Текст книги "Ненужная третья жена дракона-архимага (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5. Болезнь Севрины

Глава 5. Болезнь Севрины

– Только не затягивайте, – сказала Севрина. – Мне обещали, что сегодня это займет четверть часа.

Она села на предложенный стул и поправила манжету. Я стояла по другую сторону стола, рядом с Олвеном.

Утром, на следующий день после тетиного письма, меня позвали к повторной настройке защиты. В комнате над западной лестницей поставили знакомый бронзовый распределитель. Теперь с него сняли крышку. Олвен закрепил рядом свой измеритель, а мне оставил место у светлого края стола: Таэрн попросил сверить поврежденное соединение с рисунком, сделанным при первом осмотре.

Эстран пришел последним. Поздоровался со всеми сразу, посмотрел на разложенные инструменты.

– Мы начнем с прежнего режима, – сказал он Таэрну. – Без повышения нагрузки. Севрине потребуется только подтвердить доступ.

– Что именно мне делать? – спросила она.

– Как обычно. Коснись пластины и убери руку, когда погаснет свет.

Он придвинул к ней маленькую серебряную пластинку. Севрина положила на нее ладонь. Камень в гребне у нее на затылке слабо блеснул.

Я невольно посмотрела на Таэрна. Он следил за измерителем; Олвен уже держал пальцы на винте подачи. Отдельного источника силы здесь не было: проверяли действующую часть замковой защиты, и оба хранителя перед началом долго сверяли положение заслонок.

– Можно, – произнес Олвен.

Свет под ладонью Севрины погас. Она убрала руку.

Первые мгновения ничего не происходило. Эстран называл положения, Олвен записывал показания. Я смотрела через стекло на знакомый изгиб нити. При слабой подаче она лежала ровно. Потом на ней появилась мелкая дрожь, и мне пришлось приблизить стекло.

– Здесь снова тянет вбок, – сказала я.

– Вижу, – отозвался Олвен.

Севрина откашлялась.

Я подняла глаза. Она сидела так же прямо, но пальцы правой руки вцепились в край сиденья.

– Вам плохо?

– Душно немного.

До окна было три шага. Я успела отойти от стола, когда она попросила воды. Слишком тихо: Эстран продолжал говорить с Таэрном и не услышал.

Я взяла стакан с подноса. Севрина потянулась к нему, но не смогла разжать пальцы. Левой рукой ухватила меня за запястье.

– Остановите, – сказала я. – Ей плохо.

Эстран обернулся.

– Севрина?

– Сейчас пройдет.

Она попробовала улыбнуться ему. Губы едва двигались.

– У нее такое бывает, – сказал Эстран хранителям. – Помогите ей пересесть к окну. Нам осталось снять последнее значение.

– Олвен, убирайте подачу, – распорядился Таэрн.

– Если прервать настройку на этом положении, придется начинать заново, – сказал Эстран.

– Придется. До врача продолжать не будем.

Олвен повернул винт. Измеритель еще несколько мгновений светился, потом потемнел. Я придерживала Севрину за плечо. Она наклонилась вперед, и я испугалась, что сейчас ее вырвет, но она только прижала свободную руку к груди.

– Больно? – спросила я.

Она кивнула.

Таэрн открыл дверь и велел стоявшему снаружи слуге немедленно позвать Нерис. Эстран подошел к нам.

– Отпусти ее, Илвена. Я помогу.

– Она держит меня.

Он опустил взгляд на наши руки. Севрина попробовала ослабить хватку и не смогла.

– Не двигайтесь пока, – сказала я ей. – Мне не больно.

Было больно. Ее ногти впились чуть выше моего старого ожога, но это казалось такой мелочью, что я пожалела о своих словах: она все равно поняла и попыталась отнять руку.

Эстран расстегнул верхнюю застежку на ее вороте. Спросил, приняла ли она утром лекарство. Севрина ответила не сразу.

– После завтрака.

Севрина закрыла глаза. Я поставила стакан на пол, чтобы он не мешал, и опустилась рядом со стулом. Снизу ее лицо было видно лучше. На виске выступил пот.

– Воду, – прошептала она.

