Текст книги "Гадости для радости ...и по работе (СИ)"

Автор книги: Яна Ясная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

11/07

Ели сосредоточенно и молча: балык, нарезанный тонкими темно-розовыми лепестками, так восхитительно, так невозможно красиво лежал поверх мягкого сыра на ломтях пшеничного хлеба, что осквернять его вкушение разговорами казалось кощунством.

Запивали крепким сладким чаем. С чаем, кстати, неловко получилось: я его зачем-то сунула на самый верх кухонного шкафа. У людей-то эта поверхность обычно пустует, а у меня заставлена всякой кухонной мелочевкой – ведь у нагов есть такой удобный змеиный хвост, с помощью которого так удобно доставать что угодно под самым потолком.

А вот в присутствии капитана пришлось обходиться без хвоста. Мы с капитаном не настолько близки, чтобы я показывала ему хвост!

И вот тут-то и оказалось, что для того, чтобы достать заварник, нужно стать сперва на табуретку, потом встать на цыпочки, а потом еще как следует потянуться.

Выражение лица, с которым Сокольский наблюдал эту картину – бесценно.

Бутерброды заканчивались стремительно. Я следила за их убылью с некоторым моральным удовлетворением. Видимо, во мне проснулось что-то древнее. женское, которое требовало накормить своего мужчину. Сокольский, конечно, не мой мужчина, но… Но то, с каким аппетитом он ел, грело все равно.

– Ладно, – объявила я, когда блюдо опустело. – Теперь, когда ты веришь, что я настоящая предсказательница…

– Кхм… – попрехнулся чаем Иван. – С чего бы это?

Я опешила:

– Но я же тебе доказала!

– Что ты мне доказала? – Изумился он. – Что владеешь техникой гипноза и можешь принудить кого угодно к чему угодно? Как это доказывает, что ты можешь видеть будущее? Что ты мне вообще хотела доказать?!

От искреннего охренения капитана я смутилась.

Нет, ну… Ну, если так ставить вопрос… Да бли-и-ин!

И вообще! Он все перепутал!

– Во-первых, я не могу “принудить кого угодно к чему угодно”. То есть, теоретически это возможно, а на практике – чем сильнее у человека внутреннее предубеждение против каких-либо действий, тем сложнее его к этому склонить ментальным воздействием. Вот так легко, как тебя сегодня, можно подтолкнуть только к тому, к чему человек и сам склоняется.

Капитан зыркнул на меня исподлобья, а я энергично закивала: да-да, нечего из себя невинную девицу корчить, ментальным воздействием я только подтолкнула самый первый камешек, а что случился обвал – это уже заслуга… эм… недотр… отсутствия личной жизни у капитана и моего мягкого женского обаяния.

Иван с хмурым видом отвел взгляд, а я продолжила:

– А во-вторых, я не могу видеть будущее. Вот прошлое можно увидеть, а будущего не существует. Есть вероятное развитие событий – и вот его можно предсказать. И попробовать изменить, кстати, тоже можно.

Я немного подумала, и честно добавила:

– По крайней мере, так дело обстоит в том варианте дара, который доступен мне. У тех, кто получил другое наследие и использует другие методики – возможно, дело обстоит иначе. Но если мы говорим о твоей сестре и ее случае, то там речь вообще не об этом. Дать прогноз на то, какие будут дети у пары людей и будут ли вовсе – это вообще не про предсказание будущего. Совершенно другая ветка дара. Это… это трудно объяснить, но в моих ощущениях, такой прогноз вообще не затрагивает будущего. Тут речь идет исключительно о физических кондициях вопрошающих, о совместимости их тел.

И о магической совместимости – но об этом мы капитану вслух говорить не будем, хватит с него пока, потрясения нужно выдавать понемногу, чтобы психика успевала адаптироваться.

– В общем, если с предсказанием будущего ошибиться, в целом, достаточно легко, то с прогнозом на будущее потомство – нет. Это вообще наша прямая специализация…

– “Наша”? – Вскинулся Сокольский. – Чья это – “наша”?

Да бли-и-ин!

– “Наша” – это таких как я! – Рявкнула я, и испытала сильное желание стукнуть по чем-нибудь… по ком-нибудь хвостом.

