Текст книги "Девушка из хорошей семьи"

Автор книги: Юкио Мисима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

14

На следующий день Касуми начала действовать. Прежде всего стоило привлечь на свою сторону Тиэко. Накануне, когда они встретились на занятиях, она не сказала, что получила предложение руки и сердца: внутри ворочалась тревога, и казалось, новость будет не ко времени. После визита к невестке Касуми смогла выстроить подробный план боевых действий.

Дела университетов шли успешно: женский университет, где училась Касуми, приобрел участок на возвышенности за основным зданием, и там уже возводили новый бетонный пятиэтажный корпус. Работы по закладке фундамента были в самом разгаре, грузовики с бетонной смесью, сменяя друг друга, медленно вползали на холм. Рабочие с грохотом бросали смесь в тачки и везли к стройке.

Прежде здесь была усадьба аристократа – разрушенная во время войны, она долго оставалась в руинах, так как очередной владелец ждал, когда поднимется цена на землю. Прежнюю ограду уже снесли, на краю засыпанного гравием двора находилась старая искусственная горка: этот прелестный уголок, к счастью, был защищен от постоянного строительного шума, поэтому оказался идеальным местом для тайного разговора. Беспокоили только любопытные взгляды, которые порой бросали на девушек рабочие.

Касуми и Тиэко условились обо всем заранее, запаслись бутербродами, пепси-колой и пришли сюда в обеденный перерыв. Девушки с другого факультета опередили их и уже устроились рядом с горкой, но за шумом стройки голоса было не расслышать, и Касуми, успокоившись, приготовилась говорить.

– Компания, похоже, с пищевого факультета. Вот отстой, – заметила Тиэко.

– Вечно говорят о калориях и витаминах, и из всех факультетов они самые наштукатуренные. Не удивлюсь, если у них и в пудре витамины.

– У нас нет времени обсуждать других, – перебила ее Касуми и рассказала о позавчерашних событиях в парке.

– Когда это было? – немедленно спросила Тиэко.

– Позавчера.

– А почему ты вчера молчала? Мы же с тобой виделись, и ты мне ничего не сказала.

– Извини. Вчера я…

– Так почему? Не строй из себя дурочку.

– Не сердись. Ты на катке меня дразнила «влюбилась, влюбилась», вот я и молчала – думала, скажешь: «Я же говорила!»

– Да? Тогда понятно. Прощаю, – легко согласилась Тиэко.

– Но дело касается твоего троюродного брата. Что ты думаешь насчет нашей женитьбы?

– Я решительно против, – категорично заявила Тиэко.

Хотя Касуми предвидела такой ответ, она все же удивилась: почему-то она считала, что Тиэко с ней согласится.

– Вообще-то, мне полагается радоваться, что троюродный брат женится на моей лучшей подруге. Но Кэй-тян тебе не подходит, как друг говорю. Лицемер, прожигатель жизни; как любовник, может, и хорош, но муж из него никакой. Всю жизнь будет таскаться за юбками.

Касуми огорчила черствость, с какой подруга подтвердила ее худшие опасения, но следующие слова Тиэко окончательно повергли ее в уныние:

– Ты просто не знаешь, что это такое, когда муж ходит на сторону. Посмотри на моего папу. Что он сделал с семьей…

Обе в молчании глядели на учебный корпус, университетский двор, городской пейзаж за ними, линии электропередач железной дороги. В углу двора играли в волейбол. Мяч блестел на солнце. Сверкали белые бедра подпрыгивающих девушек. Ветер раскачивал яркие блестящие листья высоких тополей, какие обычно растут в каждом школьном дворе.

– Ну и что твой папа? Что ты к нему чувствуешь? Оттого что он бабник, ты же не перестала его любить?

– Ну-у… – Тиэко тихо вздохнула. – Да. Значит, у нас одна и та же судьба.

Это было явным преувеличением, и Касуми рассмеялась.

Но убедить Тиэко ей не составляло труда. Вдобавок Касуми видела, что мужчину делают несчастным как раз такие слабовольные, нерешительные женщины, как ее подруга. У Тиэко уже полтора года отношения с любимым человеком, Тосио, с которым они до сих пор даже не поцеловались, а она встречается с Маки, мечтает о жаркой страсти, однако и ему ни разу не позволила себя поцеловать. Старается вести себя целомудренно и правильно, но заставляет страдать двух мужчин. Возможно, это своего рода душевная распущенность, которую она унаследовала от отца.

