Текст книги "Волосатая обезьяна"

Автор книги: Юджин О'Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Сцена восьмая

Сумерки следующего дня. Павильон обезьян в зверинце. Пятно серого, но довольно яркого света падает на переднюю клетку, так что видно все внутри. Остальные клетки остаются в темноте, но их присутствие чувствуется, так как оттуда несутся резкие, оглушительные крики обезьян. На передней клетке – огромными буквами выведено слово «Горилла». Гигантское животное сидит на скамье в позе «Мыслителя». Янки входит слева. Поднимается громкий хор обезьяньей болтовни. Горилла лишь поворачивает глаза в сторону вошедшего, но не двигается.

Янки(с горьким, жестким смехом). Это что – приветствие одному из своих? Добро, мол, пожаловать в нашу столицу. Ребята все в сборе, а?

При первых же звуках его голоса крики смолкают и воцаряется полная внимания тишина. Янки подходит к клетке гориллы, облокачивается на барьер и смотрит на животное. Последнее, оставаясь неподвижным, в свою очередь смотрит на него. Молчаливая пауза. Затем Янки начинает говорить дружеским, доверчивым голосом, несколько насмешливо, но все же с выражением грубоватого сочувствия.

Послушай-ка: ну и вид у тебя, должен сказать! Много встречал я отчаянных парней, которых прозвали «Гориллами», но ты – первая настоящая. Какая грудь! какие плечи! И лапы – тоже! Бьюсь об заклад, что одним кулаком ты кому угодно скулу свернешь.

Все это он произносит с искренним восхищением. Горилла, видимо, понимает его: она встает во весь рост, выпячивает грудь и бьет по ней кулаком. Янки сочувственно улыбается.

Ну да! я понимаю тебя! Ты вызываешь весь свет на бой. Тебе ясно, что я хочу сказать, хотя точно моих слов ты не разбираешь. (Голос его звучит горечью.) Еще бы тебе не понять! Разве мы оба не члены одного и того же «Клуба Волосатых Обезьян».

Человек и животное смотрят друг на друга. Пауза. Янки продолжает медленно с прежнею горечью.

Так вот что ей почудилось, когда она увидела меня. Это – ты, значит. Ей показалось, что я бежал из клетки и мог убить ее. Конечно, она это подумала. Но она не знала, что я тоже в клетке, похуже твоей, пожалуй. У тебя все же есть надежда когда-нибудь освободиться, а у меня… (Мысли в его мозгу начинают путаться.) А ну ее к дьяволу! Это все не то, не правда ли? (Пауза.) Ты, верно, хочешь знать, зачем я сюда пришел? Очень просто: я грел всю ночь скамью в парке. Видел, как взошло солнце. Это было красиво: оно было красное, зеленое и розовое. Я смотрел на небоскребы и на корабли, что приходили и отходили: все – сталь. Солнце было теплое, а ветер такой приятный. Славно было, право! Теперь я понял, что Падди говорил правду. Только я никак не мог слиться с этим, понимаешь? Никак не мог быть на месте. Это – выше меня. И я думал, думал, думал, а потом решил посмотреть, что ты собою представляешь. Я ждал, пока все уйдут… Скажи, как тебе нравится сидеть все время в клетке и терпеть всю эту толпу – этих бледных потаскушек и тех обормотов, которые на них женятся? И видеть, что они смеются над тобою и пугаются твоего вида – будь они прокляты!

Он ударяет кулаком по барьеру. Горилла тоже гремит прутьями клетки и рычит. Все обезьяны поднимают во тьме сердитый говор. Янки продолжает взволнованно.

Я понимаю! Вот так оно и меня за живое взяло. Но ты счастливее меня. Ты – не на месте среди них, и ты это знаешь. А мне бы следовало быть на месте среди них, но я не могу. Но знаешь что я тебе скажу? Иногда мне кажется, что они не на месте там, где я, да! Поняла меня? Эх, думать так трудно!

С болезненным выражением на лице он проводит рукою по лбу. Горилла нетерпеливо рычит. Янки продолжает, роясь в своих мыслях.

