Текст книги "Сети"

Автор книги: Юлия Бажова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

«Плачу?»

Он смущенно моргнул, вытер глаза запястьем и коротко рассмеялся.

–  Всеотменяется. Оставайся здесь. Я за тобой вернусь. – Морган снял с себя ремень, привязал ошарашенную девушку к стволу. – Приляг и закрой глаза. Вот так. – Он уложил мягкое и податливое, как у тряпичной куклы, тело Марго вдоль ветки. – Не туго? Узел не жмет? Головокружение скоро пройдет. – Ладонь непроизвольно протянулась к влажным светлым кудряшкам, чтобы погладить их. – Что бы ни случилось, без меня не слезай, поняла?

Спрыгивая в смрадную трясину, Морган уже слышал топот множества копыт. Никогда еще этот звук не казался таким родным.

Морган не прошел и полусотни ярдов – земля и деревья вокруг резко крутанулись. Он качнулся, его повело в сторону, он тяжело свалился на бок. Оперся о землю и сел, с усилием помотав головой. Перед глазами сгущалась тьма. Только теперь Морган почувствовал, что у него трясутся руки. Он уперся дрожащими ладонями в землю и всем весом навалился на них, чтобы унять дрожь. Тогда вместо кистей начали трястись локти.

Когда Моргана поставили на ноги, он уже не видел ни внутренним зрением, ни физическим, и пытался разрывающейся от боли рукой развести тьму перед глазами.

– Эй, глаз выбьешь! – гаркнули в ухо. – Похоже, нечаянно заехал кому-то по физиономии. – Хом, придержи. – Морган повис на чьих-то плечах, его обхватили за талию. – Давай, потихоньку. Здесь недалеко. Парень, ты только не вырубайся!

– В клочья, – негромко произнес женский голос. – Долме одной не справиться. – Пускай прихватит Соулу! – крикнула женщина кому-то.

Две целительницы? Зачем?

«У меня обычная рваная рана. И шок – он скоро пройдет. Не так уж много крови я потерял, – хотел возразить Морган. – Ах да… Она права. Манна. Это не шок».

Преты не видят и не чувствуют Манны, но сила их намерения заполучить живую плоть так велика, что разрывает Манну на части. Когда он открылся, чтобы остановить кровотечение – с защитной сетью исцелять невозможно, – его порядком ободрали. Тварям, правда, от этого никакого проку: их Манна не усваивает чужую – украденная жизненная сила просто рассеивается в пространстве.

– Это Морган Руэлл, второй командир отряда Тайнера Наули-Венге Ивинга, – прогнусавили за спиной. Во все стороны, как круги по воде, пошло оживление, несколько раз прозвучало имя Илласа.

«Дятел!» Здоровая рука сжалась в кулак, Морган стиснул челюсти и беспомощно зарычал. Теперь его имя попадет в рапорты. Один против стаи претов – эта новость моментально разлетится по отрядам, и мусолить ее будут долго. И если молва дойдет до Илласа или Тайнера, они очень заинтересуются, какими судьбами их подчиненный оказался на дубе в Гиадалии, в компании хорошенькой дикарки. Хотя… едва ли кому-нибудь здесь придет мысль, что они с девушкой путешествуют вместе – головы слишком забиты претами. «А если ее снимут с дерева, начнут расспрашивать?»

– Наули, северо-запад! – грянул густой бас. – У него переизбыток людей? Что он тут делает один?

– Выполняет за тебя твою работу, – беззлобно съязвил гнусавый.

– Парень, тебе что, жить надоело? – проорал бас прямо в ухо.

Ноги вдруг странно потяжелели, словно к ним привязали здоровенные чугунные гири. Хом матюгнулся. Морган полетел в пропасть, голоса превратились в эхо.

Боль была такой чудовищной, что Морган вскрикнул. Очнувшись, он едва не потерял сознание снова.

– Со! – с упреком сказал низкий женский голос. – Халтуришь. – Хлынувший в руку поток тепла загасил боль. – Извини, милый, – промурлыкала целительница. – Моя сестра – подмастерье. Мы полагали, что успеем залатать тебя до того, как ты придешь в сознание.

По тому, как медленно она зашивает рану, она и сама не мастер. Ох уж эта молодежь! Малейший намек на успех, и уже нос кверху, особенно если есть кем покомандовать. Боль снова залила руку, Морган выдохнул стон.