Касуми раздражало, что Тиэко не чувствует ответственности за свои поступки. Подруга всегда ощущала себя слабой, страдающей жертвой. Плачущей красноклювой кукушкой со сломанными бурей крыльями. Конечно, в этом виновата «семья». Что угодно можно списать на «неудачную семью», но когда Касуми бывала у Тиэко дома, семья без отца не казалась ей такой уж плохой.

– Слушай, я тебя научу, – легкомысленно сказала Тиэко, уплетая покупной сэндвич с тонким, как визитная карточка, ломтиком ветчины. – Вечером встретишься с отцом, и все ему выложи.

– О предложении? Ты что, сдурела? Тут куча проблем.

– Разве? На похождения Кэй-тяна все жаловались. Твой отец запретит ему приходить, может, в должности понизит, да и тебе пригрозит. Конечно, трудно приносить в жертву троюродного брата, но ради лучшей подруги придется. Прикинь! Тебе сразу станет легче.

– Ты, Тиэ, даешь ужасные советы, я просто поражаюсь. Больше ничего не говори. Все, с сегодняшнего дня мы с тобой не знакомы.

Касуми, разозлившись, вскочила. С площадки позади них доносился скрежет вгрызавшихся в гравий лопат.

Как и следовало ожидать, Тиэко последовала ее примеру: Касуми краем глаза видела, как с обтянутых юбкой колен подруги в траву соскользнула бумажная коробка с сэндвичем.

– Не уходи! Прости. Я тебя дразнила, а ты всерьез рассердилась. Я просто тебя испытывала.

– Испытывала? Ладно. Ну что, ты на моей стороне?

– Угу, – округлив глаза, послушно кивнула Тиэко.

Затем они принялись обсуждать тайные меры, которые следует принять, чтобы Касуми и Саваи могли пожениться. Касуми, положив на колени тетрадь для лекций, крупно написала пункты плана:

1. Помешать расследованиям отца.

2. Во всем контролировать действия Кэй-тяна.

И добавила вслух:

– Сначала нужно заняться этим.

– А что конкретно будем делать? – спросила Тиэко, пристроившись рядом с Касуми, как преданный секретарь, и через ее плечо заглядывая в тетрадь.

– Второй пункт поручаю тебе. Если я буду руководить, то надоем ему до свадьбы и он меня возненавидит. Первым пунктом займусь сама. Кэй-тян крутил с женщинами, не сообщая им ни своего имени, ни адреса, – думаю, за ним вряд ли проследят. Еще расследование по поводу его семьи… Семья известная, здесь беспокоиться не о чем. Но меня тревожит та девушка из магазина на Гиндзе, которая угрожала покончить с собой. Плохо будет, если не получится скрыть такое от отца. В этом случае ты тоже мне поможешь. По второму пункту вот что. Нужно каждый день следить за Кэй-тяном и не позволять ему до свадьбы совершать дурные поступки.

– Это довольно просто, – с горящими глазами, но недовольным тоном проговорила Тиэко.

У Касуми не было никакого опыта – она не представляла, что делать с продавщицей, угрожавшей Саваи. «Убью себя, если не женишься на мне!» Похожее желание будет неоднократно возникать у нее впоследствии, но сейчас она считала эту девушку всего лишь опасным препятствием, которое должна преодолеть любой ценой. Касуми полагала, что для этого нужно прибегнуть к хитростям вроде тех, какие используют взрослые. Например, как-то безопасно для себя ее «наказать».

Подруги долго обсуждали, как поступить с продавщицей, но, несмотря на разницу в характерах, все-таки сошлись на том, что самое разумное – как можно дольше скрывать от нее предстоящую свадьбу Касуми и Саваи. Беспокоило лишь, что эта девушка знала приятеля и место работы Саваи. Неизвестно, какую информацию она использует, какие помехи попытается создать. Значит, влюбленной паре нужно сократить срок помолвки и как можно скорее пожениться. Однако отец мог не согласиться на свадьбу, пока Касуми не окончит университет.

