Текст книги "Герои меча и багов (СИ)"

Автор книги: Ярослав Георгиевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

«Клятва именем Создателей!..» – прокричали откуда-то из древесных крон.

– Что?

Из густой листвы высунулось симпатичное личико какой-то из фей, и она затараторила:

– Клятва именем Создателей! Что вы заключаете мир до тех пор, пока не выполните… То, что вы там собираетесь сделать вместе. А до тех пор никто из вас не сможет нарушить эту клятву, иначе – боги покарают вас!

– И что я должен сделать?

– Просто поклянись!

Спустя несколько минут вся формальная часть была завершена. И Ефим, и девушка, которую, как он вспомнил, звали Валерия, поклялись и стали союзниками. И не просто на словах – теперь сама Система должна была следить за выполнением обязательств обоих сторон.

– Ну что, союзница? Раз уж мы получили, судя по всему, преимущество над остальными – надо его использовать. Айда нападём на кого-нибудь?..

– Не уверена, что готова…

– Просто собери остатки своих демонов. Даже если их немного, с прикрытием из наших стрел вам будет гораздо проще.

– А на кого мы нападём?

– Эльфы, говорят, часто нападали на орков. Это наши ближайшие соседи, кроме вас. Или есть предложения получше?

– Да нет, пожалуй… А можно мне, как официальной союзнице, охрану выдать? До тех пор, пока я своих демонов не соберу?

– Я даже сам с тобой схожу. Интересно же, что там у тебя за войско.

Девушка закусила губу. Судя по всему, даже не заметила, что сделала это. Ефим лишь усмехнулся про себя. Ничего, напасть внезапно теперь она не сможет – только после предварительного разрыва союзнических отношений – а с остальным он как-нибудь справится. Главное, заполучить в свои руки дополнительную ударную мощь в виде отряда демонов…

И ещё почаще вспоминать, какой страхолюдиной была эта Валерия раньше. Потому что сейчас она очень, ну просто неприлично хороша.

Ход 5. Коричневый игрок

Она была очень, ну просто неприлично хороша – эта вышедшая из-за домов эльфийка. Пётр завороженно смотрел на неё и просто не мог оторвать взгляда.

Хотя, конечно, эта незнакомка совершенно не походила на эталонную представительницу лесного народа: куталась в звериную шкуру, держала в одной руке обнажённый меч, вида устрашающего и совсем не подходящего для столь хрупкой особы, а другой вела за собой связанную девочку.

Но при всём при этом, присутствовало главное – чуть заострённые уши, большие миндалевидные глаза, шикарные светлые волосы, стройная фигурка и высокий рост. Подобно солнцу, внезапно выглянувшему из-за тёмных грозовых туч, девушка необычайно ярко контрастировала с происходящим вокруг – словно ангел спустился на землю. В представлении Петра, эльфы именно такими и должны быть, прекрасными и неземными.

А вокруг, тем временем, воцарился настоящий ад. Когда ещё только послышались первые крики о том, что нападают орки, начался жуткий переполох. Люди принялись разбегаться кто куда, толкаясь друг с другом, опрокидывая попавших под ноги детей и истошно вопя, будто соревнуясь в том, кто перекричит остальных.

Казалось бы, настал момент всем вокруг забыть про приговорённого к казни – но не тут-то было. Агрессивный выкрик со стороны Сиятельного, и воины с факелами, совсем уже было решившиеся бросить их и заняться более важными делами, подпалили груду дров. Одно хорошо: сделав это, они все, включая и самого святошу, тут же про Петра забыли, даже убежали куда-то. Не прошло и минуты, как площадь совсем обезлюдела…

Огонь занялся только в двух местах, никто не пытался его раздувать или как-то иначе стимулировать к дальнейшему распространению. Он не пылал, скорее чадил, и основной неприятностью был не столько исходящий от горящих веток жар, сколько едкий, заставляющий заходиться в кашле дым. Из-за этого Петру приходилось больше внимания тратить на то, чтобы пытаться от него уклониться и вовремя задерживать дыхание.

Однако даже так, хоть и краем глаза, но за обстановкой вокруг он следил. И не пропустил момент, когда на площади вновь появились люди. Теперь в их движении не было хаотичности: они все бежали в одну сторону. Что неудивительно: за ними по пятам следовали рослые фигуры орков и их четвероногих помощников, гигантских волков.

