Текст книги "Истинная на двоих, или Краденая невинность (СИ)"

Автор книги: Юлия Пульс

Соавторы: Диана Билык
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Лилиан

С каждым шагом сердце билось все чаще. Я смотрела в светящиеся глаза оборотня и двигалась к нему, еле переставляя ватные ноги. А когда фосфорные кружочки оказались на расстоянии вытянутой руки, Арман схватил меня и резко дернул на себя.

Мы свалились с выступа на скользкую влажную почву. Я больно ударилась плечом и ногой, но даже не вскрикнула. Оборотень накрыл меня своим телом. Стало трудно дышать. Я слышала лишь его прерывистое дыхание и стук собственного сердца.

– Темноты боишься, ящерка? – рассмеялся он над ухом и припал губами к моей шее, терзая кожу хлесткими поцелуями.

– Ах ты! – заколотила его по плечам, груди. Пыталась оттолкнуть, ударить коленом, извивалась и царапалась. – Отпусти! Отпусти меня!

– Все, красавица, попалась, – смеялся он, скручивая мне руки за спиной. – Моя теперь, – обдал жаром дыхания щеку. Поймал мои губы и впился, выбивая воздух из легких.

– Арман… нет! – я на миг вырвалась, запаниковала. Наверное, после страха темноты, мой новый страх – это близость, которой я не хочу. Ту жуткую грань, где я безвольная кукла, не способная отвергнуть власть мужчины – больше не хочу переходить. Закричала, взывая к его совести: – Умоляю, прошу тебя, остановись!

Но он ловко развязал тесемки белья и, распахнув ткань, оголил мою грудь. Его горячее тело прильнуло к камушкам сосков, натирая их о плотную кожу, а наглые губы спустились на шею, лаская жаркими прикосновениями.

– Не могу, – произнес с придыханием, лишь на миг оторвавшись. Снова покрыл требовательными поцелуями, что спускались все ниже и застыли на ключице. – Хочу тебя, – прорычал и содрогнулся.

– Я не хочу тебя! – вдохнув, из последних сил дернула на себя руки и приготовилась выбросить вперед последнюю каплю магии. Мне было плевать, что моя жизнь на волоске от забвения, все равно, что потащу за собой оборотней… Никто из них не задумался, как мне тяжело все это принять, как вообще дальше жить!

– Не хочешь, значит, – Арман вдруг выпустил руки из захвата и встал с меня. Фосфорные глаза застыли в воздухе. – Я умею ждать. Еще просить будешь, рептилия.

– Никогда… – сорвался шепот с губ. Я отползла к мокрой стене, прижала к груди колени и задрожала. – Ненавижу тебя…

– Это радует, – усмехнулся, блеснув зелеными глазами. – Надо исследовать пещеру. Идешь? Или останешься здесь – приманивать лесных тварей?

– Мне все равно, что со мной будет, – я подняла на него стеклянный взгляд. Как можно быть таким черствым? Бессердечным? Как я могла в нем разглядеть что-то хорошее? Защищать, рискуя собой… Бросить Рэйдена, который готов был на все, чтобы помочь мне, а я не верила ему. Верила какому-то бессмысленному чутью, шла на поводу у этого… темного в душе эртинца, которому не плевать только на себя и свои желания. Как же я жестоко ошиблась.

– Сколько можно ныть?! – еще и рявкнул на меня, тварь. – Бери свою величественную задницу в руки и иди за мной, если хочешь вернуться домой!

Я вскочила, вытрясла из мешка чистую рубашку, натянула поверх влажного и грязного тела, чтобы прикрыться.

Подрагивая, повернулась к Арману и выплюнула:

– Домой?! Где я буду порченной невестой? Где меня не ждет отец?! Где мать несколько дней убивается от горя, потому что потеряла свою единственную дочь и любимого мужа? Домой, да?! Не в тот ли дом, который ваши приспешники сожгли?! Да пошел ты, Арман! Иди куда хочешь, но без меня.