От множества разных мыслей и переживаний уже болела голова, и о конкретных мерах они решили подумать позже, но нужно было немедленно предупредить Саваи, чтобы он случайно не проговорился этой девушке о предстоящей женитьбе.

Подумав об этом, Касуми, не в силах сдержаться, схватила Тиэко за руку и потащила за собой. Студентки с пищевого отделения удивленным взглядом проводили сорвавшихся с места подруг.

– Куда мы? Куда бежим?! – изумленно закричала Тиэко.

Не выпуская ее руки, Касуми вскочила на кучу гравия, и та под весом двух молодых женских тел обрушилась. Тиэко, вытаскивая туфли из груды камней, опять крикнула:

– Да куда мы?!

Когда девушки пробегали мимо строительной площадки, молодой рабочий, засмотревшись на них, пролил из тачки бетонную смесь и получил нагоняй от прораба. Касуми проскочила через временные ворота стройплощадки и помчалась вниз с холма, разминувшись на узкой дороге с неповоротливым грузовиком. Огромная машина, увязая колесами в земле, поднималась на холм, а на ней, словно громадная бутылка, вращалась бетономешалка.

У подножия холма стояли табачная лавочка и красный телефон-автомат.

– Есть десять иен? – запыхавшись, спросила Касуми.

– Вот оно что! Телефон понадобился. Так бы сразу и сказала.

Тиэко со щелчком открыла крышку похожего на орден кулона, висевшего на цепочке у нее на шее, и достала оттуда монету. На самом деле в такие кулоны вставляли фотографию любимого человека, но она использовала его прозаично: вместо фотографии Тосио или Маки держала внутри несколько монет по десять иен. Касуми этим часто пользовалась – так у нее всегда была под рукой мелочь для телефона-автомата.

– Я не подумала, ведь сейчас обеденный перерыв. Вдруг Кэй-тяна нет на месте?

– Что там думать, звони скорей.

Касуми ничего не оставалось, как набрать номер.

– Алло, компания «Тайкай электрик»? Позовите, пожалуйста, господина Саваи из секретариата. Кто спрашивает? Меня зовут Тамура.

Тиэко посмотрела на нее с подозрением.

К счастью, Саваи оказался на месте. В трубке прозвучал его привычно беззаботный голос.

– А-а, это ты. Прекрасно. Совсем не звонишь, я беспокоюсь. – И с чувством, словно говорил не по служебному телефону, выдохнул: – Если передумала, не знаю, что делать, я на грани отчаяния.

– Передумала? Вовсе нет. Послушай, ты перед той продавщицей из лавки подольше изображай холостяка. А то будут проблемы. Я тут продумываю разные планы.

– Хорошо, и мне так удобнее.

– Но холостяка без этих самых привилегий.

– Ладно-ладно. Я согласен.

– С сегодняшнего дня у меня появился консультант. Я тебя познакомлю.

– Консультант?

Касуми, подмигнув, передала трубку красного телефона Тиэко.

– Это Тиэко. Консультант – это я.

– Тиэко? Вот уж абсолютно ненадежный консультант.

Касуми сбоку опять взяла трубку и услышала, как Саваи кричит:

– Алло, позови скорее госпожу Тамуру!

– Я тут.

– Прекрати, что ты прикидываешься? А, Касу… госпожа Тамура? Встретимся сегодня в шесть часов вечера в том же кафе.

– Вместе с Тиэко, хорошо?

– Ах, черт… Но только для консультации, через полчаса я ее прогоню, – сказал Саваи.

15

Втроем в кафе они записывали в тетради для лекций имена женщин, обсуждали каждую, а потом ставили рядом с именем крестик или кружочек (крестик – проблема, кружочек – все нормально); со стороны это выглядело как собрание по поводу распределения ролей в какой-нибудь заурядной театральной труппе.

– Гейша Бэнико.

Все задумались, чтó поставить около этого имени – крестик или кружочек. Бэнико, естественно, знала имя и положение Саваи, но женщины из веселых кварталов привыкли держать язык за зубами – не стоило беспокоиться, что тайна их отношений, которая может нанести вред и ей самой, как-то просочится наружу. Вдобавок Саваи ясно дал ей понять, что они расстаются, больше они не встречались, и, по слухам, в последнее время у Бэнико завязались отношения с каким-то джазовым певцом. В конце концов решили поставить кружочек.

