Текст книги "Школьный хулиган (СИ)"

Автор книги: Юлия Балашова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

  Кристина, верно, подумала, что Настя собирается подойти к ней, но этого так и не случилось, девушка встала рядом с парнем и взяв его за руку произнесла:

  – Для ясности он не твой, а мой! Ты сама не знаешь, чего хочешь – это первое. Второе – охоться за кем-нибудь другим, а нас оставь в покое, – голос Стаси стал стальным, будто и правда, на её парня покушаются. – Короче я не хочу видеть тебя рядом с моим парнем, так что испарись куколка!

  Стас слушал её, в который раз восхищаясь, смелостью и крутостью этой дьяволицы. Девушка выглядела очаровательно в своей злости, и похоже она была настоящей. Так бы он и думал о великолепии своей Афродиты, однако она не дала ему возможности думать совсем. Воспитанная Анастасия нежно обвила ладонью его шею, наклонила к себе и поцеловала, с таким запалом, которому позавидуют актёры в сериалах.

  Они целовались долго, не заметили, как Кристина Райнес покинула квартиру, а когда опомнились, Стас прошептал прямо ей в горячие губы:

  – Станешь моей настоящей девушкой?

  – Стану, – прильнула она снова к его губам, и целовала так жарко, что жерло вулкана покажется льдинкой.

  Глава 16

  Ссора

  Вибрация! Противный писк! Вибрация! Противный писк! Да сколько можно? Голова шла кругом, глаза никак не соглашались разлепляться. Почему так плохо? По мне словно трактор проехался. Вибрация не прекращалась, было сложно разобрать звучит она в моей головушке или где-то снаружи. Как только я смог раскрыть глаза понял, что лежу на краю кровати. Одна моя рука свисала с неё, касаясь, пола, а вторая покоилась под головой вместо подушки, которая валялась в ногах. Лежать в таком положении было чертовски неудобно, и я перекатился на спину. Потянулся к тумбочке за телефоном, и почувствовал отвратительные покалывания в той самой руке, на которой отдыхала моя голова.

  Дав себе прийти в норму, я всё же дотянулся до мобильника, вибрации которого меня так вероломно разбудили. Часы показывали половину второго, ещё и понедельник. Проверив сообщения, я заметил, что их не меньше десятка. Всем вдруг неожиданно понадобился Жека, как необычно! Писали в основном одноклассники, и классная руководительница, переживающая за моё будущее на экзаменах. Лучше бы о моём здоровье справилась! Отвечать я никому естественно не стал. Кое-как поднялся, принял душ, выпил горсть самых разных обезболивающих и присмотрелся к своему потрёпанному виду в зеркале.

  Откуда это?

  Притронулся я к губе, на которой виднелась небольшая ссадина и почти незаметный синяк.

  Меня вчера кто-то побил?

  Растравмировав, порез стал пульсировать. Вот блин, и надо было мне трогать его.

  Оказавшись на кухне, я жадно выпил два стакана лимонада, на душе и в голове стало легче. Оторвались, так оторвались, не припомню, чтобы я хоть раз в жизни так напивался. Пока я глотал третий стакан, который уже не лез, мне позвонили. На экране высветился «отец». И что этому придурку надо от меня в столь ранний... Упс... Уже не ранний, третий час пошёл!

  – Как дела мастер спирта по литер-боллу? Жив? Поганец неотёсанный, какой же позор ей богу, – начал свою обычную тираду папа.

  Я по привычке отодвинул телефон от уха, и поставил на громкую связь.

  – Всё норм. Чего надо?

  – Слушай меня сюда кавалер зелёного змея, то что произошло вчера идиотизм высшей степени. Поздравляю, сынок ты пробил самое что ни наесть дно. Мне так стыдно в последний раз было лет двадцать назад когда ты умудрился родится, а теперь всё повторяется.

  Голова, начавшая медленно проходить, от шума отца снова гудела. Да чтоб его!

  – Ладно, прости, мы перебрали, – меня вдруг осенило, – а ты откуда знаешь? Я тебе звонил?

  На том конце послышался издевательский смех.

  – Лучше бы позвонил, а так мне лично пришлось иметь честь видеть твою пьяную харю и не менее пьяную свиту алкошей в квартире, – тон его вроде и был мягок, но настораживал.

