Текст книги "Керимов Эмин (вынужденный брак) (СИ)"

Автор книги: Юлия Бонд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

Эмин

Ношусь по городу с самого утра. Толком не присел не то что перекусил. И когда между встречами с партнёрами и разборками с госорганами выпадают свободные пятьдесят минут, решаю заехать пообедать. Выбор невелик. Нужно что-то поближе и прямо сейчас. Вдруг вспоминаю, что давно не заходил в гости к Ирине.

Почему вдруг о ней вспомнил? Да потому что её дом маячит на горизонте.

Езды не больше двух минут с парковкой. Возможно, в любой другой день проехал мимо, но раз я здесь, то почему не зайти? Тем более мне не только жрать охота.

Я голодный как волк. Почти в монахи записался с того самого момента, как в город нагрянула дочка Самойленко. Воспоминания о Яре отзываются в моём паху знакомой тяжестью. Маленькая искусительница едва не затащила меня в свои сети. И когда только успел очароваться? Всегда считал её ребёнком. Вечной “почемучкой”.

Но теперь это не ребёнок, а маленькая женщина. От которой мне всё-таки надо держаться подальше. Желательно, где-нибудь на другом конце планеты, иначе если Ярина ещё раз уломает меня на танец, а затем полезет целоваться, то мне будут вилы!

Усмехаюсь. И как ей только удалось развести меня на медленный танец? Помнится, ещё со школы не тарахтел костями. В последний раз было в классе восьмом, когда занимался бальными танцами. Но внезапная смерть родителей разделила мою жизнь на “До” и “После”.

Въехав во двор, торможу машину возле девятиэтажки. Лето. Яблоку негде упасть, не говоря уже о нормально припарковаться. Приходится пройтись пару десятков метров, чтоб зайти в нужный подъезд.

Может, стоило позвонить и предупредить о своём визите?

Да похрен. Ирина и так даст… первое, второе и компотом не обделит.

Добравшись лифтом на восьмой этаж, стучу в дверь. Открывает почти сразу, будто специально ждала в гости. Дверь распахивается, и я вижу перед собой сочную блондинку моего возраста. Выглядит женщина не очень, опухшая какая-то. Бухала, что ли?

Зря я приехал. Но хоть пожру, если в холодильнике мышь не повесилась. А то реально досадно.

– Эминчик! – восклицает блондинка и, запахнув халат, спешит повиснуть на моей шее.

Аккуратно снимаю с себя женские руки.

– Рада, что ты меня не забыл. А то я уже подумала, у тебя девушка появилась, – улыбается, пытается кокетливо намотать на указательный палец свои растрёпанные волосы.

– Мимо проезжал, – коротко поясняю, заглядываю вглубь квартиры и морщусь, услышав запах алкоголя: – Вижу, зря заехал. Ладно, Ир. Пойду я, пока.

Только успеваю развернуться, как на моей руке чуть выше локтя сжимаются тонкие пальцы женщины. Чувствую, как Игра прижимается к моей спине полной грудью. Я напрягаюсь, а ладонь Ирины опускается на мой живот и ползёт вниз, к ширинке. Накрываю её ладонь своей ладонью. Сжимаю пальцы и отпускаю, заставляя недовольно “шикнуть”.

– Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда от бабы несёт как от помойки, – холодно цежу через зубы.

– Мы вчера с подругами немного посидели, – оправдывается, но мне уже плевать – в этой квартире я в последний раз.

Пару лет назад, когда познакомились, Ира старалась меня удивить, ухаживала за собой и всегда была готова послушно раздвинуть ноги – в любое время, когда бы я ни пришёл. Сегодня она стратила. И я понимаю, почему так долго к ней не заглядывал. Надоела.

Достав из кармана брюк бумажник, отсчитываю пару соток баксов и вкладываю в руку Иры. Молча киваю и иду на выход.

– Ты бросаешь меня, Эмин? – кричит мне вслед, и я ненадолго оборачиваюсь, чтоб пройтись по женщине пренебрежительным взглядом.

