Текст книги "Вне зоны доступа (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

Случившееся меня истощило. Не знаю, как бы я добиралась домой, если бы не Данил. Возможно, пришлось бы просить подбросить меня кого-нибудь из коллег. Сама я едва шевелилась.

– Думаешь, они найдут, кто это сделал? – спросила мама, которая, как мы ее ни уговаривали, отказалась возвращаться домой.

– Не сомневаюсь.

Мы остановились у отцовского УАЗика. Чтобы нам не мешать, Данил сразу же сел за руль, а я задержалась, с тревогой разглядывая мать. Для своих лет она выглядела просто отлично. Но только не сегодня. Под ее глазами залегли тени, а тоненькие морщинки стали как будто глубже.

– Тебе бы отдохнуть, – в который раз повторила я и провела по щеке мамы ладонью.

– А я и отдохну. Там, рядом с Валиком, соседняя койка пустует… – мама мечтательно улыбнулась, а я закатила глаза. Она явно переигрывала. Все же ее в амбулатории койка ждала, а не в пятизвездочном отеле где-нибудь на французской Ривьере.

– Ладно, уговаривать тебя бессмысленно, – вздохнула я.

– Угу. Лучше побереги силы.

– Тогда до вечера. Если что понадобится – звони. Я завезу. Если отцу станет хуже…

– Яська, ну, что ты мне по двадцатому кругу повторяешь, а? Давай, дуй домой. Мы тут сами со всем разберемся.

Я послушно кивнула. Дернула дверь на себя и забралась в салон машины.

– Тебя куда сейчас?

– Домой. Ты и так потратил на меня кучу времени. Даже как-то неудобно, ей богу.

– Неудобно спать на потолке, – отмахнулся Данил. Постучал большими пальцами по рулю и прибавил газу. Я так замоталась, что не заметила даже, как основательно испортилась погода. Небо почернело, и, несмотря на то, что был уже полдень, на улице было серо.

– Может быть, и хорошо, что мы никуда не поехали. Сейчас бы только вымокли и продрогли.

– Ты уверена, что погода испортилась бы, если бы все было хорошо?

– Конечно, – я сделала вид, что не понимаю, к чему клонит мой попутчик, и отвернулась к окну. Ну, серьезно, разве было не глупо думать, что я каким-то образом могу влиять на погоду? И ладно бы в эти сказочки верили местные, но Данил… Издевается он, что ли? Я скосила взгляд, незаметно, как мне казалось, его разглядывая. У Соловьева был красивый профиль, по-девчачьи длинные ресницы и свежая модная стрижка. Он не побрился, и на щеках синела отросшая за эти дни щетина. Мой взгляд скользнул ниже.

– И как тебе?

– Что?

– То, что ты видишь?

Данил улыбнулся и повернулся ко мне лицом.

– Хорошо, – не стала врать я. – Тебе бы только отъесться. Набраться сил…

– Я в порядке, – возразил он.

– Нет, но обязательно будешь.

– А ты, выходит, еще и даром предвидения обладаешь?

– Да ну тебя!

Данил засмеялся. Чуть не рассчитав поворот, свернул на грунтовку, ведущую к дому. Ветки пихты оцарапали бок нашего УАЗика, с мерзким скрежетом проехались по стеклу. На пороге дома нас встречала бабуля.

– Все будет хорошо, – сказала она, ничего у меня не спрашивая. Я только согласилась, качнув головой. Данил за спиной хмыкнул.

– Зови дочь, и идите есть, ты тоже, Яська, и даже не отпирайся.

– Ладно, – вздохнула я, понимая, что спорить – себе дороже. – Бабуль, а пока мы руки моем, ты для Данила приготовь свой чудесный отвар.

– Это какой же?

– Какой-какой… который поможет ему восстановить силы.

– Не стоит напрягаться. Я и без отвара прекрасно справлюсь, – посмеиваясь чему-то, только ему известному, Данил пошел к дому. Бабуля проводила его внимательным взглядом и, не мигая, уставилась на меня. Признаться, я с детства побаивалась, когда она так на меня смотрела. Мне все время казалось, что она видит меня насквозь. А я… я никого не видела. Даже собственного мужа. Так что Данил ошибался, если думал, будто мне передалась хоть капелька бабулиной силы. Нет. Абсолютно.

