Текст книги "Мне тебя обещали (СИ)"
Автор книги: Юлия Резник
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Хорошее настроение? – оторвался от разглядывания документов Георгий.
– Не жалуюсь.
– Энтузиазм нам не помешает, – пробурчал тот, вновь уткнувшись в бумажки. – Угощайся кофе. Только сварил.
Я кивнул. Прошел между столом и стеллажами с документами к небольшому столику, плеснул в кружку черный, такой крепкий, что аж густой, кофе и, подперев задницей стенку, уставился на начальника участка.
– Что-то не так?
– Где?
– С документами.
– С чего ты взял? – сощурился Егоров, ввинчивая в меня пристальный, настороженный взгляд.
– Да морда лица у вас, Георгий Вячеславович, больно суровая. Вот и интересуюсь.
– Хм…
Вот и весь ответ. Не с этого я как-то планировал начинать свою работу. Ой, не с этого. Темнил что-то Егоров. Будто ждал от меня какого-то подвоха. Или не доверял. Ну, это ладно. Это нормально. Меня он в первый раз видел. А потому приглядывался. Я решил не придавать этому особенного значения, но в то же время не сбрасывать со счетов.
– Сейчас оперативка, потом едем к вышке. А там я вам много чего интересного покажу. А пока вот… Это твое рабочее место. В компьютере есть все отчеты.
Я кивнул. Устроился за столом и запустил системник. В дверь постучали.
– Ну, кто там такой несмелый?! Заходи!
Дверь со скрипом открылась, и на пороге возникла… Майя. На голове повязана косынка. В руках – наполовину опустевший поднос. Она неловко улыбнулась Егорову, сделав вид, что меня не заметила.
– Извините, если помешала.
– Да? Вам чего? Продукты ждем не раньше завтрашнего дня.
– Я по другому поводу… – растерялась Майя. – Вот… на завтрак никто не пришел, так я решила с доставкой. Ничего особенного. Булочки…
Она смутилась и поставила перед Егоровым поднос, на котором осталось три пышных одуряюще пахнущих булки.
Георгий нахмурился:
– Так ведь из запасов ни черта не осталось.
– Ну, мука-то была. К тому же… мне ведь чем-то нужно кормить рабочих, так?
– Булочки, значит?
– Угу.
Егоров протянул заскорузлую лапищу, схватил булку и сунул в рот.
– Фкушно, – активно работая челюстями, резюмировал тот. – Андрей, бери и ты, что сидишь… А ты…
– Майя, – подсказала моя девочка.
– … Майя, сама-то хоть что-нибудь ела?
Майя улыбнулась и кивнула:
– Ела-ела. Меня в каждом вагончике пытались чем-нибудь накормить… Очень здесь люди неравнодушные.
Егоров нахмурился, как туча:
– Что есть – то есть. Но ты… это… смотри мне. Не вздумай перед мужиками хвостом вертеть. А то сначала чаек-кофеек, а потом у меня драки на участке. С поножовщиной.
Глаза Майи шокировано распахнулись. Не привыкла девочка к такому обхождению. Ой, не привыкла. Ну, неженка ведь… Как есть. Куда приехала-то? И это Егоров – мужик образованный. Интеллигентный даже. По местным меркам... А как она собралась справляться с работягами? Те и шуточки ниже пояса отвесят – с них станется. И матерятся порой так, что даже я, где только не побывавший, таких слов не слышал. С такими нужно уметь обращаться. Почувствуют слабость – и все. Спуску не дадут.
Я сместился, сложил руки на груди, готовый вмешаться, но Майя меня опередила:
– Выходит, только перед вами… хвостом крутить можно?
– Что? – Егоров даже подавился.
– Да ничего, Георгий Вячеславович. Говорю, что я-то как раз ни перед кем хвостом крутить не собираюсь. Но не потому, что вы подаете рабочим правильный пример.
Та-а-к… Ну, ни хрена себе! Кажется, я что-то пропустил. Егоров, что же… подкатывал к моей женщине? А я ни сном ни духом? Майя развернулась на сто восемьдесят градусов и, гордо задрав голову, вышла из вагончика. Я вскочил за ней следом. В глазах темнело… и шумело в ушах. Уйти было правильным решением – иначе я бы просто вцепился Егорову в глотку. Не разобравшись. Слепо поддавшись инстинктам, орущим «моя».