Я поднесла стакан. Она сделала маленький глоток, отстранилась. Я убрала его и осталась сидеть на корточках, пока не затекли ноги.

Нерис вошла быстро, с раскрытой сумкой в руке. Увидев Севрину, сразу подвинула второй стул и села перед ней.

– Посмотрите на меня. Да, вот так. Где болит?

Севрина показала. Врач взяла ее за руку, посчитала пульс, затем спросила, когда началось.

– Несколько минут назад, – ответил Эстран. – Обычный приступ, только сегодня сильнее. С утра она ничего толком не ела.

– Я спрашиваю Севрину.

Нерис произнесла это без раздражения, продолжая держать пальцы на запястье больной.

– Когда начали настраивать, – сказала Севрина. – Сперва в шее. Потом здесь.

– До этого, за завтраком?

– Нет.

Врач ослабила на ней пояс, достала маленький флакон. Пока она помогала Севрине выпить лекарство, я наконец смогла подняться. Колени разгибались с трудом. Эстран смотрел на гребень.

– Возможно, она переутомилась вчера.

– Возможно, – ответила Нерис. – Я осмотрю ее в покоях. Сегодня больше никаких настроек.

Севрина наконец отпустила мою руку. На запястье остались четыре глубокие вмятины.

– Простите, – выговорила она.

– Ничего.

Она повернула голову, поморщилась. Я увидела под волосами красную полосу.

– Гребень нагрелся, – сказала я. – В прошлый раз было то же самое.

Нерис осторожно отвела прядь, прикоснулась к коже рядом с металлом.

– Снять сможете?

Я посмотрела на Севрину. Она едва заметно кивнула.

Пришлось сначала вынуть две шпильки. Одна зацепилась за волосы, и я извинилась, прежде чем высвободить ее. Серебро было горячим даже через сложенный платок. Я положила гребень на пустой поднос.

– Это тот, который вы чинили? – спросила Нерис.

– Да. Снаружи. Под камнем ничего не трогала.

– Покажете мне все, что делали.

– Покажу.

Мне захотелось добавить, что после моего ремонта Севрине стало легче, но я удержалась.

Эстран позвал слуг. Я отошла, чтобы не мешать пересадить ее в широкое кресло. Идти она не могла. Нерис ушла вместе с ней.

Эстран проводил их до коридора и вернулся.

– Я предупреждал, что не стоит вмешиваться в семейные украшения.

Он смотрел на меня. Олвен перестал убирать инструменты.

– Ты считаешь, это из-за того ремонта? – спросила я.

– Я считаю, что мы не можем исключить его последствия.

– Тогда проверьте, – сказал Таэрн. – Вместе с нами. По отдельности каждое соединение, включая то, которое госпожа Вейр не трогала.

Эстран перевел взгляд на него.

– Я предоставлю описание.

– И гребень останется у Нерис до окончания осмотра.

– Это личная вещь моей жены.

– Она сама разрешила его снять. Я спрошу у нее разрешение на осмотр, когда врач позволит поговорить.

Я подняла с пола забытый стакан. Воды в нем почти не убавилось.

– Мой рисунок у меня в мастерской, – сказала я. – На нем видно, что было до ремонта.

Таэрн кивнул.

– Принесите, пожалуйста.

К вечеру Севрине стало лучше. Нерис передала, что она останется в постели, а гребень разрешила исследовать. Саму меня к ней не пустили: после лекарства она заснула.

На следующее утро врач пришла в мастерскую с подносом, накрытым полотенцем. Я сразу убрала со стола все лишнее.

– Скажите сначала, ей лучше?

– Лучше, чем вчера. Это еще не значит, что она здорова.

Нерис положила рядом с гребнем свою тетрадь.

– Что вы исправили в первый раз?

Я развернула рисунок и указала на крайний зубец.

– Тут два хода соприкасались. От этого грелась оправа. Я развела их, закрепила каждый отдельно. Вот это место.

Нерис наклонилась над столом, но сразу выпрямилась.

– Мне без стекла не видно.

Я подала ей свое. Потом зажгла вторую лампу и подвинула ее ближе.

– А под камнем? – спросила она.

