Текст книги "В мечту. Оковы одной души(СИ)"

Автор книги: Юлия Коковина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вот как... – огорченно протянул Ичика. – А когда ты придешь в следующий раз? Через сколько часов?

– Завтра. Часов через... десять, наверное. Или чуть больше.

Лита даже не задумалась над ответом. Завтра. Она обязательно вернется сюда завтра. Чувство было похоже на то, когда ты временно оставляешь недочитанную интересную книгу, или недосмотренное кино, или недопройденную игру: потребность вернуться к ним позже, четкое знание, что вскоре ты это непременно сделаешь, и предвкушение того, как скоро они вновь погрузят тебя в свою вселенную с головой. Это предвкушение захватило Литу настолько, что она даже не заинтересовалась, зачем Ичика спросил ее про часы.

Парень вновь просиял.

– Тогда я буду тебя ждать, – счастливо произнес он. – Через десять часов на площадке. – Лите потребовалось напомнить себе, что площадкой игрок называет "коридор". – Хорошо?

– Хорошо, – невольно улыбнулась Лита. Искренняя, почти детская радость Ичики заражала. Неужели его чувства и правда слабее человеческих?

Когда последний раз ее день проходил так чудесно? Наверное, лишь в детстве. И сейчас. И пройдет так же завтра. И будут еще другие дни, когда она вернется в Золсер. А она непременно вернется сюда не один раз.

По возвращению домой Литу переполняло счастье. Однако помимо него в уголке сознания скреблось еще какое-то смутное, неясное чувство.

Все же... где она видела то сочетание синего и белого, что повторилось в цвете глаз Синеокого и его шерсти? Где?..

Глава 8

На краю сознания

Прошло две недели. Две недели, ставшие для Литы самыми лучшими неделями в жизни. Недели, в которых так веяло духом всех ее детских фантазий.

Половину дня, конечно, занимали обычные, скучные дела: она училась, делала уроки, ела, перекидывалась парой слов с родителями, если заставала их дома. Но вот вторая половина... ее целиком и полностью заполнял Золсер.

Как Ичика и обещал, он провел Литу по тем играм, которые нравились ему. Перед ее глазами развернулась вереница прекрасных, захватывающих дух миров. Ночной город, сверкающий множеством огней, чьи неимоверно громадные небоскребы пронзали небо и где на огромной высоте и на дикой скорости полагалось лететь на реактивных ботинках, обгоняя соперников. Подводные пейзажи с фантастическими растениями, завораживающими морскими обитателями и русалками с гладкими переливчатыми хвостами. Космос, сверкающий множеством разноцветных звезд, между которыми от планеты к планете несся их юркий кораблик. Скалистый неуютный мир, в острых камнях и бутылочно-зеленом небе которого, однако, была своя, мрачная и холодная красота. Сюжеты – от простеньких и призванных скорее расслабить и сбросить напряжение до сложных и захватывающих. К сожалению, о последних Лита пока знала только со слов Ичики – они не стали распыляться на сразу много сложных и длинных игр, а решили только ознакомиться с ними, сосредоточившись на одной и поигрывая в некоторые более простые.

Основным их игровым миром стала Луна. Под разноцветным сиянием ее двенадцати одноименных светил они охотились на монстров, добывали различные кристаллы, по заданиям, даваемым Путеводителем, посещали новые места и разыскивали необходимых существ и предметы. По мнению Литы, Луна больше всего походила на пестрое лоскутное одеяло – территории были неожиданно четко разграничены. Бескрайние луга вдруг резко переходили в пустыню, пустыню обрывали горы, покрытые белоснежным хрустящим снегом, а за горами вдруг открывалась иссиня-черная долина, изрезанная наполненными лавой трещинами.

– Это из-за того, что Луну делят между собой боссы, – объяснил Ичика. – Каждому из них принадлежит определенная территория, и они по таким четким границам легко определяют, где заканчиваются их земли, и не покидают их.