– Эй! Постой… Егоров, что… он к тебе подкатывал?
Поселок проснулся, и теперь мы были на виду у всех, но мне было плевать. Если он её обидел – убью. На глазах у всех. А потом скажу, что так и было, и они подтвердят.
– При чем здесь я? Он с моей помощницей Леной крутит. А та из-за этого решила, что может к работе спустя рукава относиться.
– Так он тебя не обижал? – один черт допытывался я.
– С чего вдруг?
– Не знаю. Просто ты так сказала, что я подумал… – зарылся пятерней в волосы, скользнул взглядом из-подо лба по с интересом за нами наблюдающим мужикам и добавил, скривившись: – Неважно. Ты, если что не так – ко мне обращайся, поняла? Если обидит кто-то или…
Майя вскинула брови. Поправила косынку и, облизав губы, тихо заметила:
– А я и сама неплохо справляюсь, Андрей.
С этим я спорить не мог, хотя и очень хотелось. Оградить ее от всего. Взять на себя все её заботы. Чтобы ни одна сволочь не посмела на нее взглянуть косо или, не дай бог, с намеком. Мне хотелось взвалить её на плечо и утащить в свою пещеру. Показав, кто тут самый плохой неандерталец в округе. Но я, блядь, не имел права.
– Ладно. Пойду я. Работы полно.
– Угу. Давай. Мне тоже есть, чем заняться.
Майя развернулась и пошла по тропинке к кухне.
– Эй. Погоди… Как рука? Не болит? – она сделала вид, что не слышит меня, – Маа-а-айя!
Майя вздрогнула и замерла. Затем медленно обернулась. Вновь облизала свои чертовы губы… губы, в которые мне хотелось впиться своими, и покачала головой из стороны в сторону, глядя на меня так… странно и пытливо. Будто видела то, что ей бы не следовало. Я резко кивнул и с колотящимся что есть силы сердцем вернулся в вагончик.
– Похоже, мне только что устроили выволочку, – усмехнулся Егоров, когда я прошел мимо него на свое место. – Видел, какая, а? Палец в рот не клади. А приехала когда, думал, что все пропало.
Речь Георгия Вячеславовича прервали подтянувшиеся рабочие. Я взглянул на часы. Только семь утра, а событий произошло столько… что на неделю хватит. Усилием воли я заставил себя сосредоточиться на работе. На завтра было запланировано начало бурения второй в этих краях разведывательной скважины, и, признаться, я волновался. Ведь первая скважина, в противовес всем имеющимся у нас данным и прогнозам, оказалась абсолютно непродуктивной. Не сказать, что такого не могло быть в принципе, это обычная практика, но мы ошибались редко. Я хотел понять, что пошло не так. В том числе именно из-за этого я выбрал это место для своей «ссылки». Хотел посмотреть на все происходящее изнутри.
В тот вечер я здорово засиделся за работой. Побывал на буровой, собрал последние данные, отправил отчет в головной офис. И все это под тяжелым взглядом Егорова. Порой мне хотелось поинтересоваться у него, какого хрена он на меня пялится. Узоров на мне не было. А на любителя мальчиков тот похож не был… Но я каким-то чудом сдержался.
– Странно… Очень странно.
– Что именно?
– Пытаюсь понять, что пошло не так на первой буровой.
– А все. От начала и до конца, – покачал головой Егоров. – Нечистое здесь что-то.
– Это вы о чем?
Тот покосился на меня, но, ничего не ответив, лишь покачал головой.
– Сам поймешь, если не дурак.
– Послушайте, Георгий Вячеславович, нам обоим будет лучше, если вы не будете говорить намеками. Потому что во мне талантов, конечно, много, но чтение мыслей к ним не относится. У вас есть какие-то соображения – излагайте! И вам, и мне будет проще. Или не доверяете?
– Да я тебя вижу в первый раз. Ты откуда к нам такой прибыл?
– Из Индии. Я там последние несколько лет работал.
– Да читал я твое резюме, – отмахнулся Егоров.
