Текст книги "Бандитский причал (СИ)"

Автор книги: Юлия Бузакина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 23. Нина, тот же вечер

Служебная машина подвезла Нину к клубу на пять минут раньше назначенного времени, и теперь она угрюмо посматривала на яркие огни перед входом, мечтая лишь об одном – поскорее вырваться из навязанного дядей плена охранников и вздохнуть свободной грудью.

Наконец подъехал пикап, который принадлежал маме Тани.

Нина без предупреждения дернула ручку дверцы и выпрыгнула на мокрый от дождя асфальт. Поправив короткую кожаную курточку, застучала каблучками сапожек навстречу подруге.

– Сюрприз! – вывалившись из пикапа, громко крикнула Таня и повисла на шее у Нины.

Нина ошеломленно уставилась на Татьяну. Ту было не узнать. Вечно собранные в хвост русые волосы внезапно превратились в белоснежное каре.

– Мама выбила мне место у Карена Фишера!

– Как круто!

– Да, да! Это надо отметить! Идем скорее в клуб, закажем по коктейлю!

Таня радовалась, как ребенок, и Нина уверенно последовала за подругой.

Музыка в клубе оглушала. Яркие пятна света мелькали на стенах и на танцполе. В этот вечер желающих выпить и потанцевать было слишком много.

Нина в новеньких облегающих бедра джинсах и майке со сверкающей надписью «Красотка» на английском языке чувствовала себя непривычно веселой.

Танцевать в сапожках на высокой шпильке было не очень удобно, но после двух порций сладковатого коктейля Нина расслабилась. Увы, ей было не сравниться в привлекательности с лучшей подругой. Татьяна выглядела намного круче. Ее мама смогла выбить запись на прием к стилисту в лучшем салоне красоты, и Таня превратилась в ослепительную блондинку. Удлиненное каре, облегающее черное платье мини и высокие ботфорты добавили яркости, и теперь Нина чувствовала себя серой мышью на фоне подруги.

Еще бы мама Тани не добилась приема у Карена Фишера вне очереди – ведь она работала в паре с самим Филиппом Ховански, законодателем женской моды и владельцем самой крутой сети магазинов женской одежды «Хелен»!

У Нины уже три года не было мамы. Не было никого, кто мог бы позвонить в самый крутой салон красоты и записать ее на прием к модному мастеру, у которого очередь расписана на несколько месяцев вперед.

Когда-то их семью принимали в любом месте с распростертыми объятиями. Но нынешняя мэр города очень постаралась стереть из памяти горожан информацию о том, кто такие Вороновы.

После страшной трагедии ей все приходилось делать самой, поэтому она рано повзрослела. Но приобретенный навык справляться со взрослыми проблемами не мог помочь ей попасть в нужное место в городе – для этого требовались связи. Связей у опальной наследницы в городе, которым правила Елена Ховански, быть не могло.

Администратор из салона на все ее звонки неизменно отвечал, что свободного времени на ближайшие даты нет. И через неделю не будет. И даже через месяц все занято. А потом знаменитый стилист уезжает на курсы повышения квалификации.

Именно поэтому Нина упорно носила длинные волосы и никогда их не красила. Нет, ее все устраивало – и внезапно похорошевшее личико, и стройная фигура, и очень красиво округлившаяся грудь (у Тани грудь было не видно совсем), и новые джинсы. Но новый образ Тани в этот вечер убил самооценку Нины, заставив страдать. А еще ее убивали мрачные мужчины у входа – охрана, навязанная дядей.

Нине хотелось свободы. Хотелось светлую квартиру с большими окнами вместо мрачного дома, в котором все напоминало от трагедии. Хотелось быть просто Ниной, для которой тоже будут открыты двери любого салона. Хотелось устроиться на работу и жить, как все ее друзья – не вздрагивая каждый раз от малейшего шороха за дверью.

– Еще по коктейлю? – не дожидаясь ответа, Таня взяла Нину за руку и потащила за собой к барной стойке.

– Моя мама сегодня работает внеурочно в мастерской у Филиппа Ховански, – устроившись у стойки в ожидании коктейлей, весело щебетала подруга. – Они готовятся к субботнему празднику. Представляешь, сколько там красивых платьев?

Нина улыбнулась. Нет, она даже не могла себе этого представить.