Убежать получалось далеко не у всех. Площадь вскоре покрылось телами убитых. Стонали и молили о пощаде многочисленные раненые – которых отставшие от основной лавины орки, не задумываясь ни на секунду, добивали точными ударами.

Лишь горстка воинов во главе с чернобородым оказывала хоть какое-то сопротивление и пыталась отступать организованно, прикрывая бегство остальных. И Сиятельного среди них не было – судя по всему, фанатичный святоша уже погиб, выполняя свой долг. Невольно Пётр даже почувствовал к нему что-то вроде уважения.

Зато у обороняющихся было «знамя», которое держал один из воинов высоко над головой. Наверное, оно и правда как-то помогало. Возможно даже, лишь благодаря нему последние защитники деревни всё ещё оставались в живых. Петру даже казалось пару раз, что он видит своего призрачного дружка, который мечется туда-сюда между сражающимися, внося свою скромную лепту.

Правда, орки в основном огибали по широкой дуге ощетинившуюся оружием кучку воинов и беспрепятственно прорывались дальше, туда, где их ждала более лёгкая добыча. Останавливались, чтобы честно сразиться лицом к лицу, очень немногие – но даже их хватило, чтобы после нескольких минут ожесточённой рубки от храбрецов осталась только скромная горка из наваленных друг на друга тел.

Гибель героев не была напрасной: вокруг места, где они сражались, вырос небольшой зелёно-серый бруствер из сражённых ими орков и волков. И наверняка это обеспечило хоть какую-то минимальную фору бегущим мирным жителям.

Что удивительно, в этом бою Пётр совершенно однозначно болел за своих пленителей и радовался, что созданное им знамя хоть как-то помогает. Тем более, враги его врагов точно не были друзьями. Несколько орков подошли к костру, погоготали, тыкая пальцами в привязанного к столбу дальнего родича, и ушли прочь, даже и не подумав помочь. А огонь, как на зло, благодаря поднявшемуся лёгкому ветерку начал понемногу разгораться…

Из-за этого Петру стало резко не до наблюдений, и на какое-то время он почти выпал из происходящего. Возможно, к лучшему – весь этот кровавый хаос вокруг, наполненный истошными криками, мольбами и стонами, лучше было не видеть.

И вот когда всё это достигло своего предела, из клубов дыма появилась она. Пётр, в тот момент истошно кашлявший, даже не поверил сначала своим глазам. Думал, уже галлюцинации начались из-за того, что надышался.

Девушка стояла на краю площади не дольше доли секунды. Поняв, что видит перед собой, она решительно подошла к костру и, оставив связанную спутницу в сторонке, раскидала горящие поленья. Пётр глубоко вздохнул и бессильно обвис на цепях. Все эти попытки не задохнуться отняли слишком много сил, и сейчас, когда наконец появилась возможность перевести дух, это стало высшим блаженством.

– Кто таков? Как здесь? – девушка разрезала повязку на лице Петра и вырвала из его рта кляп.

Голос был приятным и чарующе мелодичным – наверное, настолько же, насколько и внешний вид незнакомки. Правда, в отличие от формы и способа подачи, содержание фразы Петру совсем не понравилось.

Говорить не хотелось. Пётр и так уже за минувшие сутки наговорил столько, сколько, наверное, не говорил всю жизнь до этого. Тем не менее, ситуация сложилась такая, что молчать было нельзя.

Пётр было собрался с духом ответить, но вовремя вспомнил про ограничения, наложенные отрицательными книгами, и про все эти дурацкие квесты. Очень кстати вспомнил – потому что корчиться от боли сейчас, когда и так-то не очень хорошо, не хотелось совершенно.

И потому Пётр запел, довольно быстро адаптировав одну из «домашних» заготовок, из тех стишков, которые успел придумать ещё сидя на дне ямы. Вернее, попробовал запеть – получилось сиплое бормотание, не попадающее в ритм и звучавшее со стороны, скорее всего, крайне жалко.