– Чего ты хочешь от меня?! Скажи! – диким эхом отразился его крик. – Я пытаюсь все исправить! Я веду тебя домой! Мне надо умереть, чтобы ты была довольна?!

– Да! – выкрикнула в сердцах, захлебываясь яростью и болью. – Сдохни, тварь холодная… – присела на колени, потому что ноги не держали больше, а голос осип. – И меня потащи за собой, потому что я не понимаю, что мне делать дальше.

– Всегда есть выход, – оборотень понизил тон до полушепота, и воздух рядом всколыхнулся, зеленые глаза опустились на мой уровень. – Иди, погуляй по ночному лесу и реши нашу проблему. Я уже тоже не знаю, как дальше жить, – считалась горечь в его голосе.

Я подскочила на слабые ноги. Покачнулась.

– Пожалей себя, бедный, – скривилась, подошла ближе к оборотню, без страха, но с полными ненависти глазами. – Я облегчу тебе задачу, – развернулась и пошла в темноту каменного коридора. Чтобы быть подальше от жестокого оборотня. Чтобы не смотреть в его безумные красивые глаза и не полыхать вопреки всем гадостям, что он делал и говорил. Забыться, уснуть. Да хоть умереть… Пусть меня какая-нибудь прожорливая нечисть скушает на ужин, на здоровье.

Чувствуя, как стремительно подступают слезы, сорвалась и побежала вперед.

Холодный свет впереди очертил узкое пространство. Коридор из коричневых каменных наростов расширялся. Я шла дальше, еле переставляя ноги, подволакивая левую, которой ударилась в борьбе с Арманом. В ботинке прилично хлюпало от крови, но я все равно упорно убегала… от себя.

Знала, что все эти споры – отговорки, что меня тянет к Арману, несмотря на его бездушие…

Нет, я должна положить этому конец!

Где же монстры? Куда все подевались? Съешьте меня… может, перестанет так болеть в груди.

Тишина, разбавляемая шарканьем моих подошв, давила на уши. В груди грохотало сердце, а глаза царапало песком и невыплаканными слезами.

Стиснула зубы и пошла дальше. Плакать из-за урода не буду, много чести.

Шаги давались с болью, но я добралась до источника света и вышла в огромный по ширине грот, увенчанный сверкающими камнями по гранитному своду. Вниз спускались природные ступеньки, которые исчезали в лазурной воде изогнутого в дугу озера.

Я долго стояла на берегу и ждала движение за спиной, представляла, какую гадость скажу оборотню, если догонит, но никто так и не пришел.

Значит, так ему нужна. Тело мое нужно, вот и весь секрет.

Бросив сумку на плоский камень, полностью разделась и, прихрамывая – рассекла-таки голень о камень, подошла к озеру. Вода серебрилась, зазывала, будто обещала успокоение, и я опустила в теплую негу одну ногу, затем вторую. Зашипела, когда вода коснулась открытой раны, перетерпела жжение и покалывание, после чего нырнула щучкой в озеро и надолго задержалась под водой.

Мамина магия всегда восстанавливалась быстрее. Получилось усмирить эмоции, охладить тело, но сердце, где ранее бушевал папин огонь, а сейчас зияла выжатая до сухости пустота, колотилось и не прекращало меня мучить неправильными чувствами. Опустившись на колкое дно водоема, я пыталась достучаться до разума, запретить себе возвращаться мысленно к Арману, но не получалось. Безродный пес все время стоял перед глазами. Целовал, кусал шею, трогал грудь… Ненавижу!

Не знаю, сколько времени пробыла в одиночестве под мягкой толщей воды. Но когда воздух в легких закончился, оттолкнулась и всплыла на поверхность. Проморгалась и увидела оборотня на краю берега. Сжимая за хвост трепыхающуюся рыбину, Арман плотоядно смотрел на меня. Кристально чистая вода не могла укрыть от острого взора мужчины наготу тела.