– Хочешь, я попрошу маму пустить нас ненадолго в мастерскую, чтобы посмотреть, как работают модели?

– Неужели они работают в такое позднее время?

– У Филиппа Ховански они работают круглосуточно. Так что, идем на экскурсию? Увидим самые красивые платья в городе!

– Охранники ни за что не отпустят меня из клуба, – грустно покачала головой Нина. – С тех пор, как вернулся мой дядя, они следуют за мной по пятам.

– Но ведь тебе уже есть восемнадцать. Ты сама можешь решать, как жить дальше. Не вижу ничего сложного в том, чтобы ускользнуть от охраны. Видишь, сколько народа на танцполе? Мы быстро выйдем через заднюю дверь и будем свободны.

Нина пригубила коктейль и осторожно посмотрела в сторону двоих охранников. Те делали вид, что тоже пришли веселиться. Лишь изредка посматривали в сторону Нины и ее подруги.

– Что ж, давай попробуем улизнуть, – смело выдохнула она.

– Я мастер по запутыванию следов, ты забыла? – пьяно хихикнула Таня. – Хотите знать, как задурить голову мужикам и раствориться в закате? Спросите у Тани.

Шаг, еще шаг. Таня уверенно вела подругу через толпу. Вот и запасной выход. Щелкнув замком, толкнула дверь, и они с Ниной оказались на улице.

– Бежим скорее на другую сторону улицы! – дернула подругу за руку Нина.

Скоро они затерялись среди прохожих и уверенно шагали в сторону подземного перехода.

– Вот засада, дождь пошел, – расстроено вытянула руку вверх Татьяна. – Идем скорее на другую сторону, поймаем такси. Ехать совсем недалеко, главный офис и мастерская «Хелен» расположены в центре.

А Нине дождь был нипочем. Она радовалась тому, что отвязалась от нудной охраны. Что может быть прекраснее свободы?

Такси привезло их к современному многоэтажному зданию. Яркая вывеска гласила, что здесь создаются и производятся самые модные платья марки «Хелен».

У входа им преградил путь охранник.

– Вход только по карточкам, юные леди, – грозно покачал головой он.

– Но у меня мама здесь работает! – возмущенно сжала кулачки Таня.

– Да хоть дядя и тетя. Без пропуска вход на территорию компании запрещен. Отправляйтесь домой, пока я не вызвал полицию.

Татьяна возмущенно фыркнула и достала из кармана куртки свой сотовый.

– Мам, можешь пустить нас с Ниной к вам в офис? Мы очень хотим посмотреть, как вы работаете… Пустишь? Ура!

Отойдя на безопасное расстояние, чтобы не злить охрану, девушки нетерпеливо ждали мать Тани.

Через десять минут она появилась в просторном холле.

– Быстро идите за мной, а то охрана вас выгонит! Сегодня очень ответственный вечер. Последняя ночь перед показом, а дел невпроворот.

– И что, там есть настоящие модели? – не удержалась от вопроса Нина.

– Конечно. Целых десять. И разъяренный босс, который готов разорвать их в клочья, – дрогнули губы матери Тани в улыбке. – Так что не мешайтесь под ногами. Спрячетесь за подиумом и будете тихо сидеть. Главное, не попадитесь на глаза Филиппу Андреевичу. Попадетесь, достанется и вам, и мне. Он сегодня очень зол.

Девушки проскользнули следом за помощницей Филиппа Ховански в одну из дверей и тут же утонули в роскоши, смешанной с потрясающим ароматом кофейных зерен и ванили.

Как же красиво было в помещении, используемом для репетиции грядущего бала! Выкрашенные в яркий розовый цвет стены и колонны, нежная сиреневая подсветка подиума – настоящий рай для женского воображения!

Модели, одна за другой, уверенно вышагивали по подиуму в сверкающих платьях, за каждое из которых было не жалко продать душу дьяволу.

На манекенах тоже были платья. Красные, синие, коралловые, из тончайшего шелка и прозрачного шифона – они кружили голову неискушенным юным подругам.

– Стоп! Достаточно, – хлопнула в ладоши мать Тани. – Перерыв десять минут, потом следующая коллекция!

Девушки в платьях быстро покинули сцену и исчезли за еще одной дверью.

– Нина, Таня, хотите кофе? – повернулась к девушкам помощница Филиппа.

– Не откажусь, – робко пожала плечами Нина.

