Текст книги "Любовь на троих (СИ)"

Автор книги: Юлия Ляпина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Еще несколько минут Вик утешал маму, а меня обнимали Ром и Сан, отпаивая попеременно чаем и соком. Кажется, я незаметно опять соскользнула в истерику.

Закончив разговор Вик строго посмотрел на нас:

– Мне нужны ваши паспорта, заявление можно подать прямо сейчас.

– Какое заявление?

– В ЗАГС!

– ААэзэээ ... Я же еще не выбрала...

– Мы подадим открытое заявление, у меня там есть знакомые.

– Зачем?

– Что бы объявить всем, что ты невеста!

Логика происходящего от меня ускользала.

– В ЗАГСе срок ожидания не более двух месяцев.

– Сейчас около трех, нам можно и быстрее.

– Но контракт заключен на год!

Вик, Сан и Ром, вдруг приблизились все трое. Обняли. Заглянули мне в глаза и прошептали:

– Мы не сможем ждать дольше...

Эти взгляды, пожирающие, влекущие, был как асфальтовый каток – тяжело горячо. Я испугалась. Просто ужаснулась, и позорно свалилась в обморок!

Очнулась на чем-то мягком и гладком. Голова кружилась, подташнивало. Услышала негромкий разговор:

– Вик, девочка не только твоя! Она имеет право сделать выбор! – голос звонкий, наверное Ром?

– Молчи, щенок! – резкие короткие слова, словно лязгнул металл, Сан?

И усталый, какой-то неживой ответ:

– Я не буду нарушать правила. Она выберет сама. Учтите, если я замечу, что вы давите на нее, я использую свое право.

С полминуты в воздухе висела звенящая тишина, а потом раздался звук шагов и возмущенный возглас.

– Так нечестно! Вы сильнее! – Ром. Уходит. Ушел. Хлопнула дверь.

– Ты готов дойти до турнира? – металл в голосе становиться раскаленным.

– Возможно.

– Что ж, меня всегда привлекала борьба, а малышка неплохой приз!

Мне почудился низкий вибрирующий стон, но в голове опять зашумело, и я провалилась в черноту.

Очнулась я от нашатыря.

– Фу! – глаза открылись сами собой. Рядом опять оказались все трое. Сан взирал спокойно. Вик чуть встревожено, а Ром ухмылялся во весь рот.

– Вставай! – подмигнул он. – Нужно успеть в ЗАГС до закрытия.

– Вы не отстанете?

– Не-а.

– А если я не хочу?

– Ну что тебе, трудно? – заныл Ром, изображая сироту казанскую, – Заедем на минуточку, ты просто в машине посидишь. Зато как только выберешь за кого -сразу замуж выйдешь!

– А если я не хочу за вас замуж?

Братцы переглянулись и хором сказали:

– Уговорим! Не умеешь – научим! (Вик) Не хочешь – заставим! (Сан).

Сопротивлялась я не долго. Главный аргумент «все только с твоего согласия» применяли все! К тому же где-то внутри разгорелся крохотный огонек азарта: неужели это для меня? Три красавца мужчины? Турнир?

Махнув рукой на нервы и глупые опасения, я сама села в машину. Нести не пришлось, хотя Сан и порывался, поигрывая мускулами под эластичным черным хлопком. Кажется, он слюнил стиль? Квадратные серые пиджаки канули в Лету?

В ЗАГС мне зайти все-таки пришлось. Длинноносая тетка в толстых очках невнятно бормотала, заполняя бумаги:

– А на какой день?

– Хм, на конец сентября, – сказал Вик, выразительно глянув на братьев.

– Число? – упорствовала тетка.

– Двадцать седьмое, – брякнула я.

– Время? – регистраторша сверлила глазами Вика, делая вид, что меня тут нет.

– После полудня, – я решила вредничать до упора. Терпеть не могу такую волокиту!

– Два двадцать подойдет? – французский прононс вписался в мозг как назойливый комариный писк.

– Подойдет.

– Бумаги будут готовы через месяц, определитесь с документами, принесите для заполнения...

Мы выпали из ЗАГСа с огромным облегчением. Тетка ухитрилась достать даже охранников. А документ с «открытым именем» Вик сотворил очень просто, сказал, что оформляет новый паспорт, поэтому данных нет. А бумаги невесты – вот, пожалуйста! Далее тоненькая пачка синих купюр в моем паспорте – и вуаля!