  – Я ничего не помню, будто кусок жизни вырвали, заранее прошу ещё раз прощения, – делал я это искренне, не знаю ведь ничего о произошедшем, может там случилось что-то донельзя ужасное.

  – Это мне стоит, я ведь тебе врезал, ну и твоей этой училке, бестолковая девка, – то ли проговорился, то ли специально сказал отец.

  Я даже сразу и не понял о какой «училке» идёт речь, но вспомнив о своей Дашке, опомнился:

  – Ты ударил мою...Кхм, Дарью Александровну?

  – Случайно, и не больно, тебе больше досталось, ладно приходи в себя колупай , поговорим позже, – и в своей излюбленной манере он сбросил звонок первый.

  Об отце я больше не вспоминал, врезал мне и врезал, теперь хотя бы понятно, откуда на губе ссадина, а вот мысли о Дарье начали потихоньку съедать. Я начал лихорадочно ходить взад вперёд. Что случилось вчера? Один факт был ясен, Дашке досталось от отца, насколько ей было больно? Пусть он сказал, что удар был не сильным, почему-то мне слабо в такое верилось, рука его всегда была тяжёлой. Возможно, это меньшее из зол произошедших вчера в баре. Попытался вспомнить последние события, но как бы не старался, после тусовки с неформалами как отрезало. Даже не представляю, как дома оказался. Нервы в купе с болезненным состоянием не давали мне мыслить здраво.

  Пару раз пытался дозвониться до Дашки и поговорить, но сначала она просто игнорировала, а потом выключила телефон. Вот подстава, конечно, сам понизил себя в её глазах. Ни у кого так хорошо бы не вышло. В порыве отчаяния я схватился за голову, опомнился, написал Петьке, Маринке и позвонил Стасу. Первый мне не ответил как собственно и вторая, а третий был вне зоны доступа. Почему когда мне так нужна их помощь чтобы восстановить события минувшего дня, нет ни единой души? Зато бухнуть тут как тут.

  «Знаешь милый, – провела воздушными пальчиками по плечу госпожа Вина, – ты не в том положении, чтобы обвинять своих друзей, всё зависело только от тебя».

  Где-то в глубине я это понимал, но как часто бывает у людей, искал виноватых среди других.

  Ближе к вечеру взяв себя в руки, я поехал к Дарье домой. Был уверен, она выслушает меня и всё решится само собой, без лишней боли и страданий. К моему стыду я плохо знал свою девушку, и ложно дал себе надежду на её наивность. Поэтому по пути совершенно не волновался.

  Это же моя Дашка ангелочек, она понимающая, она простит. Малышка точно любит меня, и не сможет так глупо потерять.

  Приехав на место, я всё так же не терял уверенности, позвонил в домофон, ответа пришлось ждать долго, девушка словно раздумывала надо ли оно ей или нет. Спустя минуту может две, послышался её голос.

  – Кто?

  – Я.

  – Женя?

  – Он самый, – бодренько согласился я, ожидая пока мне, откроют дверь.

  – Подожди внизу, я сама спущусь, – голос прервался.

  Подожду, и мы всё выясним, если понадобится, я извинюсь и приму все её ругательства.

  «Самоуверенность погубит тебя», – покачала седой головой Судьба, но вмешиваться пока не стала, она подождёт пока я сам облажаюсь, а там посмотрит, как поступить дальше.

  Чуда не произошло. Дарья вышла, вид у неё был уставший, под глазами залегли круги, девушка как будто два дня не спала. На ней были самые обычные домашние уже поношенные синие джинсы, куртка и кроссовки. Сложив руки на груди, она стояла и молчала, ждала, что я скажу. Признаться, я ожидал криков и избиений в свою скромную сторону. Даша как обычно умудрилась удивить меня. Если она ждёт шага от меня, я его сделаю, в конце концов, сам виноват, мне и исправлять положение.

  – Привет ангелочек, – начал я непринуждённо, надеялся так расположить её к себе, – как ты себя чувствуешь?

  Она смотрела на меня с полуулыбкой, ледяной как айсберг, глаза девушки смеялись недобрым смехом, они стали темнее.

  – Превосходно, – чужим голосом поставила она в известность, – зачем приехал?

