Текст книги "Ключи ушедшего бога"

Автор книги: Юлия Фирсанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9
ОБ ИМЕНАХ, ТАЛАНТАХ И СКВЕРНЫХ СОВЕТАХ, ИЛИ В РАЛЬИН

Утро встретило меня дружелюбным потрескиванием костерка (не зря вчера дровишки таскала вместо зарядки в перерыве между потрошением малинника!), запахом дымка и вполне приличным ароматом каши. Что втройне удивительно – кашеварил «шериф». Заметив мой заспанно-удивленный вид, усмехнулся краем рта и пояснил:

– Я не с пеленок посвящение Первоотцу принял, довелось всякое испытать.

– Э-э, – приподняла я в удивлении брови и ляпнула прежде, чем хорошо подумала: – Так ты вроде наследником одно время считался.

– Как считался, так и обсчитался, – без горечи, философски признал жрец. – На дороге к Первоотцу всякое пришлось пережить. Одно время с наемным отрядом по Фальмиру бродил, там и готовить научился. Не всегда маркитантки с нами были или трактир. Животу-то все равно, есть что рядом или нет, он свое требует.

– То, что умеешь, навсегда с тобой, в отличие оттого, чем обладаешь, – со знанием дела согласилась я, оставляя тему прошлого, и прибавила: – Всегда уважала мужчин, умеющих готовить. Пахнет вкусно!

– Мудреное ли дело кашу сварить? – чуть заметно смутился «шериф».

– У меня бы и того не вышло, на костре не умею еду готовить, и, судя по тому, что нашим завтраком занимаешься именно ты, щитовики тоже в кулинарии ноль без палочки.

– Они колбасой, сыром и хлебом довольствоваться хотели, – без зазрения совести сдал отсутствующих жрец.

– М-да, не диетпитание! Принцу после вчерашнего для желудка понежнее пищу надо, – хмыкнула я, припоминая нервическую диарею и стандартный сивушный перепил его мимишного высочества. – Остальные от горячего вместо бутербродного голодания тоже не откажутся.

Кашевар весело фыркнул и помешал в котелке еду.

После завтрака мы собрались вокруг Фиилора, чтобы хорошенько осмотреть добытое вчера ценой унизительного представления сокровище. Разочарование внешним видом артефакта было полным. Серый, угловатый, не блестит, не летает, искры не высекает, не гудит, не звенит – короче, самый обычный булыжник. Именно невзрачным камнем как был вчера, так и остался добытый ценный предмет.

– Камень как камень, – озвучил общее мнение Кирт, взвесив булыжник на ладони с явственным сомнением.

– Боги видят и думают иначе, – огладив бородку, задумчиво промолвил жрец. Он в находке не сомневался, видимо доверяя поисковым талантам принца.

– Вопрос, куда его вставлять, пока все равно неактуален, будем ломать голову ближе к делу, – согласилась я под дружный гогот Дабл-Кей, оценивших шутку юмора.

Усмехнулся и «шериф», а Фиилор шутки не понял. Зеленые глазки похлопали наивно и чисто. Как такое чудо умудрилось в королевской семье родиться и в грязи властной не изваляться? Неужели его «шериф» хранил? Вполне возможно. Иной альтернативы не вижу. Пусть самый младший, но ведь при дворе рос. Сейчас, кстати, перебирая картинки из памяти Ким, вижу, как во время визита Фиилора в Ламильян ненавязчиво мелькал на периферии тип в сером балахоне, на которого особого внимания никто не обращал. Положенное почтительное отношение к служителю Первоотца и никакого любопытства к личности самого служителя – это надо было себя так хитро поставить!

Что ж, какой-никакой, а ключ мы добыли мирно, бескровно и без особого напряжения. Птичка «перепил», посетившая юного принца, и наше личное унижение вкупе со страданиями от вони не в счет.