Я невеста без жениха!

Машина стояла у крыльца. За руль сел Ром. Александр появился через минуту и выбрал заднее сидение. Виктор, ворча о нарушении границ сел рядом с ним. Оба уставились на меня. Места там хватало и для четверых, но вот так подойти и сесть на колени сразу к двум мужчинам? Увольте! Я солнечно им улыбнулась и села рядом с Ромом!

Сзади раздалось дружное рычание, а Ром, нажимая сцепление и безмятежно мне улыбаясь, спросил:

– Братья недовольны. Может, передумаешь?

– Не-а, – я затрясла головой, – если я туда сяду, до дома я не доеду. Разорвут пополам.

Парень хмыкнул и прибавил газу, и через пару минут мы уже выезжали на одну из центральных улиц.

Переживая поход в ЗАГС я искренне старалась успокоиться. Но когда сзади протянулись смуглые руки с длинными пальцами и обхватили мои плечи, бережно поглаживая и разминая, я снова занервничала. К счастью, мы уже приехали. В оба конца тянулась длинная улица, все дома которой занимали всевозможные свадебные салоны, бутики и цветочные лавки. По слухам, здесь можно было одеть жениха и невесту за полчаса. Были бы деньги.

Виктор придирчиво поглядывал на витрины, игнорируя те двери, у которых толпились манекены в запыленных алых и фиолетовых чехлах. Наконец ему приветливо подмигнул чистыми стеклами небольшой салон с названием «Греза». Туда мы и отправились.

У двери стояла невысокая приятная девушка в строгом синем платье. Улыбнувшись, она пригласила нас войти и уточнила, что именно нас интересует.

Вик, приятно осклабившись, попросил подобрать для меня все необходимое.

– Насколько срочно? – поинтересовалась девушка, – Думаю, пара дней у вас есть.

– Начнем с белья, или сразу с платья? – поинтересовалась девушка, –  Советую сначала выбрать белье, тогда будет проще определиться с фасоном платья.

– С белья, – белозубо усмехнулись зашедшие следом Ром и Сан, а последний еще и поиграл своими мускулами.

Перед мужчинами тотчас появились каталоги со всевозможными штучками из кружева и шелка. А передо мной – огромный альбом с платьями. Около получаса мы просто листали глянцевые страницы. Потом я начала отсекать лишнее:

– Не хочу обручи и кринолины, сетку тоже не надо, классический строгий силуэт, длинные рукава и маленькие, обтянутые тканью, пуговицы.

Кивнув, девушка сменила альбом, и я пропала: в каждом платье была своя изюминка, которая делала его неповторимым. Мне хотелось все!

Вику позвонили, и он вышел, прихватив с собой одного из охранников. Вернулись они через десять минут. Охранник неслышно шагнул в тень, а Виктор протянул мне нежную белую розу с розовыми лепестками в центре. Потом с любопытством взглянул на каталог, и сел рядом:

– Отличный вкус! – похвалил он. – А что ты выбрала?

Я поделилась с ним своей проблемой, и Вик подозвал девушку:

– Скажите, вы только продаете платья, или шьете тоже?

– Можем сшить, изготовить украшения. И вообще: у нас есть такая услуга как комплексное обслуживание.

– Отлично! Зовите закройщика!

Мы еще где-то полчаса спорили, склонившись над блокнотом для эскизов, еще десять минут смотрели выбранный фасон на компьютерной модели в тканях различной фактуры. Потом началось самое страшное – примерка нижнего белья!

Закройщица заявила, что платье нужно мерить на уже выбранное белье, и мужики устроились в креслах поудобнее, глядя на меня, как стая голодных волков. Мысленно застонав, я прошла за любезной барышней в небольшую комнату, представляющую собой зеркальный столб.

Примерочная была пустынна, каждое зеркало имело свою подсветку, пол устилал серый ковролин. Мой сарафан в этом освещении выглядел убогой линялой тряпочкой, а вот розовое белье неожиданно порадовало: я впервые видела себя во весь рост, и со всех сторон сразу.

Одобрительно кивнув, закройщица назвала барышне какие-то модели, номера, и расцветки. Мне принесли ворох разноцветного кружева, шелка, лямочек и застежек.

