Текст книги "Убойная секретарша! (СИ)"
Автор книги: Янина Логвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Должен! А его нет.
Значит точно случилось нечто экстраординарное!
Например, Крапивина бросила! А что? Бывают в жизни и приятные моменты. Отхлестала по щекам, приревновав к блондинке, и послала к черту!
Или корейцы не дождались его вчера в гостинице и прокатили с контрактом. Это вариант мне даже больше нравится! И сейчас бедный Максимка где-нибудь рыдает и рвет на голове свои шикарные волосы, вытирая мокрый нос о плечо Здоровяка из агентства «Терминатор успеха».
Тот, конечно, хам, и по жизни законченное мурло, но если корейцы отказались от моей презентации и предложений (в которых я превзошла себя) – то так им и надо!
Должна же существовать на свете справедливость!
В приемную заглянула Крапивина, и я чертыхнулась. Не бросила.
Тьфу ты! Вспомнила нечистого в белый день.
Сначала девушка осторожно засунула нос (посмотреть, не брызгаю ли я фикус), а потом и себя втянула. Вошла вся в воздушных рюшах и брюках в полоску, и в ноздри тут же ударил запах карамельного попкорна и восточных специй.
Неплохо, если употребить в меру, а так сдохнуть можно.
Захотелось тут же открыть окно.
– Доброе утро, Кира Ксантьевна, – поздоровалась я миролюбиво. – Вы к Максиму Богдановичу?
– Да, к нему.
– А его нет.
– До сих пор? – проигнорировала она мое приветствие. – А где же он?
Интересный вопрос. Воображение тут же предложило варианты ответов, и все неприличные. Рыдает. Бьется в истерике. Лезет на пальму, страдая от потери контракта.
Но я решила девушке польстить.
– Я думала, он с вами. Вы разве не вместе приходите на работу?
Крапивина поправила золотые с коричневым рюши и ожидаемо зарделась. Ответила, задрав нос:
– Не всегда. Иногда. Но не сегодня!
А мне вдруг стало ее жалко. И взрослые мысли пришли на ум.
А что, если Орловский в сексе, как Арнольд? И вроде бы шевелится, но кайфа с ним нет от слова совсем. И всё не так, как пишут в романах, и сердце не замирает, а наоборот – тоскует, словно его обманули. Что-то я не заметила, чтобы у него при взгляде на Крапивину глаз горел.
Хотя, может быть, она и сама не хочет с ним ночевать? Вот я бы, если увидела его с блондинкой, тоже не захотела! Отпинала от себя на одинокую койку и гордо сказала: «Не сегодня!»
Тогда зачем она тут стоит и ждет? Ясно же, что пришла не по работе.
– Кира, а знаете, вам один мужчина передал вот это!
Я стянула со стола шоколадку, которую мне оставил Спиридон Гвидонович, и сунула девушке в руку.
– Мне? – удивилась Крапивина.
– Вам! Тайно! – нагло соврала. Вот пусть она расскажет Орловскому о воздыхателе, а тот приревнует. Тогда и про Аллочку не вспомнит. – Говорит, передайте девушке с утонченным вкусом! А кто это может быть, если не вы? Вы сегодня обворожительно выглядите!
– Ну, вообще-то да.
– Вот! – я радостно улыбнулась. – Я сразу про вас и подумала!
Но улыбка тут же испарилась, когда в приемную внезапно вошел Орловский. С таким каменным выражением лица, что сердце испуганно ударилось о ребра, а в горле мгновенно пересохло.
В расстегнутом пальто и с идеальным пучком волос на голове, высокий и серьезный, молодой мужчина встал напротив моего стола и холодно сверкнул ореховыми глазами…
– Ой, Максим пришел! Привет!
– Кира, потом! Оставь нас с Гельятиной одних, – низко с рокотом скомандовал. – Сейчас же!
Ого, как грозно!