– Издеваешься? – возмутился так, будто я плюнула ему в рожу. Присел на корточки и со злостью ударил рыбу о плоский камень. Схватил кинжал и отсек ей голову. – Потом мы удивляемся, – запричитал себе под нос, но эхо четко доносило до меня каждое слово. – Арман такой плохой. Набрасывается на несчастную принцессу, совращает, требует близости. Какой урод, – вспорол рыбе брюхо и грубо вырвал внутренности. – Вечно голая бегает, а потом жалуется, – ворчал, счищая серую чешую. – Чему вас только в замках ваших учат?

Я спокойно прошла к одежде, неторопливо надела белье, рубаху и, собрав мокрые волосы в кулак, повернулась к зеленоглазому.

– В замке я была в дурацком платье из тысяч слоев, и это тебе не помешало… Удобно перекладывать вину на других, да?

– Ты себя видела вообще? – хмыкнул пес и поднял на меня похотливый взгляд. – Твои формы ни одно платье не скроет, – его зеленые радужки загорелись. – Если даже в одежде ты вызвала во мне сильное желание, то представь, что со мной творится, когда ты голая, – улыбнулся краешком губ.

– Ничего. Переживешь.

– Жестокая, – пробурчал и вернулся к рыбе.

Я промолчала, только усмехнулась так, чтобы услышал. Кто из нас окажется злее?

Взглянула на разделанную рыбу и не удержалась от вопроса:

– Уверен, что она съедобная?

Оборотень сначала посмотрел на меня, потом на рыбу, а потом снова на меня. Удивленно вздернул брови.

– А что тебя смущает? Обычная речная рыба.

Я пожала плечом и, не стесняясь, что из-под рубахи выглядывают коленки, присела возле камня.

– Я в них не разбираюсь, но дед учил, что яркие плавники – признак нехороший, – показала на обрезки. Хвост рыбешки был алого цвета с лимонными полосками.

Убрала мокрые волосы на другое плечо и договорила:

– Ну я могу попробовать первая. Если помру, вдруг успеешь метку выжечь со своей кожи и жить дальше.

– А это неплохая идея, – рассмеялся Арман и опустил взгляд на мои обнаженные колени. Тут же подобрался и посмотрел в глаза. – Лиа, не хочется обижать твоего деда, но живность этого леса я хорошо знаю. Когда в моей жизни появился отчим, я научился выживанию в любых условиях. Не разбираюсь только в змеях, – поежился, с отвращением произнеся последнее слово. – А это всего лишь рябчулька, которая любит лопать светящиеся водоросли. Вот ее плавники и сияют.

– И не только, – я ковырнула пальцем окровавленные внутренности рыбешки, и на камни посыпались бусины сонной травы. Ее семена под зиму особенно крепки и прозрачны. Они впитывают в себя любой свет, и если нанизать их на нитку, будет невероятно красиво.

Я выбрала из ошметков крошечные семечки и, вернувшись к озеру, хорошо их вымыла.

– Любишь рыбалку? – спросил вкрадчиво оборотень, и от его тона по телу пошли бурные мурашки.

Я смахнула их движением плеча, отчего рубаха немного съехала, пришлось быстро поправить одежду и только после этого повернуться к собеседнику.

– Когда-то с дедом ездили на речку, – я горько сглотнула, от воспоминаний о короле Ронисе мне всегда было грустно, высушила семечки о ткань рубашки и увлеклась подсчитыванием моего скарба. – Но это было очень давно, я уже не помню, любила или нет.

– Охота интереснее, – махнул рукой Арман. – Можно часами выжидать добычу, чтобы нанести сокрушительный удар. Эртинцев учат охоте с раннего детства, – он зверски вынул хребет из рыбы и, ударив кинжалом по камню, метко разделил тушку на две части. – Даже оборотней королевских кровей.

Глава 16

Лилиан

Вернувшись к сумке, достала ленточки для волос и, распустив одну, села плести браслет. Мне нужно отвлечься, забыться, а то я на грани сорваться в истерику. Завязывая первый узел, небрежно спросила:

– Какой он?

