Текст книги "Керимов Эмин (вынужденный брак) (СИ)"
Автор книги: Юлия Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 7
Из окна наблюдаю за тем, как Керимов подходит к бассейну, где тусят мои друзья. Что-то им говорит, и те в спешке начинают собираться. Скрестив руки на груди, я расхаживаю по комнате вперёд-назад. Злая просто до чёртиков. Получается, Надя и Андрей снюхались, пока я неделю сидела дома под домашним арестом?
Нет, я всё понимаю. И мне даже плевать на Андрея. Подумаешь, сколько таких в моей жизни ещё будет парней?! Но вот лучшая подруга подсунула свинью, нож в спину воткнула. А мы ведь дружили с Елисеевой с первого класса!
К тому времени, как возвращается Эмин, я вне себя от ярости. А потому, когда Керимов переступает порог дома и говорит, что ему пора уходить, я веду себя как дурочка.
– Давай и ты уходи. Проваливайте все! Бросайте меня в мой день рождения, – обиженно произношу, рукой указываю на выход.
Керимов даже не шевелится. Засунув руки в передние карманы джинсов, мужчина смотрит на меня нечитаемым взглядом. И я понятие не имею, о чём он сейчас думает. Считает меня истеричкой? Да и плевать. Мне праздник испортили, как я должна себя вести?
– Чего смотришь? Не нравлюсь, да? Вот и вали отсюда.
Достав руку из кармана джинсов, Эмин лениво почёсывает свой подбородок. Щурится.
– Что? Ты ещё не ушёл? Показать дорогу? – смотрю на Керимова в упор, а на его лице будто каменная маска, я всё ещё ничего не понимаю.
– Если ты хочешь, чтоб я остался, то достаточно меня об этом попросить, – наконец-то говорит Эмин и я удивлённо веду бровью.
Раздумываю две секунды.
– Хочу, – заявляю уверенным тоном.
– Чего ты хочешь, Ярина? – усмехается Керимов.
– Хочу, чтоб ты остался.
– Хорошо.
– И чем будем заниматься? – интересуюсь уже спокойным тоном, потому что меня немного отпустила ситуация.
– А чем бы ты хотела?
Вопрос Керимова заводит меня в тупик. Я краснею. И взгляд отвожу в сторону, потому что в голове всплывает картинка, как мы танцуем с Эмином медленный танец. Никогда раньше мы вместе не танцевали, но сегодня так хочется ощущение праздника, почувствовать себя счастливой именинницей хоть на три минуты, пока будет звучать мелодия.
– Потанцуй со мной, – прошу, осмелившись поднять взгляд на Керимова.
Он ничего не говорит в ответ. Вместо слов открывает входную дверь и кивает мне на улицу.
Выйдя из дома, ускоряю шаг. Возле бассейна всё ещё стоит огромная музыкальная колонка и ноутбук. Выбираю на компьютере песню. И когда звучат первые аккорды Bryan Adams "Everything I Do", я несмело подхожу к Эмину и заглядываю в его глаза.
Усмехнувшись, Керимов берёт меня за руку.
– Иди уже сюда, – притягивает к себе и по-хозяйски обнимает меня за талию.
Я кладу руки на сильные плечи Керимова и позволяю мужчине задать ритм. Двигается Эмин хорошо, гораздо лучше любого парня, с кем я когда-либо танцевала. И от ощущений, что я сейчас танцую со взрослым мужчиной, который гораздо опытнее меня во всех вопросах, немного трясёт. Я боюсь споткнуться, боюсь выглядеть ребёнком в глазах Эмина. Потому что больше не могу врать самой себе: мне нравится Керимов. Да что там нравится? Меня тянет к нему, как мотылька на огонь. Только мотыльки глупые, не понимают, что сгорят в языках пламени. А я осознаю: с Керимовым ничего хорошего не получится. Между нами пропасть лет. Мы разные. Не подходим друг другу.
– Эмин, почему мужчины изменяют своим женщинам? – спрашиваю у Керимова, чтоб хоть немного понимать, что я сделала не так, раз Андрей предпочёл мне мою подругу.