Все же он меня ужасно бесит, и дозы счастливого умиротворения. полученной от секса надолго не хватило. Я вспомнила об этом, и разозлилась.

И вскочила на ноги.

И зашипела:

– Ты, вообще-то, ко мне приперся сестру спасать – вот и решай, будешь слушать или нет! Ты сюда, вообще-то, не пожрать и потрахаться на халяву приперся! Господи, как же меня достала ваша семейка!

Выражение лица у Сокольского неуловимо изменилось, и будь я проклята, если то, что на нем мелькнуло – это была не гордость за свою семью.

С кем я связалась, а?

– Ладно, – вполне миролюбиво отозвался он на мой выхлоп. – Что там с Катькой?

Мой воинственный запал тут же сошел на нет. Я села обратно за стол и мрачно призналась:

– Да чтоб я знала!

Помолчали. Капитан не спешил нарушать тишину, выжидая, будто в засаде. А я действительно не знала, что сказать.

– Я над всей этой ситуацией третий день голову ломаю. Из головы не выходит! – Покосилась на Ивана, и с вызовом призналась: – Да, мне её жалко! Твою сестру. И что таково?! Что я, не живая, что ли? Имею право!

Он молчал, а я, свирепо посверлив собеседника взглядом и не дождавшись его реакции, вернулась в к предыдущей теме:

– Что это может быть, предположений нет, но одно могу сказать точно – это нифига не естественная херня. Если бы проблема была изнутри, в самой паре, прогноз на общих детей для обоих партнеров был бы одинаковый. А если прогноз выдает взаимоисключающие результаты – значит, проблема извне.

– И что с этим делать? – Вид у капитана был скептический, и у меня складывалось впечатление, что этот твердолобый мне так и не поверил, просто подкидывал реплики, которые я от него ожидаю, чтобы посмотреть на итоговый результат.

Это злило, но и мобилизовало.

– Разбираться. И, поскольку моей компетенции явно не хватает, придется кланяться и просить о помощи. Благо, специалистки покруче меня в этой области есть, и даже помочь, наверное, согласятся. В конце концов, дело касается беременной. Но тут есть проблема. Даже не одна.

– Какая?

– Во-первых, к этим специалистам придется ехать. И довольно далеко. Во-вторых…

Я посмотрела капитану в глаза, и твердо сказала:

– Я не стану работать бесплатно.

12/07

12/07

– То есть, сестру мою тебе жалко, но не настолько, чтобы помочь бескорыстно.

И вот вроде бы нейтрально сказал, без сарказма. Но моя рука сама потянулась к разделочной доске.

– То есть, твою сестру мне жалко. Но если оплатить решение их с мужем проблем предлагается мне, я начинаю подозревать, что решение этих проблем нужно мне больше, чем им. И не понимаю, какого черта.

Ладно. Раз уж взяла доску в руки – то сразу и вымою.

Вода зашумела и ударила в раковину, а я, энергично отмывая ароматы балыка с дерева,

– Ладно. Твоя позиция ясна. Ты боишься вложиться больше, чем заинтересованная сторона, – подал голос Иван.

Я вытерла доску, убрала ее в сушку. Вытерла полотенцем руки, тщательно расправила его. И села к Ивану за стол.

– Да, боюсь, – честно признала, не отводя взгляда. – Понимаешь, с моим даром легко схлопотать комплекс мессии. Начать наносить добро, причинять справедливость и пылающим мечом вершить добро. А это плохо, очень плохо. Мало того, что это верный путь к неврозу, психологическому выгоранию и смерти от истощения годам к сорока-сорока пяти. Это еще никому и не нужно. Я, конечно, люблю деньги, но в данном случае, готовность платить – это тот маркер, который понимает безошибочно определить: да, клиенту это нужно. Всучивать помощь силой – плохая, плохая идея.

– Поня-ятно… – задумчиво протянул Сокольский, покачал босой ступней, о чем-то раздумывая.

Красивые у него, кстати, ступни.

Интересно, это не извращение, считать мужские ступни красивыми?

– Ну? Что ты решил? – Поторопила я его.

Он дернул углом рта.

– Прости, но мне все равно не очень верится в то, что эти фокусы с предсказанием будущего – правда.