– Кто? – подул Арман на разгорающиеся ветки небольшого костерка.

– Эртинский принц, – и подняла на оборотня пытливый взгляд.

Он как-то сразу посерьезнел и зеленые глаза зловеще блеснули.

– Самовлюбленный сноб, с десятком наложниц для утех. Ему все альфы кланов в рот заглядывают, кроме Шиинов. А еще он жуткий собственник. Неприятная личность. Совсем тебе не пара, – выдал, не скрывая отвращения к сородичу.

Я задумчиво перевела взгляд на руки, браслет из прозрачных семян сон-травы приятно мерцал, вылавливая в темноте огоньки костра.

– Наверное, потому отец и не дал согласие на наш брак, – озвучила предположение и завязала еще один узелок.

Я до конца не осознавала, что никогда папу не увижу. Не хотела верить, что эти двое оборотней сделали. За это имею право ненавидеть их вечно, но им лучше не знать, пусть думают, что я успокоилась.

Только… сейчас мне было интересно, не обманывает ли меня Арман. Поведет ли он меня в Ветрону или использует в своих целях?

– Наверное, – пожал плечами оборотень. – Выкусит принц эртинский! Не отдам тебя, – хрипло рассмеялся и начал затачивать ножом ветку. – Вернешься домой и забудешь все это, а я, – застыл на миг, задумался. – В Эртин уже не вернусь.

Естественно. В Ветроне тебя ждет лезвие палача.

Но я об этом промолчала и, дернув рукой, крепко перевязала следующие узелки, вплела в нить последние бусины и добавила к ним несколько сушеных зерен, что дала мне Тамуа в тайне от мужчин. Когда я попросила Курта вывести меня, старушка перехватила мою руку и вложила эти несколько бубок. Не знаю название этого растения, видимо, оно растет только в Эртине, у нас таких я не видела.

– Никому не говори, – прошептала женщина и еще тише добавила: – Они должны касаться голой кожи, тогда его глаза не будут тебя отравлять.

Что Арман использует дар влияния, я знала. Посмотрим, каким он будет без своих чар.

– А ты почему о нем спрашиваешь? – мужчина поддерживал беседу и поглядывал на меня исподлобья, будто что-то пытается найти на моем лице или выяснить. – Хочешь выйти замуж за оборотня? – издевательски усмехнулся.

– Вряд ли я вообще теперь выйду замуж, – улыбнулась в ответ, еще более ехидно, чем он.

– Зря ты так думаешь. Вот эртинцы никогда не радели за невинность. Это у людей и драконов все сложно. Так что, подумай, может, нужно опять сворачивать в другую сторону, если у тебя только одна цель в жизни – удачно выйти замуж? – парировал гад, нанизав филе рыбы на выточенную острую ветку.

Я отвернулась, чтобы не разглядывать его сильные плечи в сполохах огня, надела на запястье браслет и сухо отчеканила:

– Я наследница престола и не решаю такие вещи, но… Жрецы предполагали, что сила Айшура пробудится с потерей невинности, а это, как видишь, не случилось. Я даже толком не дракон. Какой от меня прок? Факел зажечь? – щелкнула пальцем, вызвав свечку огонька. Сил было мало, но потихоньку заполнялась. Хотя такой мощи, как у отца, у меня никогда не будет. – Или лошадь напоить? – подняв ладонь, вызвала мамину магию, наполнила чашу и, подбросив руку вверх, разбила воду о сгусток огня. Они с шипением поглотили друг друга. – Жаль, к жизни эти умения не возвращают.

Арман с интересом, словно завороженный, наблюдал за моей магией.

