Текст книги "Сдержать обещания (СИ)"

Автор книги: Яна Таранова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4.2

В незнакомом клубе звучала оглушающая музыка. К счастью, наш столик находился вдалеке от танцпола, и мы могли нормально слышать друг друга. Не знаю, как так получилось, но меня пригласили на мальчишник перед свадьбой одного моего коллеги по бизнесу. Я был очень удивлен приглашению, ведь давно уже вырос из возраста, когда любил ходить по свадьбам. Хотя жениху самому то стукнуло 42 недавно, все остальные его гости были много моложе. Веселье было в самом разгаре.

–Смотрите, что я вам принес! – достав из под стола бутылку с прозрачной жидкостью, прохрипел жених.

–Дай посмотреть! Что это?– протянул руку мой коллега-Патрик.

–Это знаменитый алкоголь. Русская водка! – с нескрываемым превосходством произнес жених.

–Павда? Дай оценить! – я взял бутылку и повертел ее в руках. Русские слова на этикетке немного прыгали в глазах – сегодня я решил отдохнуть по полной.

–Давай, скажи нам как русский, хорошая или нет? – пьяным взглядом посмотрел на меня Патрик.

Я сделал глоток и зажмурился. Под общий хохот я грязно выругался по русский и поставил бутылку.

–Это вещь, – только успел произнести я, как жених указал на сцену возле бара, пригласив нас посмотреть на танцовщиц.

Я взглянул и попытался сосредоточится. Все девушки были в одинаковых костюмах. Хотя можно ли это назвать костюмом? По-моему они были в каких то черных купальниках, состоящих из тонких нитей на груди и бедрах, поверх были накинуты тонкие, совсем прозрачные белые рубашки. Они танцевали босиком. Всего девушек было четверо. Я не мог разглядеть всех сначала, но когда девушки стали по очереди выходить в центр сцены я увидел ее. Я попытался сконцентрировать все внимание. Еще не веря, что она может быть здесь, я прищурился и смог убедиться, что прав. Я не мог поверить что Анхелия, эта милая девочка, которая в шесть лет плакала, когда на соревнованиях увидела у соперницы платье такого же цвета, что она может вот так вот танцевать полуголой пошлые танцы прямо на глазах у пьяных, похотливых мужиков. Она двигалась плавно, нежно проводила руками по своему телу и, кажется, заметила меня. Она чуть улыбнулась и сняла с себя рубашку под одобрительные крики пьяной толпы. Она знала, что она красива, она желанна многими в этом клубе.

За соседним столиком компания мужиков что то бурно обсуждала, указывая рукой на сцену, когда девушки закончили и ушли. У меня появилось неприятное предчувствие. Я попытался подслушать, но они говорили на иностранном языке.

–Мужики, кто-нибудь понимает, что говорят эти, за соседним столом? – в надежде спросил я.

–По-моему это немецкий, – отозвался Патрик.

–Да, они говорят про девчонок, – с ухмылкой произнес друг жениха.

–Слушай, ты можешь сказать, что именно говорят? – я нервно оглянулся назад.

–Вот тому лысому, – он кивнул в сторону соседей, – девочка одна понравилась, он бы не прочь с ней развлечься. А что ты нервничаешь? Тоже понравилась какая, а? – он засмеялся и опустошил свой стакан.

–Мужики, надо было все-таки снять вам баб каких? Давайте я позвоню кое-кому! – жених заметно смутился.

–Нет! Не надо! – я резко прервал его, чем вызвал всеобщее удивление, – скажи, куда он пошел сейчас? – продолжил я, глядя на лысого парня, поднявшегося с места.

–Он считал наличность и пошел договариваться.

Неприятное чувство зародилось внутри. Нет, только не это. Есть же шанс, что это не Анхелия. Вдруг ему понравилась другая. Но если… Я боюсь думать об этом. А что если это часть ее работы? У нее совсем нет денег? Почему она здесь? Я должен все проверить, я не могу спокойно сидеть, зная, что она там.

–Мужики, я сейчас, – я резко сорвался с места, под одобрительный смех и скрылся за дверью для персонала.

Пройдя недлинный коридор, мне навстречу попались какие-то полуголые девицы, заинтересованно посмотрели на меня, но прошли мимо. Вдруг я услышал громкий голос, говорящий на немецком, я резко открыл первую попавшуюся дверь. Наверное это был кабинет управляющего. Лысый громила что орал директору в лицо, тряся пачкой денег, другой рукой он сжимал за талию Анхелию. Девушка пыталась вырваться.

