Текст книги "Клубничная жвачка. Первая любовь (СИ)"
Автор книги: Юлия Новак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
– Ты почему не звонишь? – возмущается эта штучка. – Я же оставила свой номер, закрепив магнитиком на холодильнике.
Демьян немного грубо снимает девицу с себя. По-моему, парень раздражен. Его челюсть плотно сжимается, и он хватает блондинку за руку, уводя за собой в сторону. Он ей что-то объясняет, размахивая руками, и при этом все время поглядывает на меня извиняющимся взглядом. Я кошусь в сторону, потому что мне не хочется на них смотреть. Кажется, это его девушка, и кажется, он с ней не очень красиво поступил.
Пока мы медленно отдаляемся от сладкой парочки, Катюха с Саввой снова о чем-то спорят, какие-то свои бытовые проблемы и семейные разборки, а Леха, опережая нас, катится на скейте вперед. Вот только один Макс удаляется от нас куда-то.
Проходит минута, а может быть и две, и я нахожу его у ближайшего торгового автомата. Он будто с нами и в тоже время один на своей планете. Я осторожно наблюдаю за ним. Вот Макс вставляет монету за монетой в купюроприёмник, и когда автомат выдает товар, парень наклоняется и забирает пакетик с неизвестным для меня содержимым, направляясь с ним вглубь парка. Вот теперь любопытство взыграло уже не на шутку, и я ускоряю шаг, следуя за парнем по пятам. Он, преодолевая расстояние, оказывается у пруда, с которого тянет землистым и слегка плесневелым запахом, а берег покрыт тиной и травой. Камни под подошвой хрустят, когда Макс приближается, нет, не к воде, как мне сначала показалось, а к большому стволу дерева, которое раскинуло свои ветви над водоемом. И вот мое любопытство лопается, как воздушный шарик. Я приближаюсь к Максу, заглядывая ему за плечо. Он рвет пакетик, и неизвестное ранее содержимое оказывается у него на ладошке в виде маленького белого семечка. Только сейчас я замечаю, что прямо перед нами на стволе дерева закреплен деревянный домик для белок.
– Хочешь покормить бельчонка? – он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.
– Шпион из меня так себе, – посылаю Максу страдальческую улыбку.
– На самом деле я еще у торговой точки заметил, что ты за мной пошла.
– Смотри… – продолжает он и показывает на соседнее слева дерево, – одна уже бежит полакомиться тыквенной семечкой.
Я забираю лакомство с ладошки парня, очередной раз обращая внимание на то, как мое тело реагирует на прикосновения с этим парнем. Легкая по телу дрожь, а от волнения сводит мышцы. После того, как я оставляю угощение в домике шустрой красавицы, она спрыгивает с одного дерева и ловко перебегает по травке, взбирается по стволу к своему жилищу.
– Кормление белок сродни медитации, – он берет еще одно семечко и кладет его в кормушку. – Я думаю, что важен не сам процесс, а то, что ты вкладываешь в это заботу, внимание и… любовь, – последнее слово он произносит тихо и снова смотрит на меня.
– Согласна. Ведь главное в жизни – это наполнить все ее моменты любовью. Это важно точно также, как дышать. Всё, что ты делаешь, каждая твоя мысль и шаг – всё необходимо делать с любовью. Тогда мир заиграет новыми красками и имя этим краскам – наслаждение.
Макс стреляет в меня своим пронзительным взглядом, в котором читается даже больше, чем просто понимание.
Раздается трель мобильного, и я не сразу понимаю, что это у меня. Вибрация идет с переднего кармана комбинезона. Достаю телефон, где на экране высвечивается «Демьян-Ураган» Даже переименовывать не стоит, ему это отлично подходит:
– Ало.
– Алиса, ты где?
– В радиусе пары миль от тебя и твоей обманутой подружки, – вторую часть предложения я произношу конечно же мысленно.
– Ты меня напугала. Еще и Макс куда-то подевался.
– Он здесь со мной, – смотрю на Максима, и в его выражении лица читается что-то вроде «Это кто еще с кем». – Точнее, я с ним. Короче, мы здесь вместе у дерева белку кормим. Подтягивайтесь к нам.
Кладу трубку. Пока окончательно не потеряла душевное равновесие.