– Если ты всё ещё переживаешь из-за того убого, то заканчивай, Яра. Оно того не стоит.
– А если серьёзно? Почему мужчина теряет интерес к женщине, которая ему когда-то нравилась?
– Я не знаю, – улыбается Эмин.
– Врёшь. Ты же взрослый. И опытный. Наверняка через это проходил, – заявляю уверенным тоном и понимаю, что возможно сказала лишнее, ведь мы с Керимовым не настолько близки, чтоб говорить о личном. Да и вообще, я ничего не знаю об Эмине. Даже никогда его не видела рядом с женщиной.
– Не проходил.
– Почему?
– Что ты хочешь услышать от меня, Рина?
– Правду.
Задрав голову, Эмин смотрит на звёздное небо, и я вижу, как уголки его губ растягиваются в улыбке.
– Не имею привычки встречаться с двумя женщинами одновременно. Такой ответ тебя устроит?
– А если, допустим, представим такую картину: ты с кем-то встречаешься, но вдруг знакомишься с новой девушкой, которая тебе очень нравится. Как ты поступишь?
– Я не окажусь в такой ситуации.
– Почему?
– Ах, Яра. Ты мне сейчас напомнила саму же себя, когда тебе было лет пять. Почему солнце светит? Почему небо голубое? – откровенно смеётся Эмин, и я не больно стучу ладонью по его плечу.
– Эмин, ну, хватит. Я давно уже не ребёнок. Мне просто интересно узнать, как устроены мужчины. А спросить про это мне особо и не у кого.
Эмин
Смотрю на неё маленькую и не могу скрыть улыбку. Что за кисель бродит в хорошенькой голове? Жизнь только-только ступает на взрослые рельсы, а Яра уже задаётся философскими вопросами: почему мужчины изменяют.
Что тебе ответить, моя маленькая? Глядя на тебя, у меня на языке крутится только один ответ. Но я не хочу обижать. Правду никто не любит – ранит больно, попадает точно в сердце.
Мужчины изменяют тем женщинам, которых не ценят. Вот и всё. Другой правды не существует. Любые оправдания измены – дурацкие отговорки, не более.
Сцепив на моей шеи пальцы в замок, Яра смотрит чувственным взглядом. Ответа ждёт. Губы свои кусает. Делает это кокетливо, хоть и сама не осознаёт, как соблазняет меня сейчас. Как заставляет держать свои желания под табу. Я тоже хочу кусать её губы. Целовать их с напором. Сминать жадно. Заставляя стонать.
– Что? – улыбается, невинно хлопая ресницами. – У меня в зубах застряла петрушка, иначе почему ты так на меня смотришь?
Качнув головой, прогоняю оттуда морок. Трезвею моментально. Яра – дочка человека, который заменил мне отца. Его любимая маленькая девочка. Я не имею права желать её, топтать этот невинный цветочек своими плотскими желаниями.
– Я пойду уже, – взяв Яру за запястья, убираю со своей шеи руки девочки.
– Бросаешь меня?
– Прости, Ярина. Дела.
Хочу уйти, но ноги будто к земле приколочены. Разуму не подчиняются.
– Но ты мне так и не ответил. Почему мужчины изменяют?
– Вырастешь – поймёшь, – ухмыляюсь и делаю крутой разворот. Но на моей руке в районе бицепса сжимаются тонкие пальцы Яры. И я останавливаюсь.
– Эмин, – тихо зовёт меня.
Оборачиваюсь. Мгновение смотрю на Яру. А она прижимается к моей груди вплотную, руками обнимает за плечи. И привстав на цыпочках, несмело касается губами моих губ. Её губы мягкие. И сладкие.
Усмехаюсь секунду.
Что же ты делаешь со мной, девочка?
Ты же под плаху подводишь.
Обхватываю стройную талию рукой, второй хватаюсь за затылок. Жадно впиваюсь в манящие губы. С напором толкаюсь в рот языком. И пью её первый стон.
Моя маленькая девочка, ты такая сладкая. И если не остановишь – я тебя съем. Я давно голодный. В твою сторону боялся дышать. Но сейчас, когда твои губы податливо открываются навстречу моим, а язык робко заползает в мой рот, я с трудом могу дать заднюю.