Ну, допустим, не мое. А Андрея Гордеева. Впрочем, это ничего не меняет. Андрей Север тоже не лыком шит. Мой дед был нефтяником, отец – геологом, и это дело в моей крови. Не то, чтобы это что-то меняло... Для Егорова я был чужаком. Отсюда и его осторожность. Он сказал, что тут что-то нечисто. Сказал тот, кто в этом проекте, считай, с самого еще начала. Егоров был здесь еще до получения мной лицензии. Так почему же он решил, что дело плохо пахнет? На чем основываются эти предположения? Хотел бы я знать, что у этого мужика на уме. Что-то происходило, а я не понимал, что. Смотрел в отчеты, анализировал таблицы, данные разведки – и не находил никаких зацепок. По бумажкам все было прекрасно. Да, сложное месторождение, затратное. Но тем интереснее вызов. К тому же я кожей чувствовал, что это место еще не раз нас всех удивит.
Я засиделся за документами дольше других. Даже дольше Егорова, который, проведя пересменку, задержался еще на час. Из конторки вышел с гудящей головой. И по всему выходило, что головная боль – это то, с чем мне придется мириться, пока более-менее не акклиматизируюсь. Наверное, старею, ведь раньше такого не было. В вагончике, когда я вернулся, Георгия не оказалось. Я взял полотенце, чистое белье и отправился к бане, в надежде, что та еще не совсем остыла. В предбаннике никого не было. Но в душевой шумела вода. На стене висели веники, которые я не стал брать. Поди, не для меня делали. Да и не собирался я сегодня идти в парилку. Баньку я, конечно, любил, но сегодня так замахался, что боялся уснуть прямо там. Я разделся, сложил вещи в аккуратную стопочки и толкнул дверь. Почему-то я совсем не подумал, что внутри может быть кто-то отличного от меня пола. А она была… Моя Майя.
Глава 9
– Майя! Эй… Просыпайся. Скоро баня остынет. Останешься не купаной.
Я открыла свинцом налитые веки и несколько раз осоловело моргнула, глядя на принарядившуюся Жанну. Казалось, я только-только прилегла немного отдохнуть после тяжелого дня, но что-то мне подсказывало, что это «немного» порядочно затянулось.
– Сколько времени? – прохрипела я. В голове гудело, а в теле была такая ломота, что я с трудом спустила ноги с кровати.
– Девять почти.
– Уже девять?! Кошмар… А ты на ночь глядя куда собралась?
Нет, конечно, я понимала, что время не такое уж и позднее. В Москве ближе к девяти жизнь только начиналась. Но здесь… здесь все протекало в другом измерении. И мерялось другим. С поправкой на ранний подъем и нехватку воздуха, от которой с непривычки лично у меня кружилась голова, а встав с кровати, уже чувствовала себя уставшей.
Не дав Жанне ответить, в дверь громко постучали и, не дождавшись ответа, вошли. Я машинально пригладила в волосы, в глупом женском стремлении выглядеть хорошо в любой ситуации. На пороге стоял молодой парень. Кажется, я видела его утром, когда разносила булки. Или это был не он?
– Добрый вечер, – смущенно улыбнулся работяга, прежде чем без всякого смущенья после уложить ладонь на талию Жанне, – готова, красотка?
– Угу, Жень… Подожди меня на улице. Нам посекретничать надо…
Парень покладисто кивнул, хлопнул старшую его лет на тридцать Жанну по плоской попке и вышел за дверь. Стараясь не показать, как меня шокировало увиденное (в конце концов, это вообще не мое дело, с кем спит моя соседка), я достала полотенце и косметичку.
– Осуждаешь?
– Да нет. Скорее завидую, что у тебя остались силы еще и на это, – улыбнулась я.
– Им здесь одиноко. А мне одиноко в принципе. Всю жизнь положила на мужа и детей… Муж ушел, дети выросли… И осталась я одна. Вот и живу теперь в свое удовольствие. Им хорошо со мной, есть куда спустить напряжение, а мне еще лучше.
Я не стала уточнять, кому это «им»… Иначе бы это означало, что Жанна ходит на свиданья не только с Женей. Удивительно, какие страсти кипят на буровой. Куда только Егоров смотрит? Последняя мысль заставила меня улыбнуться.
– Хорошего вам вечера. Лично я после бани – сразу спать.