Изначально Лита думала, что времяпрепровождение с Ичикой будет ее утомлять. Она никогда не стремилась играть в компании, многопользовательские игры вскоре бросала, даже если они ей нравились, и потом перестала даже пытаться браться за них. Однако, к ее полнейшей неожиданности, с Ичикой все оказалось по-другому. Конечно, бывало и так, что она уходила играть одна в облюбованный ей мрачноватый, но захватывающий мирок-стрелялку, но вскоре Лита с удивлением поняла, что ей скучно без Ичики. Искренний, по-детски любопытный и по-взрослому ответственный, парень совсем не напрягал ее и даже наоборот, притягивал своей непосредственностью. Он обладал тем, чего не было у Литы – открытостью и тем, что можно назвать внутренней свободой. Лита была скованна постоянным, уже въевшимся страхом осуждения; Ичика же, казалось, вообще не подозревал, что такое может существовать. Сам он тоже никого не осуждал: ни разу игрок не посмотрел на Литу разочарованно или неодобрительно, максимум, что парень делал во время каких-то ее ошибок – грустно вздыхал и объяснял, что именно она сделала неправильно. Не говоря уж о том, что играть с ним действительно было интересно и легко.

Узнала Лита немного и о самих игроках. Например, почему Ичика после победы над Синеоким спрашивал, через сколько часов она вернется – оказывается, время они определяли только так, ведь иных ориентиров вроде смены ночи и дня (во всех играх Золсера она происходила по-разному) у них просто не было. Также она узнала, что жители мира Золотого Сердца играют по-разному: есть одиночки, есть те, кто периодически собираются в небольшие группки (Ичика относился к ним), те, которые всегда в одной группе и те, кто бегает от одних к другим. В этом они ничем не отличались от людей. Собственно, они и в остальном были довольно сильно похожи на оных – разумом, разнообразием характеров, даже возраст у них различался. И лишь то, что игроки не менялись ни внутренне, ни внешне, их эмоции были намного слабее, а Золсер не мог выпустить их за свои пределы, и отличало этих существ от людей. Порой Лита думала, что они – это то, каким мог бы стать человек, если бы он жил в мире, похожим на мир Золотого Сердца.

Изначально она не видела особой разницы между игроками и людьми. Хоть Ичика и рассказал ей, чем они отличаются, в самом нем Лита не замечала этих различий. Да, он был слишком открытый, искренний и непосредственный для парня-человека, но, с другой стороны, люди бывают разными, почему бы таким не существовать и в ее мире? Впервые эту разницу она заметила, когда Ичика решил познакомить ее с двумя ребятами, с которыми у него были дружественные отношения. Мальчик лет двенадцати смущался и большую часть времени молчал, девушка возрастом чуть старше Литы, напротив, с любопытством расспрашивала ту о ее мире. Ее интерес был совершенно искренним и неподдельным, да и мальчик с большим вниманием слушал их разговор и изредка робко задавал свои вопросы, но в какой-то момент Ичика, делясь своими знаниями о мире людей, зацепил тему одной из игр. Девушка мгновенно переключилась на нее, и обсуждение резко свернуло на устройство игры, недостатки и достоинства, а потом они без всякого перехода перескочили на третью тему, а затем и на четвертую, пятую... Они цеплялись за какие-то слова и фразы и словно совершенно забывали о предыдущем предмете разговора, который только что с жаром обсуждали. А потом над их головами пролетела какая-то огромная птица, и парочка, мгновенно переключившись на нее, поспешно попрощалась и побежала за ней.

– Жалко, им нравятся немного другие игры, – с мимолетной грустью сказал Ичика после того, как девушка и мальчик ушли. На бегу те что-то кричали друг другу и, казалось, совершенно позабыли о своих недавних собеседниках. – Про создание всяких существ, развитие, приручение... что-то мирное и без особых приключений. А то я бы хотел с ними сыграть. А ты? Они тебе понравились?

– Ну... да, – пробормотала Лита. Эти игроки действительно были милыми и приветливыми, но в компании еле знакомых людей она всегда чувствовала себя неловко. – Только... вы всегда так общаетесь? Перескакивая с темы на тему?