Остаток времени в ожидании ребят мы проводим молча. Все это время я смотрю на Максима, пытаясь рассмотреть или отыскать, что такого в этом мальчишке.Почему его облик постоянно притягивает моё внимание? Может, он обладает какими-то даром магнетизма? Когда я нахожусь в окружении природы и передо мной раскрываются живописные пейзажи, то мне впервые не хочется их созерцать, а лишь смотреть на одного человека и только на него.
Сейчас мы сидим на лавочке у пруда, и Максим гипнотизирует взглядом водную рябь, которую создал легкий теплый ветер. Парень о чем-то задумался, брови свел к переносице и нахмурил их. Тянусь к нему и нажимаю на ту точку, что между бровями. Хмурую точку. Мой мозг тут же посылает мысленные сигналы. Алиса, что ты делаешь?
– Ты чего? – Макс поворачивается верхним корпусом в мою сторону.
– Морщинки разглаживаю, – пожимаю плечами, как бы невзначай.
И в этот момент где-то за нашими спинами раздается свист, который глушит вырвавшийся у меня нервный смешок.
В нашу сторону движется огромная грозовая туча, имя которой Демьян. Остальные ребята, переминаясь с ноги на ногу, остаются на дорожке, ведущей в центр парка к аттракционам.
Демьян всю вторую половину дня проходил в каком-то непонятном смятении. Нет, он старался улыбаться, постоянно делал попытки меня заинтересовать и даже хотел объясниться. Вот только я оборвала его еще в начале. В наши планы не входили заботы, недомолвки и ссоры, а значит, что этот день мы проведем весело. Будем наслаждаться прекрасной весенней погодой, которую скоро сменит лето, и оставим все серьезные обсуждения на другой раз. Сегодня одна цель – наполнить этот день счастьем, чтобы копилка воспоминаний хранила добрые и светлые моменты.
Первый аттракцион, который мы единогласно выбираем – это самые экстремальные американские горки. «Змей горыныч» носит нас по рельсам, наматывая два круга. Ветер в ушах и волосы назад. Тут такой драйв, мощный взрыв, я словно лечу в пропасть. Мне нравится такая разрядка, а вот Катюхе, похоже, не совсем. Она так визжала во время поездки, что сейчас, когда мы находимся на земле, ее лицо сливается на фоне зеленых деревьев. Ребята тоже получили незабываемые эмоции. Их глаза горят, адреналин дает скорость двигаться дальше. Макушка Демьяна слегка взлохмачена, а Савва вообще похож на пуделя. Его кудряшки торчат в разные стороны.
Еще спустя один час мы успеваем прокатиться на цепочной карусели, на которую парни не пошли. И вновь получаем шквал незабываемых впечатлений. Затем нам всем загорелось покататься на детских машинках. Вот только ни я и ни Катя водить не умеем, поэтому она поехала с братом, а я с Демой. Остановив выбор на красной машине, Дема начал подрезать Леху, но где-то сбоку в нас врезался Макс. И вот так весело мы дурачились на детском автодроме.
На самом деле это было здорово. Улыбки и смех друзей. Лучезарная Катя и ее брат виолончелист Савва или хулиган Леха. Мне хочется все больше проводить времени с этими людьми. В их компании мне хорошо плеск задора и восторга. Эти ребята всегда найдут, чем себя развлечь. Что касается Демьяна, бесспорно, мне нравится внимание с его стороны. Он добрый и милый парень. Вот только похож на хамелеона. Ящерица меняет внешнюю оболочку со скоростью света, а Демьян – внутреннюю. Сейчас он добрый и милый, но все же где-то закрались сомнения. И этот некрасивый инцидент с его или не его девушкой портит впечатление о нем, как о хорошем человеке. Интересно, как Макс поступил бы в такой ситуации. Я его совсем не знаю, но будто чувствую, находясь близко. От него исходит скорее неземное притяжение, либо мне уже голову напекло. Вот блин! Надо было кепку надеть.
Вдоволь накатавшись и объевшись мороженого, я становлюсь наблюдателем умилительного шоу, как три взрослых парня при виде водного аттракциона с электролодками в форме лебедей загораются неистовым желанием попробовать себя в деле. Мы с Катей остаемся ждать в сторонке и давимся смехом над тем, как Макс, Дема и Леха, совершая ловкие маневры, устраивают самые настоящие гонки на воде.
