Текст книги "Орел/Решка"

Автор книги: Ю. К. Майерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14

Эфраим вернулся в библиотеку и устроился за компьютером. Набрал в поиске библиотечного каталога «магический четвертак», «желания», «подбрасывание монетки», «Пуэрто-Рико».

Нулевой результат.

Он и не ожидал, что все будет так просто. Попытался снова, удалив «Пуэрто-Рико» из запроса, и на экране появился короткий список книг. Он распечатал его и изучил.

К его разочарованию, там, в основном, оказались детские книги, сборники фантастических рассказов или научные исследования сказок. Он взял их все и уселся, чтобы просмотреть.

Пока он занимался поисками, Джена внимательно за ним следила. Каждый раз, отрываясь от чтения, он ловил на себе ее взгляд.

Эфраим сложил книги стопкой и запоздало понял, что не может просто оставить ее на столе, – теперь это была его работа. Ничего полезного он не нашел. Он просмотрел ссылки на поучительные истории о желаниях: на кучу версий «Обезьяньей лапы», сказки о джиннах и лампах, «Доктора Фауста» и забавную детскую книжку о песчаной фее. Говорили они примерно об одном: невозможно загадать желание и получить именно то, чего желаешь. Раз за разом герои старались получить то, чего хотели, но всегда неудачно. Это не слишком-то вдохновляло.

Рядом появилась Джена:

– Как дела?

– Прости, я знаю, что перерыв закончился. Сейчас все уберу.

– Твой перерыв закончился час назад, но ты был так занят, что я не хотела тебя прерывать. Не переживай. Сегодня не много работы. Я могу сама справиться, – она указала на книги на столе. – Похоже, у тебя какое-то важное дело.

Эфраим помедлил, прежде чем ответить:

– Вроде того.

Она взяла стопку томиков:

– Делай что делаешь. Если понадобишься, я тебя позову. С этими ты закончил?

Он кивнул.

– Тогда я их уберу.

– Спасибо, – сказал Эфраим.

– Не за что, – Джена ушла с книгами, и он понял, что она, наверное, просто хотела узнать, что же он искал. По крайней мере Джена снова с ним разговаривала. Это радовало: любопытство, по мнению Эфраима, было куда лучше враждебности.

Остаток дня он провел задавая компьютеру различные варианты поиска, но не нашел ничего нового. Один раз Джена поймала его взгляд и улыбнулась, подбадривая. Что с ней происходило? Он что, случайно подбросил монету? Вроде нет. Ледяные манеры Джены с полудня заметно оттаяли.

Она вновь бесшумно встала за его спиной, вежливо не смотря через плечо.

– Могу я помочь? Похоже, ты застрял.

– Это немного… личное.

– Понимаю. Но я видела книги, которые ты смотрел. Я прочитала бездну фантастики, так что стала своеобразным экспертом в области магии и сказок… ты пишешь работу? Не знала, что ты занимаешься на летних курсах.

– Я не хожу в летнюю школу, – сказал он. – Это не задание. Мне просто интересно.

– Просто так, значит? – Джена положила руку ему на плечо. – И что ты ищешь? Думаю, я могу немного ускорить поиск. В конце концов, я – библиотекарь. На практике.

Может, монетка помогла Эфраиму даже без желаний. Сейчас у него появился шанс взять дело в свои руки, хоть что-то решить без участия магии.

Он глубоко вздохнул.

– Хорошо, – сказал он и повернулся к Джене. Она стояла так близко, что ее легко можно было поцеловать. – Я расскажу тебе – за ужином.

Она отступила.

– Это настолько жуткая перспектива? – спросил Эфраим.

– Не могу, – ответила девушка и засунула пальцы в петли на поясе джинсов.

– Я не встречаюсь с Мэри, если ты беспокоишься об этом, – сказал он.

– Она мне рассказала. Тут и проблема. Это неправильно так быстро начать с тобой встречаться.

– Я не влюблен в Мэри. Честно. Несмотря на то что она могла подумать, несмотря на то что между нами произошло, я никогда не был в нее влюблен. Я смогу сегодня все объяснить, обещаю. Наш ужин – это не свидание. Ты просто помогаешь мне с исследованием.