Вот я бы, скажи мне в таком тоне жених уйти, наверное, обиделась. А Крапивина исчезла. И даже дверь в приемную аккуратно за собой прикрыла.
– Зд-дравствуйте, Максим Богданович.
Я медленно поднялась из кресла, предчувствуя скорый шторм и молнии.
– Пройдите в мой кабинет, Ветерок! Немедленно! И дверь за собой закройте!
Орловский развернулся, вошел в свой кабинет и сбросил с плеч пальто на одно из стульев. Подойдя к столу, включил рабочий компьютер и развернул монитор.
Я тихо вошла и прикрыла дверь, с опаской глядя на начальство.
Сегодня Максим был в светлой рубашке, брюках-джоггерах и высоких ботинках. Стоял ко мне спиной, молча запуская операционку, и я невольно опустила взгляд на его, хм, пятую точку.
У Орловского всегда была хорошая фигура. Спортивный и гибкий во всех местах, с обаятельной улыбкой, этот парень и мне тоже когда-то вскружил голову, даже об этом не подозревая. А потом сам же и опустил с небес девичьей влюбленности на неприглядную землю реальности.
В таком ракурсе со своим новым шефом мы еще не стояли, и вместо того, чтобы подумать о шторме и неприятностях с законом, я подумала о том, что, пожалуй, мне было бы интересно взглянуть на его пятую точку без брюк.
Максим достал из кармана карту памяти, вставил в картридер, а затем в порт компьютера. Сказал сухо, без вариантов на отказ:
– Подойдите ближе, Ветерок.
Я подошла. Максим открыл файл и включил запись. Ускорил воспроизведение. Вместе со мной стал молча наблюдать за тем, как на экране сначала появилась тень, а затем и таинственная девица в красной шапке.
Прихрамывая, она быстро пробежала вдоль стены и покрутилась на парковке. Спрятавшись за машинами, исчезла, но вскоре появилась в поле зрения уже другой камеры.
И вот здесь-то стало происходить всё самое интересное… Жаль, музыки за кадром не хватает из кинофильма «Розовая пантера». Там, та дам, та дам та дам там там там… та да да-а-а-а… тададам!
Мы вместе посмотрели мою расправу над белым кроссовером. И, честное слово, я смотрелась на экране не хуже Джонни Инглиша. Только мне меньше повезло, чем герою Рона Аткинсона. В пылу грандиозной идеи мести – я про камеры даже не подумала.
Захотелось изобразить жест «рукалицо», посвященный собственной недальновидности. А вот извиниться совсем не захотелось.
Плевать на работу, я здесь не для этого. Раз пришло время, то прямо сейчас все Хвостатому и выскажу!
И про парк! И про контракт! И про нос гусыни, который ему не нравится!
– Что это было, Гельятина? – ровно спросил Орловский, остановив видео.
Я выпрямила плечи. Мы продолжали смотреть на застывшую картинку, изображающую огромный «фак» и смазанную в кадре меня.
– Месть! – честно ответила в тишине.
– Я догадался. Но я про другое хочу узнать. Это для вас обычное поведение? Мстить подобным образом.
– Не поверите. Исключительный случай. И если что, отвечу сразу: мне ни капли не стыдно!
Орловский сунул руки в карманы брюк.
– Знаете, Ветерок, что удивительно, но мне тоже, – непонятно сказал. – Я только что заплатил приличную сумму, чтобы выкупить это видео у охраны, и ни о чем не жалею. Мне кажется, хозяин авто это заслужил.
Максим повернул голову, и мы встретились взглядами.
Не поняла. Он что, издевается? Или вздумал меня шантажировать этой съемкой?
Я медленно повернулась к парню и напыжилась, ожидая серьезной битвы.
Наконец-то! Противник передо мной стоял коварный и хитрый. Готовый на всё! Ну и ладно. В конце концов, мы должны были однажды оказаться в этой точке!
