Текст книги "Волосатая обезьяна"

Автор книги: Юджин О'Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Он нагибается и хватается за каменную тумбу на углу, пытаясь вырвать ее и швырнуть в толпу. Но камень не поддается, и он подбегает к фонарю, стараясь выдернуть его из земли. В эту минуту слышится сигнал приближающегося автобуса. Жирный джентльмен в цилиндре и гетрах выбегает из-за угла и жалобно кричит.

Жирный джентльмен. Автобус, автобус, остановись здесь!

На всем бегу джентльмен налетает на Янки, который теряет равновесие и падает.

Янки(смакуя предстоящую драку, поднимается на ноги с радостным рычанием). Наконец-то! Автобус? Тебе надо автобус? Погоди-ка, вот я тебя прокачу сейчас на автобусе!

Он откидывает правую руку и изо всех сил ударяет джентльмена по жирному лицу. Но тот остается на месте, будто ничего не случилось.

Жирный джентльмен. Пар-дон! (Затем, с легким раздражением в голосе.) Я из-за вас упустил автобус. (Он бьет в ладоши и пронзительно кричит.) Полисмен! полисмен!

Со всех сторон раздаются свистки, и целый отряд полицейских окружает Янки. Он пытается сопротивляться, но его сбивают с ног дубинками. Кучка людей у выставки магазина даже не шевелится и не замечает происшествия. С оглушительным звоном подъезжает арестантская карета, гремя гонгом.

Сцена шестая

На следующий день, ночью. Ряд тюремных клеток на острове Блакнеле[4]4
  Так в издании 1925 года. Вероятно, имеется в виду остров Блэквелл (ныне остров Рузвельта в Нью-Йорке), который в XIX веке был местом содержания городских преступников и сумасшедших. (Прим. ред.)


[Закрыть]. Они расположены в глубине сцены, по диагонали, начинаясь с авансцены справа и кончаясь в глубине, слева. Клетки не сооружены в действительности, а лишь исчезают из глаз зрителей в далекой перспективе. Одинокая электрическая лампочка свисает с низкого потолка узкого коридора, и, проливая скудный свет сквозь стальные прутья клеток, открывает взору часть их внутреннего устройства. Янки сидит на нарах, за своей решеткой, в той же позе «Мыслителя». Лицо его покрыто рубцами и кровоподтеками, а вокруг головы – бинт, пропитанный кровью.

Янки(как бы внезапно пробуждаясь, протягивает вперед руку и трясет прутья клетки; потом он останавливается и удивленно говорит самому себе). Сталь? Это – зверинец, надо полагать.

Взрыв резкого, лающего хохота из невидимых глоток, сидящих в клетках, проносится от одного конца сцены до другого и замолкает.

Голоса(насмешливо).

– Зверинец? Это я слышу впервые. Но, будь ты проклят, название вполне подходящее для этого клоповника.

– Кто этот болван, который там скулит?

– Это тот, дубинноголовый… Он свихнулся, потому что фараоны выбили ему мозги из башки.

Янки(тупо). Не иначе как мне это приснилось. Я думал, что я в клетке зверинца, – но обезьяны ведь не говорят?

Слышится насмешливый хохот.

Голоса.

– Уж будь спокоен, что ты в клетке!

– В курятнике…

– В свинарнике…

– В собачьей конуре…

– В хлеву…

Грубый смех. Пауза.

– Эй ты, кто ты такой? Только не ври!

– Расскажи свою печальную повесть. Чем промышляешь?

– За что тебя сцапали?

Янки(тупо). Я был кочегаром на пароходе. (Внезапно начинает с бешенством трясти прутья клетки.) Я – волосатая обезьяна, понимаете? И я вам всем морду раскровяню, если вы будете надо мной смеяться!

Голоса.

– Ого! Вот так фрукт!

– Плюнет, так от пола отпрыгнет!

Смех.

– Бросьте, ребята, он парень ничего. Не правда ли, эй, ты?

– Как он сказал? Он – обезьяна?

Янки(вызывающе). Ну да, обезьяна! А вы все разве не обезьяны?

Тишина. Затем слышно, как кто-то, далеко в коридоре, гремит прутьями клетки.

Голос(с бешеной яростью). Я тебе покажу, кто обезьяна, – сволочь ты этакая!

Голоса

– Тс! Тихо!

– Не шуметь!

– Смирно!

– Хотите сторожей поднять?