Дабл-Кей, кстати, с явным сожалением приняли возвращение Кимеи в прежний, бесчулочно-корсетный вид. Мне осталось только хмыкнуть. Ничего, были бы кости, мясо нарастет, девушка, то есть я, сейчас будет хорошо питаться и дергаться на порядок меньше, чем в бытность свою наперсницей вздорной принцесски, а значит, округлится непременно. Главное, среди скопления людей жмуриться почаще, чтобы пятнышки не разглядывать и не нервничать, сжигая калории, предназначенные для откладывания в стратегических местах. Цель пусть не девяносто-шестьдесят-девяносто, но хотя бы до восьмидесяти сверху и снизу откормить тельце надо, тогда и мерзнуть постоянно перестану.

Ральин – заштатный городок Вольных Пустошей, лежал южнее Кретаграта. Никто из нас там прежде не бывал, но щитовики немного о нем слыхали от одного из собратьев по учебе. Папаша того парня дернул из Пустошей, потеряв голову от любви к проезжей девице. Что удивительно, история закончилась благополучно. Девица его ухаживания приняла, родитель ее, которого прыткий влюбленный ухитрился героически отбить от тройки грабителей, махнул рукой на тощий кошель ухажера и благословил молодых. Я бы, конечно, поставила на то, что несчастный влюбленный сам нанял грабителей для инсценировки героического спасения тестя, но Кирт и Керт подробностей не ведали. Зато со слов паренька, наслушавшегося от папаши историй о Вольных Пустошах, знали о родном городе пришлого достаточно.

Ничем особенным из массы городков, разбросанных по Пустошам, он бы не выделялся, если бы не одно «но», ставшее причиной моего сдержанного ликования: в городе имелась канализация. Была она причудой кого-то из предков нынешнего барончика, сотворившего ее по старинным чертежам, обнаруженным в библиотеке. Да, без благословения Дагонта исполнителям причуды пришлось тяжело, но канализация работала, и в городе можно было жить не только обладателям хронического насморка.

Вообще, тут у меня с семантикой и предрассудками из головки Кимеи несколько непоняток накопилось, которые пришлось выяснять окольными путями методом наводящих вопросов и невинного похлопывания ресничками.

Оказывается, Пустоши именовались так не в силу малонаселенности, а по двум причинам. Во-первых, пространства там воистину были немалыми и в сравнении с прочими небольшими королевствами – почти пустыми. Во-вторых, существовали и вовсе необитаемые специфические участки, куда людям ходу нет. Возможно, как раз из-за того, что когда-то давным-давно там здорово похозяйничал Ушедший. Симптомы пребывания на нехороших землях Ольрэна включали звон в ушах, тошноту и головокружение. Волосы, правда, потом не выпадали, зубы не вываливались и язвами тело не покрывалось, значит, не радиация. Но все равно жить даже в самом распрекрасном местечке, мучаясь таким набором проблем, никто не желал. Дороги и те старались не прокладывать по неблагополучным землям. Животные – не люди, их в дурной край глупыми посулами и тройной оплатой не заманишь.

Короче, Пустоши стали пустошами не по причине дефицита растительности и населения, а по прочим объективным причинам. Баронами здесь именовали всех тех, кто смог подгрести под свою руку и удержать хотя бы один город и замок. Одно без другого не котировалось. Воевали ли здесь? А как же, люди везде воюют. Но период бешеного передела собственности миновал в стародавние постольрэновские времена, и теперь народ не столько грызся насмерть, сколько вяло перебрехивался. Когда против тебя дружат все кому не лень, периодически пытаясь устроить чистку силами воинствующих фанатиков и пограбить награбленное, тут уж не до глобальных противостояний. А там и дочки-сыновья-тетки-дядьки-племянники переженились, и оказалось, что, куда ни плюнь, всюду родня. Своих же резать как-то неприлично. Хочешь доброй драчки, всегда можно с соседями сцепиться или с очередной партией фанатиков.