– Ир, сходи к врачу, сдай анализы. И завязывай бухать – хреново выглядишь, – не хочу задеть, просто констатирую факт.

– Странный способ бросать женщин, – недовольно хмыкает, но деньги всё-таки прячет, запихивая в ложбинку между грудей.

* * *

Не то чтобы я был злым, но под рёбрами неприятно покалывает. Ещё и чёртов лифт никак не хочет приезжать. Сломался, что ли?

Так и не дождавшись лифта, спускаюсь по ступенькам с восьмого этажа. Отлично! Немного проветрюсь и перестану загоняться. И дело не в Ире на самом деле. Да и пожрать можно было в любом другом месте. Захотелось забыться. Хоть ненадолго не вспоминать зелёные глаза маленькой ведьмы.

Ха! Хотел не вспоминать, но только и делаю, что думаю о дочке человека, который заменил мне отца. Может, ну эти чёртовы принципы? Бросить пару палок и успокоиться? Ухмыляюсь, представляя выражение лица Мирослава. Если его кулак окажется на моей морде – это я как-нибудь переживу. Но терять дорогого человека, из-за того, что залез на его дочку – вряд ли. Так что вариант о несерьёзных отношениях с Яриной отметаю сразу. К тому же она ещё девственница, а в моём случае – это отягчающее со всеми последствиями.

Мобильный вибрирует в кармане.

Мирослав. Ну надо же, а я только о нём подумал. Принимаю вызов.

– Эмин, ты где? – голос взволнованный, случилось что-то?

– В городе. Заехать?

– Да. Жду.

Мирослав кладёт трубку, и я уже знаю, что нужно отбросить все дела и ехать к нему. Похоже, что-то срочное и архиважное, иначе бы он мне не звонил в это время, зная, что я работаю. В его интересах, конечно же.

Эмин

Через час я уже въезжаю во двор коттеджа Самойленко. Заглушив мотор и забрав ключ, выхожу из машины. Оглядываюсь, смотрю в сторону бассейна и невольно вспоминаю Ярину, как мы с ней танцевали, а потом целовались. Улыбаюсь. Но уже через мгновение, перевожу взгляд на дом: я приехал сюда по срочному делу, а не мечтательно закатывать глаза и пускать слюни, вспоминая девчонку. Даже хорошо, что она уехала. Как говорится: из глаз долой, из сердца вон.

В доме меня уже ждёт Мирослав Николаевич. Только успеваю зайти внутрь, как Клава кивает мне в сторону кабинета, мол, Самойленко там.

Стучу в дверь два раза и тяну ручку на себя.

– Проходи, дорогой, – увидев меня Мирослав, встаёт со своего большого кресла и спешит навстречу, чтоб поздороваться за руку. – Садись. Выпьешь?

– Нет, за рулём.

– А я выпью.

Жду, пока Самойленко подойдёт к мини-бару, достанет оттуда бутылку с крепким напитком и нальёт себе в бокал. Вижу, нервничает жутко. Дёрганный какой-то, хотя обычно Самойленко очень уверенный в себе мужик, всегда трезво смотрит на вещи и прежде, чем принять важное решение, сто раз подумает над ним. Этому он научил и меня: быть максимально спокойным в любой непонятной ситуации, не принимать поспешных решений и быть готовым нести ответственность за каждый промах. Мирослав многое мне дал, вытащил из помойной ямы, так сказать, в которую я быстро котился после смерти родителей. Будучи несмышлёным подростком тринадцати лет, я оказался лёгкой добычей для бывших конкурентов отца, как и родственников. После смерти родителей бизнес отжали, а всё имущество присвоил себе дядя – родной брат матери. Мне же была прямая дорога в интернат, если бы не вмешался Мирослав Николаевич. Порой меня посещают мысли, что ДТП – вообще было подстроено. Но кем? Это я так и не узнал. Желающих получить блага моей семьи было предостаточно.

Осушив залпом бокал, Мирослав возвращается в кресло. Открывает крышку ноутбука, ищет что-то и разворачивает ноутбук, чтоб я мог увидеть экран.

– Видишь? Две последние партии под арестом.