Скорость на максимуме. Разгоняемся за минуту. И вот уже её руки ныряют под мою рубашку. Касаются моей голой кожи.
– Остановись, – ненадолго прерываю поцелуй, когда ловкие пальцы начинают возиться с пуговицами на моей рубашке.
– Не хочу останавливаться, – упрямо качает головой и снова тянется к моим губам.
– Ты возбуждаешь меня, Яра.
– Знаю, – прикусив нижнюю губу, опускает ладонь на ремень моих джинсов. – Не бойся, папа ничего не узнает.
– Ты меня сейчас уговариваешь?
Отпрянув, Яра смотрит на меня снизу вверх туманным взглядом.
– Я знаю, что тоже нравлюсь тебе. И когда ты меня поцеловал, я почувствовала… кх, – мнётся, слова подбирает и краснеет, когда я ей подсказываю, что она почувствовала. – Да, его.
Подцепив пальцем подбородок, заставляю Яру не отводить смущённого взгляда и смотреть мне в глаза. Если я правильно понимаю, то девочка – ещё девственница.
– Был ли у тебя мужчина когда-нибудь? – прямо спрашиваю, отчего Ярина краснеет ещё больше.
Вздохнув, Яра поджимает губы и качает головой.
– Прости, малышка. Но делать тебя взрослой я не собираюсь. Лучше найди себе ровесника.
– Но мы же только что целовались! И я чувствовала, как ты…
– Яр, давай будем честными друг с другом? Я старше тебя на четырнадцать лет. И тот формат отношений, к которому я привык, тебе не подойдёт. Подстраиваться ни под кого я не собираюсь. Твой отец – дорогой мне человек. И мне бы не хотелось ссориться с ним из-за тебя.
– Почему ты уверен, что из-за меня вы обязательно поссоритесь с папой?
– Потому что знаю. Пора завязывать наш с тобой флирт, он переходит все границы. Лучше держись от меня подальше. И встречайся с мальчиками твоего возраста.
Ярина
Грудную клетку сжимает тисками. А от нахлынувших эмоций мне становится нечем дышать. Слова Эмина бьют меня наотмашь, отрезвляют как пощёчина!
Мне сказать ему нечего. До этого момента я думала, что нравлюсь мужчине. И наш поцелуй – лишнее тому подтверждение. Потому что никто и никогда не целовал меня так, как ОН! Страстно. Жадно. Будто намереваясь съесть. А ещё я чувствовала возбуждение Керимова и была уверена, что интересую его как женщина. Но он парой предложений растоптал меня. Унизил. И я сама не знаю, почему ещё не заплакала. Ведь глаза жжёт чем-то ядовитым.
Посмотрев с лёгкой ухмылкой, Эмин щёлкает меня по носу пальцем. И уходит! Размашистым шагом идёт к своему чёрному "Мустангу", садится в него. И железный конь резво стартует вперёд.
Чёрт бы тебя побрал, Керимов!
От злости я готова сыпать вслед непристойные слова. Но не могу! Остолбенела. И со мной такие ощущения впервые. Ещё никогда в жизни не было такого, чтоб я теряла дар речи.
Когда "Мустанг" превращается в чёрную точку, а затем и вовсе скрывается за воротами, я оживаю. Руками растираю по щекам слёзы, которые уже катятся по шее и ныряют под одежду. Всё-таки расплакалась…
Обессиленная, словно меня выжали, как вещь в центрифуге, и на подкашивающихся ногах, я иду домой. Это самый паршивый день рождения в моей жизни. Я запомню его навсегда. Двойной удар! А то и тройной, если учитывать предателя Андрея.
К чёрту всё…
Оказавшись в своей комнате, даю волю слезам. Как побитая собака, сползаю по стене. Сидя на полу, прижимаю к груди ноги, согнутые в коленях. И реву. Руку свою кусаю, чтоб заглушить душевную боль.
