Текст книги "Ненужная третья жена дракона-архимага (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9. За воротами

Глава 9. За воротами

Утром я нашла под столом катушку серебряной нити. Вчера проверила все ящики, сняла с полки даже пустые коробки, а катушку пропустила. Она закатилась за ножку, и пришлось встать на колени, чтобы достать ее и убрать в сумку.

Кайса ждала возле двери с ключом от мастерской.

– Теперь все? – спросила она.

На столе остался темный след от промывки. Его я тоже собиралась оттереть, но чистая тряпка уже лежала в запертом ящике.

– Все.

Кайса придержала дверь. Я подняла сумку с письмами, договором и кольцом; инструменты слуга унес раньше. Уходить из этой комнаты оказалось тяжелее, чем из спальни. Здесь мне хотя бы удавалось работать.

– Если найдется еще что-нибудь, отложи, пожалуйста.

– Я посмотрю, когда буду убирать.

Я достала две монеты, приготовленные еще вечером, и вложила ей в ладонь.

– Это тебе. За помощь со сборами.

Она покраснела, поблагодарила и торопливо убрала руку в карман фартука.

На лестнице я заметила Таэрна. Рядом с ним стоял коронный хранитель, которого прежде я видела у западного входа. В руках у Таэрна был сложенный лист с печатью.

– Постановление пришло? – спросила я.

– Да. Управляющий уже получил копию. Ваша здесь.

Я взяла лист. Мерисса Нер разрешала нам временное раздельное проживание, предписывала обеспечить выезд и запрещала удерживать личные вещи. Элиан уезжал с матерью. Подпись и печать стояли под сегодняшней датой. Шел двадцать второй день моего брака.

– Рассмотрение назначено на послезавтра, – сказал Таэрн. – Утром. Сегодня можете отдохнуть.

Я сложила постановление и сунула его в сумку, поверх писем.

Внизу Лиорель проверяла багаж. На ступеньке возле кареты стоял мой ящик, поверх него зачем-то положили дорожный плед. Я попросила убрать плед: под ручкой мог остаться след масла.

– Нам он как раз нужен, – сказала Севрина.

Она вывела Элиана из дверей сама. Мальчик опирался на ее руку, стараясь шагать так, чтобы этого не было заметно. На третьей ступени он остановился. Севрина тоже остановилась и поправила ему шарф, дав передохнуть.

Нерис уже была у кареты. Она забрала у слуги подушку и велела поднять откидную скамью. Элиан посмотрел внутрь.

– Я могу сидеть нормально.

– До ворот посидишь, – сказала Нерис. – Потом вытянем ноги. Нам ехать около часа.

Он хотел что-то возразить, но увидел отца и замолчал.

Эстран вышел без верхней одежды. Утро было прохладным, а он словно не замечал холода. Прошел мимо управляющего, остановился возле Севрины.

– Я просил поговорить со мной перед отъездом.

– Мы говорили.

– Ты увозишь сына из его дома.

Севрина крепче взяла Элиана под локоть.

– Он уезжает со мной. Врач разрешила дорогу.

Эстран посмотрел на мальчика. Тот стоял с опущенной головой и сжимал ремешок маленькой дорожной сумки.

– Отец, я...

– Садись в карету, Элиан, – сказала Севрина. – Дай мне сумку.

Он медленно передал ее матери. Нерис протянула ему руку из дверцы, помогла подняться. Севрина осталась возле подножки, не отходя от сына.

Эстран повернулся к Лиорель.

– Оставь папку с договорами. Для разбирательства достаточно копий.

Папка была у нее под мышкой. Лиорель переложила ее в другую руку.

– Подлинники останутся у меня. Если магистрату понадобятся, передам под расписку.

– В них сведения о моих работах.

– И о моих рудниках. Журнал расходов уже у хранителей, это ты знаешь.

– Лиорель, если ты хочешь уехать без лишних затруднений, оставь бумаги. Я не собираюсь лишать тебя твоей собственности.

Она посмотрела на Таэрна.

– Мне нужно еще что-то предъявить, кроме постановления?

– Нет, – ответил он. – Эти документы указаны среди ваших личных бумаг. Их вы забираете с собой.

Эстран повернул голову.