– Что это за баба? Кто она такая? Нам таких не надо! Жди иди трамвая! В жопу ёпт блять нахуй…

Чем ближе к концу «стиха», тем меньше уверенности было в голосе Петра, а последние строчки он вообще прошептал еле-еле – надеясь, что кроме него их никто не услышит.

Однако, надеялся он зря.

То, как быстро поменялся взгляд девушки, с равнодушно-сочувствующего на разгневанный, и то, как она вдруг резко отпрянула в сторону и начала сгребать обратно ранее раскиданные поленья, ясно показало: выбранная стратегия поведения в корне неверна, и, пожалуй, лучше было схлопотать очередной штраф от системы, чем злить ту единственную, которая может спасти от жуткой смерти. Ещё и мерзкий девчачий голос пропищал злорадно:

– Так его! Мерзкий тролль! Плохой тролль! Сжечь проклятого! Моего братика обидел…

Оглядевшись по сторонам в поисках хоть какой-то подмоги и поняв, что может рассчитывать только на себя, Пётр отчаянно заголосил:

– Нет! Нет, стой! Я был вынужден! Меня заставили! Мне приходится каждую первую фразу говорить бранными стихами! Иначе Система накажет! Я не хотел! Меня надо отпустить, меня нельзя жечь на костре… У меня же есть любимая кошка… У меня мама… Я раскаиваюсь во всём! Но мне пришлось! Меня заставили!

Кажется, ещё никогда Пётр не был так искренен и убедителен, никогда столько не говорил. Он продолжал и продолжал сыпать словами… Но – тщетно.

Девушка наверняка прекрасно всё слышала, однако даже и не подумала прервать своё занятие. Собрав дрова обратно в кучку, она присела на корточки и начала усердно раздувать успевшие уже потемнеть угли. Вверх взвилось множество искр.

– Я всё расскажу! Я расскажу! Я Пётр! Вернее, я Молчун! Я на одну восьмую тролль! Меня поймали в лесу и привезли сюда! В клетке! Главным там был фанатик-святоша! Сиятельный! Они кинули меня в яму! Там я познакомился с призраком, а ещё из костей и тряпок сделал артефакт! Очень крутой артефакт! Я артефактор! Я расскажу про него, если ты меня отпустишь! Пожалуйста! Не делай этого!..

Девушка перестала раздувать угли, встала, подошла к Петру и вгляделась в его лицо.

– А тебя без очков и не узнать, Тихоня…

– Что?.. Кто?..

– Где артефакт? Говори!

– А… Я… Дылда? Это ты, что ли?

– Кто-кто? Ну-ка, повтори…

– Нет-нет! Я оговорился!.. Как тебя зовут? Не помню… Таня? Наташа?

– Артефакт! Где твой артефакт?!

– Вон… Вон там последний раз видел… Где сражался такой, дядька чернобородый, и его люди…

Девушка оглядела площадь. Сморщила носик при виде орка, волокущего куда-то отчаянно упирающуюся и визжащую женщину, но не стала ничего делать и даже говорить по этому поводу.

Медленно пройдясь в указанном Петром направлении, Таня-Наташа-или-как-её-там остановилась у груды тел и начала с явным усилием растаскивать их стороны. Знамя она нашла очень быстро, подняла и хотела уже небрежно откинуть в сторону – но была в последний момент остановлена криком:

– Нет! Это оно! Он! Это артефакт! Моё знамя!

Скептический взгляд, которым девушка окинула предмет в своих руках, быстро сменился заинтересованным, а потом и удивлённым – видимо, Система выдала характеристики предмета.

– Скальд? Так ты у нас скальд? Тролль-викинг?

Петру показалось, что он краснеет – хотя он так и не понял, может ли тролль краснеть, ведь зеркала рядом в такие моменты как назло никогда не было.

– Ещё и матерщинник. Да уж, Тихоня. Удивил! Я не думала, что из тебя можно выдавить хотя бы слово. А ты, вон, говоришь как не в себя… Ещё и стихами незнакомых девушек приветствуешь. Своего сочинения, небось?..

– Мы знакомы, вообще-то…

– Ну да, ну да. Точно. Твоё угрюмое молчание в ответ на все попытки заговорить – как я могла забыть нашу первую встречу! И как ты на мои сиськи косился, ха-ха… Думал, не замечу?..