  Она обижена, понимаю, надо постараться сделать так чтобы всё вернулось на круги своя.

  – К тебе, – широко улыбнулся я, в тот момент всё было не так как надо. – Я соскучился и приехал навестить свою малышку.

  Руки мои потянулась к Дарье, хотел обнять, но она настороженно сделала шаг назад.

  – Не прикасайся ко мне Евгений, – на миг она опустила глаза, а потом рассмеялась, и клянусь, подул такой ледяной ветер, как будто мы переместились в какую-нибудь Антарктиду. – Ты что издеваешься надо мной? Прикидываешься?

  Теперь шаг назад сделал и я.

  – Вчера произошло недоразумение, впредь обещаю, такого не повторится, – отчеканил я как под диктовку, – мы напились и натворили всего. Прости меня Дашуль! Я животное ты права оказалась.

  Она хмыкнула, теребя «собачку» на куртке.

  – Нет, ты не животное, – глаза её кричали «хочу простить» а губы говорили совершенно другое, – ты лжец. Самый настоящий лжец. Думал глупая овечка, Дашенька будет смиренно ждать тебя? Прощать? Умолять не бросать? Знаешь, Бекетов лучше бы мы не встречались никогда, ты мне противен, как и твой отец. Я понимаю, почему вы друг друга ненавидите, да потому что похожи, один в один.

  Её слова ранили меня, каждый раз врезаясь в сердце острой стрелой. Негодование росло, но я старался подавлять его, нельзя сорваться, я здесь для другого.

  – Даш, я извиняюсь за отца, за тот удар, мне очень стыдно, ты не виновата...

  – ...Нет, не виновата, ты виноват, – перебила она, – ты и твои дружки. Зачем я вообще согласилась пойти с тобой в этот проклятый парк? Дура, непробиваемая, идиотка. Зачем согласилась встречаться? Как же я сама себе противна, – всё говорила и говорила девушка, слова её были жестки, как и намерения, – уходи! Уходи из моей жизни. Расстаёмся! Такой как ты мне не нужен! Проваливай Бекетов!

  «Расстаёмся!» – отдавались слова в груди.

  В голове помутнело.

  «Ты мне не нужен!»

  Ошибка! Я совершил ошибку. Надо исправить, немедленно, иначе может быть поздно. Рефлекторно я провёл рукой по коротким волосам, начал часто дышать.

  – Тем более там, в баре ты так хорошо развлекался с Зарецкой, можешь и дальше жить и не тужить. Признайся самому себе, что со мной ты как в ловушке, ты привык к свободе, а я душу тебя, – не останавливалась Дарья, продолжая пускать прозрачные, но такие колючие стрелы.

  – Что ты несёшь? – произнёс я так тихо, что она не услышала.

  – До свидания Евгений, – направилась она к подъездной двери.

  Собралась сбежать? Нет уж! Я догнал её, схватил за руку и развернул к себе, продолжил держать боясь, что она ускользнёт как вода сквозь пальцы.

  – Ты выговорилась, теперь моя очередь, – намёка на улыбку больше не было, я стал таким же как она, жёстким.

  – Ты не имеешь права мне что-то говорить, – попыталась она вырваться.

  – А ты имеешь его, чтобы меня бросать? – голос мой приобрёл хриплые нотки, устал, – Дарья я признал свою ошибку, попросил прощения, почему ты такая упёртая?

  – Ты оступился в самом начале наших отношений, страшно представить, что было бы дальше. Нам лучше закончить всё сейчас пока не настолько плачевная ситуация.

  – Хочешь закончить? Тебе станет легче?

  – Да, мне станет легче, – выдохнула Даша, голубые глаза опечалились.

  – Ну, тогда удачи вам Дарья Александровна, – отпустил я, и вернулся в машину.

  Оказавшись за рулем, я заметил, как Колосова продолжала стоять на месте, прижав ладони к груди, а плечи её вздрагивали. Но меня это больше не волновало, я включил зажигание, и моя машина сорвалась с места.

  Глава 17

  Душевные терзания

  Прошло несколько дней с тех событий. Я не звонил Даше, не писал, и даже не здоровался в школе на уроках. Она поступала точно так же. Расставание давалось не просто, в первый день я смело полагал, что она одна из многих моих поклонниц, была и сплыла, но с каждым днём убеждался в ложности своих надежд. Жизнь шла, всё было как обычно, легко, непринуждённо, но за фасадом скрывалась тоска. Я скучал, и злился.