– Там тоже есть соединение. Я его не меняла, потому что не знала назначения. О нем и сказала Эстрану.

– Когда?

– В тот же день.

Нерис записала это, еще немного посмотрела на гребень и отложила стекло.

– Вчера ожог был выше, чем в первый раз. Вот здесь, у камня. А боль в груди началась почти одновременно с настройкой. Я сверила время с Олвеном.

– Значит, причина в гребне?

– Он имеет к этому отношение. Какое – пока не знаю. Приступ не закончился сразу, когда его сняли. И простой ожог не объясняет такую слабость.

Она закрыла тетрадь.

– Раньше я считала, что она плохо переносит нагрузку. Эстран называл ее безопасной, а я видела больную уже после. Вчера было иначе.

В дверь постучали. Пришли Таэрн и Олвен. Олвен поставил ящик возле печи. Таэрну пришлось остаться у двери: у стола места уже не было.

– Можно ее избавить от этого нагрева? – спросила врач.

Олвен посмотрел на рисунок.

– Здесь сначала нужно понять, куда уйдет сила, если разомкнуть соединение.

– Я не предлагаю резать на ней, – сухо сказала Нерис. – И проверять исправление на ней тоже не позволю.

– Не придется, – ответила я. – У меня есть подходящий обрезок оправы. Можно повторить только это место.

Нерис завернула украшение. Олвен вытащил из ящика небольшой заряженный камень. Я нашла две нити, провела их через старую оправу и соединила так, как они соединялись под камнем гребня.

Олвен дал совсем немного силы. Под увеличительным стеклом стало видно, как один ход начал стягивать второй. Так же дергалось соединение в распределителе накануне.

– Если просто разрезать здесь, остаток пойдет назад, – сказала я Нерис. – Туда, откуда пришел.

– Покажите, как бы вы разъединили.

Я достала из коробки пустой камень, которым пользовалась при разборке талисманов, и закрепила к нему свободную нить. Попросила Олвена прекратить подачу. Когда он кивнул, подвела отвод к месту сцепления и осторожно освободила нижний ход.

Нить попыталась выскользнуть из щипцов. Я перехватила ее ближе к оправе. Через несколько мгновений в пустом камне появилось слабое свечение, а серебро под моими пальцами начало остывать.

– Теперь можно убрать лишнюю перемычку, – сказала я.

Нерис прикоснулась к краю оправы.

– Было горячее.

– Остаток ушел в камень. Больше ему здесь неоткуда взяться.

Я разжала щипцы. Левый ход остался целым; правый лежал отдельно, закрепленный на подставке.

Олвен проверил измеритель и кивнул.

– Чисто.

Мне захотелось сразу перенести исправление на гребень. Работа была знакомой, руки сами искали следующий инструмент. Но я посмотрела на завернутое в полотенце украшение и остановилась.

– На образце сработало, – сказала я. – На настоящем украшении я пока не знаю, откуда еще может прийти сила.

– Поэтому его не трогаем, – ответил Таэрн. – Снимем мерки с вашей работы. Она еще пригодится.

Нерис встала.

– А я буду лечить Севрину. И запишу, при каких условиях приступ усилился. Новых настроек с ее участием не будет, пока мы не разберемся.

– Эстран согласился? – спросила я.

– Я его известила.

Нерис забрала гребень и ушла. Я собрала щипцы в ряд и только тогда заметила, что удерживала их слишком крепко. Большой палец ныл.

Олвен попросил разрешения забрать образец. Я подписала, где стоял камень и в каком порядке освобождала нити, завернула оправу в обрезок ткани. Он сложил все в отдельное гнездо ящика.

– Сведения об обряде еще не пришли? – спросила я Таэрна.

– Пришла запись согласия. Доступ к защите, как вы и говорили. Приложения запросили отдельно.

– Почему их не прислали сразу?

– У служителя их не оказалось. Ссылается на экземпляр, который хранится здесь.

Я посмотрела на пустое место, где лежал гребень.

– Значит, опять у Эстрана.

– Запрос теперь письменный. Он не сможет потом сказать, что не понял, что именно мы просили.