–Сеньор Манчини! Вы обещали! Вы давали слово, что ничего этого не будет! Я никогда не соглашусь на это! – она плакала.

–Эй вы, выйдите отсюда, – заметив меня, управляющий указал мне на дверь.

–Убери от нее руки! – пытаясь сбросить с себя опьянение, я попытался сосредоточиться и громким голосом повторил это, глядя в лицо лысому. Немец что то пробормотал управляющему, и еще сильнее сжал Анхелию.

–Сеньор Воробьев, – прошептала девушка сквозь слезы. Не контролируя себя, я резко схватил ее и высвободил из ручищ этого громилы. Управляющий начал что то быстро объяснять на немецком.

–Иди в машину, – я протянул ей ключи.

–Но, – начала оправдываться Анхелия.

–Иди! – рявкнул я и вытолкнул ее из кабинета.

–Сеньор, мы можем все решить? Эта девушка моя! Она вам ничем не обязана! – я обратился к управляющему.

–Послушайте, как это? Если клиент захочет, все девушки должны ехать, – мужчина с опаской глядел на лысого немца. Тот недовольно проговорил что то.

–Вы можете сказать ему, что она со мной, – попросил я этого Манчини. Он поговорил с немцем и тот, явно ругаясь, покинул кабинет.

–Кто вы такой? Почему вы забираете мою танцовщицу? У нее контракт, – закричал директор.

–Анхелия здесь больше не работает. Отдайте мне ее договор! – спокойно потребовал я.

–Пошли вон! Пусть сама теперь приходит. Ей еще отрабатывать целую неделю, я позабочусь, что бы с ней обязательно развлеклись! – он зло ухмыльнулся.

–Мы можем договориться, – я достал бумажник и отсчитал несколько купюр. Манчини заинтересованно посмотрел на деньги и достал из шкафа какую то папку.

–Вот документы, и вот ее деньги за полмесяца. Как видите, у нас все честно, – сухо произнес он.

Я вышел из кабинета, держа в курах папку, я пересчитал смешные деньги, которые она заработала, и от себя добавил еще несколько банкнот.

– Мужики, очень хорошо посидели. Простите, мне надо идти, – сказал я, подойдя к своему столику.

–Что, Кирилл, снял все-таки кого? – и они дружно засмеялись. Я даже немного смутился.

–Ну, поздравляю еще раз! Пока! – пожав руку жениху, я быстро выскочил из клуба и направился к парковке. В сумерках я не сразу увидел Анхелию. Она сидела опустив голову, на переднем пассажирском кресле. Я забрался на место водителя.

–Сеньор Воробьев, – начала она, пытаясь вытереть слезы.

–Ты знала, чем на самом деле занимаются в этом клубе? – я пытался сохранить спокойствие и не перейти на крик.

–Нет, я когда устраивалась, мне сказали, нужно будет просто танцевать. Первую неделю все было нормально, а потом девочки рассказали, что их всех можно за деньги,– всхлипывая, она опустила голову не в силах продолжить.

–Тихо, молчи! Тебе просто повезло, что именно сегодня я оказался в этом клубе. Я никогда не был здесь раньше! Ты понимаешь, из за своей глупости, ты бы сломала себе жизнь?! Это грязь! Ты бы всю жизнь жалела об этом! Это все не для тебя! Ты не такая!– я заорал, я раньше ни на кого так не кричал. От злости я кулаком ударил по рулю, вызвав резкий характерный звук.

Анхелия вскрикнула и затряслась от нового приступа плача:

–Сеньор Воробьев, пожалуйста, поверье мне! Я бы никогда не согласилась на это! Я просто устроилась танцевать!

Моя голова отяжелела от алкоголя, и я, не понимая что делаю, притянул девушку к себе, и она уткнулась лбом мне в грудь.

– Все, тише, тише, успокойся. Все позади, все хорошо. Мы ушли оттуда, ты их больше не увидишь. Прости меня, наверно я не должен был говорить этого всего. Ты умная девочка, и ты больше так никогда не сделаешь. Так ведь? – Я быстрыми неловкими движениями руки ласково гладил ее по голове. Запах ее волос сводил меня с ума. Я отвернулся к окну, пытаясь не смотреть на нее. Анхелия заметила это и вырвалась из объятий.

–Простите, – смутилась она, – Я должна вас поблагодарить. Вы спасли меня. Спасибо!

–Не за что. Главное больше так не делай. И ты больше не вернешься туда, я забрал твои документы и деньги. Держи.