После такого заявления Пётр не просто покраснел. Кажется, он начал превращаться в красного гиганта. Захотелось провалиться под землю от стыда или хотя бы сколлапсировать до размеров чёрной дыры.

Сказанное было истинной правдой. Когда они ждали в очереди на «собеседование», Пётр, который был ростом как раз где-то по плечо девушке, не раз и не два ловил себя на непотребном. Взгляд сам собой сползал на эту её дурацкую грудь, обтянутую майкой, которая постоянно почему-то маячила перед глазами…

Нет, Пётр действительно считал, что Дылда страшная. И сиськи у неё были, если честно, сильно так себе. Не то, чтобы Пётр был большим знатоком – просто среди всех своих знакомых девушек, в основном одноклассниц и одногрупниц, он давным-давно провёл некую классификацию по ряду параметров и выделил несколько «сортов», от первого до последнего. И Дылда попадала далеко не в первый. Но… Глаза будто не слушались голоса разума, их как магнитом притягивало к этим двум округлым выпуклостям. И сделать с этим ничего было нельзя.

– Молчишь, да? Ссыкунишка мелкий! Так всю жизнь и проведёшь – будешь стоять, коситься на девку, которая нравится, но так никогда и не решишься даже заговорить! А это, может, судьба твоя, дурак! Ты прикинь? Может, пока мы стояли там, я втайне только об одном и мечтала. О твоих сильных руках на своей жопе! И думала: лишь бы этот милый стеснительный мальчик в толстых очёчках со мной заговорил… Хоть бы что-нибудь сказал, да любую самую последнюю глупость!.. А я бы уж подыграла, и разговор бы поддержала, и сразу бы на всё согласилась… Даже на самые дурацкие предложения – вроде, пойти к тебе домой, посмотреть на коллекцию твоих любимых плюшевых смешариков! И отдалась бы тебе там, при самой первой возможности, в ближайшем укромном углу! И было бы у тебя первое в жизни сексуальное приключение! Что скажешь, а?..

До Петра не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл – он не поверил. Но всё же почувствовал себя очень странно и необычно. Где-то глубоко шевельнулось нечто доселе спавшее, открыло глаза и с интересом посмотрело на мир вокруг.

Неужели он действительно понравился этой грубой, наглой, несуразной, но… Наверное, всё-таки не такой уж и плохой девушке? Неужели она и правда была не прочь с ним познакомиться – а он, такой дурак, упустил свой шанс? Да, с первого взгляда эта Дылда ему совсем не понравилась, не понравилась и со второго, но… Но не зря же его всё время тянуло посмотреть на эту её грудь? Наверное, есть всё-таки в этом что-то?..

Передумав за какие-то мгновения весь этот массив мыслей, Пётр набрался смелости на самый отчаянный в своей жизни поступок – с затаённой надеждой спросил:

– Что, это всё на самом деле? Правда?..

Звонкий искренний смех стал ответом. Девушка смеялась долго, держась за живот и утирая слёзы. И… Как-то не было это похоже на «да». Что и подтвердилось, когда Дылда, наконец, смогла заговорить:

– Ну ты и дебил, Тихоня… На тебя ни одна девка в своём уме не посмотрела бы… Разве что та толстуха… Пошутила я!.. По-шу-ти-ла!.. Ой, не могу… Умора…

Это было больно. Больно, обидно… Но ещё больше краснеть Петру было уже некуда, а земля не спешила разверзнуться под ногами. И он, неожиданно для себя, зло прошипел:

– Сама-то! Сама себя в зеркало давно заглядывала? Ишь, императрица! Да на тебя тоже мало кто посмотрел бы. Каланча… И дура.

Девушка перестала смеяться и, небрежно откинув артефактное знамя в сторону, снова присела на корточки перед углями. Ещё и повернулась к той девке, которую притащила, и которая всё это время злобно сверлила Петра взглядом:

– Что, подруга? Как думаешь? Дожарим твоего мерзкого тролля до хрустящей корочки?

– Да! Да! Чтобы он мучился, гад такой проклятый!

– Обязательно будет мучиться, не переживай!

Наклонившись, эльфийка начала раздувать угли… Но тут на сцене появилось новое действующее лицо: к этой парочке садисток сзади подошла какая-то страхолюдина. Видимо, орчиха: с торчащими из-под губы клыками, зелёной кожей, широкоплечая и мускулистая.