Правда, был человек, которого, как мне казалось, я чувствовала. Птах… Это началось как-то сразу. Едва ли не с первых наших с ним разговоров. Был февраль. Двадцать девятое число – день моего рождения. Я проснулась в странной тревоге от какого-то дикого, ненормального, сковывающего тело холода. На часах было четыре утра, и до будильника можно было спать еще как минимум два часа, но почему-то я вскочила с кровати. Стуча зубами, разожгла печь, заварила чаю и выпила, не дождавшись, пока тот остынет. Но согреться не получалось. И меня все сильнее трясло. Я пододвинулась поближе к грубе, накрылась шерстяным пледом, но холод шел как будто изнутри, и от него ничего не спасало. Не знаю, сколько так прошло времени, может быть, минуты, а может – часы… Но, как бы там ни было, меня… нас спасло появление бабули.

– Что это такое? – спросила я, стуча зубами. – Почему здесь так холодно? Я заболела?

– Нет, нет, моя славная… Просто время пришло. Тебе нужно впустить в себя то, что просится. Впустить… не сопротивляться. Это важно, Ясенька. Ты можешь определить то, что чувствуешь?

А как это сделать? Что значит – впустить? Я бы и рада была сделать хоть что-то, чтобы облегчить свое состояние, да только не понимала, как? Мне становилось все холоднее. Я испытывала настоящий ужас, природу которого никак не могла понять.

– Поговори со мной. Что ты сейчас ощущаешь?

– Тревогу и страх…

– Что еще? Что еще, Яська? Кому-то угрожает опасность? Ты можешь этому противостоять?

Несколько секунд я, не мигая, пялилась на бабку. Затем вскочила, зацепив ногой сложенные кучкой дрова. Зашипев от боли, похромала к столу, на котором с вечера бросила телефон. Я набирала один и тот же номер, наверное, тысячи раз, но трубку брать не спешили. А потом я услышала заветные:

– Ну, с днем рождения, Тень!

– Ты где? – выпалила я, игнорируя поздравления.

– Дома…

– Дома? Разве ты не должен быть в аэропорту? – я без сил упала на постель и провела рукой по лицу, в попытке понять – что дальше? Я ведь, было, уже решила, что с Птахом случится беда. Я это так явно увидела! Аварийная посадка, пламя и дым… Я услышала крики и стоны!

– Должен. Я сейчас как раз еду туда…

– Твой рейс ***? – выпалила я.

– Боюсь, что уже нет, – в голосе Птаха звучали странные игривые нотки. Я ничего не понимала, меня как будто раздирали на части тысячи разных противоречивых мыслей и чувств.

– Я опоздал на него, представляешь? Точнее… я уже даже в аэропорт приехал, а потом понял, что оставил дома телефон. И мне пришлось за ним возвращаться. Ну, не мог же я тебя не поздравить с днем рождения, а?

– Не мог! Конечно, не мог, о господи…

– Эй… У тебя что-то случилось?

– Случилось? – всхлипнула я сквозь смех. – Не знаю. Теперь уж, наверное, об этом и говорить не стоит. Но все же… как же хорошо, что ты не сел в тот самолет! Как же хорошо, Птах…

– Почему? – прошелестел он, вмиг посерьезнев.

– Я не знаю! Просто… плохое предчувствие.

И предчувствие меня не подвело. Самолет, которым должен был лететь Птах, совершил аварийную посадку и загорелся, съехав с взлетного поля. В тот день спаслось всего девятнадцать человек… И я знала, я чувствовала, что, окажись Птах на борту, он бы ни за что не выжил. Ведь Птах спасал бы кого угодно, но не себя… Кого угодно. Таким уж был мой мужчина. Таким я его и любила.

Он узнал о случившемся с опозданием, потому что на тот момент и сам находился в пути. А когда это все же случилось, Птах позвонил мне, и мы долго-долго молчали, прислушиваясь к тихому дыханию друг друга.

Сейчас я бы отдала все на свете, лишь бы только снова разделить с ним эту почти-тишину. Я бы отдала все на свете…

– О чем задумалась? – спросила баба Капа, прерывая мои мысли.

– Да так… Тебе не кажется, что Данила долго нет?

– Небось, опять уговаривает свою королеву снизойти до трапезы с нами.

– Ты говоришь о его дочери? О Свете?

– О ком же еще? Разбаловали девку себе не погибель.

– Она хоть вам жизнь не портит?

– Да кто ж ей позволит нам портить жизнь? Господь с тобой, нет, конечно.

– И то хорошо.