– А что в этом такого? – с искренним удивлением спросил Ичика.

– Просто... не обидишься, если скажу?

Ичика покачал головой.

– Вам словно не особо интересно то, что вы обсуждаете. Вы... очень легко забываете одно и начинаете говорить о другом. Будто не можете долго сосредотачиваться на чем-то одном.

Ичика нахмурился и некоторое время молчал, сосредоточенно глядя куда-то вдаль. Лита испугалась, что все же обидела его, но вскоре парень медленно, в такт своим мыслям, кивнул.

– Да... – тихо произнес он. – И правда. Никогда не замечал этого. Люди разговаривают не так?

– Нет, – ответила Лита. – Они... более сосредоточены на чем-то одном. И смена тем у нас более плавная... наверное.

– Наверное, это то же самое, что и с эмоциями, – сказал Ичика задумчиво. – Тоже лужа и океан. Так странно об этом думать...

После этого разговора Лита словно по-новому начала глядеть на поведение парня. Она начала замечать то, что он действительно ненадолго задерживает внимание на чем-то, и если специально не привлечь его, Ичика вскоре совершенно об этом позабудет. Его эмоции проявлялись точно так же – удивившись чему-то, он через минуту уже мог восхищенно смотреть на совершенно другое, вскоре – внимательно слушать рассказы Литы, а потом, зацепившись за какую-то фразу, мигом потерять к ним интерес и начать говорить о своем. В своих чувствах он был абсолютно искренен, но эти чувства стремительно проносились в его душе, казалось, почти не затрагивая ее.

Плохо это было или хорошо, Лита не знала. С одной стороны, ее порой раздражала непостоянность Ичики, да и в воспоминаниях была еще жива его грусть от своих урезанных чувств, с другой – человеческие страх, злость, тоску ему тоже никогда не познать. Они лишь мимолетно заденут его, и вскоре Ичика, позабыв о том, что причинило ему боль, вновь будет весел и счастлив. От такого Лита бы не отказалась. Возможно, будь у нее чувства игроков, она бы не воспринимала так остро недовольство ею и не боялась бы так разочаровать окружающих.

Сам Ичика тоже понемногу узнавал о мире людей. Его интерес к жизни за пределами Золсера, пожалуй, был даже близок по силе к человеческому: хоть игрок и мог легко отвлечься от этой темы, как и от всех прочих, он все же часто вспоминал о ней и просил Литу продолжать рассказывать. Больше всего его изумляло взросление – изменение человека как внешне, так и внутренне под влиянием накопленного опыта, причем если первое он понял быстро, то второе долго не укладывалось у него в голове. Игрок долго не мог понять, как общительный может стать замкнутым, неуверенный – решительным, а трусливый – однажды вдруг обрести смелость. Наконец, разобравшись, он заключил:

– Значит, чувства людей еще сильнее, чем я думал. Они могут даже изменить их внутренне. Это странно.

– Почему? – спросила Лита.

– Ну... – Ичика потупился. – Я не знаю, хорошо это или плохо. Из-за них человек может обрести хорошие качества, но может и потерять их. К тому же он может превратиться в совершенно другого. Сначала ты знал одного, а потом он стал кем-то незнакомым. Это странно.

Так текли их дни в Золсере – странно, весело, сказочно.

Порой Лита думала: что держит ее в собственном мире? Она могла поселиться в Золсере навсегда: во многих играх можно было получить самую различную еду и сон, а уж остальная жизнь была там не в пример разнообразнее, интереснее и проще. Дело было, как ей казалось, в родителях. Что они подумают, если их дочь однажды исчезнет? А если она решит рассказать им о перемещателе и Золсере, как долго и насколько тяжело придется доказывать им, что это правда? И не возмутятся ли они тем, что Лита выбрала сказки и фантазии? Они ведь хотят видеть ее совершенно другой – великолепно закончившей школу, поступившей в престижный вуз, освоившей хорошую профессию и устроившейся на высокооплачиваемую работу. Такой, какой можно гордиться любым родителям. А разве можно гордиться дочерью, ушедшей в мир игр и веселящейся там?