– Тогда не забудь закрыться на щеколду. Я ночевать не приду. У Женьки в кои веки вагончик свободен… Мужики в ночной. Так я у него останусь. И это, Май, со временем станет легче. Когда акклиматизируешься… – Последнюю фразу Жанна бросила, уже открывая дверь. В проем ворвался прохладный, одуряюще пахнущий воздух. После Московского смрада, к которому привыкаешь настолько, что уже и не замечаешь вовсе – это удовольствие чистой воды. Я блаженно зажмурилась, подхватила сменную одежду, сунула ноги в кроссовки и вышла во двор. Народу в поселке было немного. Одна двенадцатичасовая смена закончилась, вторая заступила. И те, кто освободились, теперь отдыхали в вагончике с большим телевизором. А кто-то курил, сидя на ступенях своих жилищ. Я вертела головой, выискивая взглядом Гордеева, но… Его нигде не было видно. Лишь в конторке горел свет. Может быть, это он засиделся за работой.
В бане никого не было. И, как предсказывала Жанна, та уже начала остывать. Я быстро разделась, прошла в душ, про себя решив, что париться сегодня точно не стану, и с удовольствием подставила лицо под упругие струи воды. Мои мысли скакали от одной другой, но все они рано или поздно сводились то к одному, то другому Андрею. Можно ли тосковать по человеку, которого знал каких-то пару часов? И можно ли тянуться сразу к двум мужчинам? С одинаковой… какой-то животной потребностью, которой я никогда до этого не испытывала. И которая так сильно меня пугала теперь.
Вода ласкала, стекала по губам, груди, бедрам… Возвращая меня в тот вечер, когда он так бесцеремонно меня поцеловал. Будто клеймо поставил. И это клеймо, оно меня до сих пор жгло. И от того, что я его не увижу больше, хотелось биться головой о стены, и орать… орать! Это было несправедливо, так чертовски несправедливо, что у нас даже не было возможности узнать друг друга получше, коснуться друг друга… Ощутить, как это, когда его руки на моей голой коже, а он сам так глубоко во мне, что, кажется, и наши души сливаются тоже…
Будто зачарованная, я коснулась пальцами губ, представляя, что это он… Прочертила дорожку ниже, дотрагиваясь до изнывающих сосков, и шокированно замерла, почувствовав чье-то присутствие сзади. Сердце подпрыгнуло в груди. Его стук в ушах заглушил все другие звуки. По моему лицу стекала вода, и сколько бы я ни моргала, картинка перед глазами оставалась размытой. Как будто я смотрела на мир через запотевшее с одной стороны и залитое дождем с другой окно. Я будто оглохла, ослепла, утратила ориентиры. Только шум воды, сердца и нашего тяжелого надсадного дыхания… еще удерживали меня на стыке двух миров – мира грез и настоящего…
Коснись же меня, коснись… Дай себя почувствовать. Даже если это все неправда, будь со мной в этом обмане...
И будто слыша то, что я так и не произнесла вслух, он пошевелился… Толкнул меня к залитой водой стенке, заставил на нее опереться, распластав руки. В пересохшем горле першило. Я запрокинула голову, ловя губами стекающую воду. Не думая о том, питьевая она или нет… Понимая, что если не сделаю хоть глоток – умру от этой жажды.
– Господи, Ма-а-а-айя… Что ты делаешь со мной, а? Нам нельзя… Это ты понимаешь?
Нет… Он же сам пришел! Я его не звала… Что-то простонав, я нетерпеливо поерзала, отчего его руки проехались по моему телу, выбивая из меня хриплые стоны. Он выругался. Совсем как тогда, когда впервые меня поцеловал, толкнул к стене и с силой прихватил зубами кожу у основания шеи. Одна его рука скользнула к моей груди, вторая нащупала клитор. Скользкий, набухший и твердый. Меня засасывала воронка удовольствия. Но я один черт хотела большего. А еще меня преследовал страх, что так же внезапно, как и возникло, это наваждение рассеется… И не останется ни-че-го. Страх делал меня нетерпеливой и дикой. Я опустила свои пальцы поверх его, заставляя действовать быстрее. А сама бесстыже потёрлась попкой о его пах. Задевая напряженную эрекцию. Мечтая о том, как он погрузится в меня… Большой и обжигающе горячий. Я прогнулась в спине, чтобы ему было удобнее. Расставила ноги. Он коснулся моего мокрого затылка губами и прошептал:
– Я не могу, Ма-а-айя… У меня даже чертовых резинок нет!