  «Она не думает о тебе и ты, о ней не думай!» – твердил я себе.

  В моей практике такое впервые, никто из бывших не заставлял меня сходить с ума. Несколько раз я даже порывался забить на её слова и снова попытаться поговорить, но быстро одёргивал себя.

  Сидя на парте в кабинете английского я вырисовывал ручкой всякие каракули, рука сама водила по ней, не задумываясь. Вокруг меня сновал шум, рядом две девчонки ругались по поводу финальной серии какой-то новеллы, одна говорила, что это шедевр и лучше она не видела, а вторая уповала на то, что фанаты с самого начала всё предугадали. За первой партой сидели трое пацанов, тот что был посередине играл в какую-то отвязанную игрушку а двое его товарищей подбадривали. Перед доской пробежала высокая блондинка, а следом за ней русый парень, эти ребята явно нравились друг другу и так заигрывали. Класс жил своей жизнью, одному мне было не до веселья. Некоторые одноклассники с опаской поглядывали в мою сторону, но шептаться при мне не решались. Мимо виляя задницей прошла Райнес, со мной она не садилась, предпочитая новую жертву. Стас вроде упоминал, что дал такой отворот поворот этой леди, отчего она не подходила к нему больше даже на метр.

  Из столовой вернулся Петька, довольный и накормленный. Друг уселся рядом и отсыпал мне несколько леденцов. Есть не хотелось, я лишь кивнул ему в знак благодарности.

  – Чего такой кислый? – его голос вырвал меня из раздумий.

  – Да так, – нехотя ответил я.

  – Твоя Дарья тоже в столовке была, мне показалось, она выглядела опечаленно, – засовывая в рот очередную конфетку, решил проинформировать меня Петька.

  – А мне-то что?

  – Думал, ты скучаешь по ней, сходи, пообщаетесь.

  Глупый Петя даже не представляет, что между мной и Дашей произошло, я никому не говорил. Когда возникали вопросы, отмахивался, уверяя, что всё отлично, просто у неё нет времени. Всё-таки меня задело расставание, тем более я не был инициатором. Сам не знаю почему, но душа опустела, стало пофиг на всё вокруг. Пассивным быть не в моих правилах, но как бы тяжело не было, я изо всех сил старался показываться всем жизнерадостным. Признаться в страданиях по Даше я не в состоянии даже самому себе, не говоря об остальных.

  – Кстати, – подождал Петрец, – у нас с Маринэ всё серьезно!

  Скептицизм в моём взгляде заставил поумерить его пыл. Маринка клёвая чикса я может и сам с ней замутил бы, но мало мне вериться, что она западёт на малолетку. Одно дело потусить с ней пару ночей, и совершенно другое строить отношения. Она его на десять лет старше, и если девушка развивалась всё это время, а не стояла на месте, то разговаривать с Петькой ей будет не о чем. Я уверен, что за маской ветреной особы скрывается серьёзная женщина, которая уже хочет не постельных утех, а семью. К сожалению, Петька пока что этого не понял.

  – Мы постоянно с ней переписываемся, прикинь братан она такая прикольная, я походу того... Влюбился, – не мог угомониться друг.

  – Наивная ты душа Петрец, – усмехнулся я, стараясь быть как можно мягче.

  – Не веришь? Я тебе сейчас докажу, – он стал искать среди контактов номер телефона Маринки. Нашёл и начал названивать, пару раз она даже сбросила, но настойчивость победила, и послышался уставший женский голос.

  – Чего названиваешь? Я занята, у меня пациент.

  Как недавно выяснилось, Марина оказалась стоматологом. Абсолютно невозможно представить эту бестию в таком амплуа. Когда она говорила о медицине, я думал она медсестра, фельдшер, в крайнем случае, врач терапевт, а никак не стоматолог.

  – Хотел спросить у тебя милашка мы же вместе да? – с хитринкой поглядывал он на меня.

  – Поставь на громкую связь, если уж позориться то до конца, – предложил я, а Петька смелый последовал моему предложению.