В парке мы проводим время до самого вечера и закат застаем, поднимаясь ввысь на колесе обозрения. Катя ловит лучи заходящего солнца, запечатлев картину в цифровом формате. Небо начинает менять окрас с светло-синего на темно синий и все его оттенки. День был ярок на события и подтверждение тому уставшие, но довольные лица ребят. Леха говорит с кем-то по телефону. Он сидит напротив нас с Саввой и Максом. Я же занимаю место по центру, где слева от меня сидит Кэт, а справа Дема. Савва и Макс перекидываются парой общих фраз, когда я чувствую, как мою руку накрывает теплая ладонь Демьяна
– Тебе не холодно? – он нежно перебирает мои пальцы и протягивает руку к моему лицу. Я невольно напрягаюсь, плечи осунулись. И что он хочет сделать?
– Локон выбился, – ответ не заставляет себя долго ждать, и я расслабляюсь.
Парень просто поправил выбившийся локон и чего я так испереживалась!
– Нет, я не замерзла.
– Ой, смотрите, какая красивая птичка!
На железное крепление в паре метров от нас прилетела птица. Ее желтая грудка переливается золотом в лучах заходящего солнца. Катя направляет объектив камеры на пернатую красавицу и делает несколько кадров.
– Где? Где? – подскакивает Леха. От чего кабинка слегка покачивается.
– Сядь, клоун. С каких пор в орнитологи заделался? – одергивает его Дема, и я замечаю на его лице смятение.
– Да ладно вам. Давайте танцевать, – на удивление подыгрывает ему Максим, который все это время вел себя как-то отстраненно.
– Ребят, вы с ума сошли? – спрашивает Савва.
Но эти двое уже никого не слушают. Делая различные танцевальные движения настолько, насколько им позволяет замкнутое пространство кабинки на колесе обозрения. Словно они ждали, когда наша кабинка окажется на самом верху и можно ее раскачивать.
– Макся! Леха! Заканчивайте шоу. Кадры получаются расплывчатыми из-за вас – произносит раздраженно Катя.
Савва подрывается с места, дергая этих клоунов назад. И в этот самый миг мы застываем. Точнее не наши тела, а наша кабинка. Она так и повисает в воздухе на расстоянии примерно тридцатого этажа жилого дома.
– Че за фигня?! – возмущается Дема.
– Сейчас повисим в воздухе минуты две и покатимся вниз, – вполне спокойно отвечает Макс.
– Да с чего бы? Колесо делает круг без остановок. Ты посмотри на другие кабинки, – встаю, заглядывая за стенку, туда, вниз, в самую пропасть. – Наше… – обвожу рукой пространство, – оно вообще не движется.
Колесо издает скрип, как старые половицы в деревянной избе, и дергается, приходя в движение, отчего меня толкает прямо на Максима, а Леха падает задницей на железный пол. Чьи-то руки отрывают меня от Макса, который замер в положение,полусидя-полулежа, а я щекой прильнула к его груди, словно мы сладкая парочка из корейских дорам про любовь. Дема помогает усесться мне на свое место и прежде чем закрыть глаза, вижу, как ребята теперь каждый на своем месте и никого не тянет к приключениям. Убедившись в этом еще раз, откидываюсь на спинку.
– Ну вот, а я говорил, и даже минуты не прошло, – произносит Макс так беззаботно, будто ничего не произошло. – Алиса?
– Что? – открываю глаза и теперь смотрю на Максима. Его настроение меняется в один миг и сейчас он взволнован. – Ты в порядке?
– Вполне.
– Ты боишься высоты? – интересуется парень.
– Нет, наоборот. Мне нравится смотреть на мир с высоты птичьего полета, – делаю паузу, выравнивая сердечный ритм. – И вот здорово, не имея крыльев, сигануть отсюда прямо на асфальт, – уже более холодно добавляю я.
[1] Мем (англ. meme [miːm]) – единица значимой для культуры информации. Мемом является любая идея, символ, манера, ситуация или образ действия, осознанно или неосознанно передаваемые от человека к человеку посредством речи, письма, видео, ритуалов, жестов и т
Глава 7
Максим
Ступая голыми пятками на порог своей комнаты, я беру с кресла чистую футболку. Когда натягиваю ее на себя, то местами она топорщится и слегка прилипает к влажному после душа телу. В ноздри прокрадывается запах свежести и ароматной выпечки, что доносится с кухни. Бабуля занимается стряпней. Она любит готовить, но выпекает редко. Особенно тяжело выстоять у плиты, когда на улице жара и дома тоже душно.