– Выведи его, – раздраженно проворчала целительница. – У него тут местами до кости.

В изголовье запыхтели.

– Воля слишком сильная, – полушепотом отозвалась Со.

– Какая воля? Он как кисель. Соберись!

Морган почувствовал у себя на лбу теплую ладонь, которая начала быстро разбухать и тяжелеть. Неприятно затекла шея. Он зашарил в воздухе рукой, пытаясь освободиться от груза, впечатывающего его в землю, и очень скоро понял, что это игры ума. Рука не движется; он будто попал в каменную ловушку, ограниченную его собственным телом, и бьется в ней как муха в банке. Кто-то сильно сжал его кисть, надавив в центр ладони.

– Иди со мной. – Тихий приказ разорвал волю, словно ветхую ткань.

Вязко перетекая друг в друга, зазвучали слова незнакомой мантры; шею заломило сильнее, стало душно. Морган дернулся, пытаясь схватить ртом воздух. Прежде чем он сообразил, куда его собираются выводить, сознание отключилось, а потом он обнаружил себя за спиной молодой женщины, застывшей над его телом в изголовье.

Ого! Отделять Манну от физического тела, не разрывая связи между ними, – редчайший дар. Самый эффективный прием избавления пациента от боли, а целителя – от ее отзвуков. И эта девушка – воин?.. Вне всякого сомнения. На придвинутой к стене скамейке лежит двойной боекомплект – лук, два меча, два осадных ножа, кинжал и дордже. И командир не оставил ее в лагере. А родня и старейшины отпустили в отряд. Бред. Оказать первую помощь в полевых условиях может каждый третий. Зачем рисковать жизнью одаренного мастера? Фантомная рука Соулы слилась с фантомной рукой Моргана, поэтому он не мог перемещаться в пространстве, лишь обозревать кухню и девицу лет двадцати пяти с узким решительным лицом и коротким ежиком пепельных волос, истязающую его физическую руку. Вот эта точно воин.

Возвращения в тело Морган не помнил. Очнулся, как после сна. Покрутил головой, разминая затекшую шею. Пространство вокруг рябило и покачивалось, рука от плеча до кончиков пальцев пульсировала болью. Соула, сидя за столом, деловито нарезала ветчину. Внутреннее зрение вернулось, но охватывало едва ли полсотни ярдов. До Марго не дотянуться. Беспокойство вспыхнуло с новой силой. Не попросить ли целительницу передать соотрядникам, что девочка – чудом выжившая дочь фермеров, что она в порядке, но очень напугана и не нужно ее трогать? Соула бросила свое занятие, соскочила с табуретки и уселась на пятки возле матраса, на котором лежал Морган.

– Потерпи. – Сильные пальцы принялись массировать его шею в основании черепа. – Сейчас Долма принесет болеутоляющее. Оставила его в седельной сумке, растеряшка.

Целительница все еще не оборвала связь с ним. Ее чуткий Дар уловит крупицы лжи и подозрительное неравнодушие к дикарке. К тому же, если Марго сняли с дерева, она наверняка уже проболталась. Боги, что она им наплетет… Не догадался предупредить ее. Морган почувствовал, что вот-вот опять потеряет сознание. Лучше не возмущать пространство мыслями о Марго. Идея, которая не витает в воздухе, не постучится ни в чью голову. Он осторожно поинтересовался:

– Почему ты ездишь с отрядом, Соула? Тебе не кажется, что воевать – немного не твоя стезя?

– Я полукровка, – сказала Соула просто, как о чем-то обыденном. – Клан мамы признал меня только тогда, когда в два года у меня проснулся Дар. Целители не берут меня в подмастерья. Взяли сестру. И я стала подмастерьем Долмы. Вместе у нас получается неплохо.

– Хм… – Больший идиотизм придумать сложно. «Иногда мы ведем себя глупее дикарей». – По тебе не видно, что ты полукровка.

– Мастерам видно. У меня бывают срывы при работе Даром – вот как сегодня. К тому же я не могу зашивать раны.

Морган невольно вздрогнул, когда она приподняла левое предплечье: вместо руки болтался пустой рукав, завязанный узлом на локте.

– Я пробовала закрывать раны фантомными руками, но теряла при этом столько сил, что падала в обморок.

– Срывы у тебя от волнения и неуверенности, – заверил ее Морган. – Я поговорю о тебе с нашей целительницей.