Янки(презрительно). Сторожей? Сторожей зверинца?

Гневные голоса со всех сторон.

Голос(умиротворяюще). Э, да плюньте вы на него! У него чердак не в порядке. Ему мозги вышибли… Эй, ты, послушай, мы ждем: расскажи, как ты сюда попал? Или тебе неохота рассказывать?

Янки. Конечно, я вам расскажу. Почему нет? Только вы меня не поймете. Никто меня не понимает, кроме меня самого. Я начал было рассказывать судье, а он меня оборвал: тридцать дней, – говорит, – на досуге все обдумаешь. Обдумаю? Дьяволы! Я уже сколько недель только и делаю, что думаю.

Пауза.

Я хотел кое с кем рассчитаться – меня оскорбили.

Голоса (цинично).

– Старая песня! Бьюсь об заклад, твоя девчонка тебе, наверно…

– Изменила, а?

– Это на них похоже…

– А тому, другому, ты наклал?..

Янки(с отвращением). Да бросьте вы чепуху пороть! Оно верно, что тут замешана юбка, но это не то, что вы думаете. Это баба совсем другого сорта. Она была вся в белом – и пришла в кочегарку. Я думал, это – привидение, право.

Пауза.

Голоса (шепотом).

– Он еще не очухался.

– Пусть бредит. Забавно слушать.

Янки(не обращая внимания на их замечания, продолжает рыться в своих мыслях). Руки у нее были худые и бледные, как будто не настоящие, а нарисованные мелом. От меня до нее был миллион верст – двадцать пять узлов в час. Она была как дохлая мышь в зубах у кошки. Право! Она была не на месте. Ее место – в окне игрушечного магазина или в мусорном ящике. Ей-богу! (Загорается злобой.) Но, поверите, ребята, она все же осмелилась меня оскорбить! Она посмотрела на меня, как на зверя, удравшего из зверинца. Дьяволы, надо было вам видеть ее глаза!

Он бешено трясет прутья клетки.

Но я с ней расправлюсь! Не найду ее, так с ее шайкой рассчитаюсь! Я теперь знаю, где их можно найти! Я ей покажу, кто на месте, а кто – нет!

Голоса (серьезно и насмешливо).

– Вот это правильно!

– Задай ей перцу!

– Кто она такая, эта баба?

Янки. Не знаю. Одна из тех дохлятин, что ездят в первом классе. Отец ее, говорят, миллионер Дэглас.

Голоса.

– Дэглас? Да это председатель Стального треста, бьюсь об заклад!

– Верно. Я видел его рожу в газетах.

– От него деньгами за версту воняет.

Голос. Эй, парень, послушай меня! Если хочешь свести счеты с этой бабой, ступай к «Ирме». Тогда будет дело.

Янки. К «Ирме»? Это что еще за потаскуха такая? Смеешься надо мной?

Голос. Ты разве не слыхал про союз «Индустриальных Рабочих Мира», про И. Р. М.?

Янки. Нет. А что это такое?

Голос. Это банда отчаянных головорезов. Я сегодня как раз читал о них в газете. Один из сторожей дал мне номер. Там длинная статья о них. Речь в сенате одного идиота – сенатора Квина.

Голос этот раздается из соседней с Янки клеткой, и он слышит шорох разворачиваемой газеты.

Я посмотрю, достаточно ли света, и прочитаю тебе. Вот слушай! (Читает.) «В нашей стране существует организация, являющаяся вечной угрозой нашей Республике. Она таит в себе опасность для самой жизни нашего американского Орла, подобно заговору Катилины против Орла древнего Рима…»

Голоса (с презрением).

– К черту его!

– Скажи ему, пусть он насыпет соли на хвост своему орлу.

Голос(читает). «Я говорю о той дьявольской шайке негодяев, убийц, головорезов и каторжников, которые позорят имя честного рабочего одним своим названием: «Индустриальные Рабочие Мира». «Индустриальные Разрушители Мира» – вот как они должны бы по-настоящему называться».

Янки(с мстительным удовлетворением). Разрушители? Вот это мне нравится. Это – на месте. Я за них.

Голос. Тс… (Читает.) «Эта сатанинская организация – злокачественный нарыв на теле нашей демократии…»

Голоса

– К дьяволу демократию!

– Освистать его, ребята! Разом!

Свист и шиканье.