Вхожу в кухню и наливаю себе чай, когда замечаю в тарелке гору пончиков. Мм.. обожаю пончики, особенно с малиновым вареньем.
– Бери с того края, – произносит бабуля, на секунду отрываясь от своего занятия. – Они немного остыли, а эти еще горячие, – указывает она на те, что лежат с другого краю.
– Хо-ро-шо, – почти по слогам произношу надкусив половину пышного пончика.
– Куда столько жаришь? К Петровым пойдешь? – интересуюсь я.
Бабулина подружка Аглая Александровна живет от нас этажом ниже со своим мужем Петром Васильевичем. Они оба на пенсии, и бабушка является частым гостем в их квартире. Подруги любят играть в шахматы, и если деда Петя не на рыбалке, то, разумеется, составляет компанию этим двум очаровательным женщинам.
Ба у меня талантливая вокалистка, и когда она вышла на пенсию, то стала выступать солисткой в народном хоре. Все субботние утренники они со своей подругой проводят на репетициях.
– Внучата Петровых, как и обычно проведут летние каникулы у бабушки с дедушкой. Так, пойду угощать.
– О этих неугомонных шалунишек.
Внуки Петровых – это настоящие сорванцы, особенно младшенький, которому примерно пять лет. Вот он, настоящая угроза общества. Тот дыру на месте вертит и покоряет все вершины на детских площадках.
– Натерпится на них взглянуть, как они за этот год подросли, изменились, – мечтательно произносит Ба. – Дети вообще быстро растут, – добавляет она, и в ее голосе проскальзывает не то грусть, не то тоска по времени, что неумолимо ускользает от нас.
– Максимушка, – ласково зовет бабуля, – надо пополнить аптечку активированным углем и валидолом. Сходишь?
– Конечно, ба! – произношу я, доедая последний пончик и опустошая кружку из под чая. Наспех умываюсь перед тем, как покинуть квартиру.
У подъезда натыкаюсь на сборище каких-то малолеток. Они щелкают семечки и громко спорят о чём-то своем, перекрикивая музыку из колонки.
Солнце скрылось за облаками, а воздух пропитан уходящей весной и наступающим на пятки знойным летом, которое пахнет радостью, фруктами и соленым морем.
В аптеке у дома не оказывается нужных бабушке лекарств и приходиться прогуляться через два двора отсюда до следующей. где застою очередь из пары человек и уже мысленно радуюсь тому, что не проторчу тут долго, но не тут то было. Фармацевт – женщина средних лет, немного полновата и в действительности передвигается с такой медлительностью, как ленивец.[1]Ее энергосберегательному режиму может позавидовать любой смартфон. В помещении не работает кондиционер или его попусту нет, поэтому стоит спертый запах и обстановка накаляется, натягивая нервы, словно струны гитары.
Спустя какое-то время я наконец-то совершаю долгожданную покупку и выхожу на улицу, жадно глотая свежесть теплого вечера. Вдоль аллей стройным рядком выстроились кипарисы. Они приветливо и совсем незаметно машут мне своей зеленой листвой. Направляясь в сторону дома, я делаю остановку. На светофоре загорается красный человечек. Прямо возвышается какое-то небольшое офисное здание, а может и экскурсионное бюро. На противоположной стороне от него идет стройка очередного туристического комплекса. Башенный кран поднимает плиту и все дальше отдаляет ее от земли, а вокруг разнорабочие, которые копошатся, как муравьи в муравейнике.
Минус жизни в курортном городе, здесь в сезон полно туристов, а гостиницы тут и там растут как грибы. Но за счет них и держаться такие города, потому что в межсезонье и зимний период не такой большой поток туристов, а следовательно, и выручка в казну города соответствующая.
Когда на светофоре красного человечка сменяет зеленый, тогда я плавно врезаюсь в поток людей, как вдруг среди всех незнакомых лиц различаю знакомый силуэт: изящная походка, пшеничный каскад волос, с которыми, как молоденький мальчишка, заигрывает ветер. Девушка переводит свой взгляд, ее улыбка ослепляет меня. Прежде чем что-то сказать, я беру Алису за руку, уводя в сторонку.
– Привет, – немного помедлив, отпускаю ее руку.
– И снова случайная встреча.