Она склонила голову набок, размышляя, и затем улыбнулась.

– Договорились.

Глава 15

– Я не совсем это имел в виду, когда приглашал тебя на ужин, – сказал Эфраим.

Они сидели в гостиной Джены. Последний раз он был здесь на вечеринке, которая, казалось, случилась вечность назад, хотя на самом деле прошла всего неделя. На этот раз они были вдвоем, что его устраивало гораздо больше, хоть он и знал, что на самом деле миссис Ким хлопотала на кухне, а отец Джены отдыхал наверху.

– Я подумала, что лучше встретиться здесь, раз мы собираемся провести расследование, – сказала Джена и похлопала по лежавшему рядом «макбуку». – У меня есть компьютер и беспроводной Интернет и все книги в моей комнате.

Эфраим хотел бы знать, на что похожа ее спальня, но в присутствии миссис Ким это было совершенно невозможно. К тому же Джена и сама не собиралась его туда приглашать.

– И тут мы точно можем сказать, что не встречаемся, – сказал Эфраим.

– Бинго.

Она вела себя как обычно, даже дружелюбно, но Эфраим не мог сказать точно, видит ли она в нем потенциального парня или же ей просто стало любопытно. Снова оказавшись в ее доме, он вспомнил, что однажды ей нравился, и надеялся это повторить.

– Ну расскажи мне, что ищешь, – Джена вгрызлась в куриные тако и откинулась на спинку дивана, положив голые ступни на кофейный столик рядом с коробками из-под еды на вынос.

Эфраим неожиданно испугался. Как она отреагирует на рассказ? Девушка любила фантастику, но могла ли поверить в настоящую магию?

– Давай, Эфраим, – спокойно сказала Джена. – Позволь я тебе помогу.

Он закончил с буррито, вытер руки о джинсовые шорты, вытащил из кармана монету и положил на стеклянный стол.

Джена наклонилась, изучая диковинку.

– Четвертак. Ты хочешь выяснить, насколько он редкий или что-то другое?

– Нет, я знаю, что он редкий. Он… – Эфраим глубоко вдохнул. – Он волшебный.

– Волшебный?

Он кивнул.

– Волшебный… четвертак? – переспросила девушка.

– Не уверен, что это вообще четвертак, но выглядит похоже.

Джена воззрилась на Эфраима:

– И ты не шутишь.

– Нет.

Она взяла монетку и повертела в тонких пальцах. Внимательно изучила оборотную сторону, потерла ее ногтем, поднесла к лицу и осмотрела сначала одним глазом, затем другим. Потом улыбнулась, и Эфраим опять испугался, что Джена приняла все за шутку.

– Волшебный остров, значит? – Она еще раз взглянула на монетку, прежде чем сжать в пальцах. – Ну да, где же еще ты мог взять волшебную монетку? И что она делает?

– Я надеюсь, именно это мы и выясним, – ответил Эфраим.

Он рассказал ей, как узнал о магии, как в первый раз использовал монетку, о мертвом теле, которое все приняли за Эфраима, записке с инструкцией в шкафчике и полностью изменившейся матери. Джена молча выслушала его объяснение, но Эфраим понимал, как звучали его слова.

Девушка посмотрела ему в глаза и сказала:

– Знаешь, в это довольно тяжело поверить.

– Это точно.

– Но я стараюсь придерживаться широких взглядов.

– Ты мне веришь? – спросил Эфраим.

– Этого я не говорила. Думаю, что ты либо говоришь правду или веришь, что говоришь правду, – сказала Джена и еще раз проверила монетку.

– Значит, или она волшебная, или я спятил? Спасибо за доверие.

Казалось, она его не услышала.

– Ты видел тело в больнице?

– Нет, но его видела мама. И миссис Моралес подтвердила, что оно там было. До моего первого желания. После него никто о теле не помнил, кроме меня.

– И у тебя больше нет той записки. А значит, тебе нечем доказать свою историю.

Эфраим покачал головой. Повторялась история с Натаном. Затем он вспомнил:

– Подожди-ка. У меня же вот что есть, – он открыл кошелек и показал Джене две одинаковые библиотечные карточки. Она внимательно осмотрела обе, одну за другой.