Бам! – Моя голова со стуком встретилась со столешницей. А потом еще два раза. Аккуратно, но с чувством.

– Понятно! Понятно! – Зашипела я, устав биться головой об стол. – Вот я чуяла, чуяла, что не нужно было тебя в постель тащить! Нужно было сразу на тебя всю твою подноготную вывалить!

– А чего ж тогда потащила? – На лице у Сокольского была смесь уязвленного самолюбия с профессиональным интересом.

– С этими вопросами – в сорок пятую квартиру! – Огрызнулась я. – Ладно. Давай руку.

– Правую, левую? – деловито уточнил Иван.

– Да плевать, можно вообще никакую! Это ни на что не влияет.

Но протянутую мне ладонь все же цапнула. Хотя это действительно ни на что не влияет.

Погружение в рабочее состояние далось тяжело, дар на рабочую мощность выходил неохотно. Ну, это ожидаемо, это оттого, что мне вообще не хочется в его грязном белье рыться.

Прикрыв глаза, я взглянула в не-здесь-и-не-сейчас.

– Ты родился в этом городе. Институт, армия, полиция. У тебя, кстати, хорошие карьерные перспективы – начальство тебя явно выделяет. Недавно мог получить повышение, но сорвалось… чего? Как это? Слушай, ты сейчас офигеешь – повышение сорвалось, потому что ты не женат!

Я сфокусировала зрение на реальности и на Сокольском:

– А! Ты, походу, знаешь… Ладно, проехали, смотрим дальше… – я снова “нырнула”, хотя любопытство грызло. – Родители умерли – не скажу точно, когда, но времени прошло прилично. Родственников много, но из близких, кажется, одна сестра. Да, это сестра – у вас с этим человеком общая кровная ветка. Девушки нет. Коллеги… Ну, тут у тебя, конечно, дохрена веток, и я их все смотреть не буду, мне за это денег не плочено, за бесплатно я корячиться не буду, но в целом могу сказать, что к коллегам ты относишься ровно. Фон спокойный, негативных пятен почти нет. Но и позитивных немного.

Я вынырнула из рабочего состояния и с любопытством взглянула на Ивана:

– Слушай, а это как? Как так может быть, чтобы у полицейского в отношениях с коллегами негативных пятен почти не было? При вашей-то профессии, которая очень по мозгам бьет. У вас там что, все святые?

Он хмыкнул, аккуратно забирая руку из моих ладоней.

– Нет там святых. Святых нигде нет. Я просто адекватно оцениваю своих сослуживцев и не ожидаю от них невозможного.

Нифига себе… Вот тут я Сокольского прям зауважала: не злиться на мудака за то, что он мудак, а просто делать на этот факт поправку – это, на мой взгляд, высший пилотаж. Отсюда уже один шаг до постижения дзена.

– Слушай… – Иван помялся, а потом спросил меня совсем не о том, о чем я ожидала. – А вот то, что ты пела, когда меня… гипнотизировала, это что… заклинание?

И с такой неловкостью господин капитан это все выговаривал, стесняясь слов “гипноз” и “заклинание”, что я не выдержала и заржала.

– Нет, Ваня. Это не заклинание, – заверила его, отсмеявшись. – Это была просто песня.

Хотела добавить, что заклинаний не существует, но вспомнила, кто мои соседи, и воздержалась от решительных заявлений: кто их знает этих нелюдей?

– И что, чтобы кого-то загипнотизировать, тебе нужно петь?

– Да не обязательно. Просто меня изумляет поэзия своей способностью компактной словесной формой задать такое количество ассоциаций. Очень удобно, знаешь ли: клиент сам раскрутит ассоциативный ряд в ту сторону, где у него в данный момент наибольшее эмоциональное напряжение. Главное – удачно подобрать наиболее подходящий к ситуации текст… Еще вопросы будут?

– Будут. Что там за история с попыткой набить морду коту?

12/07

12/07

– Чего?! – Взвилась я. – Ты тоже считаешь, что я не права?! Да он… да он! Эта сволочь надо мной издевалась! Там была мышь! Мышь!

– Слушай, может, я чего-то не понимаю, но ты, блин, кобру в квартире держишь! Ты ее в руки у меня на глазах брала! Что тебе какая-то мышь?