– Причина?

Разводит руками.

– Тебе и следует это выяснить. Какого хрена таможня остановила транспортировку груза и наложила арест на все контейнеры с зерном, – задумчиво смотрит перед собой, будто видит сейчас не меня: – Убью гадёныша. Достал уже.

– Думаете, это дело рук Третьякова?

– Уверен. Кому ещё, кроме него, хватит дерзости перейти мне дорогу?! У него какие-то связи есть в областной администрации. А может, уже и в правительстве.

Мирослав ругается, не подбирая выражений. И стоит сказать, в таком состоянии я его вижу во второй раз в жизни. Первый случай был восемь лет назад. Мирослав тогда похоронил жену. Запил и забил болт не только на свою жизнь и жизнь дочери, но и “положил” большой и толстый на весь свой бизнес. Как сейчас помню тот день, когда я застал его бухим в хлам. Отобрал всё пойло, вылил его в унитаз. А самого Самойленко искупал под холодным душем. Тогда он меня материл трёхэтажным матом. Мол, какой я сукин сын, мешаю ему бухать и гробить свою жизнь. Потом, конечно же, он был благодарен мне за этот поступок. Правда, в тот день, сопротивляясь, Мирослав неплохо махал кулаками и зарядил мне пару раз. Сломал нос, оставив на память небольшую горбинку на переносице.

Пробежавшись внимательным взглядом по экрану ноутбука, забиваю себе в телефон первостепенные задачи на сегодня: выяснить причину арестов, и в максимально короткие сроки добиться отправки контейнеров с зерном.

Перед тем как я собираюсь уйти Мирослав решает спросить меня о личном. Мне не очень хочется говорить на эту тему, но оставить без ответа человека, которому я обязан своей жизнью – просто не могу.

– Эмин, что у вас произошло с Ярой? – смотрит пронзительным взглядом, следит за моей мимикой.

– Ничего, – выдерживаю взгляд Самойленко.

– Мне кажется, нет, я почти уверен, моя дочь влюбилась в тебя.

– Я должен это как-то объяснить? – вздёргиваю бровью.

– Да, нет. Просто подумал, что она тебе что-то говорила. Ну не верю я, что Ярина сбежала к бабушке в столицу из-за того, что поругалась со своими подружками. Она приезжает каждое лето и до конца августа живёт у меня. Вот я и подумал, что Яра перешла черту, а ты ей сказал: держаться от тебя подальше.

– Приблизительно так и было.

– Значит, я оказался прав.

– Как всегда, – натянуто улыбаюсь. – Я могу идти, Мирослав Николаевич?

– Можешь.

Кивнув, выхожу из кабинета. Ощущаю неприятный осадок после откровенного разговора с Мирославом. Возможно, зря я это всё. Не хочется, чтоб Ярине досталось от отца из-за меня. А с другой стороны, всё к лучшему. Чем быстрее девочка разобьёт свои розовые очки, тем будет лучше для неё. Влюблённость приходит и уходит, а близкие связи остаются. Мы же почти как родственники. И как будем друг другу смотреть в глаза, после того как накосячим? А мы накосячим – уверен. С этой девочкой просто не получится, так что даже пробовать не стоит.

Ярина

– Ба, я вернусь поздно. Меня не жди и ложись спать, – кричу бабуле из коридора и считаю секунды, дожидаясь ответа.

Старушка шумно приближается, шаркая тапками по гладкому линолеуму. Расправив юбку и поправив волосы, готовлюсь встретиться взглядом с бабушкой.

– Ну и почему поздно? – хмурится бабуля, окидывая меня с головы до ног придирчивым взглядом.

– Я на свидание с мальчиком иду. Ба, ты что забыла?

Бабушка хмурится. Поправляет очки, которые сползли на переносицу и недовольно складывает на груди руки. Ну сейчас начнётся! Надо морально готовиться к атаке.

– С каким ещё мальчиком?