– Знаешь, Орловский, – проговорила сквозь зубы холодно, сощурив взгляд. – Раз ты меня увидел, я тебе все выскажу! Я не заслужила такого отношения к себе и таких оскорблений! И не вздумай меня запугивать, я тебе ничего не должна! И потерю контракта с корейцами не прощу!
– С чего ты взяла? – оторопело ответил Максим. – Я и не думал. Ты меня, конечно, удивила, не без этого… Но он сам виноват. Его уже давно пора было кому-то проучить за грязный язык.
– Кого? – я сбавила обороты и моргнула, поправляя очки.
– Пашку Хамова. Того самого «фастфуда» из университета. Я знал, что ты его узнала! Это его тачка, а неприятности теперь наши. Но Хамов, как был мудаком в универе, так им и остался. Так что ты не думай, я на твоей стороне.
Что?!
Я перевела взгляд с Максима на экран монитора и автомобиль. Посмотрела внимательней.
Все верно. Стоит шикарный белый «БМВ», такой издалека видно.
Стоп. Но не седан семерка, а кроссовер!
Кошмар!! Я что, испортила автомобиль совсем другому человеку?!
Мне стало физически плохо, и я схватилась рукой за сердце.
– Меня посадят в тюрьму.
А Орловский вдруг схватился за меня. Точнее за мои бедра. Оторвал от пола и прокружил.
– Геля, клянусь, я никому не расскажу! Только отцу, и только потому, что идея найти тебя принадлежала ему! А теперь у меня самый лучший в мире секретарь, и охренительный контракт в кармане!.. Да какая тюрьма, Ветерок?! Ты вчера так напугала Хамова, – Орловский рассмеялся, – что он позвонил и отказался приезжать в гостиницу к корейцам! Он теперь три месяца будет сидеть на схроне у своей бабки и гадать, кто из обиженных ему решил мстить!
– Значит, не посадят?
– Нет! Все записи у меня.
Максим на радостях чмокнул меня в щеку, но вдруг застыл и поставил на пол. Отойдя на шаг, прочистил горло, превращаясь из симпатичного парня с лучистыми ореховыми глазами в очень строгого босса.
– Но лучше, Гельятина, подобное не повторять.
– Я увольняюсь!
– Ни за что. У нас договор!
– Я не могу работать в такой обстановке!
– Клянусь, если кто-нибудь еще раз позволит грубость в вашу сторону, я сам дам ему в морду!
– Вы! – я задохнулась и покраснела непонятно от чего. – Максим Богданович… Только посмейте меня шантажировать!
Орловский достал из компьютера картридер, вынул из него карту памяти и сломал. Бросив в мусор, поднял руки, показывая, что даже не думал о подобном.
И глаза такие честные-честные…
Манипулятор!
Развернулся и сел за стол, подтягивая рукава рубашки.
– Можете идти, Ветерок, – произнес отстраненно-строго. – И сделайте мне кофе, пожалуйста, как вы умеете. Заставили же вы меня сегодня понервничать!..
Я?!.. Его?!
Уж кто бы говорил!
Я повернулась на ватных ногах и вышла. Но кофе сделала. А когда собралась выходить из кабинета второй раз, Орловский выстрелил контрольным – видимо, решив меня добить:
– Геля, у меня к вам есть деликатное поручение личного характера. И я бы не хотел, чтобы о нем узнали в «Империале».
– Слушаю.
– Вы можете организовать мне встречу с одним человеком?
Могла ли? Вообще-то это входило в круг моих прямых обязанностей.
– Думаю, да. А в чем деликатность?
– Мне нужно найти молодую женщину, но у меня нет ее контактных данных. Только общая информация.
Я сконфуженно повела плечами.
– Извините, Максим Богданович, но поиск для вас женщин – это слишком, вам не кажется?
Теперь зарделся Орловский. Прямо пятнами на скулах пошел.
– Ветерок… вы с ума сошли! Я не об этом вас прошу! А о деловой встрече!
– А-а…
– Б-э!
– А почему я?