Данил с дочкой показались на веранде, когда мы с бабушкой уже хотели сесть за стол без них. Света была молчаливой и не слишком приветливой. Да и сам Соловьев не мог похвастаться хорошим настроением.

– Вот. Выпей чайку. Души-и-истый, – протянула бабушка, опуская на стол чашку с отваром.

Данил повертел чашку в руках, покосился на меня нерешительно.

– Пей. Не отравишься, – заверила я. Бабушка у меня, конечно, была дамочкой непростой, но убивать она бы точно никого не стала. Да и что-то подсказывало мне, что, несмотря ни на что, Соловьев успел ей понравиться. Было даже интересно – это случилось до несчастного случая с отцом или после.

– А мне почему никто не предлагает чай? – подала голос Света.

– Этот чай тебе не подойдет.

– Даже так? А вы прям знаете, какой мне нужен?

– Конечно. Что-нибудь от дурного нрава. – Света вспыхнула и с возмущением уставилась на бабу Капу, а та, будто не заметив этого, продолжала: – А еще здесь может хорошая лозина помочь. Ты как, мил человек, к порке относишься?

Данил рассмеялся. Я подавилась. Он похлопал меня по спине и протянул свою кружку:

– На, запей…

Я стряхнула с глаз выступившие, было, слезы и залпом осушила остатки чая.

– Дурдом какой-то! – вспылила Света, вскакивая со своего места.

– Света, сядь! – рявкнул Соловьев на дочку. Девочка не прониклась, чего не скажешь обо мне. Было что-то ужасно сексуальное в нем, таком… Рычащем.

Данил отбросил салфетку на стол и поднялся вслед за дочкой.

– Оставь ее. Сейчас только хуже сделаешь, – притушила его порыв баба Капа.

Некоторое время он все же колебался. Но потом вернулся за стол.

– Я должен извиниться за дочку…

– Вот еще! У неё, что, языка нет?

– Похоже, что совести…

– Да нет, не все так безнадежно, – отмахнулась бабушка.

– Хочется верить…

Что-то странное я почувствовала уже по дороге домой. Данил настоял на том, что подвезет меня, и мы снова оказались с ним рядом – бок о бок. И если раньше меня этот факт совсем не волновал, ну, или, по крайней мере, его можно было запросто игнорировать, то теперь его близкое присутствие не на шутку меня нервировало. Я ерзала в кресле, не понимая, какого черта со мной происходит. Но все вопросы тут же развеялись, стоило только встретиться нашим глазам…

– Твою мать, – выругались мы одновременно и отшатнулись друг от друга, как от огня. Мои ресницы опустились. Томный взгляд сосредоточился на внушительном бугре, натянувшем джинсы Данила. Он хотел меня так же сильно, как я его. И ничего нового, после вчерашнего, в этом вроде бы не было. Да только вчера мы могли контролировать собственные желания, а вот сегодня с этим было сложней. Кажется, бабуля сделала все, чтобы они выплеснулись наружу.

Черт! Черт! Черт!

– Ты в курсе, какого дьявола происходит… – просипел Данил и вновь до хруста сжал челюсти.

– Кажется, бабуля немного неправильно поняла мою просьбу…

– Отвар! – тут же уловил мою мысль Соловьев.

Я только лишь головой качнула и сжала бедра плотней.

– Он на тебя тоже действует?!

– Как видишь! Черт, я же просила отвар для поднятия сил, а не…

– Члена? – Данил хохотнул и тут же вновь стал серьезным: – Я думал, мужские афродизиаки не работают в обратном направлении.

– А ты что в этом – большой спец?

– Да так. Кое-что знаю… – на висках Соловьева выступил пот. Он с трудом подавлял пробуждённые отваром инстинкты. Да я и сама едва держалась. – Так что? – стоял Данил на своем.

– Да ничего! Не думаю, что это действие отвара.

– Тогда что?

– Не знаю! Я просто…

– Просто?

– Как будто настроена на тебя! – выпалила я и отвернулась.

– Хочешь сказать, что тебя захватили мои эмоции?

– Очень на то похоже.

– И ты чувствуешь то же, что и я? Хочешь… того же?

Как под гипнозом, я медленно кивнула головой. Нащупала ручку и едва ли не кувырком вывалилась из машины. Сейчас я была легкой добычей, а хищник передо мной, кажется, отступать не планировал.

– Мы просто под кайфом…

– Да!