Смутно, однако, Лита ощущала фальшивость этих доводов. Не в этом была главная причина ее страха раскрыться родителям. Права она насчет них или нет, но не это останавливало Литу от решающего разговора. Ей просто было... страшно – почти как тогда, когда она обнаружила перемещатель и поняла, на что он способен. Страшно круто изменить свою пусть скучную, но такую привычную жизнь. Страшно сделать первый трудный шаг к переменам и покинуть проторенную колею.

"Какая же я идиотка..."

***

Из окна на Литу смотрело небо. Облака, закрывавшие его несколько дней и периодически сыпавшие снегом, наконец-то решили расступиться, и теперь над городом нависала синева внезапно яркого, чистого и насыщенного цвета. Где-то там, чуть выше окна, светило солнце; его лучи затопляли класс, трогали желтыми пальцами парты и доску. Кабинет, словно радуясь теплым прикосновениям, стал выглядеть намного уютнее и веселее. Несмотря на то, что февраль только-только наступил, Лита уже ощущала присутствие весны.

Небо продолжало глядеть на нее. Его цвет был так ярок, так чист и глубок, что Лите казалось, будто над городом нависло озеро. И сейчас она нырнет в него, погрузится в голубую воду...

Прозвенел звонок. Лита досадливо вздохнула и отвернулась от окна. Пора отбрасывать мысли о чудесном и возвращаться в обыденность. Надевать на себя личину материалистки, которая была с ней так долго, что раньше воспринималась Литой как истинная ее сущность.

Кабинет стал потихоньку заполняться одноклассниками, тишину сменили топот ног, голоса и звук отодвигаемых стульев. Лита вздохнула еще раз – все же учиться тогда, когда за окном такое яркое солнце и синее небо, сродни издевательству – и наклонилась к сумке, желая достать оттуда учебник русского. Надо было, конечно, это раньше сделать, но, увлеченная видом за окном, она забыла. Лита просмотрела учебники, затем просмотрела тщательнее и ощутила, как у нее холодеет спина. Учебника по русскому не было. Она его забыла.

Черт. Черт, черт, черт. Выпрямившись, Лита растерянно обвела глазами класс. Она всегда старалась не забывать учебники и вообще школьные принадлежности, потому что иначе попросту стеснялась попросить их у одноклассников. Снова этот чертов страх показаться глупой и вызвать хоть какое-нибудь осуждение... Но и без учебника нельзя сидеть.

Блуждающий взгляд Литы упал на Вику, одиноко сидящую на соседней парте. Одноклассница рассеянно постукивала ногтями по вожделенному учебнику. Нет, она сидит одна, так что просить бесполезно. Разве что подсесть, но Лите этого как-то не очень хотелось, учитывая их предыдущие разговоры.

Словно почувствовав ее взгляд, Вика повернула голову в сторону Литы, впрочем, тут же смущенно моргнув и отведя глаза. Также поспешно отвернувшись от нее, Лита возобновила разглядывание одноклассников. Может, попросить у парочки, что сидит впереди? Черт, не выйдет: у них тоже один учебник на двоих. У тех, что сидят за Викой? Да, вот у них можно.

– Лита.

Вздрогнув, девушка взглянула на Вику. Неожиданно позвавшая ее одноклассница понимающе смотрела на нее. Черт, неужели...

– У тебя учебника нет?

– Да, – пробормотала Лита. Это было внезапно. Она не думала, что Вика сама спросит об этом.

– Можешь сесть ко мне, у меня он есть. – Вика улыбнулась.

Еще более внезапно. Обычно одноклассники сами не предлагали Лите то, чего у нее не было – только если она сама попросит. Смущенно кивнув, Лита нерешительно пересела к Вике, испытав к ней невольную благодарность за то, что она избавила ее от необходимости просить учебник самой. "В сущности, она ведь неплохая, – подумала Лита. – Надеюсь только, что она не будет опять заводить тот разговор".