Закатываю глаза, хотя обещала себе быть сдержанной и более понимающей к забывчивости бабушки. Так случается, что время от времени старушка забывает о некоторых моментах, например, она может забыть о чём мы с ней говорили утром. И вроде бы я не должна злиться – это же возраст, да. Но я всё равно сгораю от негодования. Придётся потратить несколько минут, чтоб рассказать обо всём заново: что мальчик – это мой одногруппник, которому я нравилась ещё с первого курса. Зовут его Руслан, мы ровесники. Что в недалёком прошлом мы тусили в одной компании и потому я точно знаю, что Руслан – не какой-то там мудак, а нормальный парень. И пусть одногруппник меня особо никогда раньше не привлекал, сейчас я готова дать ему второй шанс, потому что стараюсь забыть Керимова.

Как там сказал Эмин?

«Найди себе ровесника»

Вот и отлично. Руслан – идеальный вариант, идеальнее просто не придумаешь, потому что в отличие от того же придурка Андрея, Руслан не полезет в трусы к моей близкой подруге – ну хотя бы потому, что всех своих близких подруг я ликвидировала. Перестала с ними общаться в один день. Хотя они мне звонили пару раз, но я тупо не подняла трубку.

– Домой в одиннадцать как штык, – выслушав меня, бабуля включает тон строгой родительницы, и я уже начинаю жалеть, что сбежала от отца. Папа был более лояльным к моему возрасту в отличие от бабушки. Но теперь уже чего жалеть?

«Сбежала я-то не от папы, а от Керимова», – напоминаю себе и меня немного отпускает.

Кивнув бабуле на прощание, мол, я всё поняла, выхожу из квартиры с поганым настроением. И вроде ничего такого не случилось, если не учитывать, что я опять вспомнила Эмина, а эта уже хрен знает какой раз за сегодня. Чем больше я стараюсь не думать об этом 34-летнем айсберге, тем получается с точностью наоборот. Скажи мне кто-то ещё каких-то пару месяцев назад, что воспитанник отца будет занимать все мои мысли – рассмеялась в лицо.

* * *

Свидание с Русланом не задалось почти с самого начала. Как только мы пришли в кинотеатр, то почти сразу в здании вырубился свет и нам пообещали вернуть деньги за билет. Решили с одногруппником сходить в пиццерию, но и тут не нашлось для нас свободного столика. В итоге тупо сидели на лавке в городском парке и ели мороженое, как малолетки, ей-богу!

Руслан провёл меня домой. А перед самым подъездом вдруг полез целоваться. Его слюнявые губы на моих губах – брр, было мерзко. И я невольно вспомнила о Керимове и нашем поцелуе возле бассейна. Всё-таки у взрослых мужчин есть один несомненный плюс – опыт. И пусть Керимов– напыщенный индюк, целуется он классно, в сто раз лучше Руслана.

Когда я открываю входную дверь бабуля уже стоит на пороге. Бодренькая на удивление. В ночнушке с коротким рукавом и смешными бегудями на голове бабушка корчит из себя строгую родительницу. Отчего уголки моих губ невольно подрагивают в полуулыбке.

– Я видела, как вы целовались с твоим мальчиком под подъездом, – недовольно бухтит бабушка, пока я вожусь с застёжками на босоножках.

– Если тебе будет интересно, то целуется он отстойно. Меня будто мопс на радостях облизал, – выдаю с усмешкой, но бабушка хмурится ещё больше. – Ба, ну ты чего, шуток не понимаешь, что ли? И вообще, я пришла домой на целых пятнадцать минут раньше, чем ты мне говорила.

Махнув на меня он рукой, бабушка уходит в свою комнату. Так ничего мне и не сказала, мол, что с меня взять. Решив, что у бабули просто плохое настроение или же она расстроена из-за того,что в любимом сериале Хуан в сотый раз сказал Марии, что они не могут быть вместе, я решаюсь не принимать всё близко к сердцу. И уже через двадцать минут, приняв душ и переодевшись в пижаму, лежу с мобильником на кровати. Листаю новости друзей в социальных сетях, как на экране появляется входящий звонок. Звонит отец. Двенадцатый час ночи, как бы поздновато для звонка. Но раз звонит, значит, нужно ответить.