–Спасибо! Ничего себе, я не думала, что столько заплатят, – обрадовалась она.

–Черт! – выругался я, пытаясь вставить ключ в замок зажигания, – я сегодня выпил прилично, я не могу сесть за руль. Давай я вызову такси тебе домой?

–Спасибо, но мне нельзя домой. Я родителям не рассказывал про работу, и соврала что я у Юли на ночь сегодня. Будет странно, если посреди ночи я приду. Простите, – она робко отвела взгляд.

–К нам тоже нельзя, сегодня Юля привела этого Луиса, и попросила оставить их одних, – я разозлился, вспомнив об этом. Я посмотрел по сторонам. В начале проспекта над домами возвышалась вывеска отеля.

–Ты только не подумай ничего такого, но мы могли бы переночевать в том отеле. Это единственный выход по-моему, – я не на шутку разволновался, как пацан.

–Сеньор Воробьев, мне не хотелось бы обременять вас. Вы и так многое делаете для меня. Мне неловко, – ее голос задрожал.

–Анхелия, – мне показалось, что я произнес это слишком ласково, и, одернув себя, продолжил серьезно, – Послушай, это хороший вариант. Мне срочно нужно лечь хотя бы куда-нибудь, я столько выпил сегодня, что кажется, усну прямо здесь. Пожалуйста, согласись! Я куплю два номера, это будет максимально комфортно.

–Хорошо, я согласна, то только если вы обещаете, что купите один номер. Я не хочу, что бы вы тратились на меня. Я готова лечь на полу! Обещайте! – от испуга быстро заговорила она.

–Разберемся, пошли. Я запер машину и мы вышли на проспект. Идти было очень трудно, ноги не всегда слушались меня, алкоголь давил в голову. Но самое сложное было чувствовать, что она тут. Совсем рядом. Что я могу взять ее за руку, коснуться нежной кожи ее ладони. Внутренне, я уже выругал себя за такие мысли.

–Мне показалось, вам не нравится Луис, – первой нарушила тишину девушка.

–Мне не нравится Луис как парень дочери, – отозвался я, с силой преодолев себя и чуть не добавив: «и как твой партнер, который постоянно трогает тебя».

–Он зациклен только на себе, иногда он забывает, что танцы – это парный вид спорта. Меня он слушает, только в редких случаях, – она сложила руки на груди.

–Точно! Или еще свою маму, когда она приносит ему обед в зал, – обрадовался я. Наконец-то хоть кто то разделяет мое мнение насчет Луиса.

Сеньора Тереза странная женщина! Когда нам было лет тринадцать, она каждый раз после репетиции звонила моим родителям с претензиями. То я на ногу ему наступила, то покашляла, то руки у меня мокрые. А это они у него потеют. Мне приходится шить платья из плотной ткани, что бы не было видно его мокрых следов, когда он держит меня, – она недовольно фыркнула.

Слушая ее красивый каталонский акцент, я не мог сдержать улыбки. Я почувствовал какое то внутреннее спокойствие. Все вдруг стало так гармонично, и все во время. Вот я иду по ночной Валенсии. Воздух свежий и чистый, чуть заметный запах еды доносится откуда то издалека. Дома дочь развлекается с очередным испанцем, а рядом со мной эта необычная девушка с загорелой кожей. И пусть это не нормально, но я буду наслаждаться таким временем, пока оно есть.

–Это так странно, вроде они знакомы с самого детства, а чувства возникли только сейчас. Неужели такое возможно? Юля так боялась, что вы не разрешите ей встречаться с Луисом. Но если он вам не нравится, почему вы не против? – она заинтересованно подняла на меня голову. Ее глаза были совсем черными. В них отражались огни уличных фонарей.

–Я думаю, он не опасен для нее. В женихи он не просится. Максимум, что он может ей сделать, это разбить сердце, так у вас у молодых говорят? Но я уверен, она не настолько глупая, что бы влюбиться в него.

–То есть влюбленность – это глупость? – быстро спросила она.

Я поморщился от неприятного вопроса: -Не всегда, если у людей совпадают вкусы, привычки, мироощущение и если их союз не вызовет никаких сплетен или других вопросов, почему бы и нет? Ну а в вашем возрасте все ищут, меняют партнеров. Это нормально, – заключил я.

–Вы считаете что отношения, это всего лишь смена партнера?

–Сейчас, да.

–А вас еще можно переубедить в обратное? – заинтересовалась она. Мне не понравилось, куда зашел наш разговор. Мне сложно общаться на эту тему.