Вперившись в Петра взглядом, она вдруг сказала:

– Ты обещала мне достойного мужа взамен Сломанного Клыка. Этот, думаю, вполне подойдёт!

– Что? Этот?..

В другой раз Пётр мог бы обидеться на пренебрежение, прозвучавшее в голосе эльфийки. Но точно не сейчас.

Девушка ещё и удивлённо округлила глаза, повернувшись в сторону зеленокожей, которая продолжала изучать Петра голодным взглядом.

– Ага. Этот!

– Мимо страшных баб зелёных я без шуток не хожу! То им кой-чего засуну, то им жопу покажу!.. – внезапно, нараспев, произнёс Пётр.

– А ну, молчать! – эльфийка замахнулась, но орчанка перехватила её руку.

– Не смей бить моего мужа! Лучше помоги отвязать его!

Мысленно взвыв, Пётр продолжил:

– Ты адовый адок на задок и на передок! И на правый бок, и на левый бок!

Эльфийка, больше не пытаясь заткнуть фонтан внезапного красноречия, повернулась к зеленокожей:

– Слушай. Ты точно уверена, что хочешь себе именно такого мужа? Он ведь только что попытался оскорбить тебя!

– Конечно, хочу! Это же так прекрасно! Он определённо знает толк в ухаживании. Настоящий тролль! К тому же, все тролли – они такие сильные, могучие, бесстрашные!

– Этот – нет. К тому же, он не совсем тролль…

– Да. Понимаю… Но, к сожалению, я уже далеко не та юная и восторженная дурочка, какой была когда-то. Я прекрасно понимаю, что в реальной жизни нужно довольствоваться малым… Тем, что есть и доступно. Лучше гоблин в котле, чем эльф на дереве!

– Ты прямо философ. И, конечно же, умудрённый опытом и жизнью…

– Фило… Фало… Это ты обозвала меня сейчас, остроухая?!

– Нет. Философ – это который много думает о жизни и о мире вокруг. О том, как всё устроено.

– А, нет. Это не я. Это пусть волки думают, у них голова большая… Так чего? Давай, помогай моего нового мужа отвязывать…

Орчанка подошла к дёрнувшемуся в цепях Петру, положила ему руки на плечи, заглянула в глаза… И поцеловала!

– Мама! Мамочка! А-а-а-а!.. – завопил несчастный, пытаясь отвернуть голову. Но орчанка схватила его за подбородок и снова поцеловала, ещё и очень больно укусив за нижнюю губу, явно до крови. – Ты не накрашенная страшная, и накрашенная страшная! Перед загсом съем свой паспорт! Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб показать свой голый зад! А-а-а!..

Пётр пребывал в ужасе. Происходящее ему нравилось всё меньше и меньше.

Эльфийка, будто почувствовав это, усмехнулась и повернулась к смотрящей на всё это с интересом девочке.

– Слушай. А мне тут показалось, что костёр для него – слишком мелко. А ты как думаешь?..

– Да, да, да! Орчанке на растерзание! Пусть превратит его жизнь в ад!

– Вот! Отличный план. Пётр, у меня для тебя радостная новость. Мы тебя освобождаем!

– Не-е-е-ет!..

Ход 5. Красный игрок

– Не-е-е-ет!..

– Только попробуй на меня напасть, Тихоня. Пришибу!

Последняя из цепей упала, и освобождённый тролль со стоном рухнул на колени, прямо в тлеющие угли. Бедолага жалобно всхлипнул, по щекам его потекли слёзы. Похоже, о том, чтобы нападать, он даже и не думал. Как и о том, чтобы встать с углей. Последние, кажется, его совершенно не тревожили.

Анна невольно покосилась на орчанку, изучая реакцию Ямы на хныкающего нового «мужа». Вспоминая, каким редкостным отморозком был её предыдущий… С зеленокожей станется просто прикончить сейчас этого хлюпика, который по какому-то недоразумению оказался в таком накачанном, здоровом и, без всяких шуток, пугающем теле.

По идее, желание орчанки обладать этим кадром должно пройти сразу же, как только она поймёт, что на самом деле перед нею рохля и размазня.