Резинок? Каких резинок? Это же… греза, мечта… От мечты не забеременеешь и ничем не заразишься. Или…
Действительность обрушилась на меня ушатом холодной воды. Я резко отшатнулась, пребольно ударившись бедром о выступающий кран.
– Какого черта?
Ноги разъехались на скользкой плитке, и, если бы Андрей меня не подхватил за локоть, я бы непременно упала. Я вскинула взгляд и застыла, как олененок между двух лучей приближающихся фар. Понимая, что надо бежать, но не в силах даже пошевелиться. Загипнотизированная его демоническим подчиняющим взглядом. Отравленная воздухом, что он с шумом выдыхал…
– Эй…
– Не трогай меня! К-как тебе пришло в голову ко мне подкрасться?!
Я выскочила из душевой пулей в предбанник. Схватила полотенце, обернула его вокруг тела и с опаской покосилась на соединяющий обе комнаты проем, в котором застыл Гордеев. В отличие от меня, он стеснением не страдал. И не потрудился даже прикрыться. Так и стоял… чудовищно возбужденный и бесстыжий.
– Мне показалось, будто ты не против, – выделяя каждое слово, ответил он.
– Показалось – здесь ключевое слово, – я стиснула узел сильней. Так злясь… то ли на него, то ли на себя. Вообще себя не узнавая…
– Ма-а-айя…
Ну, вот опять! Опять он так говорит. И эти интонации… Наверняка дело в них, а не в моей распущенности.
– Ты не мог подождать в душевой, пока я оденусь? – резко поинтересовалась я, заставив его умолкнуть. Не желая анализировать то, что со мной происходило.
– Тебе же было хорошо со мной…
– Мне было хорошо со своей мечтой, Гордеев. Не обольщайся.
– И кто же был в твоей мечте?
Мне показалось, или на его щеке дернулся нерв? Да что ж такое-то!
– Это тебя не касается.
– Почему же? Я хочу знать, кто тебе делал хорошо моими руками… Тот человек, из-за которого ты сюда приехала?
Он попал точно в цель. И, наверное, из чувства противоречия, присущего каждой женщине, я бросила:
– Не угадал. Я представляла своего мужа. Бывшего, но он так старается все вернуть, что я подумала, а не дать ли ему еще один шанс?
Андрей стиснул зубы, отступил на шаг, а потом с таким грохотом захлопнул за собой дверь душевой, что я вздрогнула… Господи, зачем я это ляпнула? Что за бред?! И почему он так отреагировал? Будто я ему, по меньшей мере, изменила.
На влажное тело белье надевалось с трудом, а я так сильно торопилась сбежать, что оно буквально по швам трещало… Меня подгонял звук выключившейся в душевой воды. Я не могла себя заставить посмотреть ему в глаза, после всего того, что случилось. Было ужасно стыдно. И ведь мне некого было в том винить. Я сама дала повод думать о себе, как о доступной женщине. Даже дверь не закрыла. Почему-то и в голову не пришло, что кто-то, как и я, захочет принять душ так поздно.
Ежась на пронизывающем холодном ветру, я добежала до своего вагончика. Развесила сушиться полотенца и тут же юркнула под одеяло. От недавней усталости не осталось следа. Вместо крови по моим венам тек адреналин и, поступая в сердце, заставлял его сжиматься чаще… синхронизируя его ритм с пульсирующим внизу живота желанием. Я крутилась с боку на бок, не находя себя места и то и дело поглядывая на часы. А потом в дверь тихо постучали…
– Кто там? – прокричала я, на носочках подкравшись к двери.
– Гордеев. Ты кое-что забыла в душевой…
Я судорожно сглотнула. Мне с таким трудом удалось обуздать плотский голод, а он так быстро вернулся… стоило только услышать его тихий, бог его знает, от чего осипший голос…
– И поэтому ты ждал три часа, чтобы его вернуть? – спросила, забирая из его рук свой крестик.