Сан, нагло используя статус жениха, пытался прорваться в каморку, но его вежливо выставили вон, намекая на традиции и сюрпризы. А я не могла оторвать взгляд от меня в зеркале: только здесь до меня дошло, почему красивое белье считается развратным. Представив на миг себя в этой полупрозрачной штучке рядом с Виком, я покраснела так, что запылали уши. Продавщица хихикнула и предложила мне нечто алое, шепнув:

– Отличная вещичка для первой брачной ночи!

И я побагровела до ушей, понимая, что мужчины, скорее всего, слышат все, что здесь происходит: от самых тихих слов, до шелеста шелка по обнаженному телу.

– Беру!

В общем, из магазина мы вышли часа через три, успев выпить чаю. Попутно отложили комплект белья для примерки платья и прихватили огромный пакет с разноцветными кружевными и шелковыми лоскутами, выбранными мужчинами по каталогу.

Правда. Сан успел шепнуть мне, пуская своим теплым дыханием мурашек по животу и груди:

– Штучку для первой брачной ночи прихвати, хорошо? Хочу увидеть тебя в ней на простыне, – и прикусил мне мочку уха, заставляя неслышно ахнуть.

Пока мужчины что-то обсуждали, стоя у машин, я позвонила маме. Отвечала она слегка заторможено. Я испугалась, но она меня успокоила:

– Это лекарства, доченька. Доктор говорит сердечко мне надо подлечить. Витамины назначил, капельницы, весь день ко мне медсестрички заглядывают.

Я порадовалась, что мама не грустит и не вспоминает отчима. Пропал и пропал. Небольшая квартира в двухэтажном кирпичном доме принадлежит нам. Маме есть куда вернуться.

Мы поговорили еще немного, но голос мамы слабел, а лотом в трубке раздалось решительное:

– Ложимся, сейчас капельницу принесу! – и мы распрощались.

– С мамой все хорошо, сообщила я в пространство. Мужчины улыбнулись и кивнули.

Потом призвали меня решить , куда мне хочется поехать дальше. Устали мы все так, что ехать куда-то еще не было ни сил, ни желания. Лукаво улыбнувшись Ром пошептался с охранниками, и сел за руль.

Оказалось, что он привез нас в парк с огромным прудом, в котором плавали ленивые утки и вальяжные лебеди. Тут же стояло открытое кафе, и мы заказали плотный обед: мясо на решетке и вино для мужчин, лазанью и чай для меня. Ром пил чай и весело чокался со мной горячим стаканчиком, прижимался твердым бедром к моим ногам, пока Сан не утащил меня на колени, зажав в кольцо тяжелых рук.

Солнце медленно ныряло в пруд, розовые лебеди ловили розовые крошки, и я почти не боялась нежных поцелуев в шею и дремотного шепота на ушко. Домой мы ехали в темноте. Сан все так же держал меня на руках, а Вик сидел рядом и разминал мои уставшие ступни, правда иногда его руки поднимались выше – к коленям, и я задерживала дыхание, пытаясь удержать нежную щекотку там, где ее не должно было быть.

Простились все в холе. Каждый счел своим долгом поцеловать меня и прошептать на ушко интимное: «Сладких снов».

Проснулась я от прикосновений, поцелуев, и поглаживаний. Открыв глаза, обнаружила рядом Рома:

– Почему ты здесь?

– Сейчас мое время, и я захотел первым поцеловать тебя сегодня, и сказать, как ты хороша.

Ром осторожно навис надо мной и бережно поцеловал уголок губ, потом другой, глаза, нос, мочку уха...

– Ой! – я начала шустро сползать с кровати. Он без слов разжал руки. В ванной я отдышалась, умылась и вернулась в спальню. Младший все так же лежал в постели:

– Иди сюда, – позвал он.

– Зачем?

– Лежа целоваться удобнее.

– Только целоваться? – меня несло. Я ехидно прищурилась. Ром расхохотался и кивнул:

– Пока только целоваться, а то Вик мне башку оторвет, или кое-что другое, не менее важное.

Я решила к кровати не подходить, но Ром уже стоял рядом, и сладко целовал мой рот. Нежно поглаживал плечи, шею, чуть касаясь груди. Лямочки купленной вчера в приступе безумия шелковой сорочки сползла вниз.