Словом, по Пустошам мы ехали, если и опасаясь разбойников, то не больше, чем в той же условно благополучной Валисанте, где Кирт так удачно сходил на разведку. Даже «шерифу» дорога казалась в достаточной степени безопасной, чтобы он разрешал засидевшемуся Фиилору проехаться на заводной лошади.

Мне никогда не понять, чем путешествие в карете с рессорами хуже, чем отбивание седалища на коне, с которого можно легко свалиться, но если мальчику хочется, то флаг ему в зубы и билет на елку.

Когда принц поскакал вперед, весело смеясь, только головой покачала. Ребенок до игрушки дорвался. Я усмехнулась – каждый имеет право не только на «лево», но и иметь хобби, то есть сходить с ума как ему заблагорассудится. Верховая езда – вполне безобидное увлечение. Кстати, впервые за наше совместное путешествие мы остались со жрецом один на один в замкнутом пространстве без посторонних ушей. Я не преминула воспользоваться ситуацией и задать давно зудящий на подкорке вопрос, ответа на который в скудном умишке Кимеи не нашлось:

– Прости, а как твое имя, лирт?

– Принимая посвящение Первоотцу, мы оставляем прежние имена, лирта, – коротко, без превосходства или раздражающего поучительного тона проинформировал собеседник.

– Так что, «лирт жрец» – и все?

– Зови как тебе удобно. Часть моих собратьев принимает новые прозвания, но я не из таких, – кротко улыбнулся мужчина.

– Тогда, если не возражаешь, я буду звать тебя Шерифом, – ляпнула я давно крутившееся в голове прозвище.

– Шерифом? – покатал на языке незнакомое слово жрец, слегка удивившись.

– В том мире, откуда дернули мою душу, в древние времена шерифы являлись в одних странах представителями власти короля, в других – занимались борьбой с преступниками, были законом и судьей в одном лице…

– Хм, – явственно поразился столь оригинальному прозвищу жрец.

– Ты очень похож внешне на шерифа, героя одной популярной истории, таким, как его представляли у меня на родине, – постаралась объяснить я свою причудливую ассоциацию.

– Интересный персонаж? – не без иронии уточнил знакомец.

– Вот именно, какой правильный вопрос! – обрадовалась я, хлопнув ладонями по коленям. – Не хороший, не плохой, именно интересный, мне он порой побольше главного положительного героя нравился.

– Я же не мальчик Фиилор, чтобы стремиться к великим подвигам во имя милого личика. Да и ты на девочку Кимею, какой я ее помню, не слишком похожа.

– Знак Первоматери уже рисовала, проверку прошла. Уже говорено, и не секрет, – пошевелила я пальцами, – лицо принцессы, тело Ким, часть ее памяти, как библиотека с книгами на полках и набором картинок в рамках, а душа моя, которую ваш Ольрэн из моего собственного, почти наверняка умирающего тела засунул.

– Расскажешь? – пытливо воззрился жрец, все-таки едва заметно поморщившись при упоминании Ушедшего, являвшегося идейным противником его собственного божественного шефа.

Что-то в голосе и участливом взгляде было такое, что я, наивная Дунька, взяла и рассказала практически все о пятнах, лысом типе с портфельчиком, грозе и злополучной ветке.

– То есть ты умерла, спасая ребенка, и получила это тело в награду? – подвел итог жрец.

– Какой-то сомнительный, честно говоря, приз, – фыркнула я. – Но лучше такой, чем гибель и новая жизнь с пеленок. Тот, на кого я работаю, счел это бонусом. Я пока до конца не определилась. Все равно претензии направлять некуда. Они таким, как Ушедший и моя Смерть с Земли, до фонаря. Буду жить как есть, хотя, если ключи Ольрэна и правда способны метаморфозы контролировать, я бы не отказалась от прежнего облика. Лицо принцессы слишком приметно – раз, а тело Кимеи слишком худое – два, я в нем все время мерзну!