Голос(читает). «Подобно Катону, я обращаюсь к Сенату и говорю: «Эта организация И. Р. М. должна быть уничтожена, ибо она представляет собою кинжал, направленный в спину величайшей нации в мире, где все родятся свободными и равными, где наши славные предки обеспечили законами каждому человеку счастье, где понятия о правде, чести, свободе, справедливости и братстве всасываются с молоком матери, так как идеи эти навеки запечатлены в славной конституции Соединенных Штатов».

Страшный взрыв свистков, шиканья, кошачьего визга, собачьего лая и грубого смеха.

Голоса (с иронией и укоризной).

– Да здравствует четвертое июня!

– Свобода!

– Справедливость!

– Честь!

– Братство!

Все(с глубоким презрением). К дьяволу!

Голос. Ну-ка, ребята, давайте облаем этого сенатора Квина. Все вместе: раз, два, три!

Оглушительный взрыв собачьего лая.

Сторож(издали). Эй, вы, там, тихо! Не то я вас пожарной кишкой угощу!

Шум затихает.

Янки(свирепея все больше, как настоящий зверь в клетке). Хотел бы я этого сенатора захватить в лапы хоть на одну минуту! Я бы научил его правде!

Голос. Тс!.. Тут еще говорится о проделках этой «Ирмы». (Читает.) «Они куют заговор, с огнем в одной руке и с динамитом в другой. Чтобы достичь своей цели, они не останавливаются ни перед убийством, ни перед насилием над беззащитными женщинами. Они готовы разрушить общество до основания и посадить отщепенцев его на места правителей; они готовы нарушить Богом положенные законы, перевернуть мир вверх дном и превратить нашу прекрасную цивилизацию в развалины и хаос, среди которых человек, этот венец творения, снова превратится в обезьяну». (Обращаясь к Янки.) Эй, ты: это, кажется, по твоему адресу – об обезьянах-то?

Янки(испуская яростное рычание). Я его понял! Так они взрывают, а? Все вверх дном переворачивают, да? Послушай, одолжи-ка мне газету!

Голос. Получи, да спрячь под тюфяк.

Янки(протягивая руку). Спасибо. Я читаю неважно, но кое-как разберу. (Садится. Его рука с газетой свисает вниз, и он снова сидит в позе «Мыслителя».)

Пауза. Из коридора доносится легкий храп нескольких человек. Внезапно Янки, с бешеным хрипом в горле, вскакивает на ноги, как будто страшная мысль вдруг овладела его умом.

Ну да, конечно, это ее отец – председатель Стального треста. Это он производит половину стали в мире… А я считал, что в этом деле я на месте… Я думал, что делаю сталь я, а меня, оказывается, запрятали за стальную решетку, чтобы мне могли плевать в лицо! Дьяволы! (Трясет прутья клетки с такой силой, что вся она дрожит.) Это он сделал эти клетки. Сталь! Она здесь не на месте. Клетки, прутья, запоры, замки, – вот для чего им нужна сталь! Чтобы запереть меня. Но я вырвусь! Я – огонь! Я – огонь, который плавит сталь! Я буду пламенем, неугасимым, всепожирающим и жарким, как ад, пламенем, которое прорывается пожаром среди ночи!

При последних словах он снова трясет дверцу клетки, издающую стальной звук в аккомпанемент его бурной речи. Ухватившись затем обеими руками за один из прутьев, он упирается обеими ногами в клетку, так что тело его оказывается в положении, параллельном полу, – наподобие лазящей обезьяны, – и резко откидывается всем корпусом назад. Прут гнется, как тростник, под напором его неодолимой силы. Как раз в эту минуту входит тюремный сторож, волоча за собой пожарную кишку.

Сторож(сердито). Я вам покажу, бродяги, как мешать мне спать! (Замечает Янки.) А, это ты? Белая горячка, а? Я тебя вылечу. Тебе мерещатся белые слоны? Я их сейчас утоплю. (Видит согнутый прут.) Ого, дьявол! Только сумасшедший способен на это.

Янки(сверкая на него глазами). Или волосатая обезьяна, сволочь! Берегись! Я сейчас до тебя доберусь. (Схватывается за второй прут.)

Сторож(перепугавшись насмерть, кричит налево). Пускай воду, Бен!.. Полную струю!.. Зови остальных, живо, и тащи смирительную рубаху!..

Занавес падает. В тот момент, когда он скрывает Янки, видно, как струя воды с шипением ударяется о клетку, в которой тот стоит.