– Теперь B-ко, C-ко, D-ко, Е-ко[21]21
   -ко – окончание, которое часто встречается в японских женских именах.


[Закрыть].

Имена записали латинскими буквами. С последней из этих девушек Саваи флиртовал в кофейне на пятом этаже общественного здания.

Все они, как утверждал Саваи, уже безопасны, можно отметить кружочком. Оставалась Асако из магазина «Эльдорадо» на Гиндзе. Ее сразу отметили крестиком. Она пока не делала ничего настораживающего, но если до нее дойдут разговоры о предполагаемом браке Саваи, вряд ли стерпит. И она может легко оказаться объектом расследования, которое предпримет отец Касуми. Как всегда в таких случаях, будут расспрашивать приятелей Саваи по университету, а Асако как раз на месте, и за нее сразу зацепятся.

– Что будем делать?

– Выход только один. Гарантий, конечно, никаких, но если быстро найти ей любовника… Привести кого-нибудь типа Ива Монтана – она и переметнется.

– Я бы на такого не обратила внимания! – завопила Касуми.

– Куда тебе с твоим воспитанием.

– Хватит болтать глупости! Что же делать?

– Умело использовать Тиэко.

– Раз у тебя был план, значит ты только притворялся, что расстроен.

– Ну, тогда я действительно расстроился, совсем не притворялся. Расстраивался из-за того, что моя трудная любовь к Касуми-тян как-то не складывается. Сейчас же я полон сил, прямо как в отчетный период в процветающей фирме.

Саваи выглядел искренним – даже Тиэко прониклась и теперь смотрела на него.

– Так, слушайте! Прежде всего, тебе, Тиэ, надо как можно чаще заходить в «Эльдорадо», делать вид, что выбираешь мужчине галстук, сблизиться с ней. Потом улучить момент, рассказать ей о своей безответной любви, вызвать сочувствие. Она, как друг по несчастью, с готовностью захочет дать совет. Попросит устроить ей встречу с этим мужчиной. Мы такого подготовим. Хорошо бы он был похож на меня.

– Ну началось!

– Это чтобы пробудить в Асако другое чувство. План в том, что, пока она будет стараться оторвать мужчину от Тиэко, сама им увлечется.

– А есть подходящий мужчина?

Все трое поразмыслили над этой идеей, но сделали вывод, что таким идеальным мужчиной может быть только сам Саваи, и от плана пришлось отказаться. Саваи не стал через полчаса прогонять Тиэко, как намеревался, обсуждение затянулось, и в итоге все трое рассудили, что проблема заключается в самой Асако. Поэтому они решили, что вопрос надо будет потом обдумать еще раз, а пока Саваи должен лично обратиться к отцу Касуми. И лучше сделать так: Касуми посоветуется с отцом, изложит свои страхи перед будущим, ничего не скажет о предложении Саваи, а тот явится неожиданно и прямо попросит: «Отдайте за меня дочь».

На этом троица рассталась. Как и следовало ожидать, Касуми в эту ночь не сомкнула глаз.

На следующий день до обеда Ититаро позвонил домой и распорядился:

– Саваи придет на ужин, так что готовьтесь.

Когда Касуми услышала от матери об этом звонке, у нее бешено забилось сердце, она чуть не выпустила из рук поднос и поспешно скрылась в своей комнате. Она не представляла, какие неожиданности может принести сегодняшний вечер.

16

В звонке и словах Ититаро не было ничего необычного. Он относился к подчиненным по-отечески и, когда служащие обращались к нему за советом по личному вопросу, приглашал их не в ресторан, а к себе – считал это новым, американским способом общения. В таких случаях Ититаро всегда звонил с работы домой, чтобы сообщить: «Такой-то придет сегодня на ужин, так что готовьтесь».

Каёри нравилось принимать участие в заботах молодых людей. Она во всем соглашалась с мужем, никогда ему не возражала, и складывалось впечатление, что беседуют родственники.

