Текст книги "Батарейка для арда (СИ)"

Автор книги: Яна Ясная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

То есть, на анализы. Конечно же, на анализы!

– Выглядишь неплохо, – вместо приветствия сообщила Эдна Рэю, и тот лишь пожал плечами – нечто среднее между «я не специально» и «а я вам говорил!». Доктор хмыкнула, и велела:

– Укладывайся!

Со стороны процедуры выглядели даже скучно. А вот доктору и Ните явно нравились – они одобрительно хмыкали, обменивались непонятными фразами и вообще выглядели воодушевленными.

– Ну, что ж, – подвела итог доктор Лисовец, пока Нита деловито и уверенно собирала аппаратуру. – У тебя в этот раз рекорд – после отметки в минус тридцать единиц восстановился за пять дней. Молодец и все такое, только давай больше без таких вот достижений, ага?

– Это уж как повернется, – ухмыльнулся Рэй, натягивая майку, и я, бессовестно пялившаяся на него во время обследования, перехватила точно такой же взгляд Ниты. Обменялась с ней понимающими взглядами, и когда Рэй вынырнул из горловины, мы обе уже сидели с видом пай-девочек.

– С диеты можешь начинать переходить, – продолжила давать инструкции доктор, делая вид, что ничего не заметила.

Но, видимо, что-то такое витало в комнате, потому что ард обвел нас подозрительным взглядом, почему-то всех трех, но никаких улик не выявил, и вынужден был сосредоточиться на Эдне.

– С нагрузками поаккуратнее – не торопись, ради всего святого! Не убежит от тебя твоя форма, если ты проявишь ка-а-апельку благоразумия! – проникновенно вещала она.

Мы с Нитой молчали.

Я откровенно разглядывала ардовскую задницу.

Нита с бесстрастным видом косилась на нее же.

Доктор удерживала умное выражение на лице.

Рэй явно чувствовал себя идиотом, не мог понять, почему, и чувствовал себя им еще больше.

Лично я к Ните претензий не имела совершенно – во-первых, задница не моя, а вовсе даже Вивиан, а не мое – не жалко, а во-вторых – должны же люди иметь маленькую моральную компенсацию за нервную работу и выезды на дом во внеурочное время?

Выпроваживал медиков Рэй, и закрыл за ними двери с явным облегчением. Странно, с чего бы это?!

Я прошла за ним в кухню не сразу, задержалась, чтобы прохихикаться в ладонь, а потому, когда подошла, моему взору предстало зрелище арда, заканчивающего, так сказать, ужин.

Вернее, Рэй как раз скручивал в тугой рулончик пластиковую тубу, содержимое которой успел съесть.

Почему-то именно сейчас, в этом ракурсе, я вдруг обратила внимание, насколько он осунулся. Одежда сидела явно свободно. Майка так уж точно совершенно неприлично болталась.

– Заканчивал бы ты со своими концентратами, – жалостливо сказала я.

– Нельзя, – мотнул головой ард и метко запулил упаковку в мусорный контейнер. – На твердую пищу надо переходить постепенно. Желудок отвык.

– Сварить тебе бульончик?

– Зачем? – удивился Рей и открыл один из шкафчиков.

Я, если честно, даже не знала, что в этом месте была дверца, на его стильной навороченной кухне – и теперь с умным видом рассматривала стройные ряды баночек, с надписями «Говяжий бульон. Первый стол». «Тушеный цыпленок. Общий стол». Особняком стояла баночка, га которой этикетка была закрашена маркером, а поверх вручную написано «Нулевой стол».

Хм… Нулевой стол – это же голод?!

Заинтригованная, я подошла и взяла заинтересовавшую банку.

Она была пуста и даже тщательно вымыта.

– Армейский юмор, – слегка смутился Рэй, отбирая у меня добычу и возвращая ее на место.

Я закатила глаза: мужчины!

И упустила момент, когда Рэй приблизился.

Он подошел близко-близко, оперся ладонями о стену по бокам от меня, и негромко спросил:

– Как ты?

– Более-менее, – улыбнулась я. – Хотя, когда ко мне нагрянули с визитом доблестные вооруженные силы, была несколько удивлена…

Он хмыкнул, наклонился и потерся носом о мой нос.