Когда не остаётся сил плакать, мне приходят в голову мысли о побеге. Да, это трусливо – сорваться посреди ночи, вызвать такси и поехать прямиком к бабушке, в столицу. Но я всегда отличалась дурным характером. Хоть и крепкая снаружи, я очень хрупкая внутри. Впечатлительная. Меня легко сломать одними лишь словами. А Керимов не просто меня сломал, он проехался по моему сердцу настоящим танком. Разрушил. Уничтожил. И я должна сказать ему "спасибо" за то, что он не воспользовался моей слабостью, не лишил меня девственности. А честно признался, что мне не подойдёт тот формат отношений, к которому он привык. В отличие от того же Андрея, Керимов был со мной честным!
Но кто любит правду?
Как оказалось, я её тоже не очень люблю. Потому что она бьёт во много раз больнее, чем ты мог ожидать.
* * *
Когда такси тормозит напротив старенькой пятиэтажки, где в столице живём мы с бабушкой, на улице уже светает. Я проспала почти всю дорогу, а потому и не заметила, как оказалась в родных местах.
Рассчитавшись за поездку с таксистом, переведя деньги на банковскую карту, я выхожу из машины. И рукой шарюсь в сумке, ищу ключи. Представляю, как удивится бабушка, когда увидит меня через пару минут. Придётся обо всём ей рассказать, иначе она позвонит папе и выпишет ему по первое число. А я не хочу, чтоб папа узнал мою истинную причину бегства. Отныне Керимова для меня не существует! Я ничего не хочу о нём знать! Как он сказал?
«Лучше держись от меня подальше»
Вот и отлично!
Даже на пушечный выстрел я не подойду к Эмину. Потому что он хороший учитель, преподнёс мне понятный урок. А я способная ученица, и всё понимаю с первого раза!
Глава 8
– Боже, Яра, – включив в коридоре свет, я вижу свою бабушку, которая обеими руками держится за сердце. – Нельзя же так пугать старушку. Я уже, грешным делом, подумала, вор какой-то пробрался в квартиру.
– Ага, – кривовато усмехаюсь, кивая на зонтик у бабушки подмышкой. – Сильно бы тебе помог защититься этот зонтик.
Махнув рукой, мол, да ну тебя, бабушка идёт в кухню. Гремит шкафчиками. И я понимаю, что серьёзно напугала свою бабулю, раз она решила накапать себе “сердечных” капель.
– Ба, ну ты чего? – прижимаюсь к любимой старушке со спины, крепко обнимаю за плечи. – Правда, испугалась?
– А то ты не видишь?! Я не ждала тебя до конца лета, если помнишь.
– Так получилось, – хмыкаю, и бабушка оборачивается.
Пронзительным взглядом старушка заползает мне прямо в душу. И ковыряется там острой иглой. Я опускаю в пол сонные глаза, но от бабушки тяжело что-либо утаить. Она чувствует меня без слов, считывает эмоции, как копировальная техника.
– Что случилось, внученька? Ты же не просто так приехала рано утром на следующий день после своего дня рождения? Поругалась с Мирославом?
– Нет, – качаю головой и закрываю глаза, когда бабушка обхватывает мой подбородок двумя пальцами.
– Посмотри на меня, Яра, – просит бабушка и я открываю глаза. Мгновение смотрим друг на друга. Я поджимаю губы, потому что от обиды мне до сих пор нереально хочется плакать. – Кто тебя обидел, моя девочка?
– Ба, пообещай, что всё останется втайне.
– Я – могила.
– И ни при каких обстоятельствах ты ничего не скажешь моему отцу.
– Можешь быть спокойной, твои тайны умрут вместе со мной, – улыбается бабушка и предлагает сесть за стол, выпить чай. – Ну рассказывай, что у тебя там случилось?
Готовлюсь к разговору несколько секунд. Глубоко вдыхаю носом, а затем сбивчиво и впопыхах рассказываю бабушке о вчерашнем вечере. Слова льются из меня настоящим потоком. И я сама не замечаю, как глаза снова становятся мокрыми.
– Ба, ну вот я тебе всё и рассказала, а ты молчишь, – хмыкаю, рукой смахиваю со щеки слезу. – Детский сад, да?