– А значит, это все ничего не значит… Мы оба заняты – вот, что единственно верно. А это всего лишь морок… Всего лишь мо-рок… – шепнул Данил, склоняясь над моими губами.

Глава 12

Этому невозможно было противостоять. А может быть, я и не пытался. Что толку сражаться с тем, что на порядок сильнее тебя?

– Данил, – донесся до меня голос с придыханием.

Не сводя с Яны взгляда, я нащупал ручку, открыл дверь и выбрался из машины. В насупившемся небе мелькнула молния, а несколько секунд спустя загромыхало.

– Пойдем в дом. Пока не началось.

От чего я предостерегал Яну? От надвигающейся стихии? Ну, разве не глупо, если дома ей угрожала опасность гораздо серьезнее? Несдержанный голодный мужик, у которого тысячу лет не было женщины. Ну, должно же было в ней присутствовать хоть какое-то чувство самосохранения? Неужели ей совершенно не страшно?

В ушах звенело. Я как зверь тряхнул головой, отгоняя от себя этот звук, но с каждым шагом Яськи ко мне тот лишь нарастал. Сердце колотилось, как ненормальное. Пульс зашкаливал. В кардиограмме моего сердца – она. Вновь и вновь рваной вязью на графике. А больше ничего в нем, и никого… Меня и то нет. Я в ней растворился.

Первое касание губ обожгло. Я дернулся и отстранился. Это я или она… Кто из нас настолько безбашенный? Яна медленно подняла взгляд к моим глазам. И не мигая, на меня уставилась.

– Я могу все изменить…

– Что именно?

– Могу свести на нет действие отвара. Я, конечно, не бабушка, но кое-какие трюки успела перенять.

Яна облизала пересохшие губы и нервным надломленным жестом дернула ворот футболки. Я тоже сглотнул, оттягивая время. Сейчас мне меньше всего хотелось что-то решать, анализировать, давать оценки. Но своим предложением она смешала все мои карты. Поставила перед выбором, делать который я не хотел потому, что этот выбор, как и любой другой, имеет свою цену. И разница была лишь в том, что цена такого решения была слишком высокой.

Я замер, завис у края пропасти. Коснулся ладонями её нежной бархатистой кожи. Провел большим пальцем по губам, которые наверняка еще хранили вкус моих поцелуев. Раскрыл их, настойчивым движением толкнулся глубже, заставляя Яну приоткрыть рот.

– Не нужно…

– Что?

– Не нужно ничего делать. Я хочу этого.

Мой голос окончательно осип. Её губы, ласкающие всего лишь мой палец, отняли все другие мои интонации. В своих мечтах я уже видел ее на коленях. В своих мечтах я погружался в сладость ее рта уже отнюдь не пальцами. И она принимала всего меня, не отводя блестящих от слез и желания глаз.

К черту! Иногда людям просто необходимо слетать с катушек. И в тот момент я позволил себе немного сумасшествия. Это было ни хорошо, ни плохо… Это была просто жизнь. Со всеми ее страстями, которые всегда не вовремя и не к месту. Я сделал свой выбор, ценой которому наверняка будут депрессия, опустошенность и презрение к собственным слабостям. Но это потом… А сейчас я просто себе позволил жить. И как только это случилось, меня подхватило волной эйфории. Мои мысли, тело наполнились воздушной легкостью. Я зажмурился, чтобы ничто не мешало мне насладиться этим опьяняющим чувством, и вот так слепо… ничего перед собою не видя, потянулся к Яне. Она упала в мои объятия. Ударилась грудью, вышибая из меня дух и остатки сомнений. Я сжал ее в руках и толкнул в сторону дома. Наверное, не очень нежно, но, кажется, она этого и не ждала. Я чувствовал мелкую дрожь, сотрясающую ее тело. И это была дрожь желания, а не страха. Наши глаза снова встретились. Они были так близко, что я видел каждую прожилку в их синеве, каждое вкрапление, каждую точку на радужке. Мы споткнулись о порог, чуть не упали, с грохотом захлопнули за собой дверь в дом и замерли друг напротив друга на несколько мгновений. Яна первая потянулась к одежде. Стащила через голову футболку, избавилась от лифчика и уставилась на меня едва ли не с вызовом. Глупая… Под непрекращающийся рев в ушах я подошел ближе. Обхватил ладонями нежные упругие груди, прижал соски пальцами и отпустил. Ее сердце неистово колотилось прямо в моих ладонях. Я опустил голову и сжал губами заострившуюся вершинку.