  – Петь ну может, ты уже учиться пойдёшь? Я занята мне не до твоих детских игр, в этом мне и Дашки хватает, – раздражённо фыркнула девица и сбросила.

  От одного упоминания о Даше сердце пронзило несколько тысяч крошечных кинжалов.

  – Что это с ней? – спросил сам себя Петрец и расстроенно убрал телефон. Больше он ничего не говорил, отвернулся, подперев рукой голову.

  «Что и следовало доказать» – подумалось мне, делать ещё больнее другу мне не захотелось, пусть перетерпит, всё у него наладится, найдёт себе девчонку по возрасту и забудет Марину. Правильно она сделала, что отвергла его, у них всё равно ничего не вышло бы, ведь они совершенно разные.

  Очередной школьный день закончился. На вечер я договорился со Стасом пойти на пробежку. Ну да, скорее он со мной, я в последние дни пассивен. В назначенное время я притащился в ближайший парк. Делать совсем ничего не хотелось, после расставания с Дарьей всё стало пресным и неинтересным. Признаюсь, если бы не мои кореша – погорел бы я в своей бабской тоске. Насчёт «бабской тоски» – Соловьёв так решил поиздеваться, а потом признался, что просто надеялся развеселить, а то я, видите ли, на ободранного кота с помойки похож.

  – Где альфач с кучей тёлок наперевес? – смеялся он, а я удостаивал его гневным взглядом.

  День сегодня выдался самым тёплым за всю весну, на пробежку я даже куртку надевать не стал. Пришёл вовремя, Стас явился следом. Я предлагал ему заехать за ним домой, но тот усмехнулся и объявил, что его привезёт друг на мотоцикле. Вдруг вспомнился Дэн, он вроде копил на мотик, получилось ли у него купить? Надо на досуге поинтересоваться.

  Мы обменялись рукопожатием и приступили к лёгкой пробежке. По дороге много разговаривали, он рассказывал странные, но порой ржачные истории, вспоминал наше совместное детство. Последнее было забавно вспомнить, но передо мной постоянно стояла невидимая преграда мешавшая воспринимать детские годы нормально. Пробежав два круга, Стас остановился, мне пришлось поступить точно также.

  – Что устал Соловьёв? Так быстро сдулся? – запыхавшись, спросил я, на лице у меня, как и всегда играла довольная улыбка.

  Стас проигнорировал выпад в свою сторону, отдышался и внимательно посмотрел на меня. Друг начал подходить ближе и вглядываться так, что стало неловко. Спятил он? От свежего воздуха разум помутнел? Его прищуренные глаза оценивали меня минуту, а потом он резко отошёл.

  – Не пугай меня братан, – собирался я уже пошутить по поводу его ориентации.

  Соловьёв уселся на свободную лавочку и похлопал рядом с собой.

  – Сядь кое-что спросить хочу.

  Ненавижу интригу, нет бы сразу, сказать всё на чистоту, но надо ведь заставить нервничать человека. Что бы там он не собирался спрашивать я всё равно сел.

  – И?

  Стас закинул ногу на ногу, а руки сложил на груди. Было в нём что-то пугающее.

  – Долго ты так будешь страдать?

  Я готов на всё что угодно, даже голышом пробежать, поэтому долбанному парку, но лишь бы не разговаривать о Даше. Теперь стало ясно, зачем этот придурок вдруг захотел побегать со мной.

  – Не понимаю о чём речь, – скосил я под дурачка, всегда работает.

  – Всё ты понимаешь, – покачал он нервно ногой, – мне не нравится, в кого ты превращаешься. Неужели математичка так влезла в твоё сердце, что клещами не вырвать?

  С ним не сработало! Чёрт! Внутри поднималась буря, и я сам не понял, зачем вскочил с лавочки подошёл к ближайшему невинному дереву и ударил. Дерево не стало терпеть такое отношение к себе, и корой сбила мне кожу. Проступили капли крови, совсем немного.

  – Полегчало?

  – Нет, – как зверь выкрикнул я, и прибавил к этому пару нецензурных выражений.

  – Плохо, – констатировал он, – может вам поговорить по душам? Сначала ты выговоришься, следом она, и в конце диалога вы придёте к общему знаменателю, – на последних словах Стас усмехнулся.

  – Я, по-твоему, идиот? Мы говорили, всё в пустую, стало только хуже. Она бросила меня.