– Орс, вы забываетесь.

Таэрн стоял у переднего колеса кареты. От него до подножки было всего два шага.

– Я обеспечиваю выезд по распоряжению магистрата.

Второй хранитель подошел к воротам. Слышно было, как скользнул тяжелый засов. Управляющий стоял с непокрытой головой и смотрел на Эстрана, ожидая распоряжений.

– Багаж погружен? – спросил у него Таэрн.

– Да. Кроме этого ящика.

– Его тоже, пожалуйста.

Я проверила, застегнуты ли ремни на крышке. Слуга поднял ящик, отнес к заднему креплению и затянул широкую ленту. Я следила, чтобы он закрепил ящик надежно.

– Илвена.

Я обернулась.

Эстран стоял совсем близко. Я увидела ссадину у него на большом пальце и машинально подумала, что он опять работал без перчаток.

– Ты тоже считаешь, что я должен оправдываться перед ними?

Я не ответила сразу. Из кареты донесся голос Нерис: она просила Элиана подвинуться, чтобы Севрина могла сесть рядом.

– Все, что я хотела тебе сказать, я сказала три дня назад.

Эстран усмехнулся.

– Ты устала. Это видно. Вместо того чтобы дать тебе прийти в себя, тебя везут давать показания.

– Сегодня я еду спать.

Он посмотрел на карету, затем снова на меня.

– Я принял тебя в свою семью. Дал свое имя. Ты знала, за кого выходишь замуж.

Мне вдруг вспомнилось, как я выводила «Илвена Вейр» на первом отправленном из замка письме. Следила, чтобы не дрогнуло перо, хотела написать красиво.

– Я хочу пройти, – сказала я.

Он не двинулся. Таэрн подошел ближе, и Эстран перевел взгляд на него. Несколько мгновений они стояли молча. Потом муж отступил.

Я поднялась в карету. Лиорель села последней, устроив папку на коленях. Снаружи закрыли дверцу.

Когда экипаж тронулся, Элиан потянулся к окну. Севрина не стала его удерживать. Он смотрел назад, пока за поворотом не исчез подъезд, затем опустился на подушку.

Я пыталась устроить сумку так, чтобы она не сползала на пол. Лиорель подставила ногу, прижав сумку к скамье.

– Не уронится, – сказала она.

За воротами я ждала боли. Казалось, сейчас дернет под ребрами или нагреется пластинка ограничителя. Ничего не произошло. Карету тряхнуло на камне, Нерис придержала подушку, а Севрина спросила сына, не тошнит ли его.

– Нет. Только тесно.

Лиорель подвинулась к дверце.

– В следующий раз закажешь себе отдельную карету. Когда сможешь сам занести в нее багаж.

Он слабо улыбнулся и вытянул ноги.

До города мы почти не разговаривали. Время от времени я видела в окне Таэрна, когда он подъезжал ближе. У поворота к площади нас задержал воз с мешками. Возница ругался; прохожие обходили его по мостовой. Я смотрела на них с неожиданной завистью. Кому-то сегодня предстояло вернуться домой и заняться обычными делами.

Временный дом оказался небольшим, с узким двором и каменной оградой. У калитки дежурил хранитель. Он открыл ворота, а потом помог слуге снять мой ящик.

Я сразу поднялась в отведенную мне комнату. Там пахло чистым бельем и остывшей печью. Кровать стояла в углу, у окна был стол. Кайса не приехала с нами, и я по привычке чуть не позвала ее, когда не смогла развязать тугой узел на свертке.

Разрезала шнур ножницами из сумки. Достала сменную рубашку и легла поверх покрывала, даже не переодевшись.

Разбудила меня Нерис. За окном еще было светло.

– Вы поспали всего два часа, – сказала она. – Дайте руку.

Она проверила пульс и ограничитель. Я спросила, все ли в порядке у Севрины.

– Сейчас да. Ей легче, чем вчера. Но наблюдать я буду всех троих, даже если вы начнете уверять меня, что прекрасно себя чувствуете.

Вечером я отправила тете короткое письмо с новым адресом. Первое ушло еще из замка, вечером после разговора с Эстраном. Я не знала, получила ли она его, и не стала пересказывать все заново. Сообщила, когда состоится рассмотрение, попросила пока писать сюда.