– Соскучился, папочка? – спрашиваю я и с первых слов понимаю, что звонит мне папа в полном дерьме, то есть пьяный. – Па, что случилось?

Я не на шутку волнуюсь, потому что папа практически никогда не пьёт. Знаю, у них с Эмином в прошлом есть какая-то странная история, после которой папа перестал пить. Но в подробности я не вникала, если честно.

– Доченька, скоро меня посадят за решётку, звоню тебе в последний раз. Потом всё… Небо в клеточку, штаны в полосочку, – усмехается отец и я слышу звон бокала.

– Пап, что случилось? Ты пьёшь!

– Угу, пью. Против меня возбудили уголовное дело по статье "Контрабанда" и завтра следственный судья изберёт меру пресечения. Адвокат сказал, что, скорее всего, меня арестуют, – ухмыляется отец, словно только что рассказал о неудачном дне, а не о том, что его вот-вот посадят в тюрьму.

Глава 10

Эмин

– Яра, открой, пожалуйста, дверь. Я стою у тебя под парадной.

– Что?

В трубке домофона появляется: то ли писк от радости, то ли перепуганный визг. Но уже через мгновение с металлической двери снимается блокировка и я захожу в подъезд.

Яра ждёт меня на лестничной клетке. Одетая в короткий халатик и с двумя хвостиками на голове она похожа на малолетку, отчего я начинаю сомневаться в грядущей перспективе – жить под одной крышей с дочкой Мирослава.

Увидев меня, Ярина скрещивает на груди руки, спину вытягивает струной. Делает вид, что её не трогает наша встреча, но я же вижу, как яркий румянец расползается по щекам, а уголки губ подрагивают в полуулыбке.

– Неожиданно, – говорит Яра, сканируя меня с головы до ног заинтересованным взглядом. – И чем обязана этой встрече?

– В квартиру впустишь, тогда и расскажу.

– А если не впущу, хм?

– Тогда предлагаю спуститься и поговорить в моей машине. Лишние уши нам ни к чему.

Цокнув языком, Яра просит меня подождать её на улице – не хочет, чтобы я встречался с её бабушкой. Понятия не имею, чем успел не угодить её бабушке, но делаю так, как просит Яра.

Девочка заставляет меня ждать. Я поглядываю на окна её квартиры, а затем на циферблат наручных часов. Если через пять минут эта стрекоза не спустится на улицу, то пусть пеняет на себя. Я пять часов провёл за рулём, чтобы встретиться с ней лично и обо всём поговорить тет-а-тет, а мог просто позвонить.

Ухмыляюсь.

Не мог ты ей позвонить, дружище. Себе-то хоть не ври.

"Пообещай мне, что в самое короткое время заберёшь Ярину под своё крыло", – просил меня Мирослав буквально вчера, как только его вывели из зала суда в наручниках, взяв под стражу.

Наконец-то дверь в парадной открывается и на горизонте маячат два хвостика. Ну хоть халат свой сняла.

– Извини, что заставила ждать. Бабушка задержала, – пожимает плечами Ярина, остановившись напротив меня.

– Садись, – киваю на машину. – Кофе где-то попьём и поговорим.

Ярина ведёт бровью, мол, на такое она не подписывалась и уже через мгновение с хорошенького рта вылетает следующее:

– Вообще-то, я не езжу в машине с людьми, которые просят меня держаться от них подальше. И да, я предпочитаю ровесников.

Произносит это всё с гордостью, мол, посмотри какая я молодец, отбрила тебя за тот раз.

Я невольно усмехаюсь. И устало потираю переносицу.

– Яр, садись давай. Обещаю не приставать.

Хмыкнув, девочка недолго сомневается: верить мне на слово или нет. И погрозив мне пальцем "Только попробуй", всё-таки тянется к дверце с пассажирской стороны.

* * *

Ярина

Эмин привозит нас в кофейню недалеко от дома, где мы живём с бабушкой. Выбрав столик на улице, Эмин заказывает официанту две чашке кофе и пирожное для меня, хотя об этом я его даже не просила.