После звонка Ититаро Каёри отправилась в комнату дочери и заговорила о Саваи:

– Вот ты где! Сегодня вечером придет Саваи, хочет о чем-то поговорить. Такой приветливый, обаятельный молодой человек, – наверное, у него какие-то проблемы. Из всех, кто у нас бывает, он самый жизнерадостный, ничем себя не запятнал. Все-таки мир мужчин очень непрост. Наверное, и его что-то мучает. Или кто-то?

Касуми, сидевшая за столом спиной к матери, при этих словах резко обернулась, но Каёри не обратила на это никакого внимания и продолжала:

– Вдруг у него появилась любимая девушка, он решил жениться и хочет просить твоего отца быть сватом?

Предположение матери больно укололо Касуми: ее бросило в дрожь, и вдруг представилось, что «любимая девушка» – это не она, а какая-то другая, невероятно красивая женщина. Она даже тряхнула головой, устыдившись своих сумасбродных фантазий.

После того звонка домой невестке, когда Каёри устроила проверку и убедилась, что Касуми там, где ей полагалось быть, мать полностью доверяла дочери, но при этом явно ее недооценивала. Каёри считала, что Касуми не хватает смелости на плохие поступки и она просто дурачит родителей, делая вид, будто совершает что-то неподобающее. «Касуми и правда последнее время странная, – думала Каёри. – Ведет себя не так, как раньше. Она совсем не знает мир, а хочет показать, что разбирается во всем. Не может совершить ничего предосудительного, но играет роль циничной женщины. Ей нечего скрывать от родителей, а она притворяется, будто у нее куча секретов. Она не влюблена, а кажется, что с ума сходит от любви, подражает распутным девицам, изо всех сил старается хоть в чем-то выставить себя в невыгодном свете. Прежде она была такой тихой, домашней девочкой, – подумать страшно, что она может вдруг выкинуть. Например, в духе Осити, той дочери зеленщика»[22]22
   Дочь зеленщика Осити – героиня литературных произведений с реальным прототипом: девушка, которая в XVII веке в Эдо (современный Токио), по слухам, совершила ради встречи с возлюбленным поджог и сама сгорела в пожаре.


[Закрыть].

За этими размышлениями мать не заметила, как изменилась в лице дочь.

– Очень жаль, если это так, – добавила Каёри. – Думаю, господин Саваи был бы прекрасным женихом.

То, что ни о чем не подозревавшая мать попала в цель, потрясло Касуми. В такой момент следовало возмутиться, поэтому она негодующе отвернулась к стене. Но губы, которые должны были бы извергать слова возмущения, не слушались. Касуми подумала: «счастье, что тут нет зеркала. Оно бы все выдало».

– Ты сразу вспыхиваешь. Совсем как неопытная студентка. Закончишь с занятиями – приходи на кухню помогать.

С этими словами Каёри вышла в коридор и отправилась на кухню. По дороге она с улыбкой думала: «Стоило мне заговорить о женихе, она сразу разозлилась – новая маска, точно как студентка времен Тайсё»[23]23
   Тайсё – по японскому летосчислению период 1912–1926 годов; характеризуется продолжением вестернизации общества и развитием демократии, появлением большого числа женских университетов и формированием новых интересов у молодых женщин.


[Закрыть].

Служанка на кухне заметила ее улыбку, и Каёри пояснила:

– Она совсем еще ребенок!

Вечером, услышав, как подъехала машина, Каёри и Касуми поспешили в прихожую и увидели Саваи, который вылез из автомобиля первым. Ититаро вытащил свое полное тело неуклюже, точно выбирающийся из тесной клетки морж. Касуми хотелось хоть раз увидеть, как отец лихо выскакивает из новой машины, но дверца почему-то всегда ограничивала движения и не допускала лихости.

В прихожей Ититаро с привычной мягкостью улыбнулся жене и дочери, и Касуми по его лицу поняла, что Саваи пока ничего не сказал. Тот вошел следом за Ититаро и, улучив момент, подмигнул ей.

Незадолго до этого Касуми успокоилась, но сейчас снова разволновалась; сердце бешено забилось. Однако безрассудства возлюбленного только начинались.