Соула печально улыбнулась, откинула со лба челку. Прямые угольно-черные волосы до плеч делали ее совсем не похожей на сестру. Хотя подбородок такой же решительный.

– Пустая затея. Мое имя для целителей как ругательство. – Последние слова девушки прозвучали со смесью горечи и гордости.

– У меня дар убеждения, и она моя двоюродная тетка. – Морган вернул девушке улыбку. – Как ругательство звучит полностью?

– Соулина Аояги Аштра.

Аояги… Морган напряг память. Он определенно слышал это имя. Как ни бережет он голову от вторжения нелицеприятных подробностей чужих жизней, усердно и систематически обсасываемых матерью и теткой, кое-что в извилинах оседает.

– Живешь в Аштре?

– С тех пор как погибла мама, я почти не появляюсь дома. Мамы нет восемь лет, а ее все еще упрекают в осквернении рода. Кочую из отряда в отряд. В последний раз я заезжала в Аштру шестнадцать месяцев назад, на полтора часа.

– А твой отец?

– Он замечает только Долму.

–  Роднойотец.

Соула хмуро передернула плечами.

– Я его не знаю.

«И знать не хочу», – прочел Морган по ее лицу.

Ее пальцы перебрались на кисть раненой руки, начали нажимать на лечебные точки на ладони. Мучительная боль приутихла.

– В отрядах к тебе хорошо относятся?

Девушка неопределенно хмыкнула.

– Однажды я применила против претов дордже. Ситуация была критической. У меня не было другого выхода. Многих это возмутило. В итоге мастер отказал мне в просьбе изготовить новый жезл.

«Урод, – подумал Морган. – Спасибо, арбалет ей не подарил».

Дордже убивает мгновенно, а обычным оружием еще надо постараться уложить тварь с одного удара. Когда ты в кольце, возможности для второго у тебя может и не оказаться. Особенно если в твоем распоряжении всего одна рука. Хотя да, использование дордже всуе строго запрещено. Преты не демоны, а просто паразитная форма жизни, их можно убить чем угодно. Жезл-молния предназначен для Асуров, и век его недолог. Одна, две, максимум три твари, в зависимости от того, насколько силен Дар Асура, и кристалл на наконечнике темнеет – знак того, что жезл пора отдавать мастеру на очищение и переплавку. Сегодня Морган не прибег к дордже по одной лишь причине: остатка ресурса его жезла не хватило бы даже на треть стаи, на кристалле уже начали появляться темные пятнышки.

– Ты не пробовала обратиться в Храм?

– В Храм? – В голове Соулы прозвучало искреннее удивление. – Зачем? Воинам нечего делать среди лентяев, которые распевают мантры ради сотрясения воздуха и оправдывают свое безделье высокой миссией. Не верю, что они хранят какие-то знания прошлого. Прикрытие, сказочки для дураков. Туда уходят слабаки, отбросы.Моя мама, несмотря на все проклятия и кривотолки, до конца осталась верна своему долгу. На ее отряд напали преты. Внезапно. Неожиданно. Претов было в десять раз больше, но все сражались до последнего. В конце концов в живых осталось двое – мама и ее напарник. Маминого коня преты загрызли, и напарник подхватил ее на своего. Они дали фору, и им удалось оторваться. Но очень скоро скакун, нагруженный двумя седоками, начал уставать. – Пальцы, массирующие запястье Моргана, напряглись и замерли. – И тогда мамин напарник, хранивший чистоту крови как зеницу ока… – Соула сглотнула и быстро закончила: – Отобрал у нее дордже и столкнул с лошади. Но преты все равно его догнали. – Она с усмешкой вскинула подбородок. – За свою жизнь я убила шесть Асуров и сто семьдесят восемь претов.

Морган пристыженно поджал губы. Немало даже для парня с двумя руками.

– Извини. Я не имел в виду насовсем. В Храм обычно ходят просто помолиться. В желании спросить совета у Богов нет ни малейшего проявления слабости. Насчет пустого распевания мантр ты заблуждаешься. Откуда, ты думаешь, они берутся? Их создают жрецы. И напитывают Силой столетиями. Чтобы потом любой из нас, просто пропев нужный набор звуков, мог повлиять на материю.

– Мне ни к чему советы Богов. Мой путь мне известен. У меня никогда не было ощущения, что я блуждаю в потемках. Ну вот… – Соула бережно уложила больную руку ему на живот и с удовлетворением улыбнулась. – Так гораздо лучше. Сейчас придет Долма, и мы тебя обмоем.