Следующий день прошел за бумагами. Служащая магистрата сверила наши имена, договоры и даты. Попросила меня еще раз описать, что именно я изменила в гребне Севрины. Я ответила на одном листе, нарисовала соединение и подписала.

После обеда из школы привезли вещи Элиана. Он позвал меня показать тетрадь с кораблями, о которой рассказывал в замке. На последнем листе вместо парусов пока были только косые линии. Я посоветовала закончить их, когда рука перестанет уставать, и он недовольно закрыл тетрадь: это он и сам знал.

Я извинилась. Он помолчал, потом снова открыл нужную страницу и спросил, как крепили нижний край паруса.

Ночь перед рассмотрением я спала плохо. Дважды вставала проверить, на месте ли документы. На третий раз не стала зажигать лампу, просто положила ладонь на сумку и вернулась в постель.

Утром Нерис проверила наши ограничители. Элиана она оставила с помощницей и поехала к магистрату следом за нами. Таэрн ждал у входа.

Окна комнаты для рассмотрений выходили во двор. Оттуда доносились голоса служащих, пока я расстегивала перчатки.

Мерисса сидела за столом без возвышения. Полная женщина лет пятидесяти, в темном платье с узкими рукавами. Она поздоровалась с нами и предложила сесть.

Я выбрала стул ближе к двери. Лиорель положила папку на колени. Севрина долго снимала перчатку с правой руки; кожа зацепилась за ноготь. Я отвернулась, чтобы не смущать ее.

– Эстран Вейр уведомлен, – сказала Мерисса. – Возражение получено. Присутствовать лично он отказался, сославшись на работы в замке. Рассмотрению это не препятствует.

Я посмотрела на пустой стул напротив. Мне казалось, муж обязательно придет и мне придется отвечать, все время ощущая его взгляд.

Мерисса прочла несколько строк из его возражения. Он не признавал опасность, ссылался на незавершенную настройку и на наше согласие участвовать в семейной защите.

– Сами подписи он не оспаривает, – добавила она. – Теперь мне нужно уточнить, на что именно вы соглашались.

Севрина отвечала первой. Голос у нее был тихий, и Мерисса попросила говорить громче, чтобы служащая могла записывать.

– Доступ к источнику, – повторила Севрина. – Для защиты замка и города. Позже муж просил разрешение на обновление. Он сказал, что после третьего брака нагрузка распределится ровнее.

– Речь шла о расходе вашей жизненной силы?

– Нет. Он говорил об усталости при работе. Я знала, что иногда слабею после настроек. Но не знала, к чему приведет завершение.

Она запнулась и посмотрела на свои руки.

– Я должна была раньше потребовать проверки.

Мерисса уточнила дату последнего согласия, и служащая нашла нужный лист.

У Лиорель спросили о вложениях в накопитель и разрешении на его использование. Она достала договор, положила перед Мериссой и сама открыла на нужной странице.

– Вот это я подписала. Здесь сказано, сколько силы из запасов можно брать для городской защиты. Расходовать мою жизнь я не разрешала.

– Вы знакомились со всеми последующими изменениями?

– Нет. Часть платежей подтверждал управляющий. Иногда подписывала я. Я не проверяла каждую закупку лично.

– Согласия на расход жизненной силы в ваших документах нет, – ответила Мерисса и сделала пометку. – Теперь вы, госпожа Вейр.

Я не сразу поняла, что она обратилась ко мне.

– На свадьбе мне сказали, что кольцо откроет доступ к семейной защите. Показали, где оставить свой знак.

– Условия были прочитаны вслух?

– Да. Расхода жизни там не было. Потом муж говорил о магических обязательствах, но документы по моей просьбе не показал.

Я достала свою копию договора. Уголок загнулся на той странице, которую я так часто открывала.

– Я мастер. Если бы мне дали схему, я бы увидела, что там меняют. Мне ее не давали.

Мерисса сверила лист с другим экземпляром.

– Вы подтверждаете заявление полностью? Дополнения есть?

– Подтверждаю. Дополнений нет.