Но… На удивление, ничего такого не случилось. Орчанка только всплеснула руками:

– Мать Земля! Что же они с ним делали! Довели тролля до такого… Их же можно пытать неделями, и они даже звука не произнесут!

Анна отвернулась, чтобы скрыть усмешку. И встретилась с понимающим взглядом человеческой девчонки, которая скривила гримасу и буркнула, тихонько – так, чтобы Яма не услышала:

– Эта клыкастая что, жалеть его вздумала? Я-то надеялась, она этого тролля будет мучить…

– Я тоже, – с совершенно искренним сожалением ответила Анна. Вновь посмотрела на «сладкую парочку». И пожала плечами.

Орчанка уже помогала Тихоне встать, аккуратно поддерживая его одной рукой. Выглядело это как запорожец, который пытается выдернуть из канавы джип… Но, на удивление, дело двигалось. Похоже, зеленокожая была куда крепче, чем могло показаться на первый взгляд, а её напористости позавидовал бы трактор.

– Вот так… Иди сюда, мой хороший… Поднимайся… Не слушай их, мы им ещё покажем! А бледнокожие пожалеют, что посягнули на здоровье и свободу моего мужа!

Анна картинно хлопнула себя ладонью по лбу. Но тут же приняла преувеличенно серьёзный вид: время для шуток прошло. Вообще-то, надо было решать, что делать дальше.

– Яма, скажи мне. Вот мы сходили в поход, вроде как всех победили. Твои родичи должны быть довольны. Что теперь-то? Возвращаемся в стойбище?..

Говоря это, Анна изо всех сил старалась казаться насмешливой, высокомерной и уверенной в себе. Но внутри у неё всё было далеко не так однозначно. Девушка прекрасно осознавала, что не контролирует ситуацию совершенно, и такое непривычное бессилие её раздражало неимоверно. Всё вокруг происходило будто само по себе, и оставалось только следовать народной мудрости, которая звучит как «если не можешь предотвратить – возглавь».

Вот и получалось, что сначала – эта толпа диких кровожадных бабуинов, которых зачем-то назвали волшебным словом «орки», с дикими воплями понеслась громить и убивать всех. Пришлось идти с ними… Спасая хотя бы то малое, что можно спасти.

Анна скосилась на девчонку, которая вроде оттаяла, но всё равно выглядела ещё потерянной. Ещё бы, будешь потерянным, когда твои руки и ноги связаны, твоя деревня разграблена и предана огню, а убийцы твоих родичей ходят вокруг и смотрят на тебя голодными глазами. А между орками и их практически беззащитной жертвой – одна-единственная эльфийка, которую саму до сих пор не пустили в расход только по недоразумению и счастливому стечению обстоятельств.

Анна понимала, что взяв девчонку под защиту, возможно, немного переоценила свои возможности и свой вес в орочьем сообществе. И будто этого одного мало – теперь вот пришлось освобождать Тихоню, отдавать его «в мужья» Яме. И ведь попробуй скажи ей что-то против! Не поймёт, и, скорее всего, пустит в ход холодное оружие.

С орчанкой, конечно, можно совладать… Но только при помощи волков, лишний раз общаться с которыми желания нет совершенно. Тем более, наверняка, единственный способ переубедить Яму – это её прикончить. А лишаться единственной союзницы в стане врага ну совсем не хочется. Орчанка хотя бы вменяемая, в отличие от всех остальных, у которых одна извилина в голове, и та прямая, и та не совсем в голове…

Пока Анна размышляла над всем этим, всё больше погружаясь в уныние, Яма придала своему благоверному вертикальное положение, убедилась, что он стоит и не падает, и наконец соизволила ответить:

– Как это – в стойбище? Ты чего? Мы же победили! Надо продолжать поход! Взять ещё больше добычи, победить ещё больше врагов!

– А не разумнее отправиться в стойбище, дать ранам затянуться, дать воинам передохнуть, и, наконец – оставить там добычу, чтобы она не обременяла наше движение?..

Яма посмотрела на Анну, как на неразумное дитя.

– Это так не работает. Орки не какие-нибудь люди, которым всё это требуется! Орки идут вперёд и только вперёд! И не отдыхают!