После обеда Нерис разрешила ненадолго зайти к Севрине. Я отнесла ей две шпильки, которые вчера сунула в карман и забыла вернуть.

В ее спальне шторы были раздвинуты наполовину. У кровати стояли таз с водой и чашка, на стуле лежало платье с нерасстегнутой застежкой у манжеты. Вероятно, служанке пришлось стянуть рукав как получилось. Я остановилась у порога, не зная, можно ли войти дальше.

– Кладите сюда, – сказала Севрина, заметив шпильки у меня в руке.

Я положила их на столик. Ее волосы были кое-как заплетены и убраны на одно плечо. Без тугой прически она выглядела моложе, но усталость стала заметнее.

– Нерис сказала, вы смотрели гребень.

– Смотрели. Мой ремонт цел.

– Я не спрашивала о вашем ремонте.

– Эстран спросил.

Она повернула лицо к окну.

– Он испугался.

Я помолчала. Потом спросила, нужно ли ей что-нибудь принести.

– Воды. В кувшине свежая.

Я налила полчашки и подала ей. Севрина взяла обеими руками.

– При хранителях все выглядит хуже, – сказала она. – Теперь каждый станет спрашивать, почему мне плохо. Кто что делал. Кто разрешил.

– А вам не хочется это знать?

– Мне хочется поправиться.

– Для этого Нерис и нужно выяснить причину.

– Знаю. Не надо говорить со мной так, словно я мешаю собственному лечению.

Я отвела взгляд.

– Я этого не сказала.

– Но подумали.

На этот раз я не стала возражать.

Она отпила воды и вернула мне чашку.

– Эстран привез Нерис, когда другие врачи не могли помочь. Он находил лекарства, отменял поездки. Вы этого не видели.

– Вчера я видела, как вы попросили остановить настройку.

– Я не просила.

– Тогда я попросила. Вы не могли говорить.

– Он не понял, насколько мне плохо.

– Вы сидели перед ним.

Севрина закрыла глаза. Я поставила чашку слишком резко; вода выплеснулась на блюдце.

– Простите. Но я не понимаю, почему вы его защищаете. Вы не могли стоять, а он говорил, что во всем виноват завтрак.

– Мы с ним тринадцать лет, Илвена.

– И что?

Слова вышли грубее, чем я хотела. Севрина открыла глаза.

– А то, что я помню больше одного утра.

Я могла бы ответить, что тоже кое-что помнила. Что его письма лежали у меня в футляре и я до сих пор не могла спокойно смотреть на знакомый почерк. Но говорить ей об этом не собиралась.

– Нерис все равно надо проверить гребень, – сказала я.

– Я же разрешила.

Севрина попыталась сесть выше. Взялась за край одеяла, потянула на себя и вдруг замерла. На верхней губе выступила испарина.

Я шагнула к кровати.

– Подождите. Куда подушку?

Она показала за спину. Я придержала ее за плечи, поправила подушку и дала опереться. Через тонкую рубашку чувствовалось, как часто она дышала.

– Позвать Нерис?

– Не надо. Я просто неудачно повернулась.

Я все-таки подошла к двери и попросила служанку позвать врача. Вернулась, убрала мокрое блюдце, переложила полотенце так, чтобы Севрина могла достать его сама.

Она следила за мной.

– Вы можете идти.

– Дождусь Нерис.

– Я не собираюсь падать с кровати.

– Хорошо.

Я села на край стула, с которого сняла платье. Спорить дальше мне уже не хотелось. Севрина лежала с закрытыми глазами, придерживая одеяло у груди.

Когда пришла Нерис, я встала. Уже у двери Севрина негромко сказала:

– В следующий раз не говорите, что вам не больно. У вас вся рука была красная.

Я посмотрела на запястье. Следы ногтей еще виднелись.

– Тогда было не до этого.

Она кивнула и повернулась к врачу.

Лиорель ждала меня возле лестницы. В руках у нее был плоский конверт. Увидев меня, она отступила к окну.

– Как Севрина?

– Лежит. Нерис сейчас с ней.

– Говорить может?

– Спорить тоже.

Лиорель коротко выдохнула.

– Значит, получше. Пойдем к тебе.