– Потому что контакты этой девушки есть у вашего знакомого – Марьяна Субботы! Но мне он вряд ли даст информацию. Во всяком случае, я пока не готов ему ничего объяснять.
Что-о??!
– И… и как ее зовут? Эту молодую особу, – я не на шутку напряглась.
– Ангелина Ветрова. Мне очень нужно с ней встретиться!
Глава 15
– Что, вот прямо так и сказал? Ангелина Ветрова?
– Вот прямо так, Марик. «Очень нужно», говорит! Ну и что он собирается ей сказать? Зачем она ему понадобилась?
Мы сидели с Марьяном после работы в баре «Красный абрикос» и пили безалкогольный мохито. Настроения не было от слова совсем, и что удивительно – выпить тоже не хотелось. Не привыкли мы с Мариком выпивать с горя.
А вот музыка в баре играла приятная – самое то, чтобы выдохнуть после нервного дня и перевести дыхание.
– Вообще-то сказать тебе, Лина, – заметил Суббота. – А «что», предположить не трудно. Думаю, ты и сама догадываешься.
В машине я сняла гольфы, парик и линзы, освободив волосы от сеточки. Расправила пряди пальцами и просто перекинула на плечо. Так что снова стала собой, не считая дурацкий макияж, который подтерла салфеткой.
– Нет, не догадываюсь, – качнула головой, отставляя бокал на стол. – Чего можно хотеть от алчной и глупой пустышки? Ее горячего тела? – С иронией фыркнула. – Не смеши, Марик! Максим не скучает от одиночества и отсутствия подруг. А если ты про работу, то не станет он ничего предлагать. Он обо мне не лучшего мнения. Да и не хочу я его видеть. Он мне и без того так примелькался, что уже сниться начал, морда хвостатая!
– Ого! – Марьян растянул ехидную улыбочку, а я наставила на него палец:
– Ни слова, Суббота. Или ты мне не друг!
– Молчу. Но, зная твое воображение, Ветрова, забавно было бы узнать подробности!
– Он просто отстой даже во сне, поверь мне.
Вряд ли Марьян поверил, но с темы съехал.
– А насчет организации встречи, – продолжил, – так и скажи, что Ангелина не хочет встречаться. Или свали на меня, что я не даю ее контакты. Если Орловскому нужно, пусть напрямую подойдет ко мне и скажет, что ему от тебя надо.
– А если подойдет и скажет?
– Значит, будем решать по факту. Возможно, ему от Ветровой нужна информация по «Регина-Стайл», и он готов заплатить. Наверняка Алла растрепала всем, что ты уволена. Почему бы и не воспользоваться, хм… тобой?
– Он и так за меня заплатил сегодня охране, и я даже думать боюсь, сколько. А я, Марик, так была близка к тому, чтобы ему всё высказать! Только забыла, что у меня чертов парик, и я не Ангелина!
Марьян не спеша отпил коктейль, закусил чипсиной, и озвучил общие мысли:
– Знаешь, Геля, лично меня Макс удивил этим поступком. Если подумать, то у тебя могли быть большие проблемы и с полицией, и с личной историей. Прямо сейчас.
– Ну давай, душнила, договаривай…
– Орловский рисковал, ввязываясь за тебя в серьезное дело. Так что ты Максу теперь, типа, должна, подруга. Прости, но это объективно. Жаль, что я не видел твое эпичное видео, Хамов на самом деле мудак, я его помню, но ты проскочила в игольчатое ушко.
Друг был прав, и я, подумав, кивнула.
– Знаю. Но лучше молчи, мне от этого не легче.
Я грустно вздохнула, признавая очевидное, и мы с Мариком чокнулись бокалами. Вся эта затея с местью и порчей «БМВ» с самого начала была сумасшествием. А обиднее всего, что поступить по-другому я не могла, и сейчас ощущала поражение.