– Просто ты другая. Не похожа на принцессу… совсем, – поставил рыбу запекаться и медленно подступил ко мне. Сел рядом и завертел руками, силясь повторить мои движения. Заулыбался широко, по-детски как-то, я даже смутилась и накрыла ладонью горящую щеку. – Всегда восхищался магией. Знаешь, эртинцы такой силой не обладают. У каждого оборотня в подростковом возрасте проявляется особенный дар. Мой пришел в тот день, когда я едва не умер от укуса змеи. Очнулся и понял, что могу подчинять животных и птиц. А потом дар усилился. К восемнадцати годам я мог через укус воздействовать на любую расу Диона. Поэтому меня и отправили, чтобы тебя, – посмотрел в мои глаза и невесомо коснулся руки кончиками пальцев.

– Чтобы убить, подчинять не нужно… – слетело с губ.

Я отстранилась, пролепетала испуганно, сжалась всем телом.

– Не нужно, Арман.

– Я больше не прикоснусь к тебе, не бойся меня, – оборотень тяжело вздохнул, но не отвел взгляд.

Я встала и отвернулась к нему спиной.

– Я не тебя боюсь.

– А кого? – спросил почти шепотом.

Дрогнув, потерла озябшие плечи.

– Не важно.

– Скажи.

– Рыба… не сгорит?

– Не увиливай.

– Слишком ты хорошенький стал внезапно, – я отошла к костру и проверила готовность рыбы. Мне необходимо было сбежать от ответа, потому что озвучивать, что боюсь себя, не буду. Пусть хоть пытает.

– Не обольщайся, – отсек Арман в своей привычной надменной манере, будто догадался, что я хотела сказать. – Я такой, какой есть. И в том, что нравлюсь тебе, не виноват.

Я хрипло засмеялась, давясь эмоциями и яростью. Уставилась на каменную стену, усеянную сталактитами и янтарными каплями, но каждая клеточка тела желала повернуться и хоть взглядом прикоснуться к… моему врагу.

– Не обольщайся. Ты мне не нравишься, – получилось выдавить.

– Оказывается, ты совсем не умеешь врать, – раздался за спиной противный смешок. – А этому наследников престола учат с пеленок.

Сжала зубы до хруста. Именно этого я и боюсь.

Несмотря ни на что засматриваюсь на оборотня, изучаю его профиль, замираю на пересчитывании родинок, шрамов и пытаюсь понять смысл нательных рисунков.

И не заметить мой интерес может разве что глупец.

Арман не из таких.

– Мои родители – честные люди, – я все-таки повернулась, стянула руки на груди, чтобы чувствовать себя хоть немного защищенней. – Ничему такому меня не учили, а вот надрать зад уроду вроде тебя я умею благодаря отцу. И докажу это, когда метку сведу.

– Знаешь, Лиа, вот ты сейчас говоришь, а меня не покидает чувство, что вовсе не вертронскую принцессу мы украли. Тебя растили на подмену альены? Скажи правду. Если так, то все для нас будет гораздо проще.

– Ты будто лурийских сказок перечитал, – хохотнула я. – Это морские любят детей подкидывать в чужие семьи. Хотя… – меня вдруг осенило. – Слушай, а ведь и правда. Дедушка Ронис в свое время так маму от отбора пытался уберечь.

Арман прыснул со смеху.

– Мама любила мне читать лурийские сказки на ночь. Как сейчас помню «Две жемчужины». Там морскую принцессу заменили на прислужницу, – взгляд оборотня стал мечтательным и теплым. – А историю твоей семьи я хорошо знаю от Элияра.

– Кто это?

– Элияр Шиин – пророк и… мой отчим, который заменил родного отца, – его глаза загорелись фосфором во тьме.

– И что же он напророчил тебе?

– Не мне, а всему миру, – жестом очертил круг. – Когда Айшур прорвался и заразил льдом твоих родителей, Элияру пришло откровение, что отпрыск Тоеров уничтожит мир. Его сила будет такой мощной, что сметет Эртин с лица Диона. Нельзя допустить, чтобы первородный ледяной дракон выжил, – Арман посмотрел мне в глаза иначе, совсем не так, как обычно. Я будто увидела тоску и боль в огромных зеленых, как сочная трава, радужках.