Осознавать, что на соседнем стуле кто-то сидит, было... непривычно – все же чаще всего она сидела одна. Судя по всему, Вике тоже было неуютно: хоть ее вид и не показывал, что ей неприятно сидеть рядом с Литой, но все же смотреть на нее она избегала. От возникшей неловкости их спасла учительница русского, Кристина Павловна, вошедшая в класс. Одиннадцатый "Б" встал, приветствуя ее.

– И вам здравствуйте, садитесь, – улыбнулась им учительница. Молодая, обаятельная, хорошо знающая и преподающая свой предмет, она была если не любимицей Литы, то чем-то подобным. – Ну что, будем продолжать готовиться к ЕГЭ?

– Может, не надо? – крикнул кто-то с задней парты. – Погода такая хорошая, солнышко светит, мы гулять хотим!

– Да я бы тоже была не против. – Кристина Павловна, вдохнув, бросила взгляд в окно. – Но надо учиться. Хорошее такое, суровое слово "надо"... хоть и порой надоедливое. – Она снова улыбнулась. – Откройте тетради, запишите дату и тему урока...

Вскоре, получив задание, класс погрузился в работу. То и дело раздавался шепот переговаривающихся между собой ребят – "а как вот это делать?", "а здесь что?", "дай посмотреть" и "Кристина Павловна, подойдите, пожалуйста". Учительница ходила между рядами и заглядывала в тетради, проверяя правильность выполнения задания, и периодически делала какие-то замечания. В общем, обычные и привычные звуки. Лита вскоре покончила с заданием и тщательно проверила его. Вроде все было верно. Она понадеялась, что это так – не хотелось бы краснеть перед Кристиной Павловной за какую-нибудь глупую ошибку. Решив передохнуть, Лита откинулась на спину стула и снова посмотрела в окно. Яркое и чистое небо по-прежнему нависало над городом, вызывая ассоциации с озером. Красивый цвет. Теплый.

– Погулять бы.

Лита вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Вику. Та, видимо, тоже уже сделала задание и теперь также смотрела в окно.

– А... ага, – пробормотала Лита. С чего вдруг Вике захотелось об этом поговорить?

– Вот как назло такая хорошая погода. – Одноклассница повернулась к Лите. Нет, правда, с чего она решила поговорить об этом? Просто захотелось? – Вот просто смотришь за окно и ощущаешь, как солнце, зараза, выпивает из тебя желание учиться.

Лита снова пробурчала нечто невнятное. На лице Вики отразилось легкое смущение, и она, пробормотав: "А, ладно, не бери в голову", снова повернулась к окну. Черт знает, может, и правда хотела просто поговорить.

И вдруг неожиданно для самой себя Лита произнесла:

– А небо похоже на озеро.

– А? – Вика вновь обернулась к ней, и девушка прочитала в ее глазах легкое удивление.

– Небо. Оно похоже на озеро, – смущенно буркнула Лита, уже жалея, что об этом заговорила. Сейчас ведь посмеется еще... – Чистое такое, голубое. Как озерная гладь.

– Хм... – Вика взглянула в окно. – И правда, похоже. Только, наверное, не озеро, а море, для озера оно слишком большое.

В ее голосе слышалась легкая растерянность и что-то типа "зачем я вообще это говорю?". Почти как у Литы.

– Ну... может. – Лита напряглась, ожидая издевки. В памяти вновь мелькнули слова мамы в ответ на ее фантазии. "Ты уже взрослая, хватит думать о таких вещах".

– А солнце тогда будет золотой рыбкой. – Вика неуверенно улыбнулась и осторожно взглянула на Литу, словно проверяя ее реакцию.

Слова одноклассницы звучали с иронией, да – но это была совсем другая ирония. Ирония человека, знающего, что он говорит о чем-то странном, и относящегося к этому легко и беззаботно. Ну, и с небольшой примесью опаски – как эти слова воспримут? Не посмеются ли?

– Да, – тихо ответила Лита. – Пусть будет золотой рыбкой.