– Не спалось, – буркнул Андрей. Провел ладонью по густой бороде, переступил с ноги на ногу. Пауза затягивалась, а я совершенно не понимала, чем ее заполнить. Я даже не понимала, чего хочу больше – чтобы он ушел, или чтобы остался… Пока я мучительно выискивала слова, тишину нарушило громкое урчание, доносящееся из…
– Ты сегодня ел? – прищурилась я. Андрей растерянно хлопнул глазами. Усмехнулся, прибил усевшегося на его голую руку комара и повел плечами:
– Не-а. Замотался.
Я пожевала губу и отошла в сторону. Пропуская его вперед. Не давая себе передумать.
– Ну, что стоишь? Заходи. Покормлю тебя.
– И чем я заслужил такую милость?
– Ничем… – усмехнулась я. – Это мой долг. Я же повариха. Забыл?
– А я уж думал, в тебе, наконец, проснулись чувства.
– К тебе?
– А к кому ж еще?
– Ну, допустим, они и не спали…
– Серьезно? И что же ты ко мне испытываешь?
Гордеев завалился на один-единственный стул, вытянул ноги и скрестил на груди руки, играя довольно неплохими мышцами. У меня во рту в который раз за день пересохло. Потому что, говоря откровенно, он будил во мне много… очень много непознанных чувств. Но я не могла в них признаться.
– Как насчет жалости? – вздернула бровь я.
– Для начала неплохо, – уверенно кивнул он, пододвигая к себе банку сардин и хлеб.
Та ночь была очень странной. Мы оба делали вид, что ничего не случилось, и просто… говорили. Обо всем. Андрей рассказывал о своем прошлом, травил байки об экспедициях, в которых ему довелось побывать, рассказал об интересных людях, с которыми в этих же экспедициях ему довелось познакомиться, а я слушала его, подперев щеку кулаком. И так мне хорошо было… Опомнились, лишь когда взглянули на часы. Впереди был двенадцатичасовый рабочий день, а мы даже не отдохнули. Андрей засобирался к себе. Бросил на меня прощальный взгляд, задержал в руке руку и ушел. А я, хоть и спать хотелось, приникла к окну и не отрывалась от него, пока за ним не закрылась дверь вагончика. Поспать мне удалось от силы пару часов, и свой подъем я оттягивала, насколько это было возможно. Так что к рабочему месту потом едва ли не бежала. И вот, когда я уже была практически у цели, это и случилось…
– Какого черта ты творишь?! – проорал Гордеев, вываливаясь из конторки.
– Я тебе сейчас покажу, какого…
Егоров толкнул Андрея раз… другой. Тот толкнул его в ответ, требуя, чтобы главный объяснился. Из домиков высыпали взбудораженные происходящим работяги. А я стояла, шокированно за этим всем наблюдая и не зная, как мне поступить.
– Я тебе сейчас покажу, как дорогостоящее оборудование портить! Я тебе все ноги сейчас переломаю, мразота…
Егоров размахнулся и что есть силы ударил Андрея кулаком по лицу. Тот отклонился, но его все равно зацепило.
– Да успокойся, ты! И объясни все нормально. Какого хера произошло?!
– А то ты не знаешь, что на буровой новью вывели из строя все оборудование!
– Не знаю! Я ночью за пределы поселка не выходил.
– А где ж ты ночевал, урод?! Или ты меня совсем за дурака держишь?
Гордеев осекся. И уловив это, Егоров ринулся на него с новой силой.
– Стойте! – заорала я. – Это какое-то недоразумение… Понятия не имею, что случилось, но в этом точно нет его вины. Андрей… ночью он со мной был.
Глава 10
Я сидел на колченогом стуле в кухне и не сводил жадного взгляда с хлопочущей вокруг меня Майи.
– Вот. Даже не знаю, что это, и сколько оно пролежало в морозилке, но для компресса, думаю, сойдет.
Она стремительно преодолела разделяющие нас метры и, склонившись надо мной, приложила завернутый в полотенце кусок льда к моей скуле. А у меня мурашки от ее дыхания выступили, и волоски на теле приподнялись. Компресс чуть сместился. Я скривился и зашипел.
– Больно?
Майя чуть ослабила нажатие и, как ребенку, подула мне на щеку... Её ищущий обеспокоенный взгляд скользнул по моему лицу и остановился на уровне глаз. Гипнотизируя… Поглощая.