– Я вся во внимании, – придаю своему голосу сухую официальность, но Керимов смотрит на меня таким проницательным взглядом, отчего я начинаю терять былую уверенность.

– Ты знаешь последние новости?

– Курс доллара взлетел до небес?

– Ясно, – цедит через зубы Керимов. – Хорошо. Спрошу иначе. Когда ты в последний раз разговаривала с отцом?

– Пару дней назад. А что?

– Твоего папу арестовали. И сейчас он сидит в СИЗО.

– Папа в тюрьме?

– Можно сказать и так, – Эмин отвлекается на звонок, который только поступил ему на мобильный. А я быстро хватаюсь за свой телефон и звоню папе.

С замиранием сердца слушаю в трубке гудки. А затем идёт сброс вызова. Набираю ещё раз и в ответ слушаю голос оператора: "Абонент недоступен".

Чёрт…

Пару дней назад отец звонил мне поздно вечером. Пьяный! Говорил что-то про контрабанду, мол, против него возбудили уголовное дело. Тогда я испугалась. А на следующее утро папа мне перезвонил и сказал, чтоб я не брала дурного в голову. Просто он выпил вчера лишнего и только зря меня напугал, мол, нет ничего, чтоб он не смог решить.

К тому времени, как Эмин заканчивает говорить по телефону и возвращается за столик, я вся уже на нервах.

– Говори, что с папой! – требую я.

– Он в СИЗО, пока будет идти следствие. Но перспективы нехорошие. Есть большая вероятность, что суд вынесет ему приговор. А это лишение свободы на срок от трёх до семи лет.

Чувствую, как с моего лица сползают все краски, а во рту появляется ощущение, будто там полно битого стекла. Это шок! Папу посадят в тюрьму на три года?

– Скажи, что ты шутишь?! Эмин, ну, пожалуйста. Это же дурацкая шутка, да?

Я вижу по серьёзному взгляду, Эмин не шутит. И от этого моё сердце сжимается до боли. Мне не хочется верить, но несколько минут назад я так и не смогла дозвониться отцу.

– Таким не шутят, Яра, – отрезвляет Эмин.

Зажав рот рукой, пытаюсь подавить всхлип, который рвётся наружу. Не дожидаясь, пока я окончательно разревусь, Эмин подходит ко мне со спины и кладёт ладони на плечи. Я остро реагирую на контакт, вытягиваюсь струной. И затаив дыхание, жду, что Керимов сейчас скажет какие-нибудь приободряющие слова. Но он молчит.

Обернувшись, я смотрю на Эмина снизу вверх. А он тянется рукой к моему лицу и подушечкой большого пальца размазывает по щеке влажную дорожку от слёз.

– Ты за этим сюда приехал, да? Убить меня этими новостями…

– Я приехал за тобой, – отвечает абсолютно спокойным тоном Керимов, в то время как я на грани: то ли взорваться, то ли разрыдаться.

– Зачем?

– Твой отец просил позаботиться о тебе, – убедившись, что я не собираюсь устраивать океан слёз, Эмин возвращается на свой стул. Тянет из чашки кофе, на меня смотрит прищуренными глазами. – Если хочешь, можешь взять с собой бабушку. Места хватит всем.

Ошарашенно хлопаю глазами, не понимая, что всё это значит. Взять с собой бабушку?

– А куда я должна взять бабушку?

– Мы возвращаемся в город, – произносит Керимов и, напоровшись на мой шокированный взгляд, уточняет: – Я готов подождать до завтра.

– Никуда я с тобой не поеду, – прыскаю с нескрываемым возмущением. – Ещё чего! Что за дурацкая необходимость? Заботься обо мне на расстоянии.

– Я не мастак красиво говорить, да и неподходящая ситуация. В общем, тебе придётся стать мне женой. Как известно, муж и жена должны жить вместе.

– Замуж за тебя? Наверное, ты шутишь? – глотаю истерический смешок. Да что за день-то такой дурацкий? Но Эмин не похож на юмориста и на его лице нет ни одного намёка на улыбку.