– Не хочется быть занудой, но вторую ты мог просто отпечатать на работе, – сказала она, отдавая билеты. – Извини.

– С одним и тем же штрих-кодом? Система никогда не дала бы мне это сделать.

– Ты прав. Но тут разные штрих-коды.

Он вновь проверил карты. Джена оказалась права. Раньше Эфраим их не сравнивал – просто заметил, что на обеих значилось его имя.

– Это неважно. Монетка изменяет мир, когда я загадываю желание, – он сжал пальцами карты, пластиковые края впились в руку. – Она изменяет вещи… и людей. Я знаю, что не могу доказать…

– Ну ладно, не лезь в бутылку. Я просто пытаюсь разобраться. Почему, когда ты пожелал, чтобы твоя мать не была в больнице, монетка заставила твое тело исчезнуть?

– Джена, я не мертв. Это не мое тело.

Девушка нахмурилась:

– Ты, конечно, еще не умер, но вот он точно. Другой Эфраим, я хочу сказать.

– Другой? О чем ты говоришь? Есть только один я! И что ты хочешь сказать этим «еще»?

Джена со шлепком припечатала четвертак к стеклянной поверхности столика.

– Успокойся, Эфраим. Для парня, который пытается убедить меня, что у него есть волшебная монетка, исполняющая желания, ты слишком сильно уверен в том, что возможно, а что нет.

Эфраим вздохнул:

– Согласен.

– Я просто пытаюсь разобраться. Ты же поэтому попросил меня о помощи, – сказала Джена. – Если хочешь, чтобы я тебе поверила, будь открытым. Все возможно, если ты говоришь о магии. Или какой там силой обладает монетка.

– Я просто не понимаю, как могут одновременно существовать два меня, – сказал Эфраим.

– Обычно самое простое объяснение самое правдивое. Кажется, что у тебя есть двойник, значит, скорее всего, так оно и есть.

– То есть, по-твоему, это самое простое объяснение? А не то, что в морге лежал какой-то бедолага, похожий на меня?

– Подумай обо всех других деталях: кошельке, библиотечной карте, часах. Я вижу как минимум две возможности. Возможно, он прибыл из будущего, – она постучала по реверсу монетки. – Из будущего, где Пуэрто-Рико стал частью Соединенных Штатов.

– Он не может быть настолько старше меня, если врачи и мама нас перепутали. Кроме того, судя по дате, Пуэрто-Рико стал штатом в 1998 году, чего на самом деле не было. Это исторический факт. И через десять лет он не изменится.

Джена скорчила гримаску.

– Это необязательно опровергает мою теорию. Но это значит, что ты довольно скоро умрешь, когда пожелаешь вернуться во времени и отдать самому себе четвертак. Более того, по такой версии, именно ты стал причиной появления монетки у себя же, а это открывает целую череду временных парадоксов. Ладно, пока отложим это в сторону. Слишком запутанно.

– И правильно. Не хочу думать о скорой смерти, а дела и так плохи, чтобы к магии приплетать еще и путешествия во времени, – сказал Эфраим.

– Однако монетка все же откуда-то появилась. Откуда-то, где работает магия, если, конечно, это магия, – она выпрямилась и поджала ноги под себя, чем сразу отвлекла Эфраима от всех проблем.

– Ладно, – продолжила Джена. – Если не будущее, то как насчет параллельной вселенной? Той, где работает магия, а в Америке пятьдесят один штат, – она перевернула монетку. – Вашингтон тут смотрит в другую сторону опять же. И если монетка из параллельной вселенной, может, и другой Эфраим пришел оттуда же!

Она говорила все быстрее, словно ее увлекла эта идея.

– Параллельная вселенная? Такое бывает только в комиксах и фильмах.

Он читал истории о параллельных вселенных: мирах, где герои были злодеями, или никогда не обретали суперспособностей, или где история разворачивалась по-другому.

Джена взяла мобильник и сфотографировала обе стороны монетки.

– А теперь ты что делаешь? – спросил Эфраим.

– Проверяю, есть ли она у кого-нибудь еще, – ответила она, пару раз постучала по экрану и покачала головой. – Если и есть, то ее изображений в Интернет не загружали. Можно предположить, что другой такой монеты не существует.