Алиса, скорее всего, волнуется, потому что в ее голосе сквозят вибрирующие нотки. Я ничем не лучше и меня самого пробирает озноб, когда нахожусь рядом с ней, поэтому, не придумав ничего получше, брякаю очередную банальность:
– Случайности не случайны.
– Непривычно видеть тебя без своих друзей. Я думала, вы всегда везде вместе ходите, – выдержав несколько секунд, продолжает разговор Алиса.
– Ага, и в аптеку тоже, бабушке за лекарствами, – заметив на лице девушки испуг, тут же добавляю. – О, нет. Ничего серьезного, бабушка каждый месяц делает ревизию в аптечке. На этот раз уголь с валидолом закончились.
– Понятно. А я с музыкалки домой иду. С того дня в парке так больше и не виделись. Демьян не звонит и мне что-то не хочется. Кажется, что чувствую до сих пор неприятный осадок от его поступка.
– Алис, послушай. Дема правда хороший парень. Может, дать ему возможность исправиться? Что, если он просто еще не встретил ту самую? Что, если ради тебя он захочет меняться, становиться лучше, – во замахнул! И как только мне такое в голову пришло.
– Я понимаю, он твой друг и все такое, но лучше нам это с ним обсудить, – Алиса прерывает бесконечный поток моего бреда, и я сразу же испытываю небывалое облегчение.
– Пожалуй, ты права, – делаю тяжелый выдох. – Тогда, может, прогуляемся немного?
Смотрю с мольбой и толикой ожидания на Алису. Она переводит на меня свой взгляд и застенчиво улыбается.
– Давай. Только предупрежу родителей, что вернусь позже обычного.
После того, как Алиса кладет трубку и закидывает ее в самую глубь своего рюкзака, мы бредем прогулочным шагом куда-то сами не зная куда.
Полчаса беседы, и мы больше узнаем информации друг о друге.
Алиса с детства мечтала научиться играть на пианино. Она дружила с девочкой, которая старше ее на пару лет. И вот та девочка училась в музыкальной школе, соответственно, у нее дома был самый настоящий музыкальный инструмент. Когда Алиса бывала у нее в гостях, то с упоением наслаждалась тем, как играла ее подруга. Она мечтала, что однажды и в ее жизни случится музыка. В возрасте семи лет родители отдали ее в музыкальную школу. Учеба Алисе с самого начала давалось легко, но талант проявился не сразу. К успеху она шла долгим и тернистым путем, жертвуя отдыхом и подругами. Она проводила много времени, упражняясь за инструментом. Так со временем и получилось, что все друзья от нее отказались, осталась только одна лучшая подруга, которую зовут Даша.
Поделившись своей историей, мы плавно переходим к теме любимых напитков и времени года. И выясняется то, что с Алисой мы абсолютно разные. Она любит кофе по утрам, а если не выспится, то вообще готова его литрами в себя вливать. А я, напротив, предпочитаю чай. Алисино любимое время года – зима. Ее мечта – однажды побывать там, где царит вечная мерзлота и выпадает много осадков в виде снега. Чтобы он был липким, как слайм. Чтобы можно было лепить снеговика или делать снежного ангела и прыгать по сугробам. Что насчет меня, так я люблю лето, такое солнечное и удушающее, когда от жары спасает холодный квас или мороженое, а ночи можно проводить на пляже и спать на прогретом за день песке.
– На самом деле я не боюсь высоты, – вдруг девушка резко меняет тему и возвращает к разговору о том инциденте в парке. – Люблю смотреть на ночной город с высоток. Вот как тогда, на крыше. Но только чтобы ничто не подрывало безопасность.
И все же нас кое-что объединяет.
– Когда мне было лет одиннадцать, мы любили с пацанами со двора лазить по разным крышам. Преодоление препятствий – вот что было для меня достижение и успехом. Покоряя одну вершину за другой, я просто не мог остановиться. В тот переломный момент жизни это было мое спасение, высотки и адреналин, – провожу пятерней по затылку, испытывая неловкость.
Вот так вот взять и открыться кому-то для меня совсем не просто. Я не привык делиться с кем-то своими переживаниями и воспоминаниями. Нет, моя душевная боль уже давно не кровоточит. Прошло много времени с того дня, как не стало моих родителей, и я практически вырос без них. Но в какие-то периоды жизни, как бы бабуля не старалась, все равно мне не хватало твердой опоры моего отца или доброго совета матери. Хотя откуда мне об этом вообще знать… Если Алиса и замечает по моему лицу небольшую заминку, то обходит эту тему стороной и далее не норовит залезть ко мне в душу.