–Не думаю. Мы пришли, – я открыл перед ней дверь и облегчением выдохнул.

Мы вошли в шикарный зал, кажется я когда то ночевал в этом отеле, но по-моему здесь сделали дорогой ремонт, и его стало не узнать.

–Здравствуйте, мне нужен номер с двумя одноместными кроватями. На один день, – я протянул администратору документ.

–Конечно сейчас, – девушка заинтересованно обвела нас взглядом и, не пытаясь скрыть понимающую улыбку, уставилась в компьютер. Я чувствовал себя как школьник, которого отчитывает учительница. Эта проклятая девка подумала что я, русский турист, пригласил к себе Анхелию на ночь. Я сжал кулак, пытаясь отогнать от себя дурные мысли.

–Ваш номер на седьмом этаже, завтрак можете заказать в номер, или спуститься в наш ресторан с семи утра,– она недвусмысленно посмотрела на нас. Я расплатился, и мы с Анхелией зашли в лифт.

Я поймал на себе взгляд Анхелии. Она выглядела растерянной и как будто стыдилась чего то. Боже! Ты идиот, Кирилл! Она тоже догадалась, о чем подумала администраторша. Как ты мог допустить такое? Идея с этим отелем была бредовой. Потащил приличную девушку к себе в номер! Голова раскалывалась на мелкие кусочки. Я должен что то сказать ей. Как то успокоить ее.

–Анхелия, – я и сам испугался своего хриплого голоса.

–Что? – она грустно взглянула на меня. Я не успел продолжить, как двери лифта распахнулись, высадив нас на этаже. Зайдя в номер, я с облегчением выдохнул. В просторной комнате кровати располагались на разных углах комнаты, значит, спать я буду вдалеке от Анхелии. Я без сил лег поперек кровати.

–Я могу сходить в душ?– спросила девушка.

–Конечно.

Оставшись в одиночестве, я выпил почти всю бутылку воды, приготовленную на столе. Я выключил кондиционер и подошел к окну. Прекрасный вид ночного города почему-то успокоил меня. Я не заметил, как ко мне подошла Анхелия.

–Красиво, правда? – я почувствовал ее дыхание на своем плече. Мое тело вмиг напряглось.

–Да, очень.

–А у вас в России такие же города?

–Я жил в столице, она конечно больше Валенсии. В жилых кварталах дома более однообразные, многоэтажки, а деревья растут больше всего в парках, а не так равномерно как здесь. Но исторический центр Москвы, конечно, прекрасен, – я сложил руки на груди и попытался сконцентрироваться на разговоре, а не думать о том, что эта красотка стоит сзади в одном махровом халате.

–И еще самое красивое в мире метро, – тихо добавила она. Я вопросительно оглянулся на нее.

–Я смотрела фотографии в интернете. Вы скучаете? – она встала рядом со мной. С ее волос стекали капли воды и падали на белый халат из отеля. Босиком она оказалась даже ниже Юли, она доставала мне до груди.

–Да, начал недавно, – я почувствовал, как у меня покраснели уши. Старый дурак! Ты смущаешься от нее. Мерзкий похотливый старикан!

Анхелия чему то улыбнулась и легла на кровать поверх одеяла, так что бы видеть меня. Я сел на свою кровать и уперся спиной в стену. Сон как будто покинул меня, я не хотел ложиться.

–Сеньор Воробьев, можно спросить вас? – она положила голову на согнутую руку и уставилась на меня.

–Эмм. Да – я слегка растерялся.

–Вот вы с самого начала, как мы с Юлей занимаемся танцами, ездите с ней на разные соревнования, следите за ее успехами. Вы же многое понимаете в танцах и вы можете честно ответить, кто танцует лучше – она или я? – два черных, как драгоценные камни, глаза смотрели прямо на меня.

Я поежился от внутреннего напряжения. Она, определенно, странным образом действовала на меня, но я пока не мог понять как.

–Я попытаюсь объяснить. Понимаешь, вы разные. То есть совершенно разные. Но не смотря на это, очень талантливые и успешные. Юля – это прежде всего ее спина, ее осанка. То, как она держится с партнером, как она отклоняется назад в вальсе! На это можно смотреть бесконечно. Ей больше подходят трогательные истории, где нужно переживать, страдать. Наверно, это у нее от мамы, – я на секунду замялся.

–Да, ее осанка! Нам часто приводят ее в пример, как нужно держать спину, – весело добавила Анхелия, видя мое волнение.