Сцена седьмая

Около месяца спустя. Отдел И. Р. М. в порту. На сцене видна комната бельэтажа и часть улицы, залитой лунным светом; в глубине – нагромождение теней-зданий. В комнате, напоминающей школьное общежитие и служащей местом для собраний и читальней, стоит конторка и высокий табурет; посредине – стол с газетами и грудой брошюр; вокруг стола – стулья. Вся обстановка производит впечатление дешевой и будничной, без намека на какую-либо таинственность. Секретарь Отдела, сидя на высоком табурете, занимается отчетностью. На лбу у него зеленый козырек, бросающий резкую тень на его лицо. Восемь или девять человек грузчиков и рабочих расположились вокруг стола. Двое играют в шашки. Один пишет письмо. Большинство курит трубки. Огромный плакат на стене, в глубине: «Индустриальные Рабочие Мира». Отдел № 57».

Янки входит из глубины улицы. Он одет, как и в сцене пятой. Подвигается тихо и осмотрительно. Доходит по улице до места напротив двери, идет дальше на цыпочках, прислушивается. Тишина сильно на него действует. Он стучится осторожно, как бы пробуя угадать пароль. Напрягает слух. Никто не отвечает. Снова стучится громче. Никто не отвечает. Нетерпеливо стучится еще сильнее.

Секретарь(поворачиваясь на табурете). Что за дьявольщина: кто-то стучится. (Кричит.) Почему вы не входите?

Все присутствующие в комнате смотрят с удивлением друг на друга. Янки медленно открывает дверь, с опаской, как бы остерегаясь засады. Он оглядывается в поисках таинственности, и поражен будничностью обстановки и людей. Ему кажется, что он попал не туда, но, заметив на стене плакат, чувствует облегчение.

Янки. Алло!

Люди(сдержанно). Алло!

Янки(немного осмелев). А я уже боялся, что не туда попал.

Секретарь(бросив на него подозрительный взгляд). Может быть, действительно не туда. Вы член организации?

Янки. Не-е, нет еще. Затем и пришел. Хочу записаться.

Секретарь. Это нетрудно. Чем вы занимаетесь? Грузчик?

Янки. Не-е. Кочегар – на пассажирских.

Секретарь(с видимым удовлетворением). Добро пожаловать. Рад услышать, что вы, наконец, просыпаетесь. Не можем похвастать, чтобы много было у нас вашего брата.

Янки. Да, это верно: они трупы.

Секретарь. Ну что ж, вы можете помочь им воскреснуть. Как вас зовут? Я приготовлю для вас карточку.

Янки(растерянно). Как зовут?.. Дайте вспомнить.

Секретарь(резко). Вы не знаете своего имени?

Янки. Как не знать, – знаю! Да только меня столько лет звали просто Янки, что… Да, вспомнил: Боб, Боб Смит.

Секретарь(записывает). Роберт Смит! (Заполняет карточку.) Получите. Стоит пятьдесят центов.

Янки. Всего? Один полтинник? Это пустяки. (Подает деньги.)

Секретарь(бросает монеты в ящик). Спасибо. Располагайтесь как дома. Представляться каждому у нас не требуется. На столе найдете литературу. Возьмите несколько брошюр, для раздачи на пароходе. Это может принести пользу. Сейте доброе семя, но будьте осторожны. Поймают вас – прогонят с работы. А безработных членов у нас и так достаточно. Нам нужны люди, которые могли бы работать для нас, держась на своих местах.

Янки. Так, так, понимаю. (Все еще продолжает стоять, чувствуя неловкость и смущение.)

Секретарь(оглядывая его с любопытством). Зачем вы стучались? Думали, что у нас негр в ливрее у дверей?

Янки. Не-е… Думал, что заперто и что вы захотите сперва взглянуть на меня сквозь «глазок».

Секретарь(снова становится подозрительным, но затем делает над собою усилие и беспечно смеется). Вы что думали: мы тут в кости играем? Эта дверь никогда не запирается. И кто это вбил вам в голову такую мысль?

Янки(подмигивая с видом человека, знающего, что все это притворство – часть секретного ритуала). Мало ли здесь ищеек, что ли?

Секретарь(резко). Какое дело до нас ищейкам? Мы не нарушаем законов.

Янки(все так же подмигивая). Конечно! Еще бы вы стали нарушать законы. Ну, конечно! Мы тоже кое-что понимаем.