– Сейчас приготовлю. Таня, ты будешь?

– Нет, мам. Кофе точно не хочу. Мне бы припудрить носик.

– Прямо по коридору и налево. Нина, подождешь здесь? Я принесу чашки и печенье.

– Ладно, – закивала девушка.

Мать Тани вышла, и Нина осталась в мастерской одна.

Пару мгновений переминалась с ноги на ногу, а потом не выдержала. Любопытство взяло вверх над здравым смыслом.

С интересом подошла к самому яркому платью на манекене. Созданное из алого шифона, платье мягко струилось вниз. Широкие рукава, запах, украшенный оборками – похоже, это платье будет самым главным в коллекции.

Внезапно в голове вспыхнули воспоминания четырехлетней давности. Шумная Москва, подиум одного из торговых домов. Яркие вспышки фотоаппаратов, камеры повсюду. Мама крепко держит ее за руку. По подиуму ровным строем, на одинаковом расстоянии друг от друга идут модели. На одной из них яркое платье. А недалеко от подиума в свете вспышек камер принимает поздравления создатель коллекции.

Пройдя еще пару шагов, Нина в испуге застыла. Воспоминание, ударившее в голову, растворилось, будто дым.

Облокотившись на добротный стол из темного дуба, с чашкой ароматного кофе в руке на нее с любопытством взирал бесшумно появившийся из-за двери Филипп Ховански. Тот самый, который когда-то принимал поздравления в Московском торговом доме.

Глава 24. Нина

Взлохмаченные светлые волосы, красивое лицо, чувственные губы – Филипп Ховански производил неизгладимое впечатление на всех женщин без исключения. Сейчас ему очень шел белый пиджак, отороченный по краям золотой парчой, а чуть ослабленный галстук на черной шелковой рубашке придавал образу легкую небрежность, от которой у неискушенной Нины замерло сердце.

Его аура завораживала. Вальяжность, блеск в изумрудных глазах, расслабленность и едва подернутые удивленной улыбкой губы вызывали странный трепет. Дерзкий, цепкий взгляд вмиг парализовал силу воли.

Перед Ниной стоял не просто известный модельер и создатель женских коллекций, от которых сходили с ума. Сейчас перед ней возник безжалостный магнат, который никогда ни перед чем не остановится.

– Извините, кажется, я ошиблась дверью… – до смерти испугавшись, хрипло пробормотала она и бросилась к выходу.

– Стоять!

Нина вздрогнула и замерла у самой двери.

Хозяин «Хелен» медленно отставил кофе в сторону и подошел ближе. Окинув напуганную до смерти девушку оценивающим взглядом, он ухмыльнулся.

– Как ваше имя?

– Нина.

Взяв пленницу за подбородок, он заставил ее поднять на него глаза.

– Нина, вы всегда дрожите, когда приходите на собеседование?

От голоса с низкими бархатными нотками и дерзкого прикосновения к ее лицу кожа взорвалась россыпью странных мурашек на коже.

– Ч-что? – заикнулась она.

– У вас красивые глаза и брови… – Филипп отпустил ее подбородок. Со знанием дела взял за плечи и повернул к себе спиной.

– Красивая форма бедер и отличная грудь. Насколько длинные у вас волосы?

– Зачем вам это? – испуганно отпрянула к подиуму она.

Пропустив вопрос мимо ушей, Филипп Ховански ловко взял ее за волосы и щелкнул заколкой.

Длинные черные пряди рассыпались шелковистой волной по плечам и спине.

Запустив ухоженные пальцы в черные пряди, Филипп Ховански уверенно их ощупывал.

От такого массажа у Нины подогнулись колени. Перед глазами все поплыло. Еще ни один мужчина не приближался к ней так близко. Не прикасался вот так – хищно, уверенно – будто в отношении нее уже все решено.

– Волосы надо немного подравнять и уложить. Но это все мелочи, стилист справится с ними за пятнадцать минут. Вы приняты.

– Ч-что? – снова заикнулась Нина. Теперь уже от странного страха, который сковал тело в тот момент, когда зеленоглазый хозяин помещения грубо нарушил ее личное пространство.

– Наша компания примет вас на работу, – Филипп улыбнулся и открыл перед девушкой дверь. – Давайте пройдем в мой кабинет.

До нее наконец дошло. Филипп Ховански принял ее за модель, которую ждали на собеседование.