Я не был в ее спальне, но безошибочно определил нужное направление. Подтолкнул Яну к двери, сдернул с себя футболку, щелкнул пряжкой ремня. Приспустил брюки. Она наблюдала за мной с жадностью, которой ничуть не стеснялась. И пусть я был совершенно не в форме, мне это нравилось. Очень… Я приспустил штаны и обхватил ладонью член.

– Сейчас он выглядит совсем иначе, чем тогда… На озере… – Яна криво улыбнулась и всхлипнула, не сдержавшись. Мне повезло – она была ужасно горячей. Я хмыкнул, толкнул ее на кровать и опустился рядом. Пружины прогнулись с характерным звуком. Я лег на Яну, переплелся с нею ногами, взглядами, удерживая вес тела на руках. Мой взгляд опустился ниже. Скользнул по часто вздымающейся груди, подтянутому животу, гладкому лобку и…

– Покажи мне себя, – прохрипел я, перекатываясь на бок и сползая чуть ниже. Яна всхлипнула и медленно развела ноги в стороны, чуть согнув те в коленях. Мне открылся шикарный вид. Первым делом в ход пошли пальцы… Я ощупывал Яну и поглаживал, проникал глубоко внутрь, с удовольствием отмечая, как ей нравятся мои ласки, как она извивается в попытке насадиться резче, сильней… Тихонько постанывая на одной ноте и кусая губы. А потом мне даже этого стало мало, и в ход пошел мой рот. Первый раз она кончила у меня на языке, и это было просто незабываемо. Ее вкус, ее дрожь, ее крик на самой вершине. Мне пришлось пережать член, чтобы не кончить раньше времени. Желание было таким сильным, что мне с трудом удавалось держать себя в руках. Я вошел в нее, как по маслу. Толкнулся раз, другой, и сорвался в бешеный рваный темп. Я вколачивал ее в матрац, с силой сжимая бедра и покусывал груди, ключицы, шею и мочки ушей. Мой мир раскачивался, рев в ушах был таким сильным, что мне казалось, я его не выдержу больше, взорвусь, разлечусь на атомы… и секундой спустя так и случилось.

– Су-у-ука, – прохрипел я, изливаясь ей на живот и тут же размазывая это все по коже хаотичными, непрекращающимися движениями, телом по телу. – Бл*дь, как же хорошо…

Мне нравилось, что с Яной мне не нужно было играть в то, чего не было, не нужно было держать лицо, когда тебя распирало от происходящего так, что ничего кроме брани на ум не шло. Иначе как вообще выразить то, что переполнило мою душу?

А Яна, кажется, тоже улетела куда-то далеко-далеко. Я заставил себя приподняться и взглянуть на неё.

– Ты как? – шепнул, обводя пальцем контур лица и с все возрастающим интересом наблюдая за тем, как жадно, совсем не отдавая себе отчета, Яна продолжает себя ласкать. Как ее тонкие пальцы скользят по телу, замирают на груди и сосках, трогают их и терзают, словно моих ласк ей было недостаточно.

Только-только опавший член заинтересованно приподнялся. Почувствовав это движение, Яна вскинула ресницы, и наши взгляды встретились. Такие голодные, как будто это не мы насытились вот только сейчас. Непроизвольно я снова толкнулся вперед. Напряженно замер, когда Яна меня оттолкнула и затрясла головой:

– Нет! Так нельзя. Ты… грязный.

Слова до меня доходили с трудом. Я опустил взгляд, в попытке понять, на что Яна намекает, но снова отвлекся. Это было так красиво… ее возбужденная плоть, моя. Это было так невыносимо красиво.

– Нам нужно помыться, чтобы продолжить.

Возможность продолжить меня воодушевила. Я скатился с постели, подхватил Яну на руки. Наша помывка больше напоминала прелюдию. Я так старательно её намыливал… Не пропуская, кажется, ни малейшего миллиметра розового от горячей воды тела. Лаская скользкими мыльными пальцами кожу и самые сладкие, самые ждущие ласки местечки.

– Нет, погоди… Мы убьемся под душем, здесь скользко!

Я выругался, распахнул створки душа и схватил с полочки полотенце. Бросил ей, кое-как вытерся сам. Яна покосилась на меня и, подойдя к умывальнику, потянулась зачем-то за зубной щеткой. Но я не дал осуществить ей свой план. Подойдя вплотную, я обхватил ее руки и заставил опереться на раковину.