– Я – единственная дочь альена Тоера, – мрачно припечатала и вздернула подбородок. – Так что, лучше бы ты меня убил сразу…

– Я так и хотел, но…

Оборвал ответ на полуслове.

Пока жарилась рыба, мы сидели по углам пещеры и оба молчали. Я осознавала услышанное и стискивала кулаки до боли. Принять, что кучка фанатиков могли заказать мою смерть, не получалось. А теперь один из этих сумасшедших сидит рядом и мучает мое сердце. И я, дура, доверилась не тому мужчине, пошла за тем, кто хотел жестоко убить. Кто…

Может, Рэй правда собирался меня спасти? Но его горячее желание отвести меня в Эртин, не оглядываясь на стигму, пугало и обижало. Он не пошел против своих, чтобы быть со мной, а Арман сделал это.

Зеленоглазый даже через себя и свои принципы переступил, ведь по-настоящему верил, что я уничтожу Эртин. Ха, теперь, если стану альеной, первородным ледяным драконом, пощады для оборотней не будет. Ни фанатикам, ни королевской семье, что выступила против короля Ветроны таким варварским способом. Я сотру их с лица Диона, и через годы все забудут, что была такая страна.

Сердце болезненно сжалось, а грудь, где все еще горела метка, свело приятной судорогой.

Я украдкой посмотрела на притихшего Армана.

Смогу ли я, и правда, поднять руку на него? Говорить можно, что угодно, а вот сделать…

Но я знала точно, что никогда не стану одним целым с ним, не выйду замуж за того, кто так жестоко подчинил мою волю. Я не смогу простить. И никогда не забуду.

Арман не мой отец. Пусть папа и силой забрал маму в Арону, но следовал правилам, а ветронцы были верны драконам, потому он закон не нарушал. Папа был настоящим воином и защищал мир ценой своей жизни, но никогда не жертвовал женщиной ради мира. А этот дикарь, снова посмотрела на оборотня, что хмуро следил за пламенем, смог бы… Только страх за свою жизнь его и остановил.

Разве это не доказательство, что я для него обуза и помеха? А что если он ведет меня домой в надежде, что найду способ разорвать нашу связь? Кто ему после этого помешает завершить начатое и перерезать мне горло?

Пещера наполнилась аппетитным ароматом жареной рыбы. Оборотень снял с костра еду. Уложил одну порцию на пергамент, в который была завернута лепешка Тамуа, и, разломав хлеб, подошел ко мне.

– Поешь, – положил еду мне на колени. – И не смотри на меня так, – ухмыльнулся.

– Как? – вернула ему ухмылку.

– Будто хочешь поцеловать, а потом задушить, – оборотень отошел на пару шагов, молча сел на камень и подтащил к себе вторую порцию рыбы с хлебом.

– Я на тебя вообще не смотрю, больно нужен, – скривилась я, будто выпила горькую настойку, отломала кусочек горячей рыбы и, бросив в рот, с удовольствием прожевала. Стало намного легче, тяжелые мысли отступили, потому, не глядя на оборотня, я быстро и с аппетитом все слопала. И, облизывая пальцы поняла, что не наелась.

Посмотрела на оборотня и смутилась.

Арман смотрел на меня, широко улыбаясь. Вздохнул, покачал головой и ничего не ответил на мои слова. Поднялся и вручил мне свою порцию рыбы, которую не начал есть.

– Набирайся сил, Лиа. Завтра будем бежать весь день без привала.

– Тебе они тоже нужны, – протянула лист ему обратно. – Я наелась.

Наши взгляды скрестились до безумия звонко. Почему, стоит посмотреть в его глаза, мне кажется, что я ухожу под воду и задыхаюсь?

– За меня не беспокойся. Ешь, – будто погладил приятным теплым голосом.

– За лишние килограммы на боках эртинский принц спасибо не скажет, – скупо отшутилась я и с трудом посмотрела в другую сторону, но хотелось утонуть в его глазах. Снова.