– Верно. Раз ее нет в Интернете, то она не существует.

– Постой. Поиск изображений дал пару результатов.

Джена пролистала текст на экране:

– Бюст Джорджа Вашингтона на твоем четвертаке совпадает с дизайном, созданном женщиной по имени Лора Жарден Фрэйзер. Она выиграла конкурс, и ее рисунок должен был использоваться на всех четвертаках, выпущенных с 1931 года, но вместо этого взяли другой проект, которым мы пользуемся сейчас. В общем, дизайн Фрэйзер использовали только один раз, на юбилейной золотой монете в пять долларов 1999 года.

Она вручила телефон Эфраиму, и он взглянул на золотое изображение Вашингтона. Голова смотревшего вправо президента была такой же, как на его четвертаке.

– Значит, ты думаешь, статья из Википедии доказывает, что монетка пришла из параллельной вселенной, где… что? В 1931 году выбрали другой дизайн монеты?

Он вернул девушке телефон.

– Множественность вселенных – это не научная фантастика, а вполне научная теория. Сейчас достану учебник по физике.

– Не помню, чтобы на уроке о таком рассказывали, – сказал Эфраим.

– Как будто ты когда-либо обращал на это внимание. Когда мне скучно, я читаю материал дальше. Что случается довольно часто. В конце учебника было краткое описание этого вопроса, и я нашла несколько очень интересных книг в библиотеке. Знаешь, в классе обучение не заканчивается.

Он подался вперед.

– Расскажи вкратце.

Джена откинула назад волосы и сцепила руки на коленях.

– Нелегко объяснить, но я постараюсь. Ладно. В общем, многие физики верят в теорию, которую называют «многомировая интерпретация квантовой механики». Разработано семь различных теорий о параллельных вселенных, но, согласно наиболее популярным, у каждого нашего решения, у каждого наблюдаемого события есть множество возможностей развития событий. Каждая возможность реализуется в другом мире, таком же, как наш, и все эти миры существуют в собрании множественных вселенных – мультивселенной, – а не в одной вселенной.

– Я… не понимаю.

– Да и я тоже с трудом, – она окинула взглядом комнату, ища вдохновения. – Вот, смотри.

Джена открыла компьютер и стала искать в Гугле. Пока она читала с экрана, Эфраим жевал холодный буррито.

– Давай попробуем так, – сказала она. – Слышал о коте Шредингера? Все слышали о коте Шредингера.

– Да! – Наконец-то Эфраим услышал что-то знакомое. – Это эксперимент, где кота посадили в коробку с газом, которая его либо убивает, либо нет.

– В основе верно. На самом деле такого не происходит – это только вымышленный способ проиллюстрировать теорию. Согласно квантовой физике, пока кто-то не откроет коробку, кот жив и одновременно мертв.

– Это же невозможно.

– Так же невозможно, как волшебная монетка? – Джена скрестила руки. – Помнишь, что я говорила об открытом разуме? В квантовой физике это не только возможно, но и вероятно – и все становится еще более странно. Теория множественных вселенных – мультивселенной – предполагает, что даже после того, как коробку откроют, кот одновременно остается и живым и мертвым, но в разных, параллельных мирах. В одной коробке кот мертв. В другой такой же реальности кот жив. Все зависит от того, где конкретно находится тот, кто смотрит на результат.

Джена взяла монетку с кофейного столика.

– Есть другой способ все проверить.

Она подбросила монетку прежде, чем Эфраим успел ее остановить. Он напрягся, хотя она не загадала желания, и он был уверен, что монетка в ее руках не сработает, как и в случае с Натаном.

– Когда ты кидаешь монетку, то смотришь, как она упадет, орлом или решкой, – Джена открыла ладонь и показала, что выпал орел. – В этой вселенной, как видишь, у нас орел, и это единственная возможность. Но в параллельной другая версия тебя так же полностью уверена, что монетка приземлилась решкой. И вы оба правы.

Эфраим медленно кивнул:

– Начинаю понимать.

– Но есть еще один момент: вторая вселенная – та, где выпала решка, – не существовала до того момента, пока ты не подкинул монету. В тот момент, когда ты наблюдаешь результат броска, еще одна квантовая вселенная откалывается от нашей, – она склонила голову. – Или наоборот. Мы не можем узнать, в какой реальности существуем – в изначальной или в ее ответвлении.