Я отвернулась, уворачиваясь от неожиданной нежности.

Не надо, пожалуйста! Через неделю с лишним ты окончательно поправишься, и я поеду домой, и пусть все останется как есть, хорошо? Не хватало только и вправду влюбиться в тебя…

Не знаю, понял ли Рэй мой бессловесный посыл, но он улыбнулся и легонько боднул мой висок лбом. Сделал вид, что ничего не заметил. А может, и впрямь не обратил внимания – мужчины не предают этим мелочам такого большого значения, как мы, девушки…

– Освоилась? – спросил ард, и не думая отступать.

Его вторжение в мое частное пространство нисколько не напрягало, наоборот. Было удивительно уютно стоять с ним вот так, в полном одиночестве, в теплом сиянии кухонного света, надежно отрезанными от беспокойного города и всего мира стенами квартиры. В кольце сильных рук, не обнимающих, но все равно ограждающих от всего на свете. И нестерпимо хотелось обнять его самой. Я задавила это желание, позволив себе лишь малость – положить руки на ремень, зацепиться за него пальчиками…

Я спохватилась, что так и не ответила на вопрос, и неопределенно качнула головой, предоставляя ему толковать это движение, как пожелает, и спросила:

– А ты уже совсем поправился? – отчасти потому, что и впрямь об этом переживала, а отчасти, чтобы не молчать совсем уж неловко.

– Нет еще, – выдохнул Рэй мне в макушку. – Спать в ближайшее время буду много. Хотя уже не так, как раньше. Постепенно вернусь в норму…

Он зевнул, не разжимая челюстей, и вдруг выдал:

– Завтра тебе экскурсию по квартире устрою, – и я поняла, что мое пожатие плечами он истолковал верно. – А сегодня – пойдем спать…

Я улыбнулась и отпустила его ремень.

И правда, спать пора. Хватит уже на сегодня приключений!

Я задержалась немного на кухне, чтобы попить воды, но когда из гостиной раздалось раскатистое Рэевское «Так!», поняла, что приключения сегодня только начинаются.

Я бросилась вперед, ко входу в гостиную. Так и есть! Кошачье семейство, спрятавшееся от шумных гостей за надежное, проверенное кресло, с наступлением тишины успокоилось, и вылезло на оперативный простор.

От входа в гостиную я видела Рэя, стоящего посреди комнаты. Он молча смотрел на котов. Коты, на всякий случай прижавшись к проверенному временем креслу, смотрели на Рэя.

Ни одна, ни другая стороны представшее перед ней зрелище очевидно не одобряли.

Твою ж дивизию!

Я начала медленно и осторожно отступать.

– Та-а-ак! – повторно протянул Рэй, медленно разворачиваясь ко мне. Выглядело это ну очень внушительно. – Ну и что это такое?!

– Это котики! – пролепетала я, не прекращая пятится.

– Линетт!

– Это волшебные котики! Они лечат!

– Что они лечат? – голосом «это последнее предупреждение, у тебя еще есть шанс!»

– Плохое настроение! Но тебе не поможет, потому что… – медленно отступая на стратегическую позицию и запираясь в ванной, – Арды на голову больные, а этого котики не лечат!

Ба-бах! – обрушился на двери удар кулака.

– Выходи или я вышибу дверь!

Баб-бах!

– Ты не можешь!

Как ни странно, страшно мне не было. Я была безосновательно, но железобетонно уверена – нам с котами ничего не грозит. С того самого момента, как Рэй их увидел. И от этого откровенно наглела.

За дверью зависло недоуменное молчание. Кажется, до сих пор никто не имел нахальства сомневаться в том, кто победит в противостоянии двери и арда. А спустя несколько мгновений раздалось раздраженное:

– Это почему это?

– Потому что я в домике! Ты что в салки в детстве не играл?!!

Молчание за дверью обрело совсем уж непередаваемый оттенок.

– Сейчас я тебя научу! – оживилась я выползая из укрытия. – Суть игры заключается в том, что…

– Поймал, – невозмутимо известил меня ард, сгребая в охапку и перекидывая через плечо.

Вот ведь… ард!

Но поражение есть поражение, и его надо уметь принимать достойно. Я покорно обмякла на широком плече и так и въехала в спальню.