– Нет-нет. Не нужно, – с некоторым смущением пробормотал Морган. Малейшее движение головой заставляло комнату раскачиваться. Он отлежится и позаботится о себе сам. Пускай девчонки отдохнут и поедят. На обеих лица нет от усталости. Он прикрыл глаза. Должно быть, самые яростные поборники долга получаются из полукровок: они всю жизнь вынуждены доказывать свое право зваться Сурами. Соула, несмотря на свой талант, никогда не станет ни командиром, ни советником, ни признанным мастером. Всю жизнь, которая не обещает быть длинной, ей придется мириться с ролью подмастерья посредственно одаренной сестры.

С крыльца донесся топот. Кухня ожила. Измученное тело Моргана дружно подняли и прислонили к стене. Соула принесла из комнат простыню, одеяло и большую подушку, которую подложили ему под спину, а Долма, не спрашивая согласия, освободила его от окровавленной одежды и ботинок. Раз уж он не позволяет двум очаровательным девушкам себя обмыть… Спустя минуту Морган, закутанный в простыню, глотал горькое снадобье, а изголодавшаяся целительская сестрия поедала ветчину, хлеб, помидоры и маринованные грибы, запивая все клюквенным морсом. У Моргана аппетита не было. По ходу дела девушки рассказали предысторию ночного инцидента.

Они преследуют претов вторые сутки. Сигнал бедствия поступил из окрестностей городишки Циадор, в четырех тысячах миль к западу отсюда. Ребята из местного отряда наткнулись на врата и свежие следы претов вокруг. Кто-то пробил врата и оставил без охраны, пренебрег главным правилом безопасности. Отпечатков создателей портала не обнаружили – преты все забили своими. Объявили тревогу. До окончания рейда оставались сутки. Измотанные за пять недель воины предвкушали встречу со своими семьями. Вечер, обещавший закончиться отдыхом, полевой баней на берегу озера и жареной индейкой, закончился поспешными сборами и бешеной гонкой. Временные врата – однонаправленный канал, соединяющий две конкретные точки пространства. Сосредоточиться, ощутить поток намерения пробивших врата, отдаться ему – и ты на месте. Запутаться, ошибиться невозможно. Это облегчает преследование и предотвращает жертвы – если оно ведется по горячим следам. Врата вывели на северо-запад Гиадалии. Где преты за отделяющие их от отряда несколько часов успели выжрать три фермы и два хутора. Там к отряду присоединился еще один, а к концу второго дня гонки эстафету принял эскадрон под командованием Трау Ингера-Аллойда, достигший наконец цели. Большие отряды – единственная пища, которой преты боятся. На них твари не нападают, напротив – почуяв, стараются побыстрее удрать. Иногда им это удается – по скоростному бегу и выносливости преты не уступают лучшим скакунам.

– Эти брошенные врата – третьи за последние тринадцать месяцев, – заметила Соула, подсчитывающая, очевидно, все на свете. До сих пор она молча жевала, уступая слово Долме.

«Если не считать тех, которые остаются необнаруженными», – мысленно закончил Морган. И ни разу не удалось найти виновников. Халатность это, злонамерение или нехватка людей – все три версии одинаково тревожны. Конечно, врата могли пробить и Асуры. Но пробить врата в одиночку нереально, а Асуры не живут и не охотятся даже парами. Если какой-то Асур развил свой Дар до такой степени, надо бить во все колокола. Но все молчат. Искать виновных полевым командирам некогда, проще выкинуть из головы, а потом огребать последствия. Морган вздохнул, вытягиваясь на спине. От слабости его бил озноб. Он зашарил рукой вокруг себя, ища одеяло. Долма тут же вскочила и бросилась ему помогать.

– И каким только местом они чуют врата! – воскликнула она, укрывая его. – Раньше, говорят, преты по вратам не шастали.

– Научились, – пробормотал Морган. «Научились же Асуры строить каналы».

– О-о… – Выпрямившись, Долма похлопала себя по кожаному пузу. – Из-за живота не вижу ног.