Касуми и Саваи заранее договорились, как себя вести, и долго обсуждали, что им лучше всего сделать. Сначала они решили так. Саваи смиренно попросит: «Отдайте за меня вашу дочь» – и сделает предложение. Ититаро позовет Касуми, она даст согласие и предоставит отцу принять решение. Вероятно, отец сразу не ответит, а когда Саваи уйдет, спокойно поговорит с Касуми, и она подтвердит свой выбор.

Но тут они рисковали, ведь Ититаро мог в присутствии Саваи и не позвать Касуми. Вдруг он захочет сначала поговорить с каждым по отдельности? Или, пренебрегая желанием дочери, сначала проведет расследование, разузнает все о Саваи и лишь после спросит, согласна ли Касуми на этот брак? Это грозило проблемами. На первый взгляд, такое развитие событий казалось удачным, но ставило Саваи, да и Касуми тоже, в невыгодное положение. Отец непременно узнает об их тайных встречах и о том, что Касуми нарушила свое обещание первым делом сказать ему, если у нее к кому-то возникнут чувства. Ититаро рассердится и после ухода Саваи, скорее всего, отругает Касуми. Или промолчит, но, беспокоясь за ее будущее, начнет расследование.

В этом случае неловкая ситуация, в которую поставило бы их внезапное предложение Саваи, могла сыграть им на руку. Чтобы избежать недовольства Ититаро, Касуми и Саваи нужно с ним поговорить, рассказать, что они уже близко знакомы.

В конце концов они составили план, который и собирались осуществить сегодня вечером.

– Саваи, подожди в гостиной. Я переоденусь и сразу приду. Касуми, угости гостя пивом.

Касуми с приготовленными заранее пивом и закусками вошла в гостиную; Саваи стоял у окна и смотрел в сад, на который спускались сумерки. Увидев его со спины, Касуми подумала, что четкая линия обтянутых пиджаком плеч и твердый затылок прекрасны – будто смотришь на молодого офицера.

Саваи обернулся с радостной улыбкой, но чувствовалось, что он нервничает, и его подмигивание в прихожей казалось теперь вымученным. Касуми оставила дверь открытой; наклонившись, она поставила поднос на стол, и тут у нее над ухом прозвучал шепот:

– Хочу тебя поцеловать, прямо сейчас.

Она в изумлении подняла голову, и Саваи сказал уже громко:

– Не беспокойтесь, – а потом с серьезным лицом, понизив голос и сохраняя благопристойную позу, добавил: – Так бы и съел тебя, красотка.

Касуми отвернулась и тоже шепотом произнесла:

– Держи себя в руках. Посерьезнее, – и уже громко продолжила: – Прошу вас, садитесь.

С этими словами она обогнула стол и наполнила стакан холодным пивом – не приближаясь, будто кормя дикого зверя. Бульканье жидкости, льющейся из узкого горлышка, звучало эхом затаенного дыхания, и Касуми, не выдержав, прыснула, а за ней расхохотался Саваи.

В коридоре послышались размашистые шаги: отец уже переоделся.

Устроившись на стуле, Ититаро произнес несколько вежливых слов, после чего обратился к Касуми:

– Господин Саваи хочет со мной посоветоваться по важному делу, так что ступай.

– Хорошо.

Касуми дошла до двери, плотно закрыла ее изнутри, вернулась и села на диван подле Саваи. Ититаро, словно не веря собственным глазам, переводил недоуменный взгляд с одного на другого. Касуми решила, что отец сейчас похож на главу фирмы, которого члены профсоюза заперли в его же кабинете. Она не могла заставить себя посмотреть ему в лицо, где застыла эта невероятная гримаса.

– Что это значит? – с натянутой улыбкой спросил Ититаро, когда наконец немного справился с удивлением.

– Я пришел сегодня только за этим, – твердо начал Саваи, но как-то очень вовремя сбился: – Ну… то есть… Прошу вас, отдайте за меня дочь.

– Хм! Неожиданно!

Саваи принялся рассказывать историю их отношений, а Ититаро временами поглядывал на Касуми. На его лице, таившем улыбку, мелькали то огорчение, то изумление. Выслушав Саваи, отец сдержанно произнес:

– Я понял. Этот вопрос я должен обсудить с женой, так что, пожалуйста, подождите.

Он встал, повернулся к Касуми:

– Ну что? Ты со мной? Если ты согласна, можешь не ходить.