Но еще не отчаяние! Да, я продула Орловскому два раунда противостояния под названием «корейцы» и «разорить шефа», но не сдалась. И я всё еще собиралась заставить его пожалеть о своих словах, брошенных в мой адрес.
– Сестре расскажешь? – спросил Марьян.
– Нет, ты что, – качнула подбородком. – Не хочу, чтобы Женька переживала. Пусть лучше воспринимает мое перевоплощение в рыжую Гельятину, как игру. Надеюсь, я не пугаю ее этим.
– И долго ты собираешься в эту игру играть?.. – Марик скептически поднял бровь. – Геля, ты достойна большего, чем трижды на день носить Максу кофе. Еще неизвестно, кто из вас лучший креативщик, он или ты. И мне не нравятся идеи, которые в последнее время генерирует твой мозг. Хотя в образе секретарши, – парень снова ехидно улыбнулся, – ты смотришься убойно, малышка! Здесь крыть нечем. Так долго собираешься?
Вопрос друг задал на засыпку, и я честно думала целую минуту, пока играл припев известной композиции System Of A Down «Lonely Day» (Одинокий день), прежде чем ответила:
– Не думаю. Только узнаю, зачем Орловский подставил меня перед Региной, и как ему удалось отобрать у Мерзляевой контракт. Я ведь знаю, что была ни при чем. И еще, можешь считать меня сумасшедшей, но я собираюсь услышать от него извинения за Пустышку… И лучше публичные! Иначе, клянусь, я все-таки доберусь до его машины!
***
Мохито с чипсами закончились, и мы с Мариком расстались. Но к своему дому я подъехала, уже чувствуя себя намного уравновешеннее, чем до встречи с Субботой.
Все-таки у Марьяна талант расставлять вещи по местам и говорить голосом моего внутреннего «я», за что я его и ценила.
Припарковав «Порше» на площадке и заглушив двигатель, вышла из машины, достала сумку с вещами, и только тут заметила метрах в пяти под деревьями знакомый автомобиль. Время было уже почти восемь вечера, на улице успело стемнеть, и я не сразу его увидела. А увидев, чертыхнулась.
Мерзляев. Черт! И принесла же его нелегкая! Только бывшего мне сегодня для полноты событий и не хватает!
Однако не бежать же. Все равно некуда.
«Ладно, как приехал, так и свалит», – неожиданно решила про себя, захлопнула дверь и направилась к дому, стараясь не хромать и не смотреть по сторонам. Слава богу, нога беспокоила меньше и, несмотря на цирк и фейерверки в жизни, здоровье меня не подводило. А все, что я по-настоящему сейчас хотела, это принять душ, поужинать и лечь спать!
Больше никаких разговоров. Хватит с меня!
– Ангелина, стой! Подожди, Ветрова, это я!
Пошел ты.
Я сделала вид, что не вижу длинную и тощую фигуру, шагнувшую ко мне, и ничего не слышу.
– Ангелина?! – в голосе Арнольда внезапно послышались удивление и обида. – Эй!
Но догнал. Поймал за локоть и остановил, заставив полуобернуться.
– Арнольд? – я выкрутила локоть из прохладных пальцев и туже запахнулась в куртку, ежась от неприятного прикосновения. – Что ты здесь делаешь?
– Жду тебя уже два часа. Где ты так поздно шатаешься?
И такая артистичная обида в голосе, ну прямо благородный муж-Д’Артаньян.
– Выбирай выражения, Мерзляев, а то пойдешь по адресу на заборе! – невежливо ответила я, наверняка удивляя его еще больше. Плевать.
– Прости?
– Зачем я тебе понадобилась? – Я снова направилась к подъезду, не собираясь разговаривать с парнем. Но Арнольд зашагал рядом.
– Не поверишь, соскучился. Лина, мы можем подняться к тебе? Я хочу поговорить.
– Нет, – ответила спокойно, но твердо. – Уезжай. Все, что я хотела от тебя услышать, ты должен был сказать в конференц-зале. Заступиться за меня, если считал своей девушкой. А теперь для разговоров поздно.