– Ну во-первых, могу тебя поздравить с тем, что у тебя больше нет такой подруги, как Елисеева. Как говорится: избавь меня бог от подруг, от врагов сама избавлюсь. Это плюс! – восклицает бабуля, подняв указательный палец. – А во-вторых, подотри сопли, Ярина. Твоя покойная мать сейчас бы расстроилась, узнав, что ты ревёшь как белуга из-за каких-то там подруг.
– Я не из-за подруг плачу, – недовольно бухчу. Бабушка поднимает на меня удивлённый взгляд, мол, она что-то пропустила. – Я тебе не всё рассказала.
– Ну давай, слушаю. Сердечных капель, хвала богу, у меня хватит, – устало улыбается бабушка. Шутит, конечно же, хоть весьма и странно. – Безответная любовь?
– А как ты угадала? – оживаю я, а затем резко качаю головой. – Да, нет. Ни какая это и не любовь. Просто обидно.
– Если это не любовь, то тогда вообще не вижу смысла рвать себе сердце. Сколько ещё таких Андреев будет на твоей улице?
Бабушка ухмыляется, а я от стыда становлюсь красной как помидор. Знала бы бабуля, что плачу я из-за того, что меня отвергли. Не захотели делать взрослой, как выразился Эмин. Ха! Тогда бабушке никаких сердечных капель не хватит. Ей и в голову не пришло бы, что любимая внучка станет себя предлагать взрослому мужчине.
Боже, как стыдно…
– Ба, я влюбилась в Эмина, а он отшил меня. Сказал, чтоб я держалась от него подальше, – выдав на одном духу, прячу лицо в раскрытых ладонях. – И я теперь не знаю, как смотреть ему в глаза.
В кухне появляется пауза. Тишина невидимым облаком сгущается над нашими с бабушкой головами. На интуитивном уровне чувствую, как бабушка негодует.
– Так же, как ты смотрела ему в глаза все эти двадцать лет, – со сталью в голосе отвечает бабушка. – Стыдно – украсть, внучка. А влюбиться не в того мужчину – это всего лишь обидно, но никак не стыдно.
– Ты поняла, о каком Эмине я говорю?
– О Керимове, конечно, – ухмыляется бабушка.
– И тебя это не смущает? – бабушка качает головой, а я всё никак не могу понять: – Ба, он же старше меня на четырнадцать лет...
– Разве сердце выбирает: в кого влюбиться? Я тебе вот что скажу, Ярина. Первая любовь – она почти всегда безответная. Это тот случай, когда ты сам придумываешь образ вот здесь, – прикладывает палец к своему белому от седины виску. – Первая любовь – это опыт. Чаще всего негативный. Но он тоже нужен для того, чтоб повзрослеть и поскорее расстаться с детством. Пройдёт время и ты сама ещё будешь смеяться, вспоминая, как ревела тут на кухне от неразделённой первой любви.
– Думаешь?
– Уверена.
– Ба…
– Да?
Поднявшись со стула, подхожу к бабушке и обнимаю её за плечи.
– Я боюсь, у меня не получится. Он такой красивый. Я не могу. Как вижу ЕГО, у меня всё внутри обрывается. А сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
Бабушка тяжело вздыхает. И гладит меня по спине ладонью.
– Только папе ничего не говори, пожалуйста. Он три шкуры сдерёт с Эмина, сам мне так говорил.
– То есть папа знает о твоих чувствах?
– Догадывается. Но… ещё до вчерашнего дня я и сама не была уверена в них. А теперь знаю, влюбилась в этого самодовольного придурка на чёрном “Мустанге”.
Поговорив с бабушкой откровенно, я заваливаюсь спать. Сон – лучшее лекарство от всех болезней, так мама в детстве говорила. А я сейчас себя чувствую больной, все симптомы налицо: усталость, апатия и нет физических сил. Если безответная любовь приносит такие мучения, то мне жаль всех влюблённых. Это адский ад!
Просыпаюсь от разговоров. Бабуля доказывает по телефону отцу, что он не прав. И вообще, родитель из него никудышный. Улыбаюсь. Ну всё, как обычно, да. Тёща и зять. Классика!