  Соловьёв присвистнул.

  – Так у Дарьи Александровной есть коготки, нехило.

  – Давай не будем, – поморщился я.

  – Давай, но ты всё равно реши проблему, – встал Стас и подошёл ко мне, похлопал по плечу. – Рук не хватит, чтобы так сбивать костяшки.

  – А ты не беси меня!

  Парень только глаза закатил, и собрался было бежать дальше, но что-то заставило его вернуться.

  – Жека я могу тебя попросить?

  Интересненнько, неужели ему понадобились мои мышцы, чтобы начистить кому-нибудь рожу? Было бы неплохо размяться, я с удовольствием навалял нескольким незнакомым лицам, дабы привести себя в относительный порядок. Порой мне стало казаться, что только физическая боль помогает на время забыть.

  – Проси, – щедро разрешил я.

  – Не подходи к Насте.

  – Какой Насте? – не сразу врубился я, этих девок вокруг меня пруд пруди.

  – Зарецкой.

  О как! И что это он за неё просит? И с чего прости господи, мне вообще она сдалась? Да ножки и внешка у неё секси, но мне сейчас не до них. Лопает она, конечно, всякую бурду по типу вредных пончиков, но и я не водой заливаюсь.

  – Поясни, – теперь я изобразил заинтересованность, постарался передать те же эмоции на лице, как у Стас пару минут назад.

  – Ну... – у него словно воздуха перестало хватать в лёгких, – мы типа... Это... Мы с ней вместе вот!

  И я разразился смехом. Проходящие мимо люди улыбались, смотря на нас.

  – Хватит угорать, я тебе о серьезных вещах так-то говорю, – толкнул он меня в плечо, и я инстинктивно откинулся назад, не переставая хохотать.

  Успокоившись, я протёр невидимую слезинку, а увидев кислое лицо друга, снова не удержавшись, рассмеялся.

  – Да пошёл ты Бекетов, – махнул на меня рукой Стас и снова приступил к пробежке.

  Похоже, переборщил. Я не собирался обижать его, просто он был вторым по девчонкам в школе после меня, а тут стоит и так серьёзно вещает об их отношениях. Будто я дебил и не понял ещё тогда в баре, что они встречаются. Хотя с другой стороны, он, наверное, приревновал девицу ко мне, когда мы танцевали. Вот я дуб! Пришлось нагонять Соловьёва и силой останавливать. Если мне было непросто принять свои чувства к Дарье, боюсь даже представить какого ему.

  – Сорян брат я переборщил, – похлопал теперь я его по плечу, – не обижайся.

  – Я тебе, что девка обижаться? Рад, что тебе настроение смог поднять, жаль только себе его опустил.

  – Вы с Зарецкой молодцы, я ещё в тот раз всё понял. Клянусь, когда мы танцевали, я только помогал ей не упасть замертво прямо посреди танцпола, – зачем-то стал оправдываться я.

  Стас с недоверием посмотрел на меня, а потом, кивнув, продолжил пробежку. Никогда бы не подумал о том, что зазноба Настенька начнёт мутить с Соловьёвым. Мне показалось, что она ищет кого-то покруче. Значит, я ошибся, ну и хорошо, они будут счастливы вместе, я уверен. О своём «счастье» думать не хотелось совершенно, поэтому приходилось радоваться за других.

  – Кстати помнишь Игорька? Ты его знатно напугал, всё время забываю тебе за него врезать, – снова заговорил Стас.

  Что за Игорёк? Хотелось спросить, но до меня своевременно дошло, что это тот парнишка которого мы с Петькой и ещё одним одноклассником кунали в унитаз.

  – Да угарно получилось, – ляпнул я, и снова засмеялся. Память как назло подкинула момент с Дашей. Улыбаться расхотелось моментально.

  – Вижу, ты опечален?

  Всё он видит ёшки-матрёшки.

  – Да, – нашёлся я что ответить, – тем, что всё-таки его там не утопил. Этот мелкий уродец знатно тогда меня вывел.

  Теперь Соловьёв прикрывал лыбу.

  – Над братцем смеешься?

  – На-а, – опустив голову, он помахал ею, – это я тебя сдал, а не он!