Но бывший так не считал.
– Послушай, Лина, мать не знает, что я здесь. Она погорячилась в тот день, признаю! – чистосердечно раскаялся. – Всё так ужасно обернулось с контрактом, что я растерялся! Я сам не ожидал, что она сделает тебя крайней!
Я запнулась на месте и картинно изумилась, повернув голову и распахивая взгляд:
– Ах, так вот оно в чем дело? Ты, оказывается, не ожидал?!
– Именно! – с готовностью кивнул Арнольд.
Я фыркнула с таким раздражением, опуская плечи, что едва искры из ноздрей не посыпались. Зашагала к дому, вцепившись в сумку.
– Лина!
– Хватит мне лапшу на уши вешать, Мерзляев! – рассердилась. – Регина всегда всё знает. И мало того, она сама тебя сюда прислала!
– Нет, клянусь!
– Да! Только я тебя не хочу. Все закончилось! Можешь матери так и передать. Я вам не собака, чтобы вы меня пинали, заставляя себе служить. Моего возвращения в «Регина-Стайл» не будет!
– Но, любимая, мне важны наши отношения! Ангелина, мы ведь любим друг друга!
– Что-о?! – я снова споткнулась, переводя взгляд на Арнольда. Лицо у бывшего было жалкое. Он точно не верил в то, что говорил.
– Л-любили, – заикнулся, – наверное.
– Наверное? – вот теперь я изумилась на самом деле. Господи, в каком месте ржать?
– И ты не отвечала на звонки. Я тебе второй день звоню, чтобы… чтобы признаться!
Мы остановились перед подъездом, и я вскинула сумку на плечо, давая понять, что тороплюсь.
– Так, сказочник, я домой. Тебе тоже пора. Пока! Надеюсь, не увидимся.
Но Арнольд меня остановил, отчаянно обняв за талию. Задышал шумно в лицо.
– Лина, ты так вкусно пахнешь. Обожаю твой вкус. Во всем!
– А ну пусти, Мерзляев! Я спешу!
– Ты только что вернулась.
– Это ненадолго. А завтра улетаю!
– Куда?
– За границу. В Амстердам!
– Зачем?
– За… за плеткой и красным корсетом! – вдруг выпалила от злости. – И не одна, а с любовником!
Я вырвалась из хватки Арнольда и сдула прядь со щеки, отступая.
У Мерзляева на лице отобразилось недоумение.
– Ты что, Ветрова, хочешь секса?
Господи, поразительная интуиция!
– Жажду! – сухо отрезала. – Горячего и страстного! Но не с тобой!.. Надеюсь, на свете еще остались мужчины, способные самостоятельно решить, кто им нравится и чего они хотят. Прощай!
Но Арнольд снова меня остановил, вдруг вздумав изобразить ловеласа. Прижал к себе в тени подъезда и зашептал у лица, обдавая унылым запахом скуки:
– Да ладно тебе, крошка… Ты все врешь, я знаю. Откуда в твоей жизни взяться любовнику?.. Давай помиримся! Я даже готов переночевать у тебя и терпеть твою сестру, а ночью… Хочешь, сделаю тебе куни?.. Лина, я не соврал, когда сказал, что соскучился. Мать умеет давить, это правда. Но я тебя хочу!
И сразу рукой под платье полез.
Пришлось Мерзляева невежливо пнуть ногой и оттолкнуть. Еще и сумкой врезать по уху. Да сколько можно Вселенной надо мной издеваться?!
Хлопнула дверью и домой вернулась злая, как фурия. Поела, приняла душ, легла спать и чуть не разревелась.
Вот же козел! Ушел, а мне теперь лежи и всю ночь про куни думай!
Я что, железная?
Ночью снова снился Орловский. В расстегнутой рубашке и с распущенными волосами, он вдруг оказывался в моей постели и… просил показать коробку со значками.
Р-р-р, ненавижу Хвостатых!