Она положила монетку на стол.

– Но какая из них настоящая? – спросил Эфраим.

– Обе, – ответила девушка.

Эфраим схватился за голову.

– У меня сейчас голова взорвется.

– Тогда я не буду углубляться в теорию струн, – улыбнулась Джена.

– Значит, ты думаешь, что монетка появилась в одной из альтернативных реальностей? – спросил Эфраим.

– В бесконечности вселенных многие могут быть такими же, как наша, но с другими физическими характеристиками. Может, в некоторых магия действительно работает, – она откинулась назад и улыбнулась, словно довольная кошка. – Но это только теория. Найти доказательство существования множественности вселенных так же трудно, как продемонстрировать существование магии, – она ногой по двинула четвертак по стеклянному столику в его сторону. – Может, даже тяжелее. Но раз ты утверждаешь, что у тебя есть волшебная монета, покажи мне, что она может.

Такая демонстрация закончилась катастрофой с Натаном, и он не торопился повторять ее с Дженой. Не теперь, когда все, что у него было, – это дикие теории о том, откуда взялась монетка.

– Ты хочешь, чтобы я воспользовался ей? Прямо сейчас?

– Загадай желание.

Эфраим облизнул губы.

– Как я уже говорил, я не знаю, как она работает, не до конца. Не хочу использовать ее снова, пока не узнаю, как не вызвать еще больше неприятностей. И теперь ты говоришь о других вселенных и всем таком, и это звучит опаснее, чем я думал.

– Постой. Больше неприятностей? А что уже произошло? – спросила Джена.

– Она дает мне то, что я пожелал, но иногда… иногда происходят и дурные вещи. То, чего я не хотел. То, что не мог предвидеть.

– Вот почему ты просматривал все эти книги со сказками. Какие, например, дурные вещи?

«Вроде сердечного приступа твоего отца».

Эфраим проглотил комок в горле и промолчал. Он не был готов рассказать ей все.

– Может, нам стоит пока остановиться на этом, – сказал он. Вся история внезапно показалась ему не такой уж и важной. Джена с ним разговаривала. С ее отцом было все в порядке. Эфраим сумел как-то исправить ситуацию и без монеты.

Единственной проблемой оставался Натан. Теперь он был другим человеком, и неизвестно, могли ли они теперь подружиться. У них не было практически ничего общего: Натан теперь популярный футболист, встречается с Шелли Моралес. В его новой жизни не осталось места для Эфраима. Он в нем больше не нуждался так, как прежде.

– Ни за что, – сказала Джена. – Если ты сейчас остановишься, я решу, что ты соврал насчет монетки.

– Ничего подобного, – Эфраим поднял четвертак. – Хорошо. Но тебе придется держать меня за руку, когда я загадаю желание.

Джена моргнула.

– Ты что, заигрываешь?

– Мы должны касаться друг друга, иначе ты не будешь помнить о том, что было до загадывания желания. Это сработало с Натаном.

– Натом Маккензи?

Эфраим кивнул.

– А приятель Шелли тут при чем? – спросила она.

– До всего этого… мы были лучшими друзьями. Тогда он был другим. Я рассказал ему о монетке, мы вместе загадали несколько желаний. Но монета срабатывала, только если я загадывал желание. В последний раз я не успел схватить его за руку, так что теперь он не помнит ни о желании, ни о нашей дружбе.

– Кому еще ты рассказал о монете?

– Никому. Только Натану. Клянусь.

– Даже Мэри?

– А ей-то почему? – спросил Эфраим.

Джена улыбнулась:

– Ладно, забудь.

Она протянула руку, и Эфраим легонько сжал ее ладонь, боясь, что Джена заметит, какая потная у него рука. Ее кожа казалась прохладной. Секунду девушка смотрела на их сцепленные руки, затем взглянула ему в глаза.

– Ты встречаешься с моей лучшей подругой, – сказала она.

– Это… побочный эффект желания, которое я загадал для Натана, – он помедлил. – Я всегда хотел встречаться только с тобой, Джена.

Ну вот, он сказал это.

Она поджала губы, но не отпустила его руку.