Плюхнувшись спиной на шикарный матрас, я раскинулась на нем, кусая губы и стараясь не улыбаться. Рэй навис надо мной грозной темной горой.

– Итак. – Ард положил руки на ремень и многозначительно щелкнул пряжкой. – Как это понимать?

Ремень угрожающе выскользнул из петель. Улыбаться мне расхотелось, я взвизгнула и попыталась скатиться с кровати, но была прижата коленом.

Ремень сложился в угрожающую петлю, я даже на секунду на долю секунды успела где-то на грани сознания всерьез испугаться и поверить, но – мгновение – и он отлетел в сторону, звонко звякнув пряжкой по полу. В этот момент последний страх я окончательно потеряла и от души заколотила склонившегося надо мной арда по груди и плечам, визжа и извиваясь змеей, не позволяя себя раздеть. И тяжелая туша, которая только что без особых усилий меня фиксировала одной конечностью, охотно эти удары принимала и даже делала вид, что никак не может справиться с этой гордой и отчаянно борющейся за свою… – ну, допустим, честь! – девушкой.

Вот только без штанов я все равно каким-то непостижимым образом осталась очень быстро, и майка задралась совершенно неприлично, а сама я уже начала выдыхаться и жалеть о прогулянных уроках физкультуры, как мир вдруг перевернулся, и я неожиданно для себя оказалась на Рэе верхом.

Серые глаза смотрели на меня – растрепанную, с рыжим гнездом на голове, тяжело дышащую так, будто бежала марафон, в одних трусиках и с почти вываливающейся из лифчика грудью. И от этого взгляда меня изнутри словно кипятком облило и тягуче дернуло внизу живота.

А он просто лежал и смотрел. Только руки горячо сжимали бедра, не позволяя вырваться.

Я бестолково сдула с лица волосы, подцепила край зеленой ардовской футболки и потянула ее вверх.

Рэй послушно позволил стянуть ее с себя и… снова улегся, на этот раз – опершись локтями о кровать. Не в силах удержаться от соблазна, я провела ладонями по умопомрачительным кубикам напряженного пресса, вверх и вниз, и под тем же бездонным взглядом, от которого дрожали не только пальцы, но и каждая клеточка тела, взялась за пуговицу на джинсах.

Петля оказалась тугой, пальцы – непослушными, а ард – вредным.

– На что ни пойдешь ради котиков! – пробормотала я себе под нос, сопя от усилий, и…

Все испортила.

Ард заржал.

Заржал громко и заразительно. Так, что спустя несколько мгновений я ржала вместе с ним, уткнувшись лбом в гладкую грудь. А еще пряча за волосами краску смущения, залившую лицо. Ох, Линетт, тебя только могила исправит!

И когда Рэй подо мной перестал сотрясаться от хохота, я так и осталась лежать, не находя в себе смелости поднять голову и посмотреть ему в глаза. Было стыдно, неловко, досадно и смешно одновременно.

– Фу-ух, – мужчина шумно выдохнул, шевельнув волосы у меня на макушке, очевидно, чтобы окончательно успокоиться. – Ладно. Откуда в моей квартире орава котов, Ли?

– Вовсе не орава! – вскинулась я. – Всего…

Одна взрослая и пять мелких мордочек встали перед глазами и воззвали к совести.

– Ладно, орава, – признала я. – Но это временно! Я их всех скоро пристрою, честно-честно. А если не пристрою, то заберу с собой. Так что это ненадолочко. Ну пожалуйста! Они домашние, они на улице пропадут. А в приюте та еще атмосфера. И вообще. Мелких, может, и разберут, а у кошки шансов мало. Понимаешь?

Я закруглила сумбурный монолог и с надеждой воззрилась в серые глаза.

– С трудом, – честно признал ард.

Я уже открыла рот, чтобы вдаться в подробности и в красках описать как жизнь животных на улице, так и плюсы и минусы приютов, а также счастливое будущее, которое всем непременно организую, но Рэй щелкнул меня по подбородку, заставив прикусить язык.

– Коты так коты, – спокойно произнес он и легким движением стряхнул меня с себя.

Быстро закончив начатое мной раздевание, он потянулся за сбитым в ноги одеялом и улегся обратно, накрыв им нас обоих.