Нерис рассказала о приступе Севрины и состоянии всех троих. На вопрос, могла ли обычная усталость объяснить обнаруженный расход, она ответила коротко:

– Нет. Я исходила из неверных сведений о нагрузке. После осмотра устройства заключение изменено. В нем указаны причины.

Мерисса прочла отмеченный абзац, спросила о временных ограничителях. Затем вызвала Таэрна к столу.

Он разложил схему и указал на изменения, которые успели проверить. Отдельно назвал то, куда их по-прежнему не допускали. Я впервые услышала всю нашу историю настолько коротко: что было предусмотрено, что добавили, какой расход подтвердился.

– Могли эти изменения произойти от обычной неисправности? – спросила Мерисса.

– Нет. Соединения поставлены намеренно. Они совпадают с подписанными распоряжениями и расчетами.

Она попросила показать подписи. Таэрн подал документы и вернулся на свое место.

Мерисса еще некоторое время читала. Я ждала.

– Согласие на доступ к защите не позволяет менять назначение клятвы без ведома супруги, – сказала она наконец. – Установленного нарушения достаточно для немедленного прекращения браков. Ждать, пока устройство причинит окончательный вред, не требуется.

Я выпрямилась. Лиорель положила ладонь на закрытую папку.

Мерисса назвала Севрину и Эстрана, затем Лиорель и Эстрана. Каждый раз служащая брала отдельный лист. Когда прозвучало мое имя, я сжала пальцы под краем стола и заставила себя слушать до конца.

Мой брак с Эстраном Вейром прекращался с этого дня.

– Вы просили восстановить фамилию Таль, – сказала Мерисса. – Все верно?

– Да.

Служащая придвинула мне лист. Я прочла свое имя. Ниже больше не было приписки «в браке Вейр».

Севрина подалась вперед.

– Простите. Про сына...

– Я помню. Элиан остается с вами на время разбирательства. Его происхождение и наследственные права сохраняются полностью. Вопрос о встречах с отцом будет рассмотрен отдельно, с учетом заключения врача. Самовольно забирать его или проводить испытания запрещено.

Севрина кивнула. Потом спросила:

– Мне дадут это письменно? Чтобы я могла показать в школе.

– Разумеется.

Мерисса указала служащей, какой документ подготовить, и вернулась к нам.

Эстрану запрещалось принуждать нас к возвращению, удерживать наши вещи или требовать личных встреч. Охрана оставалась. Имущество и его действия в отношении городской защиты подлежали отдельному разбирательству.

Лиорель уточнила, можно ли ей распоряжаться рудниками. Получив ответ, пометила на обороте банковского письма, какие документы понадобятся при разделе общих трат.

Я все еще держала свой лист обеими руками.

– Сегодня больше ничего подписывать не нужно? – спросила я.

Мерисса посмотрела на служащую.

– Только получение решения и передачу украшений. Вы принесли кольцо?

Я достала коробку. Нерис положила рядом гребень и браслет, завернутые порознь.

Служащая развернула ткань, сверила описание каждого предмета. На кольце она показала мне маленькую неровность у края и спросила, была ли та раньше.

– Да. Я заметила ее в первый вечер. Она цепляла белье.

Я рассказала это совершенно ровно. Лишь когда кольцо убрали в плотный пакет и стали ставить печать, поняла, что больше не буду хранить его у себя.

Лиорель молча смотрела, как упаковывали браслет. Севрина попросила не погнуть зубцы гребня. Служащая подложила под них ткань.

Мерисса дождалась, пока мы подпишем опись.

– Ваши браки прекращены. Это решение уже действует. Но врач и хранители продолжат работу: сохраненные в устройстве знаки пока на месте.

– Мы знаем, – сказала я.

– Хорошо. Не прекращайте носить ограничители. И сообщайте о любых попытках заставить вас вернуться в замок без согласованного плана.

Она передала нам заверенные листы. Я убрала свой в сумку, в то отделение, где прежде лежала коробка с кольцом.

Обратно мы ехали недолго. Я держала перчатки в руках и не надевала их, хотя пальцы мерзли. Лиорель спросила, остановимся ли по пути у булочника. Севрина попросила взять Элиану что-нибудь без меда: от слишком сладкого его сейчас тошнило.