Сердце предательски забилось. Неужели она действительно настолько хорошенькая, что может работать моделью у самого Филиппа Ховански?

И тут же рухнула с небес на землю. Он сын той, которая уничтожила ее родителей. Как бы ни был привлекателен мир женской моды, она не может работать у него моделью.

– Простите, я не модель, – заливаясь краской до кончиков ушей, сбивчиво заговорила она. – Я подруга дочери вашей помощницы.

Резко хлопнула соседняя дверь. Зазвенели кружки, и на горизонте появилась мама Тани.

– Филипп Андреевич! – спохватилась она. – Простите, пожалуйста. Девочки так хотели посмотреть на репетицию, я не смогла им отказать! Новая модель ждет вас в моем кабинете. Сейчас я ее позову.

– Нам нужна эта, – тоном, не терпящим возражения, произнес Ховански.

– Она совсем не модель, Филипп Андреевич. Ей едва исполнилось восемнадцать, и она ничего не умеет. Вы с ней намучаетесь, – уверенно заговорила мама Тани. А глаза предательски забегали. В империи Ховански было не принято перечить хозяину. – Хотя бы посмотрите на ту, которая пришла на собеседование.

– Совсем ничего не умеет? – заставив Нину снова залиться румянцем, насмешливо протянул Ховански. Во взгляде изумрудных глаз вспыхнул неподдельный интерес.

Его помощница вручила Нине кружки и коробку с печеньем, и ловко подхватила босса под руку.

– Для чего нам дилетантки, Филипп Андреевич?

– Уходи отсюда, живо, – обернувшись, одними губами шепнула Нине.

Нина отчаянно закивала. Поняла, что может вляпаться в серьезные неприятности. Поставила кружки и печенье на подлокотник одиноко стоящего в холле кожаного дивана и бросилась к выходу.

Так быстро она еще никогда не бегала. Широкие пролеты лестницы мелькали перед глазами, и Нина даже забыла, что плохо держится на высокой шпильке.

Выскочила из здания «Хелен» и уже хотела вызвать такси, как у обочины дороги притормозила машина с охраной, которую девушки провели в клубе.

– Что, Нина, уже нагулялись? – насмешливо ухмыльнулся водитель и открыл ей дверцу.

Не спрашивая, как им удалось ее обнаружить, девушка нырнула на заднее сидение и захлопнула дверь.

– Отвезите меня домой, – буркнула охранникам.

Машина тронулась с места и скоро растворилась во мраке. От ярких огней главного здания «Хелен» остались только воспоминания.

Вот и старый дом, в который ей пришлось переехать после гибели родителей. Еще ни разу за последние три года Нина так не радовалась возвращению в это мрачное место.

В холле царила подозрительная тишина. Не желая испытывать удачу на прочность и выяснять, где ее мрачный дядя, девушка неслышно проскользнула на второй этаж и закрылась в собственной комнате.

Переоделась в пижаму, подошла к зеркалу. Коснулась длинных волос, принялась их расчесывать. В глазах горел лихорадочный блеск.

Неужели она и вправду настолько привлекательна, что даже без всяких салонов понравилась Филиппу Ховански? Все в городе знали, кто этот человек. Процветающий бизнесмен, обладатель огромных банковских счетов и знаток женской привлекательности. Получить приглашение от Филиппа Ховански мечтала каждая девушка в городе. Щеголять по подиуму в платьях из его коллекции – что может быть лучше?

Нине всегда нравились его коллекции. Его первое платье она увидела вместе с матерью на одном из показов в Москве.

Ее мама была той еще модницей. Когда Нина подросла, мама начала брать ее с собой на показы и шопинги. Отец никогда не скупился, и шкаф в их доме ломился от нарядов.

А потом мамы не стало. И отца, и бабушки с дедушкой. Их всех расстреляли возле причала. Нину забрал в мрачный дом дядя. Через месяц его арестовали, а Нина осталась в доме со старой экономкой.

Воспоминания кружились в голове, взрывались фейерверком, и от них никак было не избавиться. Та, прошлая жизнь с родителями, всплывала перед глазами яркими образами.

Встреча с владельцем «Хелен» разбередила в сердце раны и неведомые раньше чувства. Теперь Нине хотелось снова окунуться в ту жизнь, которой они жили с мамой. Хотелось на модные показы, на шопинги. Три года она провела в заточении в мрачном доме, вздрагивая от каждого шороха.