Я хотела откатиться подальше, но железобетонная ручища не позволила, подтянула меня к горячему телу. Рэй уткнулся носом в мои волосы и, кажется, вознамерился так и заснуть.

И меня вновь кольнуло… одно дело все же, спать с ним в обнимку, пока он был по сути в бессознательном состоянии. Это как с подушкой спать! Большой такой, мускулистой, но при этом все же подушкой.

А сейчас…

На обнимашки с подушкой эти объятия походили меньше всего.

«Не привязываться!» – мигала в голове неоновая надпись.

Я попробовала ненавязчиво высвободиться, понадеявшись, что Рэй уснул так же мгновенно, как и раньше, но тяжелая рука тут же напряглась, удерживая, и я малодушно сделала вид, что просто устраиваюсь удобнее – одернула маечку и немного поерзала.

Мне вдруг вспомнилась Вивиан. С чего – бог знает. Вспомнилась с ее техниками, тренажерами и неземной красотой. Уж она-то наверняка никогда не разочаровывала мужика, сбивая ему весь эротический настрой. И котов бы не притащила. Да и вообще…

– Рэй, – прошептала я в вечерний сумрак.

– М? – сонно мурлыкнул ард.

Мне хотелось сказать, что она приходила. И даже предложить, может, как-то можно теперь, когда он пришел в себя, пересмотреть контракт, чтобы она вернулась, а я со своими котами согласна отчалить без малейших претензий. Но не придумала, как облечь все эти соображения в слова, и, стушевавшись, скомкано произнесла:

– Пусти, я переоденусь.

Тяжелая рука приподнялась, освобождая меня из плена. Я неторопливо сбросила майку, натянула пижаму, еще чуть помедила, надеясь, что уж теперь-то Рэй точно будет спать…

…и все равно угодила в мягкий захват, стоило мне вернуться в постель.

Глава 7

Утро началось с жизнеутверждающей борьбы за свободу во имя сохранения собственного достоинства. По-человечески говоря, мне жутко хотелось в туалет, а тяжелая горячая рука, придавившая меня к постели, это веским аргументом не считала. Я, как могла, старалась вывернуться из-под нее и не потревожить спящего, но не тут-то было. Харди, видимо, по жизни руководствовался принципом «свое я не отдам, чье бы оно ни было», и держал надежно, так что в итоге я его все-таки разбудила.

Вернувшись из долгожданного вояжа, я с облегчением шлепнулась на постель, вольготно на ней раскинувшись. Рэй подняться так и не соизволил, и теперь лежал, прикрытый одеялом лишь снизу, и сиял голым торсом, заложив руку под голову – то ли додремывал утреннюю дрему, то ли наблюдал за мной из-под опущенных темных ресниц.

– Рэй, – я легонько пихнула в бок массивное тело. – Рэ-э-эй!

Один серый глаз приоткрылся, смерил меня ленивым взглядом, не счел достойной внимания и снова прикрылся.

– Рэй! – я потыкала наглеца в ребра острым пальчиком.

– Ну чего тебе? – сонно пробормотал он.

– Ты обещал мне экскурсию! – требовательно напомнила я.

Ну, в самом деле, сколько можно спать? Я наскучалась на месяц вперед!

– Рэ-э-эй, – протянула я, наползая на арда и предпринимая решительные действия в отношении его ребер, беззащитно и рельефно маячащих у меня перед носом. – Ну же, покажи девушке, как живут крутые парни, вроде тебя!

Жилище Харди не было похоже на то, что показывают в галосети и по виденью. Я думала, когда не при исполнении, арды живут в квартирах на два уровня в престижном районе с личной обслугой и прочий блестящими атрибутами красивой жизни…

А тут – просто квартира, ухоженная, конечно, с крутой техникой и в дорогом доме, но не более. И даже не слишком просторная, вместо двух уровней – всего две комнаты!

Вместо того, чтобы внять, Рэй повел рукой, как бы давая понять – смотри.

Я недоверчиво брыкнула ногами под одеялом и подначила:

– Ну, давай, похвастайся чем-нибудь!

Все равно мне из этого логова одичалого бойца скоро сваливать, так хоть посмотрю!

Вместо ответа мой партнер невозмутимо приспустил одеяло.