Я слушала и кивала. Мне хотелось есть. Еще хотелось вернуться к Мериссе и спросить, точно ли все закончено. Именно брак, про устройство я помнила.

У ворот временного дома нас догнал Таэрн. Он спешился и отдал повод дежурному хранителю. Нерис сразу поднялась к Элиану; Севрина пошла за ней. Лиорель унесла в дом папку и пакет с булками.

Я дошла до середины двора и остановилась.

На скамье у стены лежала мокрая тряпка. Кто-то вымыл ступени, но еще не убрал ведро. Из кухни пахло жареным луком. Я стояла со своими перчатками, смотрела на это ведро и вдруг начала плакать.

Сначала просто потекло из глаз. Я попробовала вытереть щеки ладонью, и стало только хуже. Пришлось отвернуться, чтобы хранитель у калитки не видел лица.

– Илвена?

Таэрн подошел сбоку. Я покачала головой и полезла в сумку за платком. Он зацепился за край бумаги. Я дернула сильнее, помяв решение Мериссы, и разрыдалась так, что стало трудно дышать.

– Давайте сядем.

Таэрн убрал со скамьи тряпку, проверил ладонью доску. Я села, прижимая сумку к животу. Он подождал, пока я немного успокоюсь, и спросил, не позвать ли Нерис.

– Не надо. Со мной все нормально.

Я вытерла нос и уставилась в землю.

– Я думала, мне станет хорошо.

Таэрн присел рядом.

– Сейчас?

– Когда подпишут. Думала, сразу почувствую. А я только хочу лечь. Спать, чтобы никто ничего не спрашивал.

– Я провожу вас наверх?

Я покачала головой. Подниматься по лестнице пока не хотелось.

– Можно мне посидеть здесь?

– Конечно.

Он уже начал вставать, и я поймала его за край рукава.

– Вы тоже останьтесь. Немного.

Таэрн сел обратно. Я отпустила рукав. На темной ткани остался след от моих мокрых пальцев.

Он не заговорил, и я была ему за это благодарна. За воротами стучали колеса, в доме кто-то передвинул стул. Я пыталась дышать тише, но время от времени все равно всхлипывала.

– Свадьба была всего три недели назад, – сказала я. – Я еще не ко всему в замке привыкла. Даже вещи не успела толком разложить.

Таэрн посмотрел на мою сумку.

– Все забрали?

Я кивнула.

– Катушку чуть не оставила. Нашла перед самым отъездом, под столом.

Я зачем-то рассказала ему про эту катушку, про промывку, которую не оттерла. Про то, как боялась, что в дороге разобьется увеличительное стекло. Он слушал. Когда я снова заплакала, придвинул сумку ближе, чтобы мне было удобнее достать платок.

Через некоторое время я смогла поднять голову. Таэрн сидел, упершись локтями в колени. На виске у него прилипла к коже влажная прядь. Он, должно быть, торопился сюда от магистрата.

– Вам надо ехать? – спросила я.

– К Олвену. Могу задержаться.

– Я не хочу задерживать работы.

– Они идут и без меня.

Он говорил спокойно. Я положила руку на скамью рядом с его ладонью. Почти коснулась пальцами, потом все-таки коснулась. Он повернул руку и осторожно сжал мою.

Мы посидели еще немного, пока я не почувствовала, что замерзла.

– Теперь пойду, – сказала я.

Таэрн проводил меня до лестницы. Я сама поднялась наверх, умылась, сняла платье и легла под одеяло. Не закрывала шторы: сил встать еще раз не осталось.

Проснулась я уже в темноте. В доме было тихо, только внизу негромко разговаривали. Я полежала, прислушиваясь, потом вспомнила, что с утра съела лишь кусок хлеба.

В столовой горела одна лампа. Лиорель сидела, поджав под себя ногу, и резала сыр. Севрина разливала по тарелкам густую похлебку.

– Мы думали, ты до утра проспишь, – сказала Лиорель. – Хлеб на том конце. Возьми себе, пока я до него не добралась.

Я села на свободный стул и потянулась за хлебом.

– Как Элиан?

– Уснул, – ответила Севрина. – Нерис оставила лекарство и ушла к себе. Утром вернется.