– Почему? Что такого неприличного в том, чтобы взять передышку после тяжёлого похода?

– Не вздумай так говорить при других. Отправишься в котёл, сразу. Или не сразу… Как повезёт.

– Но, это же нелогично…

– Молчи, ясно! Это последнее предупреждение. Я не собираюсь больше выгораживать тебя!

Больше не говоря ни слова, Яма взобралась по наваленным дровам и вязанкам хвороста наверх, туда, где ещё недавно бился в путах Тихоня. Облокотившись на массивный столб, к которому был привязан тролль, орчанка оказалась заметно выше остальных. Она деловито огляделась по сторонам, осмотрев площадь с хаотично бродящими между телами орками и деловито трусящими туда-сюда волками, и издала громкий протяжный клич. Он возымел своё действие – на Яму обратили внимание все, и начали потихоньку стягиваться к месту несостоявшегося аутодафе, становясь вокруг. Так, чтобы было лучше видно, что происходит. При этом некоторые тащили за собой добычу, которая зачастую была ещё жива и трепыхалась.

Дождавшись, когда вокруг собралась приличная толпа, Яма закричала:

– Моё племя! Сегодня славная ночь! Отважные орки бились бок о бок с младшими братьями! И успешно бились! Мы победили бледнокожих, захватили их женщин, разорили их дома!..

Остальные слова заглушил дружный многоголосый рёв, вырвавшийся из десятков глоток. Орчанке пришлось брать паузу в своей речи и она продолжила, только дождавшись, когда шум наконец стихнет.

– Да здравствует та, что вернула младших братьев и убедила их пойти с нами! Да здравствует воительница, бледная снаружи, но зелёная внутри! Да здравствует та, в чьей груди бьётся сердце настоящего орка! Да здравствует та, что убила собственными руками человеческого колдуна и отправила в поля вечной охоты моего мужа, ужасного Сломанного Клыка! Да здравствует Красная Госпожа!

На этот раз восторженных криков не последовало. Но Яма не дала толпе «остыть», тут же продолжив:

– И она говорит вам: орки и младшие братья – великие воины! Но нам нужно больше крови, больше побед! Надо идти дальше! Взять ещё больше добычи, победить ещё больше врагов! Победить вообще всех!

Вот эта – последняя – фраза, уже встретила вновь всестороннюю поддержку и одобрение толпы. Видно, это было именно то, что орки сами хотели услышать. И хотя Яма не просила ни о чём таком, Анна взобралась по дровам к ней наверх и встала рядом, после некоторых колебаний подняв трофейное «знамя». Пусть оно было из каких-то рваных панталон и выглядело как поделка первоклассника с уроков труда, причём такого редкого первоклассника который делает всё сам, а не использует родителей – но зато знамя включало в себя череп и минимум одну кость! То, что эти зеленокожие варвары так любят!

Вопли и правда стали сильнее. Но Яма не закончила, и, дождавшись хоть какой-то тишины, продолжила вещать – чисто Ленин с броневика:

– И это ещё не всё! В этом логове бледнокожих мы нашли дальнего родича! Бледнокожие пытали его и хотели казнить, но мы вовремя его спасли! Встречайте – тролль по имени Молчун, мой новый муж! Его кровь не совсем чиста, но он стоит любого из нас!

Спрыгнув, орчанка взяла руку Тихони и подняла высоко над головой, так, чтобы все смогли его видеть.

– Теперь у нас есть настоящий тролль! Могучий, непобедимый! Мы пойдём и убьём всех врагов! Вперёд же!

Увлекая за собой Молчуна, Яма уверенно зашагала вперёд, прямо в самую толпу. И… Орки поспешно расступились. Анна схватила девчонку-пленницу за руку, подняла Знамя повыше и поспешила следом – пока кольцо из угрюмых зеленокожих не сомкнулось снова, отрезая от своевольной помощницы. Она, очевидно, в первую очередь преследовала исключительно свои цели… Но без неё было бы ещё хуже.