– Надеюсь, это озеро не прольется на нас сегодня снегом. И пусть рыбка услышит мое желание, – уже увереннее хмыкнула Вика. Литу охватило легкое чувство нереальности происходящего. Она болтает с одноклассницей о том, на что похожи небо и солнце. Рассказывает ей про свои фантазии. И Вика ее поддерживает. Почему она это делает? Разве то, что говорит Лита, не звучит странно и по-детски?

– Ты правда не смеешься? – вырвалось у нее.

– То есть? – Вика недоуменно нахмурилась.

– Ну... мои слова про небо. Они разве не кажутся странными?

– А чего тут странного? – удивленно спросила Вика. – Нормальные слова.

Лита медленно переваривала сказанное. Нормальные? То есть ее фантазии – это нормально? Не ребячество? Но ведь всю жизнь она считала по-другому...

Из растерянных, мятущихся мыслей ее вырвал чей-то удивленный крик:

– Эй, смотрите, там под потолком бабочка сидит!

Класс удивленно вскинул головы. Лита ощутила, как по ее спине пробежала дрожь. Бабочка?..

– Какая бабочка, зима же на дворе... – начал кто-то и тут же, оборвав себя, изумленно крикнул: – Ух ты, и правда! Вон она, в том углу!

Его указания были уже не нужны. Лита нашла ее чуть раньше. Спереди, в левом углу, на стене сидела синяя бабочка, игнорируя зиму за окном и совсем не подходящее для бабочек время. Несколько секунд – и она, словно ощутив на себе взгляд Литы, вспорхнула с места и неторопливо полетела прямо к ней. Класс возбужденно переговаривался, в гуле голосов Лита слышала и голос Вики. Говорила ли она что-то своей невольной соседке, другому однокласснику или самой себе, девушке было все равно. Все ее внимание приковала к себе бабочка, подлетающая все ближе...

Неожиданная гостья села на парту, прямо перед Литой. Тонкие крылья, затрепетав в последний раз, неподвижно замерли, словно бабочка вдруг обратилась в статую. И так же, как во сне недельной давности, Лита ощутила странный взгляд, направленный на нее. Ни изучающий, ни любопытный, ни равнодушный... пустой. Лишь сам взгляд, само его ощущение.

Знакомый взгляд. Но не по сну – по чему-то другому, более давнему. Литу охватило чувство, похожее на то, когда она глядела на Синеокого. Чувство, что она когда-то давно уже видела эту бабочку. И если немножко напрячься, то нужное воспоминание всплывет...

Не отдавая себе отчета в своих действиях, Лита протянула руку к бабочке. Ей почему-то казалось, что стоит ее коснуться, и она все поймет. Однако, едва ее ладонь пошевелилась, бабочка вспорхнула. Синие крылья мелькнули перед взором Литы – и, прежде чем девушка успела что-то понять, бабочка, подлетев к двери, скользнула в нее и скрылась из виду. Чувство странного взгляда на миг усилилось и тут же пропало.

Лита медленно возвращалась в реальность. Гул голосов вновь становился отчетливым, она различила возгласы "офигеть!", "зимой летать!", "может, она какого-то очень редкого вида, который может зимой жить?" и "ты заснять успел?". Совсем рядом раздался стук чего-то твердого о парту, и, повернув голову, Лита увидела мобильник, на котором лежала рука Вики. Видимо, она тоже фотографировала или снимала на видео бабочку. Эта мысль мимолетно пронеслась в голове девушки, тут же забывшись. Лита ощущала себя в каком-то подвешенном состоянии – словно на границе между сном и явью.

– Ладно, ребята, успокаиваемся, – донесся до нее голос Кристины Павловны. – Скорее всего, она просто зимовала в классе, отогрелась и вылетела. Возвращаемся к работе.

– О, а так бывает? – спросил кто-то с задних парт.

– Да, конечно, – ответила учительница. – В квартирах реже, но тоже бывает. Давайте возвращаться к работе, у нас еще много дел на сегодня.

Послышались недовольные вздохи, но вскоре класс вновь погрузился в тишину. Лита невидяще уставилась в тетрадь, рассеянно обводя ручкой буквы.