Я отдала еду Арману, настаивая на том, чтобы и он поел. Вернувшись к сумке, присела на сухое место и сложила перед собой ноги крест-накрест. Только потом вспомнила, что на мне одна рубашка и бедра оказались открыты взору мужчины. Спохватилась, виновато поджала губы, взяла грязные брюки и подступила к краю озера.

– Ничего, пережи… – слова Армана повисли в воздухе. – Лиа, не шевелись, – он потянулся к кинжалу и до скрипа сжал рукоять.

Ну нет, не поведусь снова.

Я отмахнулась и, присев, опустила штаны в холодную воду. На поверхность воды поднялась черная голова змеи с желтыми глазами и угрожающе зашипела возле моих пальцев.

Отец учил в моменты опасности выключать эмоции. Я неосознанно дернула рукой и в одно движение переломала змее хребет. Вытащила из воды обмякшее тельце и заулыбалась, глядя на испуганного Армана.

– Змейку испугался?

Его глаза округлились. Оборотень ошарашено смотрел на мертвую тварь в моих руках и, отступив на шаг, споткнулся о камень. Смешно рухнул на пятую точку и закричал:

– Выкинь эту гадость! – выставил сверкнувшее остриё кинжала вперед, защищасясь, будто мертвая рептилия сейчас вскочит и отгрызет ему не меньше чем пол ноги.

– Еще чего, – захихикала я, – столько нежнейшего мяса портить. Она вкуснее рыбы. Не ел никогда?

– Даже не думай, что я притронусь к этой скользкой дряни! – Арман подскочил на ноги, с отвращением окинул взглядом змею в моей руке и подобрал с камней оставленную еду. Сел на мое место, подальше от берега, отвернулся и принялся уплетать жареную рыбу.

– Мне же больше достанется, – хмыкнула. – Зато теперь я знаю, чего ты боишься. Скажи, к драконам такая предвзятость, потому что мы, якобы, рептилии? – сощурившись, я приблизилась и села напротив оборотня. Взяв с камня оставленный им нож, одним движением отсекла змее голову.

Наблюдая за мужчиной и получая удовольствие от его напряженности, распорола брюхо и выпустила кишки рептилии на камни, после чего ловко освежевала и зигзагом наколола ее на заостренную палку.

– Какая жирная попалась, – приговаривала. – К ней бы еще лурийских специй, пальчики оближешь, – опустилась на корточки возле костра и оценила, что Арман уничтожил мясо рыбы вместе с костями и явно не наелся. – Да и жарить ее очень просто и быстро. Мы с Вивьяном только этими лакомствами и питались, когда гуляли часами в нашем лесу, а еще ягоды и грибы собирали. Хорошее было время…

Покрутив палку, убедилась, что мясо хорошо подрумянилось, принюхалась и сладко облизнулась.

– Готово, – заметив заинтересованный взгляд Армана, с наслаждением впилась в сочную мякоть.

– Я ничего не боюсь, – нахохлился и облизнулся оборотень. – Их яд может убить. Так что осторожность не помешает, – старался говорить непринужденно, а сам безотрывно наблюдал за тем, как я ем.

– Эти не ядовитые. Будешь? – протянула ему оставшееся мясо.

Он отвернулся.

– Все рептилии не внушают доверия. Хладнокровные твари, – насупился с отвращением. – Но ты другая, – едва заметно улыбнулся. – Отчасти жаль, что мы познакомились при таких странных обстоятельствах, – пожал плечами.

– Моя кровь не холодная, и я не рептилия – это такое смешное заблуждение. Драконы по сути те же оборотни…

– Немного побольше оборотней, – развернувшись ко мне спиной, Арман сдавленно рассмеялся и подошел к озеру. Сполоснул руки и непринужденно скинул тряпицу, что прикрывала его пах. Оголил ямочки на пояснице и крепкий мускулистый зад.

– Они и без перевоплощения сильные, – намекнула на магию, которой у оборотней нет совсем, и отвернулась.