Правда, когда они прошли основную массу орков, Анна свернула в сторону. Перед тем, как покинуть площадь, она подошла к дому с развевающимся перед ним серым флагом и коснулась перстнем флагштока. Полотнище тут же окрасилось в красный цвет, и мелькнуло сообщение о захвате поселения «деревня людей». Подумать только – формально, это уже второе захваченное девушкой поселение! Иметь бы ещё возможность нормально ими воспользоваться… К сожалению, проблемы были как со стойбищем орков, которые, кажется, совершенно не поддавались управлению, так и с человеческой деревней. Хотя бы потому, что она уже пылала с разных концов. Наверное, пройдёт совсем немного времени, и все эти деревянные дома превратятся в угли.

«Невежливая тёмная. Тебе ещё нужна наша помощь, или ты опять нас прогоняешь?..» – внезапно раздалось прямо в голове вкрадчивое и ехидное, на которое так и хотелось ответить: да, валите! Прочь отсюда, ко всем чертям! И чтобы больше вас никто и никогда не видел!

Но Анна поборола себя и с трудом выдавила:

– Извините, младшие братья, мою невежливость. Я постараюсь исправиться. И… Вы мне ещё нужны.

«Хорошо, невежливая тёмная. Тогда мы сейчас уйдём, но будем рядом. Мы не любим огонь. И хотим поохотиться, мясо бледнокожих совсем невкусно…»

Волки убежали вперёд, оставив колонну орков шагать в гордом одиночестве. Анна поспешила догнать Яму, стараясь не обращать внимания на плетущихся следом за победителями связанных женщин, избитых, заплаканных и в рваных платьях. Происходящее девушке очень сильно не нравилось, но она понимала: сделать сейчас ничего с этим не может.

Взятая под «опеку» девчонка послушно семенила следом и шумно всхлипывала. Для неё-то это всё не безликие и безымянные пленницы, а знакомые, быть может – соседки, или даже родственницы. Анна не хотела даже представлять, что сейчас творится у этого маленького человечка в душе. Только сильнее сжала её плечо, давая понять – я здесь, с тобой. Девчонка в ответ только отвернулась и всхлипнула.

Колонну вела Яма, идущая под ручку с Тихоней. Догнав их, Анна пристроилась рядом и спросила:

– Ну и что, куда мы теперь идём? На кого следующего нападаем?

Орчанка в ответ лишь изобразила крайнюю степень удивления. И красноречиво промолчала.

– Что? Не хочешь же ты сказать, что не знаешь, куда мы сейчас двигаемся?..

– Ну… Куда-то туда. Вперёд. Мы так далеко ещё никогда не заходили!

– Может, вернёмся к стойбищу?

– Нет, нельзя. Забыла, что я тебе говорила? Орки никогда не отступают! Только идут вперёд!

– Да, да. И правда, запамятовала. Так может, если уж нам нельзя назад, попробуем хотя бы выяснить, куда идти-то вообще надо? Остановимся, и пошлём вперёд отряды, чтобы дорогу разведали?

– Нет! Это невозможно! Орки могут только наступать. Не переживай, не в первый раз! До сих пор справлялись без каких-то там отрядов или разведок…

– Давай я хотя бы попробую волков позвать, чтобы вперёд пошли?

– Волков – можно. Волки не орки…

Призыв на подмогу четвероногих «младших братьев» был для Анны настоящим подвигом. Она минут пять шла, собираясь с духом, и потом ещё не сразу сделала всё правильно. Но усилия не пропали втуне – вскоре из темноты появились стремительные тени, принёсшие за собой ненавистный запах псины.

«Слушаем тебя, тёмная…»

– Надо разведать путь впереди. Если кого-то заметите, сообщайте!

«Хорошо, тёмная…»

Анну передёрнуло, когда её руки коснулся мокрый холодный нос. Волки развернулись и убежали вперёд, растворившись во тьме, а девушка так и осталась стоять, пытаясь понять, чего в ней больше – чувства гадливости, страха, или гордости за себя, что сумела перебороть страх и сделала то, чего делать ну очень не хотелось. Четвероногие твари ещё и завыли, заставив вздрогнуть…

Злобное ворчание сзади и нетерпеливый тычок в спину напомнили о том, что сзади – толпа здоровенных, свирепых, жадных до крови орков, и Анна поспешила нагнать ушедших вперёд Яму и Тихоню. Благо, благодаря темнозрению найти путь в ночном лесу проблемы не составляло. Всё было видно вполне сносно, как в сумерках.