  Резко остановившись, я раскрыл рот. Стас тоже остановился и продолжил ухмыляться. Вот козёл! Козлиная рожа если быть точным. Из-за поганца я мучил совершенно невиновного. Досадно.

  – Отправишь меня в плаванье? – издевательски подмигнул мне гадёныш.

  – Забудем короче, забудем, – почесал я голову и собрался продолжить бег, но Стас меня окликнул:

  – Извинись перед ним.

  – Потом как-нибудь, – пообещал я, но не думаю, что получится, как обычно запамятую.

  Мы ещё долго гоняли по парку, постоянно перекидываясь фразами, представляющие чаще всего под собой издёвки и шутки. Про Игорька двоюродного братца Стаса я забыл. Пробегая свой последний на сегодня круг, потому, что я вымотался как собака, нам встретился Денис, прогуливающийся с моей сводной сестрой Ариной. Мы с ней не близки, она с какого-то хрена постоянно защищает отца, нам не по пути. Идя под ручку с Рузским, девчонка выглядела счастливой и постоянно улыбалась и прижималась к нему. Внутри появилась зависть.

  «Если бы не твой огромный рот, тащащий в себя всё, что попало, преимущественно алкоголь, мог так же ходить с Дашулей» – похлопала меня по голове газетой Зависть, она выглядела недовольной, и готовой врезать мне и по носу, если потребуется. Видимо зависти, тоже не нравится Зависть.

  – Женя с тобой всё хорошо? – напряженно посмотрела на меня Арина, неожиданно оказавшаяся возле меня.

  Все трое смотрели на меня так, словно я был весь в говне, иначе этот взгляд было не объяснить. Зависть делает из меня какого-то полоумного, не внутренне, а внешне.

  Я «стряхнул» с себя наваждение вернулся в режим шута, и начал браниться над парочкой. Те шуток не оценили и смотрели на меня с жалостью.

  Твою мать, неужели уже вся школа в курсе моей личной жизни? Осталось только принять сожаления со стороны директора и старика завуча. А уборщица начнёт мне предлагать свои услуги, признается в вечных чувствах, и мы вместе уедем на розовой карете в закат.

  И чего это я так взбесился?

  – Вы прям как гномы, вам бы ещё пятерых. – Вымученно пошутил я, хотелось закрыться в ванной, включить холодный душ и как брошенная малолетка реветь сидя под струями воды заедая всё шоколадом.

  – Не смешно Евгений, – треснула меня по щеке Арина, и улыбнулась, так тепло, что на душе посветлело, но ненадолго.

  – Пора развеять тоску, – буркнул себе под нос Денис, отковыривая ботинком кусок застывшей на тротуаре земли.

  В голову сразу пришла мысль как её развеять.

  Глава 18

  Переживания Даши

  Сколько прошло дней? Пять? Десять? А может уже месяц миновал? Она жила в режиме работа-дом. Никуда не ходила, ни с кем кроме Марины не общалась. Депрессия ли это? Может и она, но Дарья не думала о том, что с ней может быть что-то не так. Возможно, девушка просто пряталась и боялась начать размышлять об этом? Всё было бы куда проще, если Женя не встречался ей изо дня в день в школе, то на переменах проходил мимо и бросал многозначительные взгляды, то на уроках математики, где даже не смотрел в её сторону. Логики его поведения Даша не понимала. Он назвал её ребёнком, а сам чем лучше?

  В душе она естественно лелеяла надежду на прощение. Пыталась взять себя в руки и пойти к Бекетову, но постоянно что-то мешало. То воспоминания внезапно врывались в голову, то Женя, который так легко тогда ушёл от неё не попытавшись остановить. А она ведь тогда заплакала, хотела броситься за ним сама, но внутренний голос убедил девушку, что она ни в чём перед Женей не виновата. Тяжело быть тряпкой, об которую вытирают ноги. Она ею быть не хотела, однако постоянно была. Все кроме Марины поступали с Дарьей ужасно. Она рассчитывала на Евгения, парня который впервые за её небольшую жизнь добивался её, да так отчаянно, что Даша решилась довериться ему. Напрасно! Все они одинаковые, и не будет в жизни Колосовой хороших людей. Она одна!

  Больно. Несправедливо. Жестоко.