Секретарь. Вы, видно, понимаете много такого, чего никто из нас не понимает.

Янки(все так же, подмигивая). Ну, да ладно! (Слегка озлобляясь при виде подозрительных взглядов, которые на него бросают со всех сторон.) Брось дурака валять! Незачем меня пытать. Не видите что ли, что я на месте? Еще бы! Я самый настоящий! Я буду с вами до конца. Я для вас всю работу сделаю. Вот почему я пришел к вам.

Секретарь(очень холодно, с тайным желанием выпытать побольше). Вы правильно рассуждаете. Только уверены ли вы, что знаете, к какому делу вы пристали? Правда, оно должно быть всем ясно, но все же некоторые могут составить себе о нем ложное понятие. (Резко.) Как вы представляете себе цели «Ирмы»?

Янки. О, я знаю все!

Секретарь(ядовито). Не удостоите ли вы, в таком случае, поделиться с нами вашими драгоценными сведениями?

Янки(хитро). Я достаточно знаю для того, чтобы не говорить раньше времени. (Снова озлобляясь.) Эй вы, послушайте-ка! Я вас вижу насквозь. Я – самый настоящий. Я понимаю, что вы должны опасаться чужих. Конечно, я мог бы оказаться шпионом: вы это думаете, что ли? Тогда забудьте об этом! Я на месте, поняли? Спросите любого в доках, и вам скажут, кто такой Янки.

Секретарь. Никто с вами не спорит.

Янки. Когда я буду посвящен, тогда я вам покажу, чего я сто́ю.

Секретарь(с изумлением). Посвящен? Во что? У нас нет никакого посвящения.

Янки(разочарованно). Никакого пароля или секретного знака?

Секретарь. Вы, кажется, воображаете, что попали в шайку Черной Руки, а?

Янки(не понимая иронии). К дьяволу шайку Черной Руки! Это банда паршивых итальянцев, – я их знаю… Нет! Но ведь здесь союз настоящих мужчин?

Секретарь. Совершенно верно. Вот поэтому мы и стоим на двух ногах, и все у нас открыто, без всяких секретов.

Янки(пораженный и восхищенный). Вы хотите сказать, что всегда и во всем вы ведете открытую игру?

Секретарь. Правильно. Вы попали в точку.

Янки. В таком случае вы молодцы, ей-богу!

Секретарь(резко). Скажите, что толкнуло вас присоединиться к нашей организации? Выкладывайте прямо.

Янки. Вы меня спрашиваете? Ладно, я тоже не трус. Вот моя рука. Вы хотите все взорвать, так? Я – тоже. Я – на месте.

Секретарь(с притворной наивностью). Вы хотите изменить существующий строй, но как: законным прямым действием или динамитом?

Янки. Вот именно – динамитом! Стереть все с лица земли: сталь, клетки, тюрьмы, фабрики, пароходы, Стальной трест и всех, кто там хороводит…

Секретарь. Та-ак! Вот какие у вас идеи! И какую же роль вы наметили себе в этом деле разрушения, которое вы предлагаете?

Он незаметно подает знак людям, после чего те потихоньку, один за другим, становятся позади Янки.

Янки(смело). Какую? Я буду заодно с вами. Я вам покажу, чего я сто́ю. Возьмем, например, эту сволочь – миллионера Дэгласа…

Секретарь. Председателя Стального треста, вы хотите сказать? Вы что же, собираетесь его убить?

Янки. Не-е! Это ни к чему не приведет. Я хочу взорвать все его заводы и фабрики, где он производит свою сталь. Вот чего я добиваюсь. Взорвать всю сталь, да так, чтобы ее до луны подбросило. И тогда все будет хорошо. (С оттенком хвастовства.) И все это я сделаю один. Я вам докажу. Только объясните мне, где его фабрики и как туда добраться. Дайте мне студень[5]5
  Так в издании 1925 года. (Прим. ред.)


[Закрыть], а уж остальное я сделаю. Мне начхать, если меня поймают, – лишь бы это дело оборудовать. Я готов на всю жизнь на каторгу пойти, но зато посмеюсь им в лицо. (Как бы говоря самому себе.) И ей я напишу и скажу ей, что это сделал я – волосатая обезьяна. Тогда мы будем квиты.

Секретарь(отступает на шаг от Янки). Все это очень, очень интересно.