– Но скорость любишь больше? – с хитрецой поглядывает на меня Алиса.
– На самом деле не совсем так. Скорость это больше по части Демьяна. Он любит экстрим. Когда-то этот фактор свел нас вместе. Демьян по малолетству любил гонять на байке, и однажды на одном из пешеходных переходов он просто… меня сбил.
– Он просто тебя, что? – обычно Алиса говорит тихо, но сейчас она практически закричала и ошарашенно вытаращила на меня глаза.
– Ты не подумай, он не один виноват в том, что я повредил ногу. Я и сам тогда не смотрел по сторонам. Это было просто ужасное стечение обстоятельств, в котором мы оба пострадали, но отделались незначительными ушибами. Он, кстати, тогда повредил голову.
– И как давно вы дружите? – Алиса сжимает и разжимает ладони, видимо, пытается переварить свалившуюся на нее информацию.
– Несколько лет. Когда Демьян улетел к родителям, то исчез с радаров на два года, и мы почти не общались, но как только он вновь вернулся, мы снова стали часто зависать вместе.
– Я не знаю, что у него на душе. Иногда мне кажется, что все, что он вытворяет – это такой метод заглушить ту боль, которую он прячет где-то глубоко в сердце. У него непростые отношения с родителями, а дядя Алекс – единственный, кто старается сделать из него человека. После того раза Демьян стал менее горяч и более осмотрительным на дороге. Байк свой мне отдал, когда у меня нога зажила, а сам перешел на четырехколесный транспорт.
Мы настолько близко друг от друга, что при каждом движении у нас есть возможность нечаянно коснуться руками. И эта мысль не дает мне покоя. Убираю руки в карманы шорт, чтобы не поддаться искушению. И как оказывается, совсем не вовремя.
– Осторожно! – Алиса, спотыкаясь о камешек, летит вперед, и я успеваю ее подхватить.
– Спасибо, – застенчиво произносит она и, разжимая пальцы, делает шаг назад. После чего кожа начинает гореть в тех местах, где только что были ее руки.
Алиса одета в легкое платьице с коротким рукавом. Оно снова красное, как тогда, при нашем знакомстве на крыше. Ей, кстати, очень идет этот цвет.
За разговором время проходит быстро. И сами того не ведая, ноги приводят нас к причалу, где над водой кружат чайки, выискивая свою добычу.
Этот пляж дикий, здесь редко кто купается и практически нет людей, разве что несколько мальчишек у берега, бросающих в воду камни. Можно смело погружаться в свои мысли, наслаждаясь мелодией моря и музыкой, что льется с тех пляжей, которые находятся дальше отсюда.
Я смотрю на Алису, которая в этот момент, прикрыв глаза, вдыхает соленый морской воздух.
– Медитируешь?
– Думаю, пора отпустить тревогу. В последнее время слишком напряжена из-за предстоящего отчетного концерта, – отвечает на мой вопрос девушка.
– Я наслышан о том, что ты легендарная пианистка. Разве тебе есть смысл волноваться?
Видимо, Алисе мой вопрос показался забавным. Она издает короткий смешок:
– Да, музыка – это мое все. В этом я нашла свое призвание. Когда я сажусь за инструмент и начинаю играть, я становлюсь птицей. Улетаю далеко в горы и парю высоко над землей. Или индеец, который совершает свой ритуальный танец. Несмотря на это, всем людям свойственно ошибаться, и я не исключение. Страх – это врожденный эмоциональный процесс, и не всегда удается его контролировать. Я, как и многие другие люди, боюсь споткнуться и оступиться. Особенно в те моменты, когда играю на публику, зрителю.
– В первую очередь ты играешь для самой себя, а не для кого-то. Отбрось все сомнения и отдайся музыке. Стань с ней целостной и единой.
Алиса, слегка задумавшись, отводит взгляд в сторону и спустя минутное молчание, меняет тему разговора.
– Ты часто бываешь здесь?
– На этом берегу впервые. А ты?
– А я плохо плаваю и поэтому стараюсь бывать только на общественных пляжах, где много людей.
Мы отходим от берега и приближаемся к бетонным ограждениям, на одном из которых выведена черным маркером фраза «Сквозь грозы сияло нам солнце…». Кое-где краска отшелушилась, и поэтому не все буквы четко видны.