Это был деликатный момент: Касуми еще никогда в жизни не приходилось стоять перед столь сложным выбором – перед необходимостью предпочесть отцу кого-то другого. Ититаро ждал, по-прежнему сдерживая улыбку. Если Касуми сейчас встанет и уйдет вместе с ним, она останется послушной, достойной его любви дочерью. Но это будет явным компромиссом и только все запутает. Она просто обязана остаться – сидеть подле Саваи, как приклеенная.

Касуми хмуро смотрела на отца. Она не горела желанием подчиниться ему. И похоже, Ититаро это понял.

Наконец, поправив волосы, она ответила:

– Я… останусь здесь.

– Вот как? – произнес Ититаро и вышел.

– Спасибо. – Саваи накрыл ладонью руку Касуми. – Я даже дышать перестал.

Касуми наслаждалась тяжестью, теплом, прикосновением его влажной ладони. Казалось, она встретила возлюбленного, вернувшегося к ней после тяжких испытаний.

Время тянулось очень медленно. Касуми осознала, что навсегда рассталась с отцом и окончательно выбрала жизнь с Саваи. Она вдруг почувствовала себя беспомощной, словно их вдвоем несло по морю на терпящем бедствие корабле.

Саваи, казалось, понял ее состояние и нежно обнял за плечи:

– Успокойся, я тоже волнуюсь, но не дергаюсь.

– Какой ты противный! Как тут успокоишься?

Тяжелое время, проводимое за такими вот шутками, превратилось в целый отрезок жизни, когда они, как никогда раньше, чувствовали себя одним целым – даже сильнее, чем в миг поцелуя. Они были как дольки фруктов в дрожащем на тарелке желе.

И вот дверь открылась. Вошли отец с матерью. Отец со сдержанной улыбкой, мать – в слезах. Каёри бросилась к Касуми, и та сразу догадалась, что вести ожидаются благоприятные.

– Негодница! Какая же ты негодница! Молчала, матери ничего не сказала! А я так рада, так рада!

Каёри поливала слезами лежащую на ее плече руку дочери. Касуми понимала, что надо бы и ей заплакать, но напряжение не спадало, и она внимательно прислушивалась к словам отца, который, удобно устроившись в кресле, обратился к Саваи. Она предполагала, что отец скажет: «Да, мы поговорили, жена тоже обрадовалась, но нужно, как следует хорошим родителям, спросить дочь, и с женой мы не успели серьезно посоветоваться. Дело требует внимания, так что хотя бы месяц подождите ответа». На следующее же утро отец вызовет в компанию частного детектива. Нет, скорее всего, он уже позвонил в сыскное агентство, пока они с Саваи ждали в гостиной.

Ититаро, однако, повел себя неожиданно и как-то смущенно, стараясь не смотреть на дочь, словно объявлял подчиненным о процветании фирмы, произнес:

– Я посоветовался с женой, и она сказала: «Если это господин Саваи…» Значит, ты очень подходящий жених. Я рад, что ты обратил внимание на мою дочь и сделал такое замечательное предложение. Ты служишь в нашей компании, я прекрасно знаю, что ты за человек, как ты живешь, что у тебя за семья, и не могу сказать о тебе ни одного худого слова. Вопрос только в согласии твоих родителей.

– Предварительно я его уже получил. Если вы дадите свое согласие, родители с радостью ответят тем же.

– Тогда я спокоен, но нам следует поскорее с ними встретиться.

– Я представлю их вам хоть завтра. Можно считать, что я получил ваше согласие?

– При условии, что согласятся твои родители. Вдруг моя дочь им не понравится?

Эти нудные повторения в формальной части беседы были невыносимы. Но главное, Ититаро непредвиденно коротко и ясно дал свое согласие на брак. Касуми была озадачена. Чувства ее постепенно возвращались к пустой повседневной реальности, на губах медленно всплыла привычная сухая улыбка.

«Отца обманули! У Саваи просто талант. Я блестяще отомстила отцу, для которого счастье здоровой семьи превыше всего. Я стану первым исключением забывшейся в своем счастье семьи Фудзисава. Призрак чудесной розы я награжу шипами».

То была радость победы, и она казалась Касуми осязаемее, чем туманное ощущение счастья.