Подает знак. Люди, все здоровенные парни, набрасываются сзади на Янки и, прежде чем тот успевает опомниться, хватают его за руки. Но он так поражен, что даже не сопротивляется. Его обыскивают.

Один. Ни револьвера, ни ножа. Набить ему морду как следует, и выбросить.

Секретарь. Нет, не стоит. Могут быть неприятности. Он слишком глуп. (Подходит близко к Янки и смеется ему в лицо.) Хо-хо! Ей-богу, это самая лучшая шутка, которую они когда-либо сыграли с нами. Эй ты, скоморох! Кто тебя послал? Сыскная контора Бернса или Пинкертона? Впрочем, нет, ты такой олух, что, бьюсь об заклад, ты служишь в охранке… Слушай, грязный шпик, подлый провокатор: ступай назад к тем, кто тебя сюда командировал за плату Иуды, и скажи им, что они зря тратят деньги на таких ослов… Кого ты думал здесь схватить? Ты так глуп, что даже и простуду не мог бы схватить… Мы никого не боимся! Мы именно такие, как мы говорим о себе в нашей декларации, и мы дадим твоему хозяину экземпляр, если он попросит. А что касается тебя…

Он смотрит с укоризненным презрением на Янки, который впал тем временем в состояние полного отупения.

Эх, да что с тобой разговаривать! Ты – безмозглая обезьяна!

Янки(которого это слово выводит из его апатии, делает тщетную попытку вырваться). Что ты сказал, бродяга паршивый?

Секретарь. Выбросьте его вон, товарищи!

Несмотря на сопротивление Янки, его выбрасывают с шумом и треском. Сопровождаемый несколькими здоровыми пинками, он растягивается во всю длину посередине улицы, на булыжнике. С рычанием зверя он поднимается на ноги и собирается штурмовать дверь, но внезапно останавливается под наплывом противоречивых мыслей. Он опускается на мостовую и принимает позу «Мыслителя», поскольку это удобно, сидя на земле.

Янки(с горечью). И эти птицы тоже не верят тому, что я – на месте. Ну и к дьяволу их! Все равно они ничего не стоят. Того же поля ягоды, что Армия Спасения и миссионеры: кишка тонка! Сбавьте мне один час в день работы, и я буду доволен! Дайте мне еще один доллар в день – и вы осчастливите меня! Дай мне, Господи, три раза в день поесть, свой огород с цветной капустой, равноправие, бабу, ораву щенков, паршивое голосование – и я готов в ногах у тебя валяться… А ну их к дьяволу! К чему это? Это только для брюха. Кофе со сдобными булочками – это не то, что я ищу. То, что мне надо, – в корне всего. Это нельзя схватить и нельзя остановить. Это движется, и все движется. Это станет, и все станет. Это вроде меня теперь: перестал тикать… разбитый будильник… Я был сталью и владел миром. Теперь я больше не сталь, и мир овладел мною… А ну их к дьяволу! Ничего не понимаю. Все не так.

Он поднимает лицо к луне и делает горько-насмешливую мину подобно гримасничающей обезьяне.

Эй ты там, человек на луне! У тебя вид мудреца: дай мне ответ, а? Дай мне точную справку, прямо от начальства: куда мне теперь идти, а?

Полицейский(вынырнув из полумрака, направляется к Янки, но, услышав его последние слова, останавливается и говорит ему с ехидным юмором). Ступай-ка лучше своей дорогой, любезный, а не то я сволоку тебя в участок.

Янки(смотрит на него с горечью и разражается резким, жестким смехом). Вот именно! Запри меня! Посади меня в клетку! Другого ответа для меня нет. Валяй, сажай меня в клетку!

Полицейский. А что ты такое сделал?

Янки. Что я сделал? Я совершил преступление, достаточное для того, чтобы на всю жизнь попасть на каторгу. Понимаешь – я родился! Ну да! Разве это не преступление? Запиши в книжку. Я смел родиться, понял?

Полицейский(шутливо). Сжалься, Господи, над его матерью!.. (Деловым тоном.) Мне некогда с тобой бобы разводить. Ты пьян как стелька. Я бы тебя свел в участок, да неохота так далеко тащиться. Проходи дальше, или я освежу тебя дубинкой. Проваливай! (Ставит Янки на ноги.)

Янки(глухим, насмешливым голосом). Послушай, куда мне идти отсюда?

Полицейский(равнодушно толкая его, отвечает так же насмешливо). К чертовой матери!