– Жить буду, – буркнул я, отстраняясь. Закрепляя за собой право мыслить трезво и желательно головой… Потому что, видит бог, рядом с ней с этим каждый раз бывали проблемы. Вот какого хрена я притащился к ней ночью? Не сглупи я так – ничего бы и не было. Егоров бы сам подтвердил мое алиби, и обошлось бы без потасовки! Но я пошел… Собачонкой побитой к ней побежал. Сам себя не узнавая. Не понимая, сходя с ума от тех чувств, что во мне кипели. Ревность… черная, дикая, ослепляющая… Стоило только представить её с бывшим. А еще злость. Такая неконтролируемая и опасная, что самому было страшно. Я ее когда с другим представлял, мне убивать хотелось. Медленно и методично… убивать. Я её почти ненавидел за те слова, что она бросила о бывшем муже. И лишь одно меня останавливало от того, чтобы не свернуть ей шею – любил я её сильней.
Как там говорят? Если любишь – отпусти?! Ага… Как бы не так. Кто вообще придумал этот бред, когда без неё не дышится… не живется? Отпустить?! Значит, по живому резать. А она ж не раковая опухоль… Она часть меня. Лучшая часть. Там, где все хорошее сосредоточено и сердце бьется. Я её никому не отдам. И не отступлю. Сейчас – да, потому что надо. Но, когда я со всем разберусь – она никуда от меня не денется.
– Я пойду. Надо разобраться, какого черта произошло, и найти того, кто это сделал.
Майя сглотнула. Выпрямилась в полный рост, чтобы я тоже мог встать, и отошла в сторону.
– Компресс можешь взять с собой.
– Спасибо. Обойдусь. Рана-то пустяковая.
– И что? Мужики засмеют, если ты попытаешься минимизировать её последствия?
– Я не настолько зависим от чужого мнения. А вот тебе стоило подумать, прежде чем бросаться на мою защиту.
Майя замерла посреди тесной комнатки и медленно обернулась:
– А что мне надо было делать? Зная, что ты ни в чем не виноват, смотреть, как тебя бьют?
– Я бы сам со всем разобрался.
– Вот и я сама разберусь. И решу, как правильно. Я взрослая девочка, Гордеев.
Она подошла ко мне впритык и, задрав голову, нагло уставилась мне в глаза. Утонченная и интеллигентная, обычно такая покладистая, порой Майя демонстрировала совсем другие качества. Баранье упрямство, бескомпромиссность и несгибаемую волю. И я пока не решил – они больше восхищают меня или бесят. Хотя то, как отчаянно она бросилась на мою защиту, пробудило во мне такое чувство внутреннего довольства и триумфа, что скорее я склонялся к первому варианту.
Я отступил. Напоследок обвел ее взглядом. Задержался на выпирающих под униформой сосках, отвернулся, чтобы скорее с этим всем покончить и заняться делом, но в последний момент передумал. Так же нагло, как она секундами ранее, уставился на её грудь, вздернул бровь и поинтересовался:
– А сейчас ты тоже о муже думаешь?
Похоже, Майя совсем не ожидала от меня этих слов. Ее рот возмущенно приоткрылся, но ей нечего было сказать. И мы оба это понимали. Майя могла утверждать все, что угодно, дергать тигра за усы, но я-то знал, что она реагировала на меня. В самом правильном смысле из всех возможных. Наверняка, если бы я сейчас поднял подол ее униформы и прошелся пальцами вверх по ее бедрам, обнаружил бы на них влагу. И её бывший муж не имел к этому никакого отношения. Абсолютно. Виной всему был я… Я. И точка.
– Извини, мне нужно заняться делом… – пробормотала она и отвернулась.
Вот и правильно. Ничего не говори. Лучше подумай о том, как у нас все будет. Помечтай… А потом я каждую твою мечту воплощу в жизнь. В ближайшем будущем. Сразу, как только смогу.
Я вышел из кухни и первым делом поглубже вдохнул. Думай, Север, думай! Как быть?! Сначала нужно узнать, какого черта произошло на вышке. Что-то мне подсказывало, что все, случившееся в моей жизни в последнее время – это звенья одной цепи. Запутанной и заржавевшей, уходящей своим концом, возможно, глубже, чем я предполагал изначально. И пока я не распутаю этот клубок, ни о чем другом думать я просто не имею права. Так, соображай…
Егорова я нашел в конторе. Он сидел мрачнее тучи и с остервенением бил крупными пальцами по клавиатуре.