Я, видишь ли, вот что хочу сказать. Ты можешь себе сидеть и грезить о прошлом – о зеленых лесах, о джунглях и о прочем таком. Тогда ты на месте, а они – нет. Тогда ты можешь смеяться над ними, не так ли? Ты – чемпион мира. А я – у меня нет прошлого, о котором стоило бы вспоминать, никакого будущего; у меня только то, что есть теперь, а это не то. Конечно, тебе лучше! Ты не можешь думать, не так ли? И говорить не можешь? А я и думаю, и говорю, и ничего из этого не выходит (Смеется.) Я не на земле, но и не на небе, понимаешь? Я в середине. Я пытаюсь разнять небо и землю, и мне достается с обеих сторон. Может быть, это и есть то, что они называют адом? А? Но вот ты – ты на месте! Да, да! Только ты одна на всем свете на своем месте, счастливица!

Горилла с гордостью рычит.

Вот поэтому они и тебя посадили в клетку, понимаешь?

Горилла рычит сердито.

Ну да! Ты меня поняла, а? Это так больно, и снаружи и внутри, – и только мы с тобою это чувствуем. Еще бы! Ведь мы – члены одного клуба.

Он смеется и вдруг яростно продолжает.

Какого дьявола! К черту их всех! Немного действия – это по-нашему. Это значит – быть на месте. Сбей их с ног и продолжай их бить, пока они не прикончат тебя пулей – сталью. Да, да! Хочешь со мною в компанию? Они тебя заперли в клетку. Хочешь с ними рассчитаться? Хочешь хоть раз развернуться как следует вместо того чтобы медленно околевать в клетке?

Горилла рычит утвердительно. Янки продолжает с бешеной восторженностью.

Я это знал! Ты – настоящая! Ты не выдашь до конца! Я и ты, мы – члены одного ордена. Мы устроим последний матч, да такой, что и зрители с ног полетят. Придется им впредь покрепче клетки делать, когда мы наше дело закончим.

Горилла рвет лапами прутья, рычит и прыгает с ноги на ногу. Янки вынимает из кармана пиджака «фомку», взламывает замок клетки и открывает дверцу настежь.

Помилование от господина губернатора! Выходи и пожми мне лапу! Я возьму тебя на прогулку по Пятой Авеню. Мы их сметем всех с лица земли и умрем при звуках музыки. Выходи, товарищ мой!

Горилла быстро выбирается из клетки, подходит к Янки и останавливается, глядя на него. Тот протягивает ей руку и говорит насмешливым голосом.

Пожми лапу – это таинственный знак нашего ордена!

Но что-то – возможно, насмешливый тон – приводит Гориллу в бешенство. Одним прыжком она обхватывает Янки и сжимает его в смертельном объятии. Слышен треск сломанных ребер, заглушенный крик Янки и его все еще насмешливый голос.

Эй ты, я не просил тебя целовать меня!

Горилла выпускает раздавленное тело, и оно падает наземь. Животное останавливается над ним, как бы размышляя, а затем поднимает человека, бросает его в клетку, захлопывает дверцу и исчезает во мраке. Со всех сторон несутся жалобные и испуганные крики обезьян. Тогда заметно, что Янки движется; он стонет, открывает глаза – и наступает глубокая тишина. Янки с болезненным усилием говорит.

У, дьявол! Ей бы со Збышкой померяться. Здорово она со мною расправилась. Теперь я кончен. Даже она не поверила, что я на месте. (Со страстным отчаянием.) М… м… проклятие! Куда мне деваться? Куда я гожусь? (Внезапно сдерживает себя.) К дьяволу! Не время хныкать теперь, понял? Не сдаваться до конца! Околей в своих сапогах!

Он схватывается за прутья клетки, делает страшное усилие и приподнимается. Смотрит кругом диким взглядом и заставляет себя улыбнуться.

А! Я в клетке! (Подражает отрывистому говору проводника в зверинце.) Леди и джентльмены! Попрошу перейти к этой клетке! Обратите внимание на одну и единственную… (Его голос слабеет.)…единственную и настоящую… волосатую обезьяну из джунглей…

Он бессильно опускается, падает и умирает. Мартышки снова кричат, жалобно и плаксиво.