанна сидела у телефона.

– Тут это... какой-то начальник большой звонил. Я сначала подумала, что это из головного офиса по поводу ЧП. Но нет. Спрашивали про Майю Золотову. Требовали позвать к трубке. А я, дура, взяла и ляпнула, что ее ещё не нашли… Что тут началось! Форменный допрос с пристрастием…

Егоров нахмурился. Перевел взгляд на застывшую, как кролик, Майю:

– Знаешь, кто это был?

– Отец… – вздохнула та, обнимая себя за плечи.

Глава 13

– Кто? – переспросил меня Егоров, но в его голосе не было ни капельки интереса. Он этим вопросом, в принципе, будто повинность какую-то отбывал, тогда как сам думал о другом. О Лене… Скорее всего о ней. Точнее о том, как бы не свернуть этой сучке шею.

Знаете, я всегда удивлялась, что именно женщин нарекли слабым полом. Ведь на самом деле мы намного крепче, устойчивее ко всему, что происходит. Может, так повелось из-за того, что дамы намного более свободны в выражении своих чувств? Мы выплескиваем наружу свои страхи, в то время как мужчины загоняют их внутрь себя. И потому кажется, что все им нипочем. Но ведь умалчивание проблемы не означает, что ее в принципе не существует. На деле страхи никуда не деваются. Они точат их изнутри, бурлят в котле грудной клетки. Высасывают все соки. То, о чем женщина забыла уже на второй день, в мужчине может вариться неделями… Вызывая эмоциональное выгорание, апатию и желание поскорее об этом забыть. У женщин же все происходит иначе. Они замыкаются лишь в одном случае – затаив обиду. И нет. Женщины обид не забывают… Они пестуют их и лелеют, и  в своей мести превращаются в самых опасных и безжалостных противников. Лена – этому яркий пример.

– Мой отец. Нужно было позвонить ему… А я замоталась.

Егоров нахмурился. Кивнул. И развернувшись на пятках, пошел к выходу из конторы.

– Жор, ты только не глупи, а? – подал голос Андрей. Оказывается, не я одна понимала, что сейчас происходит. – Уволить ее с волчьим билетом – и дело с концом.

– Да под суд ее. И на зону,  – прорычал Георгий.

– Можно и так, – кивнул Гордеев. – Только пусть это будет не твой суд. Нам проблемы ни к чему.

На Егорова было страшно смотреть. Это вообще, наверное, самое страшное зрелище – сильный мужик, изнывающий от бессилия. Наверное, ему было несладко понимать, что Илик пострадала от его неспособности удержать в штанах… ну, вы поняли.

– Что-то я не пойму, – подала голос Жанна, – что здесь происходит?

Конечно, никто ей отвечать не стал. Стиснув челюсти, так что желваки заиграли, а на мощной шее выступили жилы, Гордеев вышел из вагончика, и Андрей последовал за ним.

– Может, ты мне расскажешь, какого черта случилось?

Я устало растерла глаза. Села на стул и рассказала все, что мне было известно.

– Вот же злобная тварь!

– Да погоди ты, может, еще окажется, что это не она.

– Ты сама-то в это веришь? – Жанна покачала головой. Достала сигарету и, задумчиво покрутив в пальцах, закурила. – Впрочем, Илик сама виновата. И Егоров не без греха. Нет, ты не думай… Я не защищаю Ленку, но… Вот сама посуди, какая нормальная женщина отпустит такого мужика, как Жора? Она ведь считает, что за свое борется, что это Илик у неё на пути стоит. А она и стоит. Чего уж. Держит Жорку на коротком поводке и дергает по мере надобности.

– Может, она и рада ответить на его чувства. Но не может. И страдает из-за этого не меньше Георгия.

– Слабачка она. Уже бы давно переступила через то, что было, и зажила по-человечески. Так нет. Все не расстанется со своим прошлым.

– Насилие – это очень тяжелый опыт, Жанна. А со стороны легко судить.