  Может для кого-то Даша кажется инфантильной и неинтересной, в любом случае ей так удобно. А если им что-то не нравится их проблемы. Она живет, как умеет, и как переделать себя понятия не имеет. Да и зачем меняться ради кого-то? Такое делать надо только ради себя! Ей не нравилось многое в Жене, например: постоянные вечеринки, походы в бары, чрезмерная наглость, порой граничащая с абсурдом. Однако все это она приняла в нём, минусы станут плюсами, когда он вырастет, и заглушат ветер в своей голове.

  «Не получилось. Не срослось. Я опять ошиблась, да сколько можно быть такой наивной дурочкой? Пора взрослеть и переставать страдать по тем, кто этого совершенно не заслуживает», – ругала она себя.

  А ещё Дарья невероятно злилась на отца Бекетова, он ей и в прошлый раз показался грубым, но после пощёчины превратился в настоящего монстра в её глазах. Сначала ей казалось, что отец и сын похожи, но к счастью сходство их было минимальным лишь цвет глаз да телосложение, характеры оказались противоположными. С таким как Владимир Степанович Бекетов трудно разговаривать, он привык, что все подчиняются ему, и никто даже перечить не смеет, а она влезла. Влезла и поплатилась. Вероятнее всего, отношения Даши и Жени так ни к чему бы и не пришли, даже если бы они остались вместе. Владимир Степанович с его властью просто не позволил бы своему сыну тратить время на такую как она. Пусть Женя делает вид, что слова отца для него пустой звук, всё равно понятно, без него он и сам пустой звук. Допустим, он смог вырваться из тирании Владимира Бекетова, нашёл работу, и стал учиться. Долго он так протянет? Человек прожившись всю свою жизнь как принц, никогда не смирится с участью простолюдина. Наиграется, побунтует и вернётся под крыло отца. Тут не нужно быть умным, чтобы понять.

  Настроив воздушных мостов, Даша страдала. Как бы она не показывала, что на Женю ей плевать, она скучала по нему и очень сильно. Наглец умудрился за короткий промежуток времени приручить девушку. Хоть она и не любила такую формулировку, но так оно и было. Даша привыкла к Жене, потому что он постоянно вился где-то поблизости, даже если она его не видела, всё равно чувствовала присутствие. Теперь он отсутствовал постоянно, и воздух стал стылым. Пропало то тепло, что согревало замёрзшую девушку, а он ведь обещал не подвести. Подвёл. Верить можно только себе, все остальные могут в любой момент воткнуть нож в спину. Тогда получается одиночество самый оптимальный вариант? Нет! Пусть будет больно, пусть будет страшно, но надо перебороть себя и идти на встречу к другим людям, даже если они этого порой и не заслуживают.

  Дарья сидела в кабинете и ждала следующий класс на математику. Каждый раз сердце её сжималось от чувства, что по нему проводят лезвием, когда нужно было вести урок у одиннадцатого "Б". Хоть Женя и делал вид, словно Даша пустое место, но постоянно бросая мимолётные взгляды в его сторону, она сдерживала себя, чтобы просто на просто не разреветься. Самым страшным было, когда их глаза пересекались, и то, как Бекетов первый демонстративно прерывал их контакт. Будто вина лежала на ней, будто не её ударили, а она. Несправедливо. Жене легко шутить и простить прощение, произнося всего лишь пару слов, а перед Дашей постоянно стояла картина, где Владимир Бекетов заносит руку. Теперь ей казалось, что и Женька способен на такую подлость.

  Прозвенел звонок, в кабинете стали появляться одиннадцатиклассники. Шумные, как и всегда. Даша опустила глаза, притворяясь, что что-то записывает в свою тетрадь. Она боялась увидеть Женю. Слишком глубоко он сидел в её голове, и никак не получлось его оттуда выкурить. Как не прячься, цунами всё равно настигнет рано или поздно. Её цунами вошёл как и всегда вальяжно, модно одетый, в обнимку с Райнес. Девица вела себя вольготно, лезла с поцелуями и объятиями, но Бекетов не позволял ей лишнего. Каждый раз, когда веселая стерва пыталась дотянуться до губ парня он уклонялся, да так профессионально, что не придерёшься. Показуха Дарью задела, где-то на подсознании она понимала, возможно, так Евгений пытается заставить её ревновать, но эмоции как обычно взяли вверх.