– Не трогай Татьяну! Татьяна – приличное животное! А это – мышь!

– Так, я понял, – Иван прикрыл кулаком нижнюю часть лица, но спохватился и руку убрал. – Ну, а случилось-то что?

– На лестничной площадке сидела мышь. Эта тварь шерстяная… я про кота! Так вот, он услышал, как я ору, прибежал, сел и… и… и молчал!

Да, конечно, “молчал”! Если бы он молчал, я бы так не бесилась – но нет! Этот мерзавец принялся толкать глумливо-мотивирующие речи. Вроде “ты змея, ты не должна бояться мышей” и “победи свой страх, иначе страх победит тебя!”. И интонации, главное, интонации издевательские такие. Но этого же Ивану не скажешь!

– И вот, я стою…

Под самым потолком стою, качаясь на хвосте, во всю его длину вытянулась, если бы могла – поджала бы свой бедный хвостик под себя и левитировала бы в воздухе, но я не могу! Но этого же Ивану тоже не скажешь!

– И вот я стою, ору… а он сидит внизу, смотрит мне в глаза и… А эта тварь – я имею в виду, мышь – посреди лестничной площадки! И, господи, Иван, ты же полицейский! Ты же должен уметь делать вид, что сочувствуешь, тому, у кого берешь показания!

– Я делаю! То есть, я сочувствую! Так, а дальше-то что?

– А дальше – мышь убежала. А кот остался. И я… разозлилась.

И атаковала его с высоты своего роста – своего настоящего роста.

– А он?

– А он схватил балык – я, когда мышь увидела, покупки уронила – вот он схватил, и бежать.

– А ты?

У Ивана на лице был написан искренний азарт и желание узнать подробности произошедшего, но что-то мне это ничуть не льстило. Я мрачно буркнула:

– А я догнала и отобрала.

А до этого три этажа гналась за ним с шипением “Отттай балыыык!”.

– Хотела еще ему наподдать, но промазала.

А жаль – но этого я Ивану я уж точно не скажу, вдруг он любитель котиков, зачем мне в его глазах создавать себе негативный образ. Мне с ним еще работать. Не с образом, с Иваном. Кстати о работе…

– Ну, что ты решил?

– Слушай, – Сокольский потер ладонями лицо, и я поняла, то, что он скажет мне не понравится. – Это все слишком… слишком радикальные изменения в моей картине мира. Мне нужно подумать.

– Ага. Ага… Знаете, что, Иван Романович… – еще на этом моменте по моему тону упомянутый Иван Романович что-то понял и начал вставать. – А катитесь-ка вы думать нахрен из моей квартиры!

Иван Романович, криво ухмыльнувшись, протиснулся мимо меня и скрылся в спальне – носки подобрать, не иначе.

А я осталась бушевать на кухне.

На кой черт, спрашивается, я ему тут исповедалась? Какого ляда откровенничала, отвечала на вопросы, которые вообще не его ума дело?!

Тьфу. Вот же дура. Непрофессионально вот так вовлекаться в чужие проблемы.

Сокольский собрал вещички и ушел, а я подошла к двери – запереть за ним, и зачем-то выглянула в глазок.

Широкая спина капитана маячила напротив двери в сорок пятую квартиру!

Злодейски расхохотавшись (мысленно, сугубо мысленно, чтобы не спугнуть назревающую дичь), я осторо-о-ожненько приоткрыла дверь, и обратилась в слух.

– Здравствуйте, уголовный розыск, капитан Сокольский, я к вам по поводу вашей соседки, Червоны Никитичны Кирилловой, – бодрой скороговоркой выдал этот Фома неверующий.

Кстати, мое отчество перед соседями палить было совсем не обязательно – оно мне четверть века возраста добавляет.

– Здравствуйте, – интеллигентный голос Васи было еле слышно. – Не знаю, чем могу вам помочь, Червона недавно здесь живет, но не думаю, что она может быть в чем-то замешана, она производит впечатление очень законопослушной… законопослушного человека!

Да, я такая! Спасибо, сосед! Прости, что помяла тебе дверь!