Где же она видела эту бабочку?..

Глава 9

Замершие крылья

Сегодня они играли не в Луне, а в новом игровом мире, который не так давно обнаружил Ичика – Подземельях. Как поняла Лита, сюжет здесь разворачивался вокруг представителя – или представителей, если играло несколько, – расы крылатых людей под названием Гонители Ветров. Начиналось все с нахождения пещеры, вход в которую закрывался после того, как герой или герои ступали в нее, и теперь ему или им предстояло в поисках выхода на поверхность совершить путешествие по подземельям, в процессе решая различные загадки, сражаясь с монстрами, общаясь с мирными существами и разгадывая некую тайну. Усложнялось все тем, что в этой игре нужно было во время прохождения попутно находить еду, питье и места для ночлега, так как в нее были включены базовые человеческие потребности. Впрочем, для Литы так даже было лучше, потому что она могла перекусить прямо здесь, а не терпеть до момента расставания с Ичикой.

Размеры подземелья варьировались. Пещеры могли быть широкими, словно залы, и настолько низкими и узкими, что сквозь них еле-еле удавалось протиснуться. Освещение давали небольшие, произрастающие прямо из камня цветы со светящимися светло-голубыми или желтыми лепестками. В некоторых местах они росли так густо, что за ними не было видно стен, и давали ровный, яркий свет, а в некоторых наоборот, их было так мало, что пещеры практически тонули в темноте. Слава богу, мест, где вообще не было света, пока не встречалось, хотя, скорее всего, это являлось лишь вопросом времени.

Попадались и монстры – пока что не особо крупные, представляющие собой шустрых ящериц и защищенных толстым панцирем зверей, похожих на кротов – оба длиной с Литу и высотой ей где-то до пояса. Сначала они поспешно скрывались из виду, стоило Ичике и Лите появиться в их поле зрения, но постепенно начали все чаще и чаще нападать на них. А в последний раз и вовсе появился неизвестный пока еще враг. Он застал их как раз когда Лита и Ичика шли по узкому коридору, где едва могли развернуться. Разумеется, о сражении не могло быть и речи, поэтому, услышав за спиной чьи-то тяжелые шаги, они ускорились настолько, насколько могли. Это не особо помогло: шаги постепенно становились все громче и ближе, так, что под конец оба услышали тяжелое дыхание буквально в нескольких сантиметрах от себя. К счастью, в этот момент пещера расширилась, Ичика и Лита буквально вывалились в ее широкую часть и тут же развернулись, готовясь атаковать. К счастью, этого не понадобилось: в ту же секунду часть потолка обвалилась и закрыла проход, откуда они только что пришли, и неизвестная тварь успела лишь издать последний обреченный вой, прежде чем замолчать навсегда.

– Пронесло... – пробормотала Лита, с облегчением привалившись к стене.

– Не особо, сказал бы, – пробормотал Ичика, бросая взгляд на заваленный проход. – Дальше наверняка появятся подобные ей. Так ведь всегда бывает.

Пещера, где они оказались, имела вид небольшого круглого зала, с потолка которого свисали многочисленные желтые цветы, чье сияние лепестков придавало ей некое подобие уюта. Ичика, как существо, проведшее всю жизнь в играх и привычное в том числе к преследователям различного рода, уже оправился и теперь бодро обшаривал пещеру, тщательно ощупывая руками стены, протаптывая пол и подпрыгивая в стремлении дотянуться до потолка. Он искал тайники, которые во множестве были разбросаны по всему подземелью. В тайниках можно было найти воду, пищу и полезные предметы. Парочку таких мест они с Литой уже нашли – теперь в их маленьких рюкзачках лежали несколько фляжек с водой и довольно большой запас круглых синих фруктов. На день хватит.

– Надеюсь, тут не будет обманок, – сказала Лита, наблюдая за Ичикой. – Помочь?

Обманками они называли тайники, которые при обнаружении телепортировали к игрокам монстров, тут же радостно на них нападавших. На один такой Лита с Ичикой уже наткнулись.