В мастерской она дождалась, пока я закрою дверь, и вынула из конверта несколько листов.

– Это про нити, которые привезли до вашей свадьбы. Ты спрашивала.

– Ты тогда не хотела рассказывать.

– Теперь хочу. Возьмешь?

Я взяла бумаги. На первом листе перечислялись серебряные нити и крепления. Цены я знала; увидев итог, пересчитала количество.

– Зачем столько?

– Для нового накопителя. Так мне объяснили. Он должен принимать лишнюю силу, чтобы не расходовать ее впустую.

Я перевернула страницу. Рядом с суммой стояла ее подпись.

– Ты за это заплатила?

– Часть уже выплачена. Остальное после сдачи.

– Из своих денег?

– Нет, я украла у управляющего, – огрызнулась она. – Конечно, из своих. Откуда у меня другие?

Я положила лист.

– Лиорель, я не знаю, как здесь оплачивают работы. Поэтому и спрашиваю.

Она потерла ладонью лоб.

– Да. Прости.

За окном загремела тележка. Лиорель подождала, пока она проедет.

– Я хотела вернуть управление своими копями. Все распоряжения сейчас идут через его поверенного. Когда мы поженились, мне это казалось удобным. Потом стало невозможно добиться даже ответа, кому и сколько я плачу.

– Ты сама передала ему управление?

– Сама. Подписала доверенность. Можешь не смотреть так: я знаю, что ее можно отозвать. Но после каждого разговора о моих деньгах выяснялось, что остались какие-то общие расходы. Что нужно подождать. Не разбирать же шесть лет счетов, когда он обещает все закончить через месяц.

Она усмехнулась, не глядя на меня.

– Вот это должно было стать последним вложением. Накопитель запускают, старые расчеты закрывают, мои дела больше не проходят через замковую контору. Эстран обещал.

– Здесь все расходы?

– Нет. Только те, на которые у меня есть отдельные счета.

– А остальные?

– Я их пока не принесла.

Она произнесла это с таким видом, что стало ясно: больше сегодня не даст. Я собрала листы.

– Покажу Таэрну и Олвену. Они поймут, для чего это покупали.

– Я не хочу, чтобы мои подписи ходили по всему замку.

– Они должны знать, кто разрешил платеж.

Лиорель посмотрела на верхний лист, потом на меня.

– Передавай. Только я сама скажу Эстрану, если он спросит.

Она убрала пустой конверт в карман.

– Не думай, что я пришла жаловаться. Я хочу понять, во что вложила деньги. После вчерашнего мне не нравится, что на простой вопрос он отвечает полчаса и все равно ничего не говорит.

Уже у двери она задержалась.

– Севрина сильно испугалась?

Я вспомнила ее пальцы на своем запястье.

– Сильно.

Лиорель кивнула. Больше вопросов не задала.

Наутро Олвен разложил ее счета рядом с описью оборудования. По мере чтения он все чаще возвращался к первой странице. Наконец отодвинул бумаги и спросил, откуда они.

– Лиорель принесла. Разрешила вам показать.

– Вот этого накопителя у меня нигде нет, – сказал он Таэрну. – Ни в описи, ни на последней схеме. Нитей заказали на целый распределитель.

– Он может быть запасным? – спросила я.

– Может. Но и запасное оборудование указывают, если оно соединено с защитой. Тем более такое большое.

Таэрн прочел несколько строк через его плечо.

– Запросим место установки и схему подключения. На словах нам опять скажут, что он ни к чему не присоединен.

Олвен провел пальцем по строчке с количеством креплений.

– Если бы он стоял отдельно, столько бы не понадобилось.

Мне сразу вспомнился лишний ход, уходивший от распределителя к западной лестнице. Я сказала об этом.

– Проверим, куда он приходит, – ответил Таэрн. – Теперь знаем, что искать.

Он достал карту городских кварталов. Олвен подвинул к ней свою опись.

– Есть еще работа. Если придется отключать это хозяйство, город не должен остаться без защиты. Сегодня люди начнут осматривать старые опоры у реки. Узнаем, какие еще можно использовать для отдельной подачи.