– Ну так что нам стоит пожелать? – спросила она.

– Что-нибудь маленькое. Безобидное, но заметное. Так будет меньше вероятность, что дела пойдут насмарку или что вокруг слишком много изменится. Надеюсь, – Эфраим посмотрел на контейнеры с едой на вынос, стоявшие на кофейном столике. – У меня есть идея.

Он покачал монетку на большом пальце, готовясь ее подбросить.

– Я хочу, чтобы мы заказали китайскую еду вместо мексиканской, – он поднял бровь, и Джена кивнула. Эфраим подбросил монетку и тут же поймал ее.

Орел.

Он почувствовал, как ухнул вниз желудок, словно его вывернули, и комната задрожала. Он понял, что уже сидит с Дженой на противоположных концах дивана. За руки они не держались. Джена секунду сидела, явно приходя в себя, а потом прижала руку ко рту и бросилась в кухню.

Она вернулась через несколько минут, вытирая губы мокрым бумажным полотенцем. Ее лицо побледнело.

– Ой, я должен был тебя предупредить, – сказал Эфраим.

– Ты знал, что это случится?

– Так только в первый раз. А теперь что случилось?

Девушка не ответила, уставившись на кофейный столик.

Эфраим внезапно заметил маленькие белые коробочки из картона. Джена откинула назад волосы и сказала:

– Китайская кухня.

Алюминиевые контейнеры с мексиканской едой исчезли, сменившись фу юн с яйцом, белым рисом и курицей в коричневом соусе. Тарелка Джены была пуста, у Эфраима стояла нетронутой.

– Ты ведь никак не мог подменить их, пока я была на кухне, да?

– Только при помощи магии, – ухмыльнулся он.

– Ладно, постой-ка. Когда ты пришел, я спросила тебя, какую еду ты хочешь, мексиканскую или китайскую. И ты выбрал первую. Вот что я помню, – она нахмурилась, как делала всегда во время экзаменов, когда сосредоточенно размышляла над вопросом.

– И я просто изменил это, загадав желание, – сказал Эфраим.

– Да, теперь все выглядит так, будто мы заказали китайскую еду. Но вырвало меня явно чем-то мексиканским, – она прижала руку к животу. Эфраим скорчил гримасу. – Тогда почему монетка не изменила содержимое моего желудка?

– Потому что ты стала частью моего желания.

Похоже, теперь Джена поверила в силу монеты.

– Потому что я была наблюдателем… – пробормотала она, рухнула на диван и с гримасой отодвинула ногой еду.

– Это же просто китайская еда, – сказал он, взял собственную коробку и потыкал палочкой в соус. – Она не радиоактивная, ничего такого.

– Откуда ты знаешь? У тебя с собой счетчик Гейгера? – Девушка покачала головой. – У меня просто пропал аппетит.

Джена взяла ноутбук и принялась печатать. Затем вскрикнула и захлопнула крышку.

– Эфраим, какого черта?

– Что?

Чуть не плача, она показала ему компьютер.

– Мой «макбук». Мой прекрасный «макбук». Что ты наделал?

Тот остался серебряным, но явно превратился в обыкновенную «персоналку».

– О нет, – выдавил Эфраим.

– Эфраим, если это шутка, то не смешная. Отдай мне мой «мак», или я тебя убью.

Он сглотнул.

– Я этого не делал. Это все монета, – он пожал плечами. – Такое при каждом броске случается.

– Ну, значит, отмени желание.

– Это не так просто. Следующее желание сделает только хуже.

– Не знаю, что может быть хуже этого, – пробормотала Джена. Вздохнув, она вновь открыла крышку, угрюмо разыскивая коврик для мыши. – По крайней мере все файлы здесь. Может, и какие-нибудь мерзкие вирусы тоже.

Она воззрилась на Эфраима.

– Ладно, с этим мы разберемся позже.

Девушка начала печатать, медленнее, чем обычно, и время от времени ругаясь.

– Нам надо во всем разобраться. Посмотреть с научной точки зрения. Будет лучше, если у нас появится настоящее оборудование, доступ в лаборатории школы.

– Ты правда хочешь проверить ее счетчиком Гейгера? – Он надеялся, что монетка не окажется радиоактивной: он целый день носил ее в кармане.