– Ба, я проснулась, – подхожу к бабушке со спины и обнимаю старушку за плечи.
Бабушка оборачивается:
– С отцом говорит будешь? Нет?
– Да буду, конечно же.
Забираю у бабушки телефон и морально готовлюсь к худшему. Сейчас начнётся…
– Яра, что за концерты? Ты почему сорвалась и уехала к бабушке? Ты на чём вообще добралась? Что с твоим телефоном? В центральную прачечную проще дозвониться к чем тебе?! – негодует отец, а я слушаю его, не перебиваю.
Дождавшись, когда отец выплеснет первые эмоции, я говорю ему, как сильно его люблю. А уехала почему? Так всё просто: поссорилась с подругами, день рождения не удался. И в общем, да. Сбежала, трусливо поджав хвост. Потому что я у него – тот ещё ребёнок.
– Нашла из-за чего расстраиваться, – вздыхает отец. – Ладно, перебесишься – приезжай. И позвони заранее, скажу Эмину, чтоб встретил тебя на вокзале.
Меня бросает в холодный пот только от одного имени Керимова. А сознание услужливо визуализирует нашу встречу.
Нет! Позориться я больше не стану. Мне хватило с головой, аж до сих пор всю трясёт, когда вспоминаю вот это фирменное эминское: “Держись от меня подальше”.
– Пап, я не приеду, – бухчу в трубку.
– Это ещё почему? – когда я отвечаю отцу “потому”, папа становится недовольным ещё больше: – Какая муха тебя укусила?
“Керимовская”, – крутится на языке. Но вслух, конечно же, я говорю другое. Мол, мне нужно время прийти в себя, а в городе, где я буду видеться с бывшими подругами, это сделать нереально.
Отец сдаётся. И мне даже жалко его, правда. Он же не виноват, что у его любимой доченьки в голове липкое желе, вместо мозгов! Ну кто бы в здравом уме влюбился в мужика, который вообще не вариант, даже если луна свалится на землю?
* * *
С бабушкой всегда хорошо. Она у меня умница: накормит, постирает и денег даст на карманные расходы. А я лентяйка. Залюбленная со всех сторон. Но почему? А всё просто: меня всем жалко. Я рано осталась без маминых крыльев. Вот поэтому папа с бабушкой из кожи вон лезут, лишь бы я не чувствовала себя ущемлённой в любви. Парой этой любви бывает слишком много, вот как сейчас, когда бабушка постирала мою белую футболку вместе с розовыми шортами.
– Ба, ну сколько тебе говорить: белые вещи стирать отдельно, цветные отдельно, чёрные – тоже? – обиженно выговариваю бабуле, рассматривая свою испорченную футболку.
– Да кто ж знал, что твои шорты полиняют? Шьют сейчас непонятно что. Одна синтетика.
Я закатываю глаза, пока бабуля не видит. Сейчас ещё добавит, что не запускать же ей стиральную машинку ради одной белой футболки.
– И вообще, где мне столько одежды найти, чтоб постирать?
– Ба, если барабан в машинке рассчитан на шесть килограммов, это ещё не значит, что нужно забить его до такой степени, чтоб еле дверца закрылась.
Я не хочу обидеть старушку, но это уже третья испорченная вещь! И я сама в состоянии постирать свою одежду, но нет. Бабуле нужно чувствовать себя необходимой мне. А когда я уехала к отцу, так родная бабушка вообще затосковала.
– Бабушка, ну не обижайся. Я просто любила эту футболку, – не выдержав поникшего лица бабушки, подхожу к старушке и пытаюсь её обнять.
– Да, ладно уже. Я привыкла, что всё тебе не так.
– Ба, я люблю тебя, – целую бабушку в щеку. – Хочешь, я за мороженым сбегаю и мы с тобой помиримся?
– Я с тобой не ругалась.
– Я поняла, да. Тебе, как обычно, фруктовое в шоколаде?
– Ничего я не хочу, – бухтит старушка и я улыбаюсь. Не хочет она, а как же!
Когда в коридоре я обуваю кроссовки, бабушка просит купить ей бутылку лимонада. И у меня на сердце становится спокойно.