Я посмотрела на тесно нанесенные дома. От замка к ним шли несколько линий, одна пересекала мост.

– Это те улицы, которым Эстран помог зимой?

– В том числе, – ответил Олвен. – Тогда подключили быстро. Обратно так же быстро уже не получится.

– Сколько нужно времени?

– Пока не осмотрим, не скажу.

Олвен закрыл ящик с инструментами и забрал опись. Таэрн попросил начать осмотр с участка у моста. Я посмотрела на карту. Дома стояли так тесно, что для работы над защитой наверняка придется подниматься на крыши.

Олвен ушел. Таэрн остался сверять счета.

– На моем образце можно проверить, выдержит ли отвод остаток силы, – сказала я. – Если понадобится делать похожий для настоящего соединения.

– С большей подачей?

– Немного большей. Вчера ее едва хватило, чтобы увидеть движение.

Он поднял голову.

– Сегодня не будем. Вчера у вас дрожали руки после одного разъединения.

Я убрала ладонь со стола.

– Сегодня не дрожат.

– А если нить выскользнет при большей нагрузке?

– Поэтому и надо испытать. До того, как понадобится работать на настоящем устройстве.

Таэрн отложил счет.

– Я понимаю зачем. Не понимаю, почему вы хотите держать ее руками.

Я посмотрела на подставку. Вчера нить действительно едва не выскользнула.

– Вы предлагаете закрепить щипцы?

– Можно?

– Если оставить свободным вот этот край. Иначе я не почувствую, когда один ход отделится от другого.

Я показала. Таэрн подошел, наклонился над подставкой.

– А такой зажим удержит?

– Этот нет. У Олвена есть винтовой, для тонких деталей. С ним можно попробовать. На прежней подаче сначала.

– При Олвене, – добавил он. – Чтобы он сразу прекратил ее, если вы не успеете.

– При Олвене, – согласилась я. – Только завтра с утра. К вечеру я и правда устаю.

Таэрн кивнул. Я достала лист, чтобы набросать, как поставить зажим. Отодвинула карту, и она сразу свернулась, столкнув со стола счет.

Таэрн поймал его и прижал карту локтем.

– Держу. Рисуйте.

Я попросила передвинуть руку: под ней оказался нужный мне край бумаги. Он послушался, и свернутый угол карты разогнулся прямо ему в щеку.

Я не удержалась от смешка.

– Простите.

Таэрн отстранил карту от лица, посмотрел на нее и тоже рассмеялся.

– Теперь понимаю, зачем у вас молоток лежит на бумагах.

– Там еще ящик был. Я убрала, когда вы пришли.

– Напрасно. Верните.

Я поставила ящик на один угол, молоток – на другой. Он осторожно убрал локоть. Карта осталась на месте.

– Так лучше, – сказала я.

Таэрн еще улыбался. Я вдруг поняла, что впервые видела его таким: без сосредоточенной складки между бровями, с чуть покрасневшей от удара щекой. Он поймал мой взгляд, и я опустила глаза к своему рисунку. Почему-то мне стало неловко.

Я закончила набросок. Таэрн вписал сбоку название зажима и время, когда попросит Олвена зайти. Потом вернулся к счетам, а я стала убирать инструменты.

– Илвена, посмотрите сюда.

Он повернул ко мне последнюю страницу. Внизу, под условиями окончательного расчета, стояла дата ввода накопителя в работу.

Я узнала ее, но все равно взяла календарь. Отметила ногтем день свадьбы и пересчитала, считая его первым.

Получилось сорок.

– Что-то не так? – спросил Таэрн.

– На этот день назначено семейное обновление защиты. Служитель напомнил об этом сразу после нашей свадьбы.

– Что вам сказали о самом обряде?

Я положила календарь рядом со счетом.

– Что мне ничего не нужно готовить. Что это семейный праздник.

Таэрн придвинул оба листа к себе. Я смотрела на подпись Лиорель под платежом и вспоминала, как Эстран говорил: объяснит ближе к дате.

– Можно мне копию этой страницы? – спросила я.

– Конечно.

Я взяла чистый лист. Сначала переписала дату, потом условие оплаты: остаток суммы переводился после первого полного наполнения накопителя.