Потом еще ниже и вот мне осталось лишь переступить невесомую горку шелка.

Я стонала, сгибаясь, споено березка, под жаркими губами и нежными пальцами.

В кровати мы оказались минут через пять. Я попыталась закопаться в одеяло, но Ром ласково взял мои ладошки, и нежно покусывая пальцы, выдернул из них зажатую ткань:

– Не бойся, позволь мне увидеть

Тогда я зажмурилась и, наверное, так было лучше, потому что голова сразу закружилась и все посторонние мысли улетучились. Когда горячий рот скользнул с щеки на ключицу, я вздрогнула, когда он продолжил путь вниз, грудь показалась тяжелой и нежной. Горячив губы бродили по плоти, не приближаясь к вершинке, заставляя соски собираться в чувствительные твердые горошины. Отвлекая меня губами, рукам Ром тоже не давал скучать: они гладили мои ноги, измеряли обхватом талию, подталкивали пышные холмики навстречу губам и языку. Потерявшись в этом безумии, я выгнулась, и открыла глаза: Ром возвышался надо мной, буквально в двадцати сантиметрах, и его длинные ноги прижимали мои ноги к кровати, а взгляд жадно бродил от припухших губ к груди, и ниже.

– Ром, – простонала я, прося неизвестно чего, но больше, еще больше!

– Вик меня убьет, – прошептал блондин и вдруг сполз ниже, и погладил то местечко, которое обычно прикрывали трусики.

Я ахнула, и зарделась, ощущая что-то вроде сладкой боли, и к собственному удивлению потерлась о его ладонь, ожидая повторения. Он, продолжая гладить и темный треугольник, и сведенные странным спазмом бедра, осторожно начал целовать мой живот. Спустился к коленям и мои ноги сами раскрылись навстречу обжигающим прикосновениям его губ. Хотелось двигаться, качаться, и я тихонько стонала, не понимая, как сделать лучше, хотя, кажется лучше уже и нельзя.

Но Ром явно знал об этом больше меня: постепенно его прикосновения становились мягче, спокойнее, и поднявшаяся внутри волна опала, оставляя привкус чего-то незавершенного и остров томление в животе.

Потом он обнял меня, вытянувшись рядом и тихо шепнул:

– Пока хватит, моя сладкая, ты устала.

– А ты?

– Что я?

Я смутилась и спряталась к нему подмышку:

– Ты же тоже хочешь?

– Я подожду, тебе еще рано.

– А можно я тоже, посмотрю на тебя?

Ром широко улыбнулся и кивнул:

– Конечно, можешь даже потрогать!

Тут я вспомнила, что вообще-то я голая, в комнате светло, и под смех парня все же завернулась в одеяло.

Но рассмотреть его в подробностях смелости не хватило, поэтому уткнувшись в его плечо, я начала гладить горячую вкусно пахнущую кожу кончиками пальцев, а потом подумала, и лизнула.

На вкус кожа оказалась солоноватой, и очень упругой, такой, что захотелось попробовать ее на зуб. Решив не стесняться своих желаний, раз уж я все равно в постели с парнем, который только что облизал меня всю, словно эскимо. Осторожно прихватила зубами кожу, потом еще. Ром протяжно застонал и потянулся, подставляя большую площадь для моих безумств.

И я оторвалась: уселась на него верхом, и покусала все, до чего дотянулась! Парень млел и извивался, подставляя то чувствительную шею, тот плоский коричневый сосок, а уж когда я осмелела, и цапнула его в бедро! Меня чуть не сбросили с кровати! Потом поймали и пообещали, что эту часть я непременно рассмотрю в следующий раз, а сейчас Рому срочно нужно в ванну!

Парень убежал, и в душе сразу зашумела вода, а я тихонько рассмеявшись, принялась выбираться из кровати: время почти обед, а мы еще и не завтракали!

Пока приводила себя в порядок, решила созорничать – выбрала из вчерашних покупок скромненький синий комплект из плотного шелка и, наслаждаясь ощущением гладкой прохлады на коже, натянула его, а сверху просторную майку, обнажающую одно плечо, и шорты.

Обрезанные джинсы Рома обнаружились на полу возле кровати, и он, посматривая на меня, натянул их на голое тело, выйдя из душа в одном полотенце. Я рассердилась на свое любопытство, и показала ему язык. Потом собрала волосы в хвост, и мы спустились вниз.