– Ага, замечательно, – все так же бодро откликнулся Иван. – Червона Никитична сказала, что я могу к вам обратиться с вопросом по поводу ментальных установок сексуального характера…

– Что? – Вася, все это время старательно смотревший мимо капитана, удивился, забылся, поднял голову…

И посмотрел Ивану прямо в глаза.

Я замерла, Вася замер, Сокольский замер тоже.

Секунда, другая, третья…

Капитан зашипел – не хуже чем я. Капитан выругался – много лучше и забористее, чем могла бы я. Спиной вперед отступил к лестнице (видимо, опасаясь поворачиваться к Васе задом), а потом позорно сбежал.

Вслед ему по ступенькам несся мой злорадный хохот.

Минут через пять, отсмеявшись, успокоившись и устыдившись, я поскреблась в дверь сорок пятой квартиры:

– Вась, Вася… Не обижайся, пожалуйста! Я не со зла, а из чистой вредности! Прости, я больше так не буду! Нет-нет дверь не открывай – я и так после нашей утренней встречи на капитана Сокольского оторвалась… Вась, слушай, у меня подруга есть, давай я вас познакомлю? Она симпатичная, характер у нее легкий… и поведение тоже не тяжелое. Вась, ну извини меня, Вась! Так что, я подружке звоню?

– Нет! – Раздалось из-за двери трагически-паническое. – Я все испорчу! После того, как мы поссорились, я съел с горя килограмм мороженного! И теперь у меня пропал голос и половина обаяния!

– Отлично! Раз ты не против – я звоню!

– Я против! У меня ничего не выйдет! Она будет меня ненавидеть!

– В смысле – "не выйдет"? Вася, я тебе точно говорю, если войдет – то стопроцентно выйдет! Навсегда там еще никто не застрял!

– Ты не понимаешь! – Дверь распахнулась, и Вася печально посмотрел мне в глаза.

– Вася! – рявкнула я, зажмурившись.

Твою мать, ну классическое же "не рой яму другому"!

– Вася, – сказала я, не открывая глаз, но уже спокойным голосом. – Не парься, все хорошо. Я как раз очень удачно привела в порядок гормональный фон.

Но подруге я все равно позвоню. Подъезд надо спасать.

14/07

14/07

Вернувшись к себе, набила в домовой чат негодующее сообщение “Если Василина Никаноровна из одиннадцатой квартиры продолжит выпускать своего питомца на самовыгул в подъезд – я начну выпускать своего!”

Прикрепила к сообщению фотографию Татьяны. Отправила.

Созвонилась с подругой. Владка, горгона на четверть по линии бабушки с материнской стороны, в авантюру вписалась с радостью и со словами “Инкубов у меня еще не было!”

Я в ответ уверила ее, то у этого инкуба горгон тоже еще не было. Мы еще немного поболтали, обсудили общих знакомых, ее и моих родственников, мои не купленные туфли из змеиной кожи (голубой питон!), Владкиного нового парикмахера (“Волшебные руки, просто волшебные – а ведь чистокровный человек), расцеловались в динамик и расстались.

В домовом чате царило веселье.

Алекс: Фото Василины вижу. А где питомец?

Василина: Прокляну!

Алекс: Сама? А, ну это не страшно!

Злорадно хихикая, я ткнула в иконку, чтобы рассмотреть бесстрашного парня поближе. Вау! Черт его знает, кто такой этот Алекс, но если у него на аве стоит реальное фото, то парень горяч, как полдень в Сахаре. Нет, как австралийский пожарный!

Мирослава: Поддерживаю требование прекратить выгул домашних животных на крышу! Они спугивают вдохновение!

Ядвига: Милочка, это не вдохновение, это голуби! Музы не обгаживают карнизы!

А эти две дамочки, кажется, из нашего подъезда. Про Мирославу ходили нехорошие слухи, что она поэтесса. Не знаю, почему эти слухи “нехорошие”, но квартирная хозяйка Алевтина Витольдовна так и сказала. И еще добавила – осторожнее с ней! А вот с Ядвигой мы оказались коллегами, я как-то перекинулась с ней парой слов – и с тех пор считаю, что лучше бы Алевтина Витольдовна “Осторожнее с ней!” говорила про Ядвигу. По крайней мере, Татьяну Ядвига вообще могла не бояться, Татьяна там по концентрации яда и рядом не проползала.