– Ну мы можем хотя бы взвесить ее, сравнить с обычным четвертаком. Но давай начнем с того, что мы о ней знаем, – сказала Джена.

– Первое: она, возможно, не из нашего мира, судя по истории с Пуэрто-Рико и разным изображениям Вашингтона.

– Ну и еще по магическому эффекту, – сухо добавила Джена.

– Верно. Второе: нужно подбросить монетку, чтобы загадать желание, – сказал Эфраим.

– Так, здесь остановимся. Это интересно. Зачем ее подбрасывать? В чем смысл? Какой-то магический ритуал?

Джена взяла пепси – разве раньше тут стояла не кола? – и сделала глоток. Нахмурилась и недоверчиво изучила банку.

– Монета нагревается, когда я загадываю желание, и охлаждается после броска, – сказал Эфраим.

– Похоже, желание активирует монетку или заряжает ее. А подбрасывание завершает процесс, – сказала Джена.

– Звучит так, словно она механическая.

Джена пожала плечами.

– Я просто стараюсь смотреть на вещи логично. А важно, как она падает, решкой или орлом?

– Я думал об этом. Пытался вспомнить все желания и думаю, что, когда выпадает орел, все получается как надо, более или менее. А когда выпадает решка, монетка выполняет желание, но одновременно происходит что-то плохое.

– Как с обезьяньей лапкой, – сказала Джена.

– Ага. Об этом я и подумал, – он нашел эту историю в библиотеке. В ней волшебная обезьянья лапка извращала каждое желание, которое загадывал ее обладатель, причем так чудовищно, что человек жалел о том, что вообще чего-то хотел. – Но я полагаю, результат получается смешанный в любом случае, вне зависимости от того, как падает монета. Я не знаю, сколько перемен она совершила на самом деле, – могу говорить только о тех, которые заметил.

– В последний раз выпала решка? – спросила Джена.

– Орел, – ответил Эфраим. – Я предпочитаю обыкновенные «персоналки».

Она поморщилась.

– Никто не совершенен. Значит, результат каждого желания случаен. Коварно.

– Вот это меня и тревожит.

– В сказках магические предметы часто далеко не то благословение, каким кажутся. Обычно люди влипают в проблемы, когда начинают ими пользоваться или думают, что каким-то образом могут обхитрить магию. Правда, до сегодняшнего дня я не думала, что магия вообще существует.

– Ты читаешь все эти фантастические книги, но в волшебство не веришь? – спросил Эфраим.

– Я читаю, чтобы сбежать из настоящего мира. Я никогда не считала магию реальной, пусть и хотела, чтобы в моей жизни она все-таки была.

Она вновь принялась печатать, Эфраим с наслаждением наблюдал за ней. С ней было так приятно просто сидеть. Именно этого он и хотел с самого начала. Может, монетка помнит о первых желаниях?

Джена кинула на него взгляд поверх экрана.

– Если бы я не держала тебя за руку, когда ты бросил четвертак в последний раз, то поняла бы, что мы до этого ели мексиканскую кухню, или просто считала бы, что мы взяли китайскую?

– Ты бы вообще забыла об изменениях, – ответил он.

Ногти Джены еще с мгновение щелкали по клавишам.

– Эфраим, – она мрачно взглянула на него.

– Да?

– Ты сказал, что свидания с Мэри были «побочным эффектом» от желания Натана. Что ты имел в виду? Чего он пожелал?

– Натан хотел встречаться с Шелли. В результате я почему-то понравился Мэри. Я не хотел ничего такого, оно просто произошло.

– Когда ты загадал это желание?

Эфраим вспомнил:

– Четыре дня назад.

– Но вы встречались целый месяц. Уже три раза ходили на свидания.

– Я ничего такого не помню. Мы один раз ходили в кафе прошлой ночью и еще справляли день рождения вместе: я, Мэри, Натан и Шелли.

Джена побарабанила по крышке ноутбука.

– Ты же сам говорил. Ты все помнишь по-другому, так как загадал желание.

– Но почему монета изменяет вещи в столь далекой перспективе?

Джена покачала головой.

– Четыре дня назад… именно тогда ты поцеловал Мэри, так ведь?