За столом уже скучал Вик. Похоже, он приехал прямо из офиса, и ждал только нас. Ром тормознул меня у самого стола, лениво и сладко поцеловал и подтолкнул к Вику:

– Пост сдал!

Тот подхватил меня, усадил на диванчик рядом с собой и поцеловал нетерпеливо и жадно, и в то же время – обещающе:

– Пост принял! Давайте обедать?

Мы пропустившие завтрак, просто набросились на еду. Вик ел скромно, а перед десертом ушел, сказав, что должен позаботиться о продолжении программы.

Ром понимающе кивнул и спросил меня, что я выберу шоколадный кекс с орехами, или ванильное мороженое с апельсиновым сиропом? В ответ я отрезала тоненький ломтик кекса, уложила его на тарелочку плашмя, а сверху водрузила шарик мороженого и полила все сиропом. Рассмеявшись, блондин  повторил мой фокус, и мы несколько минут провели в уютном молчании, наслаждаясь десертом.

После чая в дверях появился Вик, и увел меня в сад. Давая передохнуть и стряхнуть сонную дремоту, водил по дорожкам и очень интересно рассказывал. Я узнала, что несколько лет он проходил практику в восточных странах. Мне стало любопытно, и ощутив это он сказал:

– У меня здесь есть свой уголок, пойдем, я покажу тебе?

– Пойдем.

Выложенная красноватыми плитами извилистая дорожка привела нас к павильону в восточном стиле. Довольно высокий шестигранный домик с черепичной крышей отличался от подобных декоративных сооружений только одним: в большие обрамленные алыми балками окна были вставлены тонированные стеклопакеты, в безупречно – алых рамах.

Золотые драконы извивались на верхних панелях, золотые карпы плавали в нарисованном озере, все казалось очень красивым и удачно вписывалось в эту часть сада: и обомшелые ступени, и деревянная бадья с ковшом для омовения, и тонкие изогнувшиеся как девушки в танце деревца.

Вик взошел на низкие ступеньки, поднимающие павильон над лужайкой, и приветливо распахнул резную двустворчатую дверку, оказалось, что изнутри она глухая, а значит этот «игрушечный домик» обитаем и зимой.

Алая штора с золотистым иероглифом скользнула в сторону, под его рукой, открывая красноватый свет внутри и выпуская на свежий воздух плотное облако ароматов.

Я вошла с некоторым трепетом, и осмотрелась: пол устилал толстый ковер. Вдоль стен тянулось возвышение усыпанное подушками, под потолком качались неяркие светильники и курильница с ароматным дымком. Тонированные стекла создавали искусственный вечер, и я представила себе, как Вик проводит тут вечера, а может быть и ночи, обнимая узкоглазую красотку в распахнутом кимоно.

За спиной тихонько клацнула дверь:

– Нам никто не помешает, – сказал Вик, а мне очень хочется увидеть тебя здесь, – он обвел рукой маленький домик. Я поняла, что это для него такой же интимный акт, как для меня пригласить мужчину в свою спальню Ром не в счет, он приходит без приглашения...

Вик подвел меня к дальнему краю домика и усадил на возвышение:

– Хочешь переодеться? – спросил он.

Тут я обратила внимание, что он не в своем привычном костюме, а в коротком черном кимоно с тонким сине-золотым узором, и в удивительно широких шелковых штанах.

– Да.

Вик подошел к небольшому простенку, в котором, оказывается, прятался узкий высокий шкаф, и вынул из него длинное алое кимоно.

Я заерзала, хотелось примерить, но раздеваться в пропитанной ароматами красноватой полутьме я почему-то стеснялась больше, чем на солнечном пляже. Вик не стал спорить и настаивать просто спокойно уложил сказочный шелк возле меня и ушел к двери.

Пальцы сами потянулись потрогать это великолепие. Прикосновение ткани оказалось на диво чувственным, манящим. Посидев минутку поглаживая кимоно, я решилась.

Косясь на растаявшую в полумраке спину Вика, я торопливо стянула майку и бюстгальтер, накинула кимоно, потом сдернула шорты и трусики.

Кажется, Виктор ничего не увидел! Облегченно запахнула тяжелые полы: теперь можно сесть и глотнуть из маленькой пиалки зеленого чая.