– До того как ты окажешься в седле, дорогуша, ты пожалуешься на это как минимум еще раз. – Соула подмигнула сестре и выбралась из-за стола. – Нужно затариться на вечер. Морган, не возражаешь, если я маленечко пошурую тут? – Она приподнялась на носочках, с любопытством горного зверька оглядывая полочки на стене. Морган растянул губы в улыбке, любуясь двумя сияющими лицами. Яркие огоньки, которые могут в любой момент погаснуть… Он всегда был противником того, чтобы девушки становились воинами. Но упрямству многих девушек, в том числе и его собственной сестры, позавидует и стадо баранов… столкнувшееся на мосту с другим стадом.

– Крестьяне хранят жрачку в подполе, – подсказала Долма и принялась простукивать каблуком пол. – Вот! – Она откинула ногой коврик. Соула отстранила сестру плечом, сама открыла дверцу и нырнула в подпол. Долма вернулась за стол и, несмотря на недавние жалобы, отправила в рот толстенный шмат ветчины. – Она помощи не принимает. Любит делать все сама, – объяснила она Моргану в ответ на недоуменный взгляд. – И не вздумай вставать!

– Мне бы огоньку, – донесся снизу глухой голос. – И что-нибудь большое, во что можно все завернуть.

Морган стащил с себя простыню, скомкал и бросил Долме, она спустила ее в дыру вместе с огарком свечи.

Простыня вернулась распухшим, позвякивающим банками мешком. Долма туго связала концы узлом. Соула выбралась из подпола, и девушки уселись на краю, свесив ноги. По лицам обеих разливались улыбки. Вечером отряд ждет праздник живота. Местная еда не идет ни в какое сравнение со скудными дарами гор. Иногда молодежь приходится чуть ли не силой выволакивать из таверн.

– Распихаем по сумкам. – Соула похлопала по мешку. – Бер, Луинг, я и ты. Правда, если Трау решит заночевать здесь, – добавила она в задумчивости, – придется тащить все обратно.

Морган почувствовал укол одиночества. Его совсем не устраивает такой вариант развития событий. Не то что лечь, а и сесть рядом с Марго не сможет. Он напряг внутреннее зрение и предпринял очередную попытку дотянуться до дуба. Разочарованно вздохнул.

– Парни все уберут, а ты лежи. Морган? – окликнула его Соула.

– Да-да. – Он открыл глаза. – Я слышу.

Соула стояла в дверях. Ее единственная рука была занята перекинутым через плечо мешком. Девушка моргнула на прощание. Несколько мгновений спустя со двора донеслось ржание соскучившейся по хозяйке лошади. Морган обеспокоенно посмотрел на Долму:

– Она что, собралась догонять отряд одна?

– Если хочешь, можешь попробовать ее остановить.

Боги, существует ли в природе что-либо, способное остановить эту девушку? Арбалетная стрела разве что.

Какое-то время Долма крутилась возле стола – нарезала что-то, гремела мисками. Плоды ее трудов – три многослойных бутерброда, поданные в постель, привели Моргана в ужас. Он по-прежнему не хотел есть. И еще больше не хотел, чтобы его теребили. Если бы не тревога за Марго, а теперь еще и о грядущей ночи, грозящей разлукой с ней, он бы сбежал в сон.

«Не слишком ли далеко тебя занесло, парень, что ты уже не в состоянии без нее уснуть?»

Морган деликатно предложил Долме присоединиться к сестре. Принимает Соула помощь или нет, а отпускать однорукую девушку в лес, кишащий претами, опасно. Долма молча накинула защитную сеть и ушла. Морган услышал хруст битых стекол в прихожей, шаги, поднимающиеся на второй этаж, а потом – возню. Решила в одиночку разобраться с останками.

«Не слишком ли тяжелую ношу ты на себя взваливаешь, девонька?»

Со второй попытки Моргану удалось подняться на ноги. Опираясь на стену, он добрел до лестницы в другом конце прихожей. После преодоления нескольких крутых ступенек воля победила головокружение. И когда Долма появилась наверху, он ответил на ее хмурый взгляд улыбкой. Если тебе плохо, но ты можешь двигаться – двигайся. Лежание усугубляет болезненное состояние.

В течение следующих двух часов они расстилали на полу тряпки, стаскивали туда все, что могло начать гнить и вонять, завязывали и выносили во двор. Останками это назвать было трудно. Огрызки, ошметки, обрывки… Долма насупленно молчала, но держалась мужественно. Четкость и лаконичность ее действий указывали на то, что эту ужасную процедуру она выполняет не впервые.