У Эфраима вспотели ладони. Он знал, что девчонки обсуждают друг с другом такие вещи, но все равно был шокирован тем, что Джена знала о поцелуе.

– Я не знал, что делать. Я сидел в своей комнате, а в следующую секунду оказался на свидании. Это она меня поцеловала, если хочешь знать подробности.

– Ты поцеловал ее в ответ.

– Нет, я…

– Эфраим. Ты когда-нибудь менял монеткой меня?

– Что?

– Ты загадывал желания, которые относились непосредственно ко мне? – спросила Джена.

Он вздохнул.

– Звучит как «да», – прокомментировала девушка.

– Я как раз собирался тебе рассказать.

Она закрыла глаза.

– Говори.

– Это была просто случайность. Я еще не привык к монете, даже не думал, что она по-настоящему сработает, и загадал… чтобы я тебе нравился.

– Не помню, чтобы ты когда-нибудь мне не нравился, – она широко раскрыла глаза. – Проклятие.

Джена положила ноутбук на диван и села по-индийски, подогнув ноги под себя и положив руки на колени.

– Что еще? Как понимаю, это еще не конец.

Вот и все. Ему нужно было все рассказать.

– Я просто пытался помочь, – сказал Эфраим. – Но монетка так непредсказуема. Вот почему я перестал ею пользоваться. Чтобы выяснить, как контролировать.

– Что еще ты пожелал? – тусклым голосом спросила она.

– Ты этого не помнишь, но вы с семьей собирались переехать в Лос-Анджелес.

– О. Вот почему ты думал, что я переезжаю. Мой отец думал о повышении, но не получил его, – она сузила глаза. – Это твоя работа?

– До этого он получил повышение. Я не хотел, чтобы ты уезжала, мы тогда только начали узнавать друг друга, – он помедлил, но не стал напоминать, что они общались только из-за его предыдущего желания. – Поэтому я пожелал, чтобы ты не переезжала. Выпала решка. И… у твоего отца случился сердечный приступ.

Джена промолчала.

– Как только я понял, что произошло, то вновь воспользовался монеткой, чтобы все исправить, – сказал Эфраим. – Я пытался, честно. Но каждый раз, когда загадываю желание, я не знаю, что еще может произойти. А исправить последствия становится еще сложнее. Это было мое последнее желание.

Девушка не смотрела ему в глаза.

– А я думала, ты хороший парень. Ты мне нравился, Эфраим.

– После последнего желания я испугался, мне показалось, что теперь ты меня ненавидишь.

– Я ревновала, Эфраим. Ты всегда мне нравился, но Мэри успела первой. Так что я ушла с дороги, – она вздохнула. – Знаю, это глупо. Я ненавижу чувство, которое возникало во мне каждый раз, когда я видела вас вместе. Думала, я буду радоваться за моих друзей.

– Тогда почему ты вела себя так, словно ненавидишь меня?

– Я злилась на себя за то, что так и не сказала тебе о своих чувствах. Наверное, я все выместила на тебя, так как не хотела потерять еще и лучшую подругу, – она вздохнула. – Было проще находиться рядом с вами, притворяясь, что ты мне не нравишься. Но сейчас я уже не уверена в том, что притворяюсь, – спокойно договорила она.

– Джена, но все в конце концов сложилось удачно. Твой отец здоров. У нас все хорошо. Разве нет?

– Не загадывай больше никаких желаний обо мне, даже если думаешь, что помогаешь. Я серьезно. Знаю, я не смогу заставить тебя остановиться. Подозреваю, что даже не замечу, если ты опять что-то изменишь, захочешь, чтобы я любила тебя, или чтобы мы встречались, или еще что-нибудь в этом духе. Но, если в тебе есть хоть капля приличия, не делай этого.

– Я такого не сделаю! Конечно, не сделаю.

Девушка захлопнула ноутбук и провела пальцами по черному логотипу «Тэнди» в том месте, где раньше красовалось яблочко «мака».

– Лучше вообще не загадывай желаний. Ты явно не знаешь, что творишь. Не можешь контролировать то, что изменяет монета, – она опустила голову, челка упала на глаза. – Думаю, тебе пора. Мы закончили.