Вик появился из тени, едва я долила чай. Скользнул медовым взглядом и попросил меня встать в центре комнаты.

Я встала, ощущая всей кожей, как приятно скользит тяжелая ткань по телу. Он обошел меня по кругу, не отрывая наливающихся блеском глаз, и жадно втягивая воздух. Я не знала, как должна двигаться девушка, одетая в кимоно. Слышала лишь, что их существует много видов. Я просто стояла, позволяя Вику бережно разглаживать складки, поправлять пояс и широкие рукава.

Потом Вик отошел на минуту и вернулся с высокими деревянными сандалиями на кожаных шнурках. Заглянул с вопросом в глаза и, опустившись на колени, помог их обуть. Я стала значительно выше, но чувствовала себя неувереннее.

Вик еще раз поправил складки и улыбнулся:

– Ты так хороша! Настя. Мы впервые наедине, – он сильно волновался и его волнение вибрировало в голосе – Прошу тебя, подбери волосы на верх.

Я послушно подняла волосы выше, и замерла, прислушиваясь ко вдруг зазвучавшей тихой, на грани слышимости музыке.

Вик шагнул ближе:

– Очень прошу тебя ничего не бояться. Просто чувствуй. Хорошо? Если тебе будет неприятно, скажи «стоп».

– Хорошо, – мой голос звучал тихо, голова сама собой опустилась.

Вик прижался ко мне – нежно целуя, поглаживая и чуть царапая ногтями обнаженную шею.

Потом в его руках оказался черный платок, которым он завязал мне глаза.

Я словно очутилась в совершенно незнакомом мне мире: сладкие, будоражащие ароматы благовоний, тихая музыка, и жаркое дыхание мужчины, который рядом.

Вик повернул меня спиной к себе, прижал на мгновение и шепнул:

– Помни, только чувствовать!

Сначала его руки просто обнимали меня за талию, потом осторожно погладили грудь очень бережно, едва касаясь плотного шелка, переместились на живот, а его губы целовали основание шеи, спускаясь ниже. Ткань воротника упругая и скользкая явно мешал, и через минуту Вик шепнул: – Опусти его с плеч...

И я потянула полочки вверх, что бы спина обнажилась до талии. А Вик вдруг отстранился, по шее легко пробежал холодок, а потом что-то мягкое, пушистое принялось выписывать вензеля на небольшом участке обнаженной кожи.

Я вздрогнула, повела плечом, прислушиваясь к ощущениям. Нежная мягкость пуховки или меха тут же сменилась гибкой, твердостью птичьего пера. Сначала оно было сухим, потом Вик лизнул его гибкий кончик и оставил на моей спине влажную дорожку вдоль позвоночника, остановившись в складках шелка.

– Помнишь массаж, на пляже? – шепот Вика поджигал внутри крохотные фейерверки.

– Да, – мой выдох был тихим, но заметная дрожь, пробежавшая по спине, не осталась незамеченной.

– Хочешь еще?

– Да.

Вик обнял меня, подхватив на руки отнес куда-то, поставил не снимая повязки:

– Ложись здесь, – его рука указала путь моей, и я осторожно опустилась на деревянную кушетку.

Кимоно тот час упорхнуло, а в спину тяжелыми каплями застучало масло.

В этот раз Вик словно выполнял некий ритуал: горячие ладони легли на спину, погладили, согревая масло, и заскользили, для него не было запретов и условностей, и ложбинка между ягодицами получала столько же трепетного внимания, сколько плечо, или чувствительный изгиб шеи. Он гладил и пощипывал, тянул и крутил, встряхивал под звон колокольчиков, и прижимался ко мне всем телом, заставляя томно стонать. Перевернуться мне не дозволялось, касаться его – тоже, и это была самая изысканная и чувственная пытка.

Внутри меня горел пожар. Он не пытался его загасить, а лишь разжигал, медленно и умело. Когда я готова была рыдать, и умолять о разрядке, Вик вдруг перевернул меня на жестких, скользких от пота и масла деревяшках и поцеловал! И все! Я ухнула куда-то, и обхватив его руками, жадно целовала сама, пока он добавлял последние капли к моему взрыву нежно поглаживая пальцами сомкнутые створки.