– Как наши дела? – поинтересовался я. – Что говорят в полиции?
– Говорят, что приедут. Может, сегодня. А может, и через день. Когда у них до нас дойдут руки, – злился тот.
– Херово. По-моему, дождь заходит. Все ж следы смоет… – я протиснулся к окну и выглянул на улицу, будто за несколько секунд, что меня там не было, погода могла измениться. – А служба безопасности, что?
Георгий нахмурился еще сильней:
– А ничего. Затребовали отчет о происшедшем и обещали прислать спецов.
– Когда?
– Откуда мне знать?! Эти сволочи даже не уточняют. С тех пор, как Север преставился, на верхах творится какой-то бедлам.
Я вздрогнул. Все же было что-то жуткое в том, что все вокруг считали меня мертвым. Но в то же время я получил уникальную возможность узнать много нового о тех, кто меня окружал очень долгое время. И это дорогого стоило. Учитывая, как людей портили деньги и жажда власти.
– Наверное, все усложняется тем, что новый руководитель еще до конца не вошел в курс ведения дел.
Егоров закатил глаза и фыркнул:
– Ага. Усложняется. Там вообще все сложно… А как бы было проще, если бы любой мог прийти к начальству и выложить все, что думает. Лично… А не через его прихлебал, которые, зуб даю, ни черта до него не доносят.
Мои губы сами собой растянулись в улыбке:
– И что бы ты ему сказал? Ну… Если бы получил такую возможность, конечно, – решил перейти на «ты» я. В конце концов, глупо выкать тому, кто меньше часа назад съездил тебе по морде. Тут уж не до субординации.
– А то… Нечисто здесь все. От начала и до конца.
– Георгий Вячеславович…
– Да ладно тебе! Жора я… Чего уж.
– А раз так, то давай уже выкладывай, чего там у тебя на уме. Вроде ж убедился, что я не отморозок какой-то…
Прерывая наш разговор, в дверь постучали.
– Эрел! Тебя мне сам бог послал… – ударил по столу ладонями Егоров и вскочил навстречу топчущемуся в дверях старику.
– Слышал, беда у вас. Вот, решил помочь… вдруг на что сгожусь?
– Сгодишься! Еще как сгодишься! Андрей Гордеев, а это самый лучший следопыт во всей Сибири. Эрел.
Мой пульс немного частил, когда я протянул руку Эрелу. Как бывало всегда, когда мне приходилось контактировать с теми, кто меня знал в прошлой жизни.
– Очень приятно.
– Ну, тогда что? Не будем терять времени? Сразу на буровую?
– Я с вами…
Доехали быстро. Но не потому, что гнали. Так, выдерживали допустимые сорок километров в час.
– Как пусто…
– Так я ж всех отпустил, после допроса, – скривился Егоров.
– И как допрос?
– Никак. Ничего подозрительного ребята не видили.
– А камеры?
– Тоже. Но я еще не успел просмотреть записи с них до конца. А ты что скажешь, Эрел?
Оленевод покачал головой. Опустился к земле. Распластал ладонь, будто прислушиваясь… Выпрямился и дальше пошел. К ступенькам. Мы с Егоровым двинулись следом. Хотелось своими глазами увидеть, насколько пострадало оборудование.
– Так что ты там говорил про «нечисто»? – вернул я Егорова к прерванному накануне разговору.
– Говорю ж, все… Все неправильно. Будто через жопу. Места для бурения выбраны какие-то странные.
– Что ты имеешь в виду?
– А то. Я первую бурил почти вслепую. Потому что все наши карты и программные расчёты – дерьмо собачье. Оно вообще не соответствовало действительности, понимаешь? Такое чувство, что разведкой в этих краях не спецы занимались, а недоделанные жопоруки.
– Постой. Но ведь это полностью автоматический процесс. Расположение скважин, их траектория и конструкция рассчитываются в специальных компьютерных симуляторах…
– Да что ты? А я и не знал, – ударил сарказмом Жора.
– Ну, тогда какого хрена ты к этому прицепился? Лучше меня ведь понимаешь, каким классным софтом пользуешься. Ты ж на этой платформе уже больше года работаешь, не так ли?