Вскоре после ужина Саваи ушел. Ититаро не обсуждал подробностей предстоящего брака, и Саваи, принимая правила, больше не касался этого вопроса. В непринужденной дружеской беседе начальника и молодого подчиненного Саваи, как всегда почтительно, интересовался поездкой Ититаро в Америку.

– У американцев есть замечательная привычка: в универмаге, в кинотеатре они при выходе непременно оборачиваются и придерживают дверь, чтобы не закрылась перед тем, кто идет сзади. Прямо как в чайной церемонии. Американцы постигли ее суть.

– Ну, если в Токио кто-то так поступит, его примут за швейцара.

– Точно. Даже не поблагодарят, еще и с недовольным видом протиснутся вперед. Приятно, что в Америке в таких случаях обязательно говорят «спасибо». Подобным правилам поведения в обществе надо учить. Раньше в Токио, если в поезде кому-то наступали на ногу, всегда извинялись, а в последнее время стало просто страшно: тот, кто наступил, еще и злится, – мол, чего это ты вытянул ноги.

На Касуми глубокомысленные рассуждения отца, как обычно, нагоняли скуку – ей куда интереснее было наблюдать за лицом сидевшей рядом и восхищенно кивавшей матери. Заурядная домашняя атмосфера была невыносима. Великолепна была бесшабашность Саваи: он ослабил узел специально надетого сегодня галстука, открыв покрасневшую от выпитого пива мощную шею, и с простодушным видом внимал речам Ититаро. Хулиган, который не мог обмануть одну только Касуми, – в этом заключалась, по ее мнению, основная привлекательность Саваи.

Проводив гостя, Ититаро позвал Касуми к себе в кабинет. Она вошла, уверенная, что отец сейчас для вида ее поругает, но тот усадил ее на диван у окна и улыбнулся:

– Покажу тебе сейчас кое-что интересное.

– Что, папа?

– Я уже показывал матери, теперь твоя очередь.

– Ну что это? – Ее не ругали, поэтому Касуми говорила капризно, слегка надув губы.

Ититаро вытащил из запертого на ключ ящика стола стопку бумаг и беззаботно бросил их Касуми на колени.

Она вздрогнула: в этих документах, написанных перьевой ручкой, убористым почерком, ей почудилось что-то ужасное.

Перед ней был доклад о результатах расследования, уже проведенного детективным агентством. Сначала подробно приводилась родословная семьи Саваи: «Семья Саваи принадлежит к сословию мелких и средних самураев острова Кюсю…»

Уже по старомодному началу можно было догадаться о содержании документа, однако семья Саваи оказалась довольно примечательна, в ней часто появлялись выдающиеся личности, и отец Саваи, профессор экономики одного частного университета, был отмечен как весьма достойный человек. В общем, здоровая, крепкая семья.

Изумляло, что в результате тщательной проверки финансового состояния семьи обнаружился денежный вклад, принадлежавший Саваи. В качестве капитала на случай женитьбы у него был счет в банке на сто пятьдесят тысяч иен. Касуми подумала, что это, вероятно, помощь от отца или все, что осталось после того, как Саваи устал от своих похождений.

Сведения о личной жизни Саваи были на удивление скудны, и, прочитав их, Касуми окончательно успокоилась. Страх перед будущим развеялся.

«Саваи Кэйити приветлив и общителен, в компании о нем отзываются хорошо. Не заводит случайных связей, служебных романов не имел. Как любой холостяк, посещал клубы и другие подобные заведения, но в связях с проститутками замечен не был. Доскональная проверка не выявила никаких длительных любовных отношений или сожительства с женщиной. В качестве собственных соображений по делу считаем, что Саваи Кэйити является подходящей кандидатурой в женихи».

Читая это, Касуми не сдержала смешок.

«Не заводит случайных связей»?!

«Проверка не выявила никаких длительных любовных отношений или сожительства с женщиной»?!

– Очень оптимистичный сыщик попался, – насмешливо сказала Касуми. – Который вел проверку.

– Этого вполне достаточно. Как говорится, взгляд общества. Большего нам знать не требуется, – спокойно заметил Ититаро.

– Но это расследование никуда не годится. Обо мне там ничего не сказано.

– Выглядит очень тщательным.