Отныне ее душа рвалась на свободу.

«Интересно, что стало с маминой квартирой?»

Где же ключи? Надо будет утром спросить у экономки. Та точно знает.

Глава 25. Филипп

Таня вышла из дамской комнаты, но Нину в мастерской не нашла. Уже собиралась идти на поиски матери, как вдруг столкнулась с Филиппом Ховански.

– А куда делась твоя подружка? – сверкнули хищным блеском изумрудные глаза босса матери.

– Я не знаю… может, ушла домой? – напугавшись до смерти, сглотнула ком в горле Татьяна.

– Кто ее родители? Где она живет? Я не припомню ее на светских мероприятиях, которые устраиваются в городе.

– Так она… сирота. Ей не с кем по праздникам ходить, – не растерялась Таня. – Едва концы с концами сводит. Мы просто дружим давно, еще со школы. Вот и решили сегодня посмотреть, как вы готовитесь к празднику. Вряд ли Нине достанется приглашение на бал.

– Оставь ее сотовый телефон. Она подходит для работы.

– Но она не модель…

– Еще одна фраза против, и твоя мама больше не будет здесь работать.

– Хорошо, Филипп Андреевич, я оставлю у мамы в кабинете ее номер.

– Диктуй сейчас, твоя мама очень занята.

– Ладно…

Таня дрожащими руками принялась листать ленту в телефоне.

Найдя номер телефона, продиктовала.

– У твоей подруги есть парень?

– Н-нет… и не было никогда.

– Вот и отлично. Ничто не будет отвлекать ее от работы.

– Вы же… ничего не сделаете моей маме? – умоляюще взглянула на хищного обладателя изумрудных глаз Татьяна.

– Завтра праздник. Мне некогда искать новую помощницу, – зловеще произнес Филипп. – А теперь пошла вон из мастерской! Чтобы я не видел тебя на территории «Хелен»!

– Да, конечно, Филипп Андреевич. Простите меня, пожалуйста…

Чуть не плача, девушка бросилась к лестнице.

Чувствуя необъяснимое раздражение, Филипп зашел в приемную. Его личные апартаменты сверкали роскошью не хуже гостиной в доме Елены Ховански. Лишенный свободы выбора с самого детства, Филипп отыгрывался с помощью денег. К своему тридцатилетию он полностью состоялся как профессионал дела, которое ненавидел. О женской моде он знал больше чем все модельеры, вместе взятые. Филипп Ховански был хорошим бизнесменом и понимал, как вывести бизнес на тот уровень, когда он будет приносить еще больше прибыли.

И сейчас у него в груди разрасталось чувство, что его провели, как маленького ребенка. От него ускользнула та самая изюминка, которая могла сверкать на обложках журналов в его новых нарядах и приносить сети магазинов еще больше денег.

Он окинул взглядом тощую модель, которая пришла на собеседование. Недовольно скривился. На шоу в честь праздника он ее, конечно возьмет. Но впереди новые коллекции, платья в которых стоят очень дорого. Ему нужна свежая кровь. Невинные глаза, дрожащие от волнения губы, темные волосы…

– Яся! – подошел к секретарю Ховански.

Его бессменная секретарша, уже давно привыкшая к напряженному графику работы накануне показов, вздрогнула и оторвала глаза от экрана компьютера.

– Да, Филипп Андреевич.

– Я продиктую тебе номер телефона. В понедельник, после того, как завершится вся эта кутерьма с праздником, ты позвонишь одной юной особе. Скажешь, что мы приглашаем ее на собеседование.

– Конечно, Филипп Андреевич. Как зовут девушку?

– Нина. Ее зовут Нина. В понедельник она должна быть у меня в кабинете.

– Все сделаю, Филипп Андреевич. Заварить вам чай?

– Нет, спасибо. Я только что пил кофе.

Взглянул на золотые часы на запястье. Стрелки показывали, что скоро полночь.

– Еще десять минут, и расходимся. Пора заканчивать этот нестерпимо длинный день. Запиши номер и можешь отправляться домой.

Подумал еще немного, и вызвал провинившуюся помощницу.

– Мила, вот два приглашения. На твою дочь и ее подругу, у которой нет родителей. Я хочу, чтобы девочки присутствовали на празднике. Так им будет лучше видно нашу работу.