– Вот так… И так, – потянул на себя бедра. Яна всхлипнула, послушно прогнулась в спине, позволяя мне… Все позволяя.

Второй раз тоже вышел быстрым. Уж не знаю, что так работало. Афродизиаки или химия, образовавшаяся между нами с Яной. Да и похрену, если честно. Главное, что я никогда… за всю свою жизнь так не кайфовал. У меня не было лучшего секса. Ни с кем, даже с Леськой, которую любил до безумия.

После секс-марафона у раковины нам снова пришлось идти в душ. А после мы вернулись в спальню. Мне нужно было уходить. У меня была Светка… Но я не мог заставить себя оторваться от Яны. Когда она, поговорив с матерью и убедившись, что отец в норме, опять на меня посмотрела, я лишь приглашающе взмахнул рукой в направлении своего вновь окрепшего члена. Глаза Яны потемнели. Её желание не уступало моему… Она оперлась на одно колено, а вторую ногу перекинула через мои бедра, как будто меня оседлав. Проехалась сердцевиной по моей плоти, медленно насадилась.

– Подумать только, а я ведь думала, что тут не на что и смотреть.

– Вода в озере была слишком холодной, – рыкнул я, подкидывая бедра навстречу, – ты мне еще долго будешь это вспоминать?!

– Умм… Нет, нет… пожалуй. Тем более, что ты уже доказал, что оснащен как надо.

Глаза Яны подкатились. Она запрокинула голову, касаясь кончиками волос моих бедер, и принялась медленно раскачиваться. Туда-сюда… Поглощая меня глубоко-глубоко. Впуская туда, где мне больше всего хотелось быть.

– Означает ли это, что ты хочешь повторить? – сипел я сквозь стиснутые от ломящего виски напряжения зубы.

– Еще раз? Сегодня?

– Завтра и послезавтра… Столько, сколько мы сможем себе позволить.

Внутренние мышцы Яны конвульсивно сжались, в который раз за этот вечер я громко выругался. Стиснул ее талию, не давая пошевелиться. Позволяя себе насладиться по полной этими сладкими сокращениями.

– Отпусти! – рыкнула Яна. – Я хочу… – она снова приподнялась и опустилась, поерзала и чуть наморщилась.

– Больно? – забеспокоился я.

– Немного саднит с непривычки…

Я замер, позволяя Яне принять решение. Послать меня подальше или… О, да… Не послать. А вместо этого накрыть моими пальцами изнывающий бугорок, подталкивая к действию, и снова на мне качнуться.

– Так? – я облизал пальцы и чуть надавил.

– Да… О, да… господи.

Она так и не ответила на мое предложение стать любовниками. Да я и сам о нем на время забыл, подхваченный новой волной желания. Понял это, только когда мы, вновь финишировав, лежали, приходя в себя.

Яна потянулась к телефону, чтобы проверить время.

– Ну, вот, отдохнула, называется, уже отцу ужин везти пора…

– Давай я отвезу?

– Серьезно? Чтобы все поняли, чем мы здесь занимались?

– Они и так поймут.

– Нет. Если мы прекратим это.

– Но я не хочу прекращать! – сорвалось с моего языка, прежде чем я успел подумать.

– Не хочешь?

– Нет! Не хочу. Мы взрослые люди. Нам хорошо в постели… и я не понимаю, почему мы не можем время от времени там бывать.

– Потому что мы несвободны? – прошептала Яна. По ее коже прошла рябь. Яна поежилась. Обхватила себя за плечи. И хорошо, что в этот момент она на меня не смотрела. Потому что, видит бог, я не сразу нашелся, что ей сказать.

– Да, но… Сейчас рядом с нами никого нет. И что-то подсказывает мне, что ты не позволила бы случиться тому, что случилось между нами, если бы не была уверена в том, что имеешь на это право. У вас… свободные отношения?

– Я не знаю, – Яна встала с постели и потянулась к брошенному на спинке стула халату.

– Ты не можешь этого не знать, – мягко заметил я. Она обернулась:

– Я не знаю, есть ли вообще… эти отношения. Иногда мне кажется, что они мне всего лишь приснились. А как с этим у тебя?

– Я… люблю одну женщину. Но, может быть, я это слишком поздно понял.

– Когда её потерял?

– Надеюсь, что этого не случилось.

– Извини… Надеюсь, ты прав.

– Я тоже надеюсь, что у тебя все образуется. А пока… почему бы нам не держаться вместе? Мы можем помочь друг другу.