Потом он укутал мое расслабленное тело в огромную простыню, и лег рядом, на узком возвышении, обнимая, укачивая и тихонько вдыхая мой запах.

Я уже не предлагала помочь ему, потому что поняла, что и Ром, и Вик пытаются показать мне меня саму: научить чувствовать радость от объятий и поцелуев, открыть нежные местечки и снять запреты, что бы я наслаждалась интимной стороной нашего необычного союза, и дарила эту радость им.

Когда я достаточно пришла в себя, мы полили зеленого чая с тонким хрустящим печеньем. Вик губами собирал крошки с моих пальцев, а я уже без смущения смотрела в его теплые карие глаза, и удивлялась: почему у братьев глаза разного цвета?

Наверное, я задала вопрос вслух, потому что Вик улыбнулся, поднося чашечку к губам, и ответил:

– Потому что мы мама была кареглазой шатенкой, а папа голубоглазым блондином, но дедушка со стороны папы имел серые глаза и черные волосы, а дедушка со стороны мамы – светлые волосы и темные глаза.

Я засмеялась:

– В результате вы все получились неповторимыми красавицами!

Вик поставил чашечку на стол, и потянулся ко мне с поцелуем, но у двери тихонько пискнул мобильник. Продолжив движение, он просто погладил меня по лицу:

– Нам пора, сейчас ужин, а потом время Сана.

Я чуточку струхнула. Все же мое сексуальное образование взлетело на немыслимые высоты буквально за один день, а Сан испытание не для каждой Вик успокаивающе меня обнял.

– Не бойся. Ты помнишь: только наслаждайся!

Он отвернулся, пока я одевалась, а потом убрал кимоно в тот же шкаф:

– Оно будет висеть здесь. Для тебя.

У меня вскипели на глазах слезы, и я поспешно закивала головой, стараясь улыбнуться. Вышли из «чайного домика» мы вместе, обнимая друг друга и наслаждаясь этим. В саду было солнечно, и свет резанул по глазам.

Вик спокойно переждал адаптацию и повел меня по дорожке выложенной красноватыми плитами. А к фонтанчику вели серые плиты, с чуть голубоватым оттенком, а дорожка, до которой мы с Ромом не дошли в первый день, блестела издалека ярко-голубым кафелем.

– Вик, красные дорожки – для тебя?

– Да, мы можем жить вместе, но должны иметь свою территорию.

Я потерлась головой о его грудь:

– Спасибо, что пригласил меня к себе.

– Я буду ждать ответного приглашения, – улыбнулся Вик, и мы вышагнули из кустов на площадку перед домом.

Здесь стояла веселенькая бело – желтая маркиза, а под нею – накрытый стол. Уже виденный мною пожилой слуга расправлял салфетки и расставлял бокалы. Ему помогала вертлявая девчушка лет десяти, успевающая бросать нескромные взгляды на Сана и Рома.

Неожиданно для себя я приподняла губу и тихонько зарычала, так тихо, что даже стоящий рядом человек мог не услышать. Но мужчины тотчас встрепенулись, а старик укоризненно взглянул на девчонку и услал ее в дом.

Братья переглянулись и заулыбались.

– И что смешного? – хмуро спросила я, плюхаясь в плетеное кресло с малиновой подушкой.

– Наша девочка, оказывается, ревнует, – тихо сказал Сан, посматривая на меня с лаской и любопытством, мол, что еще за сюрпризы есть внутри?

Я чуть не подавилась кусочком лепешки с сыром и зеленью, и негодующе заявила:

– А нечего вам глазки строить, не доросла еще!

Ром, Вик и Сан снова засмеялись и подняли бокалы с легким вином, приветствуя друг друга.

Потом мы ели: мужчины, отлично приготовленное мясо, а я суп с фрикадельками и салат с креветками и бамбуком. На закате старик принес большое блюдо фруктов и толстую доску со всевозможным нарезанным сыром. Мы тихо сидели, ожидая сумерек, прихлебывая легкое вино, и беседуя.

Мало – помалу из меня вытянули всю короткую и грустную историю моей жизни. Я рассказала и о светлом детстве, и о грустном времени после переезда – мама не хотела, что бы хоть что-то напоминало ей об отце.

Когда Ром упомянул отчима в сочетании «на редкость мерзкий тип» я вздрогнула, и зябко поежилась, хотя вечер был довольно жарким.