Темные глаза были спокойны и невозмутимы.

– Вау! Мы не чужды иронии! – восхитилась я, но взглядом в сторону одеяла все же стрельнула.

Хоть уже и успела оценить то, чем он хвастался.

Там, под одеялом, тоже уже все проснулось и прибывало приподнятом настроении.

Кажется, экскурсия если не отменялась, то откладывалась так уж точно.

Но, к моему удивлению, Рэй откинул одеяло и встал. Одеждой он себя традиционно не утруждал. Вместо этого потянул меня за запястье:

– Ну пойдем, покажу… где у меня что, – и настолько выразительна была эта пауза, что я жарко покраснела, хоть вроде бы ничего пошлого он и не сказал.

И, на всякий случай, постаралась не смотреть на «где у него что».

– Пойдем, пойдем, – подбодрил меня Рэй, подталкивая под поясницу.

Широкая ладонь обжигала сквозь нежный шелк пижамного комплекта.

Мы вышли из спальни.

– Гостиная, – объявил Рэй, и я обвела ее взглядом, как будто первый раз здесь оказалась.

Просторная светлая комната была сплошь отмечена следами моего присутствия: на диване валялся брошенный-забытый мой терминал, одно из кресел было сдвинуто мной ради создания котологова, а второе – для симметрии. Главным же знаком моего присутствия была кошка, сидевшая на темной полировке журнального столика. При виде нас она вместо того, чтобы смутиться и убрать мохнатую попу со стола выразительно раззявила розовую пасть, полную сахарно-белых зубов, и издала то ли сип, то ли писк. То ли еще не освоилась, и стеснялась мяукать в полную силу, то ли в принципе молчунья.

Я молча вывернулась из руки Рэя, уже привычным движением сняла кошку и спустила на пол.

Рэй насмешливо наблюдал:

– Ну, вижу, тут ты уже освоилась…

Я приняла максимально независимый вид, всеми силами давая понять, что на такую банальную подколку реагировать не собираюсь. Но уши предательски горели.

– А там у меня кухня, – Рэй снова ухватил меня за запястье и потащил в указанном направлении.

Нагота его по-прежнему не смущала.

– Смотри, – сказал Рэй остановившись в дверях кухни и утвердив меня перед собой и положив руки мне на плечи. – Вся правая сторона – это рабочая зона. Там разделочный стол, плита, микроволновка…

Горячие ладони поползли по моим плечам, спустились ниже, кожа к коже. Медленным, чувственным движением прошлись вверх-вниз, помассировали мышцы.

Большое тело прижалось ко мне со спины, и тут же отстранилось, но ягодицы помнили это касание. Я остро ощутила, что он стоит сзади абсолютно голый. Да и на мне из одежды – маечка да шортики, несерьезные шелковые финтифлюшки.

С плеч руки переползли на грудь.

– Рядом духовой шкаф и посудомойка, вытяжка над плитой, включается во-о-он там, видишь, выключатель? – вещал Рэй тоном самого гостеприимного на свете хозяина, и ненавязчиво сжал, огладил грудь, провел ладонями ниже, скользнул под маечку, и еще раз погладил живот, уже без скользкой гладкой преграды. Он больше не прижимался ко мне намеренно, но ягодицами я то и дело чувствовала случайные прикосновения. Невесомые – и в то же время обжигающие.

– Слева – шкафы, – продолжил Рэй, пригладив выемку пупка. – Посуда, продукты, бытовая техника, которой пользуются от случая к случаю… Словом, все просто!

Я задумчиво покивала, чувствуя, как пальцы Рэя выводят а моем животе круги.

Конечно, все просто. Куда уж проще?

Особенно, если учитывать, что вся правая сторона ничем не отличается от левой – сплошные дверцы из темно-зеленого тостостенного стекла. Разве что слева есть несколько открытых полок, а справа – плита да столешница из искусственного мрамора.

Вот только слева – там и правда шкафчики во всю стену, а справа – все дверцы фальшивые, и маскируют прорву всевозможных кухонных девайсов…

Я из них всех только собственно плиту и нашла. Как говорится – кто ж знал?!

Тот, кто знал, повел подушечкой большого пальца над резинкой моих шорт – туда, обратно, на возвратном движении будто случайно прочертив по моей коже линию ногтем.