Алиса снимает с плеча свой рюкзачок и вынимает из него маркер.
– Что ты делаешь? – любопытство подстегивает мой интерес.
– Не хочешь тоже оставить свой очерк для предков? – интересуется она.
– Ленина[2] будем рисовать?
Раздается звонкий смех. Вот черт! Да эта девчонка даже смеется красиво! И делает это так искренне, честно и откровенно.
Один миг, всего лишь один, и ты сразу понимаешь, что перед тобой вот она, та самая. Достаточно взгляда, чтобы влюбиться в эти тонкие музыкальные пальцы или наблюдать за изящным изгибом шеи и тонуть в глазах, что водная гладь ручейка. И стоит только в них погрузиться, ты уже, считай, пропал.
– Если у тебя нет такой же суперспособности великого художника, как у моей подруги Даши, то боюсь тебя огорчить, у нас ничего не получится. Потому что… я совсем не умею рисовать.
– Вот это да! У нас есть что-то общее, не считая любви к высоте. Я ведь тоже не умею рисовать. Ну, только немного геометрические формы там, круг, квадрат и все такое.
– Дааа… с таким талантом ты точно не пропадешь.
– Ай.. дай сюда, – подхожу чуть ближе к Алисе и выдергиваю у нее из руки маркер, беру в зубы колпачок, уверенно выводя на стене музыкальный инструмент и сидящую за ним девушку, что полностью увлечена своей игрой. Еще пару штрихов и над роялем летят, словно птицы в небе, символы в виде нот.
– Ох! – издает тихий вздох Алиса, когда я поворачиваюсь к ней лицом и замираю.
Сейчас мы находимся на расстоянии одной клавиши, нажав на которую, многое поменяется. Алиса ведет пальцами по линиям рисунка. Она делает это так осторожно, будто бы перед ней хрупкий предмет, стараясь его не разбить. Ее голубые и такие светлые, как небо на рассвете, глаза внимательно изучают каждый штрих и черточку, а ресницы чуть подрагивают, когда она переводит свой взгляд на меня.
– И откуда только ты вообще взялась, коротышка… – шепчу я, словно читаю молитву.
Смотрим друг другу прямо в глаза, не моргая. Так пристально и неподвижно. Алиса переводит взгляд ниже, на губы, и я чувствую невероятные толчки в области грудной клетки. Она протягивает руку и забирает колпачок, нечаянно задевая ногтем мою губу, отчего в глазах вспыхивает пламя.
– Мне пора, – произносит Алиса, расстегивая молнию на рюкзаке.
– Позволь тебя проводить?
– Ты мне солгал, и поэтому мой ответ: нет! – резко бросает она.
– Что? Когда?
– Сказал, что рисовать не умеешь, а сам портрет изобразил всего за минуту.
– Я только веб-рисунками занимаюсь, а вживую и правда, уже давно не практиковался.
– Окей, поверю на слово. Но провожать все равно не нужно – тихо произносит она.
– Почему?
– Я хочу одна прогуляться.
– В таком случае оставь хотя бы номер? – вижу, как на ее милом личике сквозит сомнение
– Обещаю, надоедать не буду.
Она снова достает маркер и на белой стене проявляются черные цифры.
– Так не пойдет. Твой номер буду знать не только я, но и каждый мимо прохожий.
– Окей. Запомнил?
– Ага.
Алиса старательно закрашивает цифры, разворачивается и убегает, оставляя после себя цветочный аромат шампуня.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но вдруг замечаю, как под ногами что-то блестит. Наклоняюсь и стряхиваю песок со своей находки. Поднимаю маленькую вещицу, которая визуально и по форме напоминает ягоду. Кажется, я знаю, кто потерял свою клубничку.
[1] Лени́вцы – подотряд млекопитающих из отряда неполнозубых (Pilosa). Представители отряда характеризуются энергосберегающим способом передвижения и медлительностью...
[2] Влади́мир Ильи́ч Ле́нин (также известен под двойной фамилией Ульянов-Ленин) —русский революционер, крупный теоретик марксизма, советский политический и государственный деятель, создатель Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), главный организатор и руководитель Октябрьской революции 1917 года в России, первый председатель Совета народных комиссаров РСФСР и Совета народных комиссаров СССР, создатель первого в мировой истории социалистического государства.