– Спасибо, Филипп Андреевич, – помощница совсем растерялась. – Я обязательно передам девочкам приглашения.

– На сегодня наша работа закончена. Все могут идти домой.

Он протянул ей приглашения и скрылся за дверью своего роскошного кабинета.

Глава 26. Михаил

Воронов привел Дашу в спальню на втором этаже. Достал из шкафа свою футболку с длинным рукавом.

– Здесь ты будешь в безопасности. Дом под надежной охраной. На, вот, надень. Вместо пижамы. Завтра что-нибудь придумаем с твоими вещами.

Даша не спорила. У нее на это не осталось сил. Взяла у него из рук футболку. Отвернулась к стене и скинула халат.

Он шумно втянул грудью воздух. Обнаженная спина, округлые бедра, стройные ноги. Желание обладать ею полыхнуло с такой силой, что он едва сдержался, чтобы не сгрести ее в охапку и не уложить под себя на постель.

Даша долго его не томила. Быстро натянула на обнаженное тело футболку и обернулась. Перехватила его пылающий взгляд и сглотнула внезапно вставший в горле ком.

Воронов шагнул навстречу. Не говоря ни слова, прижал ее к стене. Потянул на себя, обхватил красивое лицо руками и впился в губы саднящим болью поцелуем.

Усталость внезапно отступила. Даша задрожала. Подалась навстречу, и скоро ощущала, как жадно блуждают его руки под футболкой. Его пальцы сжимали ягодицы, оглаживали спину, мяли тугую грудь, губы скользили по губам и шее, а у нее внизу живота разгорался пожар. Терпкий запах его кожи дурманил голову. Грубые мужские ласки будили первобытный инстинкт. По телу медленно растекалось тепло давно забытого желания. Жаркое и жгучее, оно постепенно охватывало все ее существо, заставляя подчиняться прикосновениям.

Обхватила крепкую шею любимого мужчины, почувствовала, как его горячие ладони приподнимают бедра. Разомкнула колени и приняла его в себя. Он не заставил себя ждать. Вторгался в нее сильно и глубоко, не давая увернуться из плена крепких объятий.

Дыхание сбилось. С израненных губ один за другим срывались стоны, а она растворялась в блаженстве, которое дарили его прикосновения. Между ног свело сладкой судорогой, и Даша, заглушив крик, обмякла в сильных мужских руках.

Михаил осторожно опустил ее на пол.

Она одернула футболку, которая оказалась длиной почти до колен и покачнулась.

– Прости, мне не стоило тебя трогать… – опалил шею его шепот.

Даша заглянула в его карие глаза. Качнула головой в знак протеста.

– Нет, мне было хорошо.

Подтянулась и подарила ему нежный поцелуй в губы.

– Михаил Глебович! – раздался громкий голос Сафонова в холле.

Даша в смятении отстранилась. Воронов коснулся ее руки.

– Давай в постель, тебе надо поспать.

Девушка согласно кивнула. Она знала, что если заснет, то будет видеть страшные сны, но усталость оказалась сильнее. Прилегла на край широкой постели, и глаза закрылись сами собой.

Почувствовала, как Воронов бережно укрывает ее одеялом, и едва заметно улыбнулась.

Он коснулся шероховатыми пальцами ее щеки и тоже улыбнулся.

– Ты должна выспаться. Обещай мне, что будешь спать, пока не отдохнешь, как следует.

Поймала его пальцы ладонью и поднесла к губам.

– Обещаю.

Воронов оставил Дашу и быстро вышел из спальни.

– Что там, Гриша?

– У причала все почистили, но есть одна загвоздка. В камышах мы наткнулись на труп девушки. Тело в воде не так давно, омыливания тканей не произошло.

– Я знаю, – поморщился Воронов. – Даша видела ее руку.

– Там огнестрел, стреляли в голову. Ранения раскололи череп. Верхняя часть лица не сохранилась, нижняя поплыла.

Что-то щелкнуло внутри.

– Какого цвета у трупа волосы?

– Непонятно, там ряска, водоросли.

– Я хочу видеть труп. Возможно, из него получится сделать Дашу.

– Дашу?