Я с трудом заставила себя сделать забытый вдох, и волевым усилием расслабила поджавшиеся пальчики на ногах. Совладать с сосками я была, к сожалению, не в силах, и они вызывающе торчали, натягивая тонкую ткань.

– Пойдем, я покажу тебе ванную, – хрипловатым, чувственным голосом выдохнул мне куда-то в шею Рэй, коротко куснул чувствительное место, где она переходит в ключицу, и потащил меня дальше.

– Душевая кабина! – объявил Рэй, втащив меня в ванную, поставив перед оной, а сам снова встал сзади и положил мне ладони на талию, словно невзначай задрав майку. – Шестнадцать режимов подачи воды. Гидромассаж в двух вариантах. Ароматерапия, контрастный душ, подсветка…

Рэй говорил, а его руки в это время блуждали по моему телу. Оглаживали, сживали, потирали. Пощипывали соски. Нахально проникали под свободную резинку шортиков, чтобы потеребить венерин холмик, скользнуть шаловливыми пальцами ниже, погладить нежные складки – и вновь покинуть завоеванную территорию.

Он перестал держать дистанцию и прижался ко мне вплотную, и теперь я всем телом чувствовала его жар, а ягодицами – еще и кое-что дополнительно. Во рту пересохло, кровь прилила к губам, к груди, к коже, сделав ее невероятно чувствительной, а меня всю – одной сплошной эрогенной зоной. Губы пересохли, грудь ныла а между ног было горячо и мокро.

Рэй подтолкнул меня под попу, мимолетно, но ощутимо сжав ее, побуждая войти в душ, и шагнул следом за мной.

– Телефон громкой связи. Радиосвязь, – он рассказывал, а я бессмысленно таращилась, пытаясь сообразить, о чем речь.

Руки, теребящие грудь, тискающие и сжимающие ее, мысли отбивали напрочь. А, да, экскурсия.

– Была еще функция голосового управления, но я ее отключил, – мурлыкнул Рей сзади мне в ухо, прикусывая мочку, а затем беря ее в рот и легонечко посасывая.

Уперев меня руками в стенку кабины, он потянул вниз мои шортики, и просунув руку мне между ног, развел половые губы, проник пальцами внутрь меня, убеждаясь, что я готова, властно и по-хозяйски уверенно, надавил на спину, нагибая и заставляя упереться в стенку кабины, подбил коленом ноги, вынуждая расставить их шире.

Молча, бесцеремонно.

А потом резко, толчком, взял меня, проникая сразу и на всю глубину.

И от этой властности и бесцеремонности у меня в голове что-то сместилось. Что-то темное, древнее ревущим потоком поднималось из глубины меня, сметая налет цивилизации, оставляя лишь первобытное желание отдаваться своему мужчине, доставлять ему наслаждение.

И не было ничего великолепнее, прекраснее Рэя, берущего меня. Свирепо. Яростно. Не думая о моем удовольствии.

Толчок. Толчок. Каждый – как таран, и близость – как в последний раз. И я отвечала. Неистово. Восторженно. Не думая о своем удовольствии.

И получая от этого огромный, обжигающий, непередаваемый кайф.

Ощущения накалялись Грубые. Примитивные. Я замерла на краешке, на самой грани. И когда Рэй вогнал в меня член в последний раз, и в меня ударила горячая пульсирующая струя, он наклонился и куснул меня в шею, и я сорвалась в ослепительный оргазм.

Рэй, переждав мою кульминацию, легонько подул на место укуса, холодя влажную кожу, и прижав мою попу к себе теснее, объявил:

– За сим экскурсию объявляю оконченной! Ли, серьезно – чувствуй себя как дома, не морочься и спокойно пользуйся всем, чем хочешь. Что не знаешь, где найти, – спрашивай, что надо – смело бери, опасные и секретные вещи я домой с работы не приношу.

Чуть позже, когда мы оба пришли в себя, Рэй остался в ванной, доделывать свои утренние дела, а я отправилась делать свои.