Жрец по-доброму рассмеялся, выслушав мои рассуждения, и разрешил:

– Можешь звать Шерифом, мне нравится, как звучит.

– Здорово, – улыбнулась я и еще некоторое время, пока Фиилор не накатался на лошадке, отвечала на вопросы о своем мире, о работе с пятнами и вообще о всяких пустяках, привычных мне и странных фальмирцу.

В хорошей компании дорога кажется недолгой и простой для тех, кто едет. Для тех же, кто везет, все может обстоять с точностью до наоборот. Где-то три четверти дня мы ехали ровно, изредка слушая озадаченное бормотание Кирта и Керта, изучавшего редкие столбы-указатели. Но вот невдалеке замаячила деревенька. Тракт шел мимо – очевидно, проезжающие не видели толку в визите к крестьянам, но на обочине нам попался медленно бредущий дед. Кирт притормозил, чуток запылив прохожего, и выпалил:

– Будь, дед! Какая дорога на Ральин? И сколько ехать?

Старик поднял на кучера сумрачный взгляд, махнул рукой прямо и прошамкал:

– Дня полтора пути, ежели на ночь не останавливаться надолго.

– А чтоб покороче, пути случайно не знаешь? – крякнул щитовик.

– Вон за леском дорога для безумцев, – хекнул старче, раздраженно ткнув клюкой в нужном направлении, и сплюнул. Чем-то ему вопрос не понравился, может, какие воспоминания навеял, а может, он пыль не любит?

Кирт бросил деду монетку и прищелкнул языком, подгоняя лошадок.

За лесочком, вытянувшимся тонкой полоской, будто щетина зубной щетки, и в самом деле отделялась от относительно наезженного тракта едва заметная в разнотравье старая дорога. Если ею и пользовались, то очень нерегулярно. Но соблазненный словом «короче», Кирт направил карету именно туда, поясняя всей компании:

– Ничего, карета нетряская, колеса высокие, проедем и так! Дождей давно не было, на небе ни облачка, не завязнем!

Я лично опыта каретовождения не имела, поэтому возникать с советами не стала. Остальным, похоже, тоже было все равно, где и как, лишь бы поскорее в Ральин. Кажется, мы заразились фальмирским аналогом золотой лихорадки – ключевой. Нам не терпелось добраться до города с канализацией, очутиться на его площади и попытать счастья в розыске второго ключа.

Интересно, он тоже окажется булыжником и его придется выковыривать из мостовой или из стенки ближайшего здания? Я представила себе наши разрушительные потуги, стражу, пытающуюся арестовать компанию за вандализм, и тихо хихикнула. Да уж, веселый парень был, то бишь где-то там есть, этот Ольрэн Ушедший. Устроил знатное развлечение всем охотникам за ключами: квест из серии «ходилка-бродилка-добывалка». Хорошо бы в итоге ничего составлять из имеющихся деталей не пришлось. А то мы ни разу не ремесленники. Сделать щитовики могут только больно, Фиилор – стишок или истерику, а я – составить баланс. Жрец Шериф у нас, правда, еще по каше специалист, но вряд ли на финальной стадии процесса предполагается варка каши из топора. Впрочем, имея за пазухой лишь один камень, рассуждать о результате рановато.

Я вздохнула и обратила внимание на то, что карету стало как-то слишком сильно и беспорядочно потряхивать, даже скорее поматывать, как недоработанную бетономешалку. Мы с Шерифом схватились за сиденья и за ручки на дверцах, а Фиилор – за кожаный мешок, привычным жестом выхваченный из-под сиденья. Прежде чем я успела задать вопрос о причинах, карету снова тряхнуло так, будто Дабл-Кей решили поиграть в шоферов КамАЗа с дровами, а юный принц склонился над мешочком и издал характерный звук.

– Эй, мужики, что там творится?! За нами погоня?! Фиилор уже завтраком хвалится! – выкрикнула я и сама едва удержалась в сидячем положении, настолько резко заболела голова, зазвенело в ушах и замутило.