– Чем он тебе досадил? – спросил Сан, и я нехотя, стыдясь, призналась

– Тискал по углам, когда мать не видела. Я поэтому и школу экстерном закончила, и в институт на год раньше смогла поступить.

Мужчины синхронно скрипнули зубами:

– И как, сильно тискал, – поинтересовался дотошный Вик.

– Синяков наставил пару раз, целовать пытался, но я стала у подруги ночевать. Потом сюда уехала, а когда каникулы начались, мать просила приехать, с огородом помочь. – Я горько вздохнула, – он ей подсыпал чего-то. Она не просыпалась, когда я от него отбивалась. Под руку молоток попал, я пригрозила, по пальцам стукнула и на вокзал убежала. Соврала дежурной, что к подружке приезжала, а у той парень ко мне полез, и в дежурке заночевала. Утром в общагу вернулась, никто и не заметил, что уезжала. А маме сказала, что на практику срочно вызвали.

Мужчины молчали.

Потом Вик снял меня с кресла и усадил к себе на колени:

– Не грусти, малышка, – и поцеловал в макушку. – А почему ты пошла на факультет технического дизайна?

– Не поверишь, – я хихикнула, расставаясь с печалью, – единственный, куда баллы набрала на бюджет.

Сан скупо улыбнулся, покачивая бокал. Ром подмигнул.

– Вот думаю, – мысль была короткая, но выразительная, – вы меня выбрали не за ум или красоту, а потому что средний бал набрала?

– Примерно поэтому, – усмехнулся Вик, и чмокнул меня в макушку.

Но Сан не дал теме развиться, а подхватив меня на руки, громко сообщил всем, что пора слать!

Вик и Ром проводили нас тяжелыми взглядами и остались провожать закат. Мне показалось, что в креслах сидят волки, и их черные губы вибрируют в такт неслышному рычанию.

А меня на руках внесли в дом. Поцеловали на пороге и внесли в комнату. Только комната была не моя: за стандартной дверью скрывалось настоящее волчье логово.

Я с любопытством высунула нос и рассматривала ковер из мелких пушистых шкурок: не то песец, не то еще кто-то светло-пуховый и очень мягкий. Низкий широкий диван, укрытый шкурой зебры, экран телевизора на стене и брошенные тут и там разные непонятные штуки, вроде высокого, мне по колено барабана, или вазы с узким дном.

Сан спокойно стоял, пока я изучала новую территорию. Потом небрежно сгрузил на диван:

– Ванна там, щетка и расческа есть, я в душ!

Я немножко растерялась: а что соблазнять меня сегодня больше не будут? Потом посмеялась над своими мыслями и потопала в ванну, радуясь, что стекла душевой матовые, а белье я выбрала достаточно красивое и удобное.

Умывшись и почистив зубы, я стала выбирать, в чем ложиться слать? Можно конечно томно закатывая глазки улечься в одних трусиках, но готова ли я прямо сегодня начинать брачную жизнь? Я зевнула во весь рот и поняла, что нет, не готова, но и идти за сорочкой и халатом лень.

Побродив по комнате, обнаружила гардероб, а в нем приличный запас всевозможных футболок. Живем! Утащив себе ту, что поменьше и помягче, я забралась на диван и укрылась черной простыней.

Тут как раз Сан вышел из душа в одном полотенце, и мне пришлось запинывать свое любопытство подальше.

– Сан, а почему простыни на диване черные?

– Что бы тебя на них было лучше видно! – ответил Сан, передразнивая злого волка, и направился к дивану.

– Спи, – добавил он, вытягиваясь во весь рост, и занимая две трети роскошного лежбища, – завтра на работу.

– Ага, – я притихла возле него, ощущая острое разочарование – Ну хоть бы поцеловал! – ой, я кажется, сказала это вслух.

Сан развернулся, огромный как медведь, и притиснув меня в уголок и улыбнулся:

– Уговорила! Один поцелуй! И все – спать!

Я быстро закивала, и въехала ему лбом по носу! Сан взвыл, притиснул меня так, что дышать стало трудно, и легонько чмокнул в лоб! Я надулась. Тогда он загрохотал, как едущий перед лицом товарняк, и поцеловал по настоящему. Если бы я стояла, я бы стекла киселем на пол. А потом вновь лег на спину, и через минуту уже спал.