– Нет, Ярина. Такова воля твоего отца. Пока он сидит в тюрьме, нам придётся быть мужем и женой, – поясняет Керимов и спешит добавить, что это вынужденная мера, мол, конкуренты отца – опасные люди и могут причинить мне вред, чтоб надавить на отца. А если я стану женой Эмина, то обидеть меня вряд ли кто посмеет.

Я ни черта не понимаю в этих раскладах. Двадцать первый век на дворе! Почему меня кто-то должен обидеть? Но думать о том, что мой отец – не совсем честный человек, раз его конкуренты не побрезгуют позариться на жизнь дочери, сейчас хочется меньше всего. В голове настоящая каша. Я от одной новости не успеваю отойти, как Эмин вываливает мне ещё одну, и ещё… Говорю же, дурацкий день!

Всё, на что сейчас я способна – это возмутиться неожиданному замужеству:

– Но это бред. Я не хочу за тебя замуж. У меня есть своя личная жизнь. У меня универ. Друзья. У меня есть парень, и мы любим друг друга, – выдаю Эмину на эмоциях и наблюдаю, как его губы искривляются в ухмылке.

Выждав паузу, Эмин достаёт из пачки сигарету. Закуривает. На меня смотрит пристально, не отводит взгляд ни на секунду.

– Никого у тебя нет. Не сочиняй, девочка. Я тоже не в восторге от вынужденного брака. Мы разведёмся, когда твой отец выйдет на свободу. Не переживай, как женщина ты меня не интересуешь. И притрагиваться к тебе я даже не собираюсь. Лучше давай обсудим свадьбу и установим правила совместного проживания.

Волна возмущения захлёстывает меня с головой.

Почему Керимов спокойный как удав?

Уж не его это рук дело? Засадил папу в тюрьму, на мне быстренько женится и вуаля – весь отцовский бизнес в его загребущих руках! Но эта мысль уже через мгновение кажется мне настоящим абсурдом. Эмин так не мог поступить с человеком, который заменил ему родного отца. Выходит, дела действительно хреновые.

От автора. Друзья, думаю, вы уже заметили изменения:

1) Аннотация стала другой;

2) Новая обложка;

3) Новое название;

4) Убрала тег "вынужденный брак".

Что всё это значит?

Иногда в процессе созидания приходится находу вносить корректировки. Т.к. я приняла решения (посоветовавшись с вами) писать 2 книгу 18+, то стало необходимостью изменить всё вышеуказанное. Вынужденный брак мы увидим во 2 книге. Эта часть будет предысторией к тому, как Яра стала женой Эмина. Самое интересное и вкусное впереди. В ближайшие дни завершим эту книгу и пойдём во вторую. Должна предупредить, вторую книгу смогут увидеть и прочесть только зарегистрированные пользователи. Поэтому некоторым из вас придётся зарегистрироваться на сайте – это несложно на самом деле и много времени у вас не займёт.

Всем спасибо за ожидание и понимание. У меня возникли проблемы со здоровьем, я их ещё не решила и не думаю, что смогу решить в ближайшее время, но делать большие перерывы в творчестве – тоже не могу. Поэтому читаем дальше и не бурчим на автора, если он вдруг задерживает проду. Негатив ещё ни одного человека не делал добрее :) Мира всем! Обнимаю.

Убедить меня до конца Эмину не удаётся. Я в открытую ему говорю, что не верю. И тогда Керимов звонит кому-то по мобильному. Передаёт трубку мне.

– Ярина, доченька, – слышится на том конце провода и от неожиданности я едва не подпрыгиваю на стуле.

– Папа? Как Эмин смог тебе дозвониться? – убрав от уха телефон, я пялюсь на экран, но номер не узнаю. Какой-то неизвестный набор цифр.

– Это неважно. Не забивай свою хорошенькую голову и лучше послушай, что я сейчас скажу. Я действительно попросил Эмина жениться на тебе. Ваш брак будет фиктивным, и вы сразу же разведётесь, как только я улажу все свои проблемы. Яринка, извини меня за всё, солнышко. Но сделай так, как прошу тебя я. Это ненадолго. Максимум год. Когда я выйду на свободу, обещаю, проси что хочешь.