На лбу Шерифа выступил пот, и смугловатый оттенок кожи ощутимо посветлел. Кажется, жрецу приходилось настолько несладко, что он даже возмущаться был не в силах, тем паче задавать внятные вопросы.

Щитовики ответили не сразу, зато нервно заржали, всхрапывая, как лошади. Наконец раздался сдавленный голос Керта:

– Кони почти обезумели или ослепли, словно дорогу не видят!

– Ага, хоть самим впрягайся, кобылу мне в жены! – прохрипел Кирт, а потом раздалось какое-то громыхание, присоединившееся к общей какофонии звуков, и сердитое ржание.

Карета замедлила ход.

Керт торопливо рявкнул:

– Жрец, быстрее за кучера садись, или опять разобьемся, да так, что ни один бог по кускам не соберет! У нас Йорда-безумца под рукой нет!

Шериф, как бы скверно себя ни ощущал, взметнулся со своего места. Воля у служителя Первоотца оказалась сильнее личного недомогания. Я вывернула голову в сторону окна и обомлела – рядом с каретой гарцевали два новых, точь-в-точь похожих на пару свалившихся вместе с коляской с обрыва, вороных коня. Щитовиков видно не было.

Шериф ринулся к упряжке. Запряженные лошади бушевали, но каким-то чудом двум новым коням без упряжи удавалось сдерживать нервных кобыл: то ли личным примером, то ли гневным ржанием, то ли покусыванием. Наконец жрец занял место кучера и карета снова тронулась. Да, ухабы и тряска никуда не исчезли, но теперь кони без упряжи направляли бег испуганных животных в нужном направлении и немного успокаивали их.

Наблюдать, высовывая голову, было слишком рискованно, да и тошнило изрядно, пусть и не настолько, чтобы, как Фиилор, за мешочком прятаться. Парень же, из бледного и синеватого став зеленым, выкинул отработанный кулек в окно слабым взмахом, сполз на пол и просто отключился. К лучшему! Главное теперь – присматривать, чтобы его снова рвать не начало. А то захлебнется. Кое-как, при очередном потряхивании кареты, я тычком повернула его ногой набок и перевела дух.

Трясло, мутило, звенело и вообще было хреново, как после отравления, еще целую вечность объективной длиной где-то с час. Потом карета пошла ровнее и вскоре вовсе остановилась.

Привалившись к кожаной спинке диванчика, я ждала. Любопытство взяло отгул вместе с жаждой познания. Вылезать и разбираться, что к чему и как, ни сил, ни желания не возникло. Я просто ловила сладкие мгновения блаженства: перестало мутить, ушла головная боль, в распахнутое оконце вливался запах разнотравья и пыли, заглушающий запашок от невезучего принца.

Окно заслонила тень, дверь кареты распахнулась. В проеме показался Шериф:

– Как вы? Что с Фиилором?

– Его тошнило сильно, чуть ли не наизнанку выворачивало. Сейчас, кажется, спит. Дышит вроде ровно. А я познаю счастье, приближенное к состоянию «значит, вы умерли».

Шериф шутки не понял, пришлось расщедриться на вялый пересказ старого анекдота:

– Если вы проснулись и у вас ничего не болит, значит, вы умерли.

– Мы-то точно живы, – возразил жрец.

– А щитовики?

– И они. Снова в людей обернулись и повалились, где конями стояли.

– Значит, мне не примерещилось и они действительно в жеребцов превращались, – уже почти ничему не удивляясь, пробормотала я, пока жрец за подмышки ловко вытаскивал на свежий воздух спящего принца.