– Если у девушки почти нет лица, можно будет подсунуть ее полиции. Ты же сам видишь, на Дашу идет охота. Если все поверят, что она мертва, у нас будут развязаны руки. Пока полиция будет разбираться и ждать экспертизу тканей, мы выиграем время.

– Можно попробовать провернуть этот вариант. Где одежда Дарьи? Придется взять все, даже белье.

– В стиральной машине. Хорошо, если вещи не успели постирать.

Михаил прошел в ванную комнату. Заглянул в машинку. Ему повезло, одежду еще не успели поставить на режим стирки.

Выложив грязные вещи и размокший паспорт в черный пакет, он вернулся обратно в холл.

– Придется надеть резиновые костюмы и сапоги, если не хотим еще раз промокнуть.

– Давай быстрее, ночь не бесконечна.

У причала стояла зловещая тишина. Как будто и не было никакой перестрелки. От машины остались лишь размытые дождем выбоины в размокшей грязи. Дождь прекратился. Вместо него на землю опустился плотный туман.

Хуже погоды и не придумаешь. В тумане ничего не видно, надежда только на слух.

– Всех отправили на дно. Там глубина сразу за причалом почти сорок метров. И вниз все тянет. Странное место.

– Знаю, что странное. Все детство здесь провел, – поморщился Михаил. – Девушка далеко?

– Нет, ее течением прибило. Видимо, убийца хотел отправить ее на дно, да с омутом промахнулся.

– Не местный, значит. Девушку надо вытащить на берег.

Смело двинулись вброд через камыши. На тело наткнулись быстро. Обоих мутило, но вытянули его к берегу.

– Твою мать… – выругался Воронов. – Никогда я еще с трупами не возился.

– Дайте ножовку, Михаил Глебович. Некогда пуговицы на ее одежде расстегивать.

Стоя на коленях, принялись с двух сторон теребить промокшие вещи на трупе. Скидывали тряпки в одну кучу, чтобы не потерять ничего в темноте.

Михаил посветил фонариком на лицо и вздрогнул. Слишком жутко, даже для него. Но – о счастье – волосы оказались светлыми. Может, и не такого качества, как у Даши, да какая разница, если они вперемешку с водорослями да мусором спутаны.

Белье и одежду натягивали с трудом – успело окоченеть тело, не гнулись ни руки, ни ноги. Почти час провозились.

Взгляд Воронова упал на руки.

– Ногти… – вырвалось у него.

– Что, ногти? – не понял Сафонов.

– У Даши ногти другие. Они у нее аккуратно обрезаны, овальной формы. А у этой – как хищные когти, еще и цвет яркий.

Григорий грязно выругался. Полез в карман, достал плоскогубцы.

– Сорвем их к чертовой матери, иначе не получится подмену произвести.

– Нет, не срывай. Лучше попробуем спилить.

– Некогда их пилить. Пусть думают, что ее пытали.

И принялся срывать ногти.

Михаила затошнило, и он отвернулся. Почему-то мелькнула мысль, что мертвая их не простит за такое кощунство, но выбора не было. Скоро подкрадется рассвет, надо успеть превратить застреленную девушку в Дарью. Если повезет подкупить знакомого следователя, Даша будет спасена.

Сафонов справился быстро.

– Ты их каждый день срываешь, что ли? – запихивая тряпки в черный пакет, старался дышать глубже Воронов.

– В прошлой жизни и не такое приходилось делать.

– А почему на Ховански не пошел работать? Они были бы счастливы получить такого специалиста.

– По приказу мэра оправдали одного из ее приспешников. Он сбил мою мать. Был пьяным, сел за руль, а она переходила дорогу на пешеходном переходе.

– Мать погибла?

– Нет. Уже три года прикована к инвалидному креслу. Помощник госпожи Ховански знаете, что мне сказал? Что нельзя обвинить в преступлении такого высокопоставленного чиновника. Проще обвинить во лжи мою мать. А то, что она попала тогда в реанимацию со сломанным позвоночником – это случайность. Поскользнулась на дорожке. Нам даже компенсацию не выплатили. Так что, не по пути мне с нынешней элитой. Как и вам.

Михаил ничего не ответил. Достал паспорт Дарьи и всунул его во внутренний карман грязного пальто.

Молча затащили труп обратно в камыши. Спустили на воду, и пошли к берегу.

– Через несколько часов рассветет. Будем надеяться, дело выгорит, – забирая черный пакет, сказал Сафонов.