Приготовленный на костре еловый отвар развеял холодную ауру смерти. Долму прорвало на вопросы. Как он здесь оказался и почему один, в одиночку по дикарским землям путешествовать опасно. Когда на него напали преты, откуда он родом, в каком отряде служит, живы ли родители и сколько у него детей. Две трети вопросов Морган молча проигнорировал. Под конец Долма спросила, остался ли в живых кто-нибудь из хозяев, кроме той девчонки на дереве, и не стоит ли привлечь ее к уборке – ее дом все-таки. В ответ Морган предложил Долме подумать, каково было бы ей самой отскребать с пола тела собственных родителей, и попросил не трогать девочку – она не ранена, пускай сидит на дереве, пока все не уедут, там она никому не мешает. Долма, как и ее сестра, показалась ему несколько одержимой. Но если Соула одержима долгом, эту может понести куда угодно.

После горячего душистого питья Моргана разморило. День разгулялся. Жаркие лучи солнца прогнали озноб. Плывущий с лугов аромат осенних цветов приятно дурманил голову. Морган отчаянно сражался с желанием откинуться назад и распластаться на траве. Заставить тело двигаться стоило ему титанических усилий. Они с Долмой сложили человеческие останки поодаль от дома, за пастбищем, туда же снесли останки собак. Долма побрызгала все самовозгорающейся смолой. Через несколько минут останки превратятся в лужу зловонной грязи, которая впитается в землю. Хлев Долма хотела оставить Беру с Луингом, но, заглянув внутрь, согласилась с Морганом: его проще спалить вместе со всем содержимым.

Наконец-то! Морган на ходу стащил с себя тесную хозяйскую рубашку, которую надел, чтобы не запачкать бинты. Последнее усилие – заставить себя помыться. А потом, если не набегут облака, покемарить на солнышке. Дождаться, когда все уедут. Но прежде – Марго. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к лесу.

– Хочешь взглянуть, как идут дела? – Долма следовала за ним как тень. – Я могу сделать это сама. Тебе лучше лечь. И откройся, пожалуйста. Мне нужно глянуть, все ли с тобой в порядке.

А что может быть не в порядке? Обычные повреждения, какие бывают от неосторожного контакта с претами. Его Манна выглядела как прожженная ткань. Направив в нее поток своей жизненной силы, Соула восстановила ее целостность. Со временем ее Манна растворится в его – так же, как пища, усвоенная телом, становится его частью. Ничего особенного. Но… целитель вправе оценить результат лечения. Морган открылся – ненадолго, чтобы только дать Долме осмотреть себя. Ее внимание было более пристальным, чем обычная забота целителя о раненом, и это создавало напряжение. В нескольких шагах от кромки леса Дар захватил вожделенный сияющий огонек между небом и землей. Все в порядке. Морган скользнул по Марго вниманием быстро, не задерживаясь, чтобы не разжигать интереса Долмы, которая бессовестно за ним шпионила, и для виду переключился на молодых людей. Оба отозвались на его прикосновение безмолвным приветствием. Идти дальше смысла нет. Морган повернул обратно. Первая попытка спровадить Долму не удалась. Попробуем еще разок.

– Будешь ждать ребят? – спросил он ненавязчиво.

– Тебя.

– Не понял?

– Ты отдохнешь, и мы с тобой поедем в отряд. А ребята уедут, когда закончат.

Этого только не хватало!

– Я ночую здесь.

– Нет! – Долма резко остановила его, схватив за локоть. – За тобой нужен присмотр и… Тебя все ждут! Ты проделал за нас половину работы. Трау захочет тебя отблагодарить, устроить в честь тебя праздник.

«Какой праздник, детка? С девятью трупами. Праздник будет, когда Трау отбрехается от попов. И выбьет из них деньги. Вот это будет настоящий праздник».

– Я ночую здесь, – повторил Морган, – и за мной не нужен присмотр. А завтра продолжу путь на юго-запад. У меня… важное поручение. – «Которое я дал сам себе». – Позавчера погиб мой близкий друг. Я хочу побыть один. Но от благодарности не откажусь. Где-то в лесу бродит мой конь. Если ваши ребята наткнутся на него, пускай отловят и приведут сюда.

– Ах… Прости. – Долма сникла. – Тогда… – Она бросила на него короткий взгляд, полный надежды. – До встречи?

Морган благодарно сжал ее кисти.

– Пойду прилягу.

– Если мы не найдем твою лошадь, мы пришлем тебе другую, – крикнула Долма вслед и побрела в противоположную сторону.