Особо он не осторожничал и бережностью также не отличался, пожалуй, иной крестьянин мешок с картошкой заботливее тягает. А-а-а, ясно, я за собственным приступом дурноты и не углядела, как извазюкалось высочество. Хорошо, где-то журчание слышно. Речка или ручеек имеется, отмоем. Вернее, кто-нибудь отмоет, не мне же с ним цацкаться, да и не дастся, со стыдухи скорее помрет. Бедный Фиилор. Вот так и рушатся девичьи мечты о дивных принцах! Радует то, что у меня таковых отродясь не водилось. Несчастному юному высочеству, когда он не донимал всю округу печальными вздохами и проникновенно-робкими взглядами, я даже немножко симпатизировала и сочувствовала. Забавный он паренек, даром что принц.

Лошади шумно дышали, бока у бедных тварей так и ходили. Хлопья пены вроде не висели, но утомились кобылки изрядно. Их, наверное, распрячь надо и поводить, чтобы остыли после гонки, а то еще падут или нахлебаются ледяной водицы и болеть будут. Кажется, читала, что им такого нельзя.

Кряхтя, как столетние старцы, начали ворочаться на травке Дабл-Кей. Перекатившись на бок, Керт выплюнул вместе с клоком растительности, каким-то чудом оказавшимся во рту, фразу:

– Тьфу, ну старик, сволочь, дал совет!

– Если бы той же дорогой не возвращаться, я бы не поленился его кнутом протянуть! – выплюнул свою порцию угрозы и шмат сена Кирт.

– Вы ж просили короткую дорогу, а насколько она проходима и переносима – не заикнулись, – резонно заметила я. – Дед же сказал – дорога для безумцев.

– Я ж ему монету кинул, – еще раз сплюнул с вязкой зеленой слюной травинки Кирт и таки поднялся, чтобы побрести к пережившим испуг лошадям.

– А он дедушка Западло, – находчиво предположила я, тоже выбираясь из кареты и разминая ноги.

– О-о-о, – простонал Керт, полоща рот водой из фляги, – лучше десять раз псом, чем один конем! Эти твари вообще думать по-человечески не приучены…

– После них голова – как после десятка дядькиных именин, кобылу мне в жены! – поддакнул Кирт, отбирая у брата флягу, чтобы к ней присосаться.

Заинтересовавшись рассказом, я подошла ближе к упряжке и едва успела отскочить. Ближайшая кобыла чуть не съездила мне копытом по бедру. Ну их, скотин, у нас тут два телохранителя-метаморфа объявились, они с копытными теперь на «ты». Вот пускай выясняют, кто есть кто, и заботятся, братья по разуму!

Почему-то меня лошади явственно побаивались, оттого и бесились. Это меня-то, такую мелкую и ни одним копытом не вооруженную?! Хотя… порой у нас в сказках встречались оговорки, будто животные могут смерть видеть. Может, в этом причина? Лошади каким-то образом чуют, что я тесное знакомство с лысым типом при портфеле водила, оттого и шарахаются и копытами стучат в качестве самозащиты? Пусть их, не очень-то и хотелось. Ногами ходить буду или в карете ездить, а не в седле попу отбивать.

Мое дело в отряде маленькое: приглядеть, чтобы черных пятнышек ни на ком не проступало. Сейчас, кстати, меток смерти не просматривалось. Их не было и тогда, когда карета съезжала на дорогу в космонавты. Почему туда? А как иначе обозвать эти мучения для вестибулярного аппарата? Понимаю, что никто нас в космос запускать не собирался и все страдания вышли исключительно добровольно-идиотскими, потому как срезать путь мы решили через одну из мертвых зон, тех самых, оставленных Ольрэном то ли нечаянно, то ли как напоминание и назидание потомкам. Зон, прозванных Пустошами, из-за которых местность и получила свое не особо поэтичное название.