Она поставила передо мной тарелку, затем села. Руки у нее дрожали меньше, чем в замке. Я заметила это, когда она подняла чашку одной рукой.

Лиорель подвинула ко мне сыр. Некоторое время мы ели молча.

– Он спросил, приедет ли отец, – сказала Севрина.

Я подняла глаза.

– Элиан. Я сказала, что сейчас нет. Он отвернулся. Потом попросил меня выйти, хотел побыть один.

– Дай ему время, – сказала Лиорель.

Севрина отложила ложку.

– Я дала. Посидела в соседней комнате. Просто я не знаю, что ему говорить, когда он спросит снова.

Она посмотрела на нас, будто надеялась, что хотя бы одна знает ответ.

– Я не хочу, чтобы он вырос с мыслью, что должен все время выбирать между нами.

– А про школу вы уже решили? – спросила я.

– Пока останется здесь. Когда сможет вернуться на занятия, я отнесу постановление. Сам он хочет вернуться. Боится отстать.

Лиорель отодвинула сыр, освобождая место для своей тарелки.

– Значит, с этим хотя бы понятно.

– А вы куда поедете? – спросила ее Севрина.

Лиорель пожала плечами.

– Не знаю.

Я посмотрела на нее. Она заметила и усмехнулась.

– Что? У меня должны быть приготовлены три дома и чемодан под каждым окном?

– Я думала, вы захотите на рудники, – сказала Севрина.

– Хочу. И боюсь. Шесть лет я видела их в основном на бумаге. Там управляющие, мастера, рабочие. Им не нужна хозяйка, которая приедет объяснять, как все устроить, а сама половины не понимает.

– Можно сначала посмотреть, – сказала я.

– Можно. Только я привыкла делать вид, что уже все знаю.

Она вытерла нож хлебной коркой и положила рядом с доской.

– Я думала, уеду из замка и тут же займусь своим. А сегодня купила булки. Вот все мои решения за день.

– Еще ты развелась, – сказала я.

– Это Мерисса меня развела. Я только вовремя приехала.

– Бумаги ты ей отдала сама.

Лиорель помолчала, потом кивнула.

– Да. Это сама.

Севрина взяла еще хлеба. Я доела похлебку и почувствовала, как снова клонит в сон.

– Я буду искать место для мастерской, – сказала я. – Хотя бы на первое время. Здесь нельзя ни промывать детали, ни ставить печь.

– Вы остаетесь в Астерне? – спросила Севрина.

– Пока да. Потом решу. В Ивее тетя, свои заказчики. Но я не хочу сидеть в этой комнате до сорокового дня и каждый час смотреть на дверь.

– Хочешь свой дом? – спросила Лиорель.

– Снять небольшой. Чтобы жить там же, где работаю. Денег на первое время хватит.

Севрина задумчиво посмотрела на лампу.

– Значит, вы съедете.

– Когда найду подходящее место.

Она кивнула и потянулась за чашкой.

– Если вам нужна помощь с Элианом, я смогу приходить, – сказала я. – Только я не врач и не знаю, как с ним лучше разговаривать. Вчера вот полезла с советом, которого он у меня не просил.

– Он рассказал. Про паруса. Сказал, вы обещали показать, как они крепятся.

– Покажу. Это я умею.

Лиорель допила чай.

– Все равно увидимся на занятиях у хранителей. Еще успеем надоесть друг другу.

Я посмотрела на нее и впервые за день улыбнулась без усилия.

Мы убрали со стола. Севрина унесла наверх чашку воды для сына, Лиорель осталась разбирать письма. Я уже держалась за перила, когда она окликнула меня:

– Если утром не спустишься, будить?

– Только если придет Нерис. Остальное подождет.

В комнате я выложила на стол постановление и еще раз прочла свое имя. Потом убрала лист в ящик, рядом с деньгами и договором на последний законченный заказ.

Письма Эстрана остались в сумке. Доставать их сегодня не хотелось.

Я проверила шнурок ограничителя, погасила лампу и закрыла дверь на ключ. Нерис утром я впущу. Со всеми остальными поговорю, когда высплюсь.

Ключ я положила рядом с кроватью, чтобы утром не искать. Заснула, пока одеяло еще не успело согреться.