Коты собрались возле кресла в ожидании кормежки, и я, приветственно потрусив пачкой с кормом, отчего серое семейство заметно оживилось, наполнила миски. И пока хвостатые увлеченно ели, продолжила: налила воду, проверила кошачий угол на сюрпризы – к счастью, отсутствующие. Проверила лоток в туалете – так и есть, все в порядке. Кошка и впрямь оказалась домашней, а я везучей – к лотку своих детей она приучила самостоятельно, мне почти и не пришлось вмешиваться, только в самом начале. Заменила наполнитель в лотке.

Привычный утренний круг забот, покончив с которым можно позавтракать и самой.

Поймав себя на этой мысли, я хихикнула: хозяюшка! Всех питомцев накормила, и пушистых, и гладеньких!

Рэй Харди, как раз вышедший из ванной, вопросительно вздернул бровь на мой смешок, и я ответила ему самым невинным своим взглядом:

– Завтракать будешь?

– Буду, – скорбно вздохнул ард, видимо, вспомнив о диете. – Куда я денусь…

Я хихикнула – уморительно он все же выглядел в своей тоске по нормальной еде, хотя мне, как девушке, которая периодически пытается похудеть, эта тоска была очень даже понятна.

– Ну, хочешь, я с тобой на бульончиках посижу? – щедро предложила я, по опыту зная, как бесят запахи вредной, но вкусной пищи тех, кто волею обстоятельств ее лишен.

– Не надо, – великодушно отказался Рэй. – Сегодня потерплю, а завтра уже легче будет…

Я вздохнула и покачала головой, и все же не утерпела:

– Знаешь, ты б оделся… А то зарядное устройство застудишь!

И, давясь смехом, ловко увернулась от шлепка по попе – начинал вырабатываться навык общения с Харди.

– Слушай, что это? – спросил Рэй, когда я по всей гостиной разыскивала невесть куда засунутый терминал.

Из одежды на нем были одни боксеры, но и на том спасибо!

– А? – я обернулась на вопрос, и обнаружила, что Харди разглядывает подключенную к видеопанели игровую приставку, к которой я успела привязаться всей душой. – А! Игрушка моя – я себе завела, чтобы в одиночестве не тосковать, пока ваше ардовское величество изволит пребывать в отключке.

Я сказала совершенно честно, безо всякой задней мысли, и вовсе не ожидала, что ответом мне станет великолепное выражение превосходства на мужской физиономии.

Особенно сильное впечатление оно производило в сочетании с его общим видом.

Кто-то должен подсказать Харди, что кичиться своими преимуществами лучше, когда на тебе надето что-то помимо трусов…

– Пойдем!

Я непонимающе попыталась вывернуться из его рук, пытаясь объяснить, что мне надо в сеть, проверить объявления и заглянуть на форумы, и позвонить родителям, и… Много дел, много – и для всех нужен терминал – но меня уже волокли в сторону спальни. Оставалось лишь смириться, и поддаться Рэю и любопытству.

Рэй привел – вернее говорить, притащил! – меня в спальню, усадил на кровать, нажал что-то на экранчике управления, встроенном в стену рядом с видеопанелью, а потом в стене щелкнуло, и Рэй эффектным жестом отступил в сторону, а из стены по бокам от панели выехали два высоких узких шкафа. На самых верхних полочках стояли две мощные колонки, а ниже… ниже были разложены всевозможные игровые манипуляторы – от вирт-шлемов и перчаток, до примитивных джойстиков. Ай, нет! Присмотревшись, я поняла свою ошибку – это же из набора для симуляции воздушного боя!

Оружие – самое разное, от огнестрельного до колюще-режущего разных видов…

Так. Та-а-ак… Надо полагать, это – вовсе не видеопанель, а игровой монитор!

Это, конечно, многое объясняет. Например – почему я так и не смогла ее включить!

Я обвела спальню взглядом, по-новому оценивая увиденное.

Кажется, вон то эргономичное и функциональное кресло – из одного набора с джойстиками.

А тренажер-дорожка у стены… Опомнись, Ли, зачем арду дорожка для ходьбы дома?

Если, конечно, это не игровой девайс!

Ну и ну!

Рэй запускал свое сокровище, а я чувствовала, что меня разбирает смех. Большому мальчику – большие игрушки!

Не удержавшись, я встала и чмокнула полностью увлеченного установкой арда в щеку – благо, та была как раз удобно склонена.