– Я тоже надеюсь, – откликнулся игрок, не переставая бродить по пещере и вглядываться в стены, пол и потолок. – Да, помощь бы не помешала... А, нет, не нужна, я уже нашел.

Он потянул руками за большой, в его рост, плоский камень, и тот, тяжело наклонившись, с грохотом упал, едва не отдавив игроку ногу. Подойдя к нему, Лита увидела узкий проход, похожий на тот, по которому они недавно шли.

– Хорошо бы там был какой-то полезный предмет, а не только еда, – покосившись на камень и еле слышно хмыкнув, произнес Ичика. – Пойдем.

Проход оказался коротким и буквально через два шага расширился в небольшую комнату. Так же, как и покинутую пещеру, ее заливал теплый свет желтых цветов, во множестве росших на стенах и на потолке. А в углу...

Лита невольно вздрогнула, а Ичика едва слышно вздохнул. В углу тайника лежало тело парня чуть старше их на вид. За его спиной топорщились окровавленные обрубки крыльев, а на лице мертвеца читались невыразимые страдание и тоска.

Рядом с телом белел клочок бумаги. Медленно, словно боясь потревожить покой давно ушедшего человека, Ичика подошел к телу и поднял листок.

"Я не хочу жить без крыльев. Как жаль, что я больше не увижу неба. Проклятый...", – тихо прочитал он. – Дальше не могу разобрать.

– Ясно... – пробормотала Лита. Она вспомнила свою реакцию на первый увиденный ею труп в Золсере – крик, желание убежать, смесь испуга, жалости и отвращения. С того момента она уже поняла, что они лишь декорации и никогда не были живыми людьми, и реагировала теперь не так бурно, но в их присутствии ей все равно становилось не по себе. – Ну... похоже, тут ничего полезного нет. Давай уйдем отсюда.

Ичика не ответил. Присев на колени рядом с трупом, он внимательно смотрел на него, и его лицо было задумчивое и напряженное.

– Ичика! – окликнула его Лита. – Что такое?

– Просто... – тихо произнес Ичика. – Он ведь умер навсегда? И больше не вернется?

"Вот оно что..."

Некоторые вещи из жизни людей Ичика так и не смог понять до конца. Одной из таких вещей была смерть. Для него это слово означало кратковременное забытье и последующее возрождение, и у игрока просто не укладывалось в голове, как воскрешение может не наступить. "Они не могут просто взять и исчезнуть, – удивленно говорил он. – Они... они ведь есть, как такое возможно?".

– Некоторые верят, что люди попадают в другой мир – рай или ад, – говорила ему Лита. – Рай для хороших, ад для плохих. Есть те, которые верят, что человек может возродиться после смерти.

– Значит, они все же могут вернуться? – с просветлевшим лицом спрашивал Ичика. – Тогда ваша смерть все-таки похожа на нашу.

– Нет, ты не понял. Это лишь вера. На самом деле люди не знают, что происходит с другими после смерти. Возможно, после этого они просто исчезают. Становятся ничем.

– Как это – ничем? – изумлялся Ичика. – Не может такого быть. Я не понимаю, – признавался он, грустнея.

– Мы не знаем точно, говорю же. Но так или иначе, даже если души людей и возвращаются, они уже никогда не будут прежними. Они родятся в другом месте, у них будет новое тело, новое имя, другой характер. Прежними они уже не будут. И это если люди вообще возвращаются.

После этого Ичика надолго замолчал, а когда заговорил, то совсем о другом. К теме смерти они с того момента больше не возвращались. И вот теперь вернулись.

– Скорее всего, – ответила Лита, избегая смотреть на тело неизвестного парня. – Давай уйдем отсюда.

– Давай, – согласился Ичика, поднимаясь на ноги, но не отрывая взгляда от трупа. У Литы возникло ощущение, что он делает все по инерции.

Когда они покинули тайник, девушка невольно вздохнула с облегчением. Пусть этот парень никогда не жил и был лишь декорацией игры, ей все равно было не по себе от его вида. Ичика стоял рядом, с задумчивым лицом смотря куда-то вперед.