Выйдя из подъезда, надеваю на глаза тёмные очки. Солнце палит с самого утра. Первые числа июля. Жарко. Я прямо чувствую, как по спине тоненькой струйкой катится пот.
Иду в магазин и по дороге встречаю одногруппницу. Болтаем с ней, делимся новостями, как в заднем кармане шортов начинает вибрировать мой телефон. Читаю на экране “Эмин”. И чувствую, как моё бедное сердце сейчас выпрыгнет из груди.
– Извини, Мариш. Потом ещё поговорим, – показываю одногруппнице, что у меня важный звонок, и отхожу немного в сторону.
Ткнув пальцем на “зелёную трубку”, прикладываю телефон к уху. И пытаюсь не дышать так громко, как выходит на самом деле.
– Алло, – взволнованно произношу и с замиранием сердца готовлюсь услышать голос Керимова.
– Привет, за тобой гоняться, что ли? – усмехается Эмин, а я прикладываю ладонь ко лбу и стираю с кожи холодные капли. Не дождавшись от меня ответа, Эмин продолжает говорить, но уже без прежней ухмылки в голосе: – Дышишь тяжело. Не заболела?
– Нет, – поспешно произношу. – Ты что-то хотел?
– Только что забрал твой старый телефон с мастерской. Думал отдать его тебе, но ты уехала. Выслать почтой или отдать отцу?
Думаю несколько секунд. Нет! Ни в коем случае не нужно отдавать мой телефон папе. Там столько всего компрометирующего, да одна фотогалерея чего только стоит!
Блин… Запоздало соображаю, что Эмин уже мог заглянуть в мой мобильный и увидеть ту же переписку с подругами. И свои фотки, кстати, тоже мог увидеть.
Боженька, сделай, пожалуйста, так, чтобы Керимов не додумался включить мой телефон. Не позволяй мне опозориться в “энный” раз, я и так накосячила по самое не хочу. Эмин просто посмеётся надо мной в очередной раз.
– Отправь мне почтой, если тебе нетрудно, – отвечаю немного позже, чем ждал Эмин.
– Хорошо, – быстро соглашается.
– Адрес вышлю в сообщении.
– Как дела, Рина? – вдруг спрашивает Эмин, а я не знаю, что ему ответить. Я в ступоре! – Надеюсь, ты не сильно на меня обиделась?
– Пф-ф-ф, – фыркаю, мол, какие обиды, дорогой!
Вру, конечно же. Я так сильно влюбилась в него, что даже не сразу поняла, в какой момент это точно произошло. Но когда Эмин меня отверг – всё встало на свои места.
– На правду не обижаются, Эмин, – фальшиво усмехаюсь. – Ты тоже не парься. Я выпила лишнее. Плюс мне парень изменил и я думала ему отомстить с помощью тебя. Да глупости по пьянке, короче.
Боже, что за бред я несу?
Мне стало плевать на Андрея сразу же, как он и другие друзья исчезли из моего дома! Я вот о том Андрее сегодня даже ни разу и не вспомнила б, если бы Керимов не спросил прямо про обиду. Просто не хотела, чтоб Эмин посчитал меня влюблённой в него дурочкой.
– Я так и подумал. Хорошо, что не обиделась, Яра, – сухим тоном выдаёт Эмин и спешит со мной попрощаться, пообещав, что сегодня непременно отправит мой телефон по почте.
Завершив говорить, ещё какое-то время я тупо пялюсь на экран мобильного.
Ругаю саму себя за трусость.
Ну какая же ты дура, Ярина!
Могла честно признаться, что обиделась, да. Что из-за него сорвалась посреди ночи и поехала к бабушке. Пусть бы чувствовал себя виноватым. Пусть его терзали твои слова много дней! Ведь если б он не ответил на поцелуй, не таранил твой рот с такой жадностью и не упирался в твои бёдра своим возбуждением, ты бы не стала предлагать ему себя!
– Да к чёрту тебя, Керимов, – показываю средний палец телефону. Отпускает? А нет. Только хуже становится. Но что поделать, если я уже по уши втянута в эти чувства безответной любви.