Он вскинул голову, поймал меня непонимающе-вопросительным взглядом, и я покачала головой – нет, ничего.

Не скажешь же здоровенному мужику, что испытала острый приступ материнского умиления только что?

Он хмыкнул, и подкатил кресло ближе к панели.

– Садись! Где там твоя игрушка? Сейчас я быстренько твои игры сюда перекину…

Я с интересом вертелась в кресле, изучая его. Плотная, шероховатая кожа покрытия, подлокотники со скрытыми гнездами разъемов, ремни…

Господи… Ремни-то зачем? А это что? Мама дорогая, это что, система фиксации рук, что ли?

Рэй, видя мое изумленное лицо, тихонько рассмеялся:

– Это не то, что ты подумала! Это пульсометры. Но твоя идея мне нравится! – и бессовестно подмигнул, вынуждая меня залиться краской.

Вот ведь! Не имела я ввиду ничего такого!

Я уже открыла рот, чтобы опротестовать гнусные подозрения, но тут как раз нашелся мой терминал. Он, зачем-то сунутый мной под кровать, заливался звонкой трелью популярной мелодии.

Я дернулась вывернуться из-за высокой спинки, но Рэй меня опередил – нагнулся, выудил гаджет, и подал мне. Я радостно вцепилась в прямоугольник из темно-синего пластика, набитый высокотехнологичной начинкой, и нервно застонала – мама!

Странно, мама редко мне звонит, обычно я сама зво…

О, Боже! Я же два дня не звонила! Закрывала практику, закрутилась, забегалась – и вот, забыла!

Ну, что ж, по крайней мере, у родителей ничего не случилось, обреченно подумала я, принимая вызов.

– Привет, мам! – преувеличенно жизнерадостный, прозвучал мой голос.

В трубке неодобрительно помолчали. Потом родной, до боли знакомый голос произнес:

– Как ты, Ли? У тебя все в порядке?

– Все отлично, мам! У меня сложности с отчетом по практике были, вот, позавчера готовилась, вчера сдала, потом спать сразу легла… Извини, мам, забыла и не отзвонилась!

Мама вздохнула:

– Ли, просто готовиться надо начинать не в последний момент, а планомерно и в течение всего семестра. Тогда и проблем со сдачей не будет.

Я вздохнула. Моя безответственность – любимая мамина тема.

– Да, мам, ты права. И извини еще раз, что не позвонила – совершенно чумовая выдалась неделька!

Мама еще раз вздохнула. И простила. Я по голосу услышала, что она перестала хмуриться, и тоже расслабилась. Я подтянула ноги, свернулась в кресле компактным клубочком и погрузилась в пучину домашних дел и обсуждений – о том, что у папы опять побаливает спина, и надо бы пройти курс лечения, но он упрямится, жалеет времени и денег, пьет обезболивающее и отмахивается – и так сойдет! О том, что в любимом мамином шоу сменился ведущий, и новый вроде бы ничего, но какой-то поверхностный и суетливый, и старый маме нравился больше – он и внушительней был, и суждения у него были глубже. О том, что соседской внучке вчера отмечали годик, и соседи уезжали в гости на весь день, и вернулись счастливые, а я… Нет, родители меня не торопят, и кончено, образование важнее всего, но у меня же даже парня нет!

Угу-угу, старая песня – диплом за меня никто не напишет, но и дети, однако, сами себя не сделают…

Обычно такие намеки меня ужасно раздражали, но сегодня на кровати поблизости валялся Рэй Харди и, кажется, беззастенчиво подслушивал, а потому мне было скорее смешно. Я улыбалась, с трудом удерживая игривые комментарии – мама, в отличии от арда, все равно не оценит!

Мама, кажется, поняла по моему голосу, что сегодня я настроена легкомысленно и не преминула укорить:

– Линетт! Молодой девушке вроде тебя надо больше общаться со сверстниками!

– Ой, мам, о сверстниках! – спохватилась я, – У меня сейчас с деньгами небольшие трудности, так что я временно съехала с квартиры и в общежитии пока поживу!

– Общежитие?! – одними губами выговорил возмущенный Рэй.

– Общежитие?! – недовольно переспросила мама. – Там же сплошной разврат!

Кажется, в такой трактовке моя формулировка Рэя уже не напрягала.