До моих компаньонов финт моего восприятия тоже дошел в ближайшие полчаса. Кирт попытался было высказать претензии насчет непрозвучавших предупреждений. Дескать, чего не предостерегла? На что я огрызнулась: мучения смертельными не являлись, поэтому никаких знаков я не видела и предупредить никого не могла. Я ж детектор смерти, а не недомоганий. И вообще, страдала заодно со всеми и даже больше, потому как они здоровенные мужики, а я девушка хрупкая. Больше, чем мне, разве что Фиилору досталось. Он по жизни играет роль козлика отпущения. Вечно все шишки на себя собирает. То ли до сих пор к существованию вне стен дворца приспособиться не может, то ли сам в таких вышних эмпиреях витает, что его все невзгоды (кроме жмущих женских туфелек) не касаются. Беды стараются-стараются, из шкуры вон лезут, донимают принца, а он встряхнется, умоется и дальше идет, сочиняет, мечтает, прожектерствует…

А лирты щитовики пусть варежки захлопнут! Клиент жив, претензии не принимаются! Кляня все и всех, а дурацкие шутки Ушедшего в особенности, телохранители заставили себя вплотную заняться лошадьми. Меня после нежданной атаки копытом присоединиться к почетному обществу животноводов не позвали.

Фиилор, наскоро отмытый жрецом в ручье, отлеживался, а я Шерифу с костром стала помогать. Мы запалили огонек и согрели водички. Крепкий чай хорошо давление поднимает. Тут хоть обычного чая и не водилось, но сбор из трав, напоминавший по вкусу зеленый чай, имелся. Пришлось давиться им, чтобы поскорее оклематься, ладно хоть кусок пастилы выдали. Медку охота!

Позаботившись о лошадках, Кирт и Керт тоже приземлились у костерка в ложбинке и перекусили. Вернее, сожрали как минимум трехдневный запас продовольствия. Видать, на операцию укрощения обезумевшей упряжки и смену обличья мужики прорву энергии потратили, и никакой травой, какую отплевывали после возвращения к внешности хомо сапиенс, дефицит возместить не получилось.

– Зато теперь у нас есть информация! – бодро объявила я мрачным после нечаянных метаморфоз людям.

– То есть мы не только люди, собаки, а еще и кони? – кисло хмыкнул Кирт.

– То есть превращение активируется не с бухты-барахты, а в критическую для носителя дара минуту! – прихлебывая чай, ткнула я щитовика носом в очевидное. – Вы же себя и нас спасали! Пусть не жизнь, но здоровье точно сохранили!

– Каково оно – себя, лошадью ощущать? – полюбопытствовал Шериф.

– Конем, – скрупулезно поправил Керт и перевел впечатления на почти литературный язык, пока Кирт давился здешним вариантом ненормативной лексики. – Странно сейчас. А когда случилось, словно только так и надо. Память о цели есть, но ощущаешь себя не человеком в шкуре жеребца, а конем с ошметками памяти человека. Больше память о конкретной цели ведет, чем человеческие мысли.

– Удобно, – рассудил Шериф, меряя щитовиков задумчивым взглядом.

Надеюсь, при этом он не прикидывал, сколько кубометров дров надобно для сожжения пары мужчин, оскверненных касанием Ольрэна, или сколько литров кипящего масла понадобится ддя «водных» очистительных процедур?

Вроде на фанатика жрец не походил, и его неприязнь к Ушедшему, в чем я убеждалась чем дальше, тем больше, носила сугубо идеологический характер. Выражать явную симпатию противнику своего бога, от которого черпаешь силу, не полагается, так же как поощрять еретиков. Но кормить их можно и даже нужно, а то помрут раньше, чем убедятся, что Первоотец – лучший из богов.

– И вообще, вам повезло! – хихикнула я, чавкая пастилой.

– В чем, лапуля? – стал прикидывать Кирт. – Не будь мы конями, не смогли бы карету дорогой безумцев провести?

– Не-а, – прыснула я. – В том, что среди лошадок ни одной течной не было. Как бы вы себя после ощущали, а, если б инстинктам волю дали? Любимая присказка Кирта реальностью бы стала!

Щитовик заржал, похмыкали и Шериф с Кертом. Фиилор спал, поэтому смутиться не мог.