– Пап, скажи мне, что всё будет хорошо. Я боюсь за тебя, – мой голос дрожит, потому что только сейчас до меня начинает доходить вся серьёзность ситуации. И от этого становится страшно, просто до чёртиков.

– Всё будет хорошо, – приободряет папа. – За меня не волнуйся и слушайся Эмина, он в обиду тебя не даст.

Скосив взгляд на Керимова, я ловлю его задумчивое выражение лица. Похоже, я всё-таки ошиблась в нём. Он не мог упечь моего отца за решётку. Иначе бы папа уже про это знал – с его-то связями!

– Хорошо, – только успеваю согласиться, как слышу на заднем фоне посторонний голос, который строго вещает заканчивать разговор. – Я люблю тебя, пап…

Короткие гудки. Связь прерывается. Папа даже не успел ответить, что тоже меня любит. Но это я и сама знаю.

Передав Эмину мобильный, я скрещиваю руки на груди. Думаю о нашем коротком разговоре с папой. Один год. Фиктивный брак. С Керимовым! Честно признаться, о таком я не мечтала. Да я вообще не планировала связывать себя узами брака на ближайшее десятилетие. И хоть в Эмина я успела втрескаться по самые уши, перспективы стать его женой не кажутся мне радужными.

Ха! Фиктивной женой. Папа не зря это подчеркнул.

– Поводов для сомнений больше нет? – слегка прищурившись, Эмин проходится по мне внимательным взглядом, будто пытается прочесть мысли.

В ответ качаю головой. Сомнений нет. Но есть вопросы, просто целый вагон и маленькая тележка.

– Что ты там говорил про мою бабушку? Я могу её взять с собой?

– Можешь. Дом у меня большой, ты же видела, – соглашается Керимов.

– А что делать с универом? Скоро начнётся учебный год.

– Переведись на заочку. Или же найди университет в нашем городе, если хочешь продолжить обучение на дневном. Я помогу тебе с любым вариантом, какой ты выберешь.

– А тебе какой от этого толк? – Эмин вскидывает бровь, мол, поясни. – В смысле, что выиграешь от нашего фиктивного брака ты?

– Ничего.

– Тогда зачем на мне женишься? Тебе не кажется, что слишком большую жертву ты приносишь ради помощи моему отцу?

– Не кажется, Ярина, – холодно отрезает Эмин, предпочтя не вдаваться в подробности и не раскрывать передо мной свою душу. – Ещё будут вопросы?

Пораскинув мозгами, я прихожу к выводу, что хоть брак у нас и поспешный, но без белого платья не обойтись. Меня бабушка не поймёт, если вдруг я решусь ей обо всём рассказать. Я уже не говорю, что случится со старушкой, когда она узнает, что отец сидит в тюрьме. Слишком много испытаний для бедного сердечка, которое и так стучит более-менее сносно благодаря лекарствам.

– Я должна быть в белом платье. Плюс нужен хотя бы скромный вечер в ресторане, – Эмин и не спрашивает, к чему весь этот фарс, ведь достаточно просто расписаться в ЗАГСе, поставив подписи. Я сама спешу пояснить: – Бабушка не должна знать, что мне может угрожать опасность и поэтому ты на мне женишься. Для неё наш с тобой брак должен быть настоящим. Не волнуйся, спать в одной кровати с тобой я не собираюсь. И после первой брачной ночи показывать бабушке окровавленные простыне – тоже.

Кривовато усмехнувшись, Эмин говорит всего одно слово: “Хорошо”. И у меня возникает дурацкое ощущение, что ничего хорошего быть не может. Потому что мои чувства расцветут как бутон, если я буду находиться рядом с Эмином двадцать четыре на семь. А он же холодный как Айсберг, да. И сказал, что как женщина я его не интересую. Значит, впереди меня ожидают самых трудных триста шестьдесят пять дней. Как прожить целый год под одной крышей с мужчиной, от которого ты сходишь с ума, а он в открытую говорит, что притрагиваться к тебе не собирается?