Ладышев: Мой питомец готов к выпуску всегда. Девы, вэлкам.

О, этот бедняга, кажется, тоже под Васисуалия попал…

Вика: Выпущенный без присмотра питомец считается десертом

Агния: Насилием в отношении зверушек проблему не решить, выпей сразу хозяев

Заржав в голос, я решила, что градус моей неприязни к вампирам, пожалуй, можно понизить. Я-то в любом случае Татьяну в подъезд не выпускать даже не планировала – мало ли, что там она там подцепит. А вот если Вика действительно выпьет противного Мурзаила, я ей что-нибудь приятное подарю. Например, ирригатор, зубы от шерсти отчищать.

Беня: Агния, так их! Нефиг выделываться! Лучше бы на асфальт новый скинулись. Копыта проваливаются по колено!

Не стала набивать сатиру в ответ “А кто этот асфальт копытами подолбал?”, потому что свой вброс на вентилятор я сегодня уже сделала, а хорошего понемножку.

Алина: Змея – супер! А можно нам немного яда для зелья?

Василина: Алефтина, прими меры! Одни квартиранты варят в квартире всякую дрянь, а другая собралась натравить на милейшего, безобидного котика ядовитую змеюку.

Неизвестный пользователь: Ггг. Скорее ядовитого котика на безобидную змеюку

О, не одна я так считаю!

Из чистой вредности набрала ответ Алине:

Червона: Алина, я ядом не торгую, у меня лицензии нет.

Червона: Алина, приходите, налью бесплатно, по-соседски!

Потом пользователь Олег прислал стикер “рукалицо”, и я подумала, что, в общем-то, я существо очень везучее: если бы капитан Сокольский пришел сегодня к моим дверям минут эдак на двадцать пораньше, то у моих дверей он бы застал не взбешенную ведьму Валентину Никаноровну, а голого (голого!) пользователя Олега, который выговаривал мне за немотивированную агрессию в адрес пятиэтажки. Во время драки с котом я мимо кота промахнулась, а мимо несущей стены, оказывается – нет.

Не знаю, что побудило странного мужика читать мне морали нагишом, но эффекта он однозначно добился, драться со стенами я после этого стопроцентно зареклась!

В общем, хватит с меня на сегодня, пожалуй, общения с соседями

Отложив телефон, я попыталась ухнуть в “Ведьмака” – но поняла, что он увлекает меня еще меньше, чем соседи в домовом чате.

Настроение было маятным, беспокойным. И, плюнув на все, а особенно на то, на дворе ранний вечер, я легла спать….только для того, чтобы через несколько часов проснуться с криком в темноте, в холодном поту и с панически колотящимся сердцем.

Трясущимися руками нашла телефон. Твою мать. Почти час ночи.

Уронив руку с телефоном себе на грудь, мимоходом отметила, что пальцы у меня ледяные, и отмахнулась от этой мысли.

Вот же гадство! Приснится же такое!

Меня потряхивало, желудок сжимался комом и подумывал подняться к горлу, и я вместо того, чтобы собраться и решить, что мне делать, старалась не вывернуться наизнанку.

Кое-как взяв себя в руки, стараясь не потревожить бунтующий желудок, я подтянула себя в положение сидя. Нашарила затерявшийся в постели телефон, и глубокомысленно уставилась в экран.

Вот какого я не взяла у него телефон?

Такого, что я не собиралась ему звонить. Я рассчитывала, что либо он денька через два-три сам явится, либо пошел он нафиг, мне оно не надо.

А теперь мне, оказывается, надо, а телефона его у меня нет.

Ладно. Пойдем длинным путем.

Открыв список вызовов, я отлистала его до нужной даты. Вроде, этот. Вызов.

Я надеюсь, они не переводят телефон на ночь в режим “Не беспокоить”. А то я откровенно не сильна в ритуалистике, и мой корявый ритуал скорее меня саму доведет до истерики, чем обойдет простейшее ограничение.

– Алло? – Перебил мои нетерпеливые мысли хриплый спросонок женский голос.

– Екатерина? Здравствуйте. Это Червона, гадалка. Нет-нет, ничего не случилось! Мне нужен номер телефона вашего брата.