–Ага, поэтому у нее хорошо получается Европейская программа. Это ее вид. Мне кажется, если бы мы остались в России, она бы упросила отдать ее в балет. А ты, – я набрал в грудь побольше воздуха, – ты это совсем другое. Ты олицетворяешь Испанию. Такая же свободная, независимая и чувственная. Поэтому когда начинается..

–Дайте угадаю! Румба! – Анхелия широко улыбнулась, обнажив влажные зубы.

–Да, румба. Ты в нее погружаешься полностью и становишься очень.. Эмм, ну ты уже взрослая и я надеюсь не первый, кто говорит об этом. Становишься очень желанной, – я все-таки произнес это, и тут же пожалел. Я извращенец, если говорю девушке такое. Я резко вскочил с кровати и подошел к выключателю и погасил свет.

–Все спи! – приказал я.

–Сеньор Воробьев, пообещайте, пожалуйста, что когда-нибудь станцуете со мной, – раздался ее голос в темноте.

–Зачем тебе танцевать со мной? – недоумевал я.

–Потому что вы хороший и .. и красивый,– тихо проговорила она.

–Да да, конечно, – я судорожно вышел из комнаты. Попав в ванну, я встал под струи прохладной воды. Я пытался остудить свои мысли, но ничего не помогало. Голова раскалывалась и в глазах потемнело. Я выбрался из душа, и, обернув полотенце вокруг бедер, встал перед зеркалом. Оперевшись на раковину, я уставился на свое отражение.

Красивый. Она сказала, что я красивый. Я улыбнулся, вспомнив это. Она соврала, или действительно так думает? Давно меня не называли красивым. Много лет назад у меня было немало поклонниц, и Саша всегда говорила, что я симпатичный. Я провел рукой по коротко остриженным темным волосам. Кажется, седины пока нет, и вроде бы они еще не выпадают. Слишком явных морщин тоже нет, ну, если только вокруг глаз. И лицо, и тело приобрели шоколадный оттенок, от палящего солнца. Я уже и забыл, как выгляжу без загара. Широкие плечи, грудь, подтянутый живот, все сохранило след от моих регулярных пробежек и занятий в зале. Левая рука от запястья до шеи была полностью покрыта татуировками в этническом стиле. Как же орал на меня отец, когда впервые увидел их. Мне было 18 когда я сделал их…Так Стоп! Что это за девчонка, если она заставила меня, почти пятидесятилетнего мужика, так пристально рассматривать себя в зеркале? Я просто растаял от ее комплемента! Я же постоянно думаю о ней. Черт возьми. Это какое то безумное влечение. Совершенно звериная страсть, которую она источает. Неужели мне хочется ее? Я закрыл глаза, пытаясь отогнать такие мысли, но член отозвался болезненной пульсацией.

–Бл*ть, – я потер лицо руками, и накинув халат, вышел из ванной. Свет луны освещал всю комнату. Анхелия так и заснула в халате. Ее волосы разметались по подушке. Ниже пояса ее халат разошелся, полностью оголив ее длинные ноги. При таком свете, и на белоснежном белье, казалось, будто ее кожа светились изнутри.

Не в силах больше смотреть на это, я быстро лег в постель. Я представил, как веду ладонью по ее голени. Шелковая гладкая кожа, красивые колени, сильные бедра. Я нервно взглотнул и провалился в сон.

Моей щеки коснулось что то мягкое и влажное. Я приоткрыл глаза и совсем близко увидел лицо Анхелии.

–Это сон? – тихо спросил я. Девушка неуверенно качнула головой.

–Тогда, он лучший, – я закрыл глаза и забылся.

Будильник прозвенел в семь. Пока я искал телефон, Анхелия проснулась.

–Анхелия, слишком рано. Поспи еще, а мне надо на работу.

–Вы сейчас уйдете? – сонно спросила она.

–Да, у меня совещание. Завтрак закажи себе в номер, – застегивая рубашку, ответил я.

–Да, конечно. Сеньор Воробьев, не рассказывайте, пожалуйста, никому, что вчера было. Особенно Юле и родителям, они не знают, что я работала в таком месте.

Я внутренне ликовал. Боже, спасибо! Анхелия сама не хочет об этом рассказывать! А я уже подбирал слова, что бы самому попросить не говорить, что мы провели ночь в одном номере.

–Не буду, – и я покинул номер.

Глава 5.1 Письмо 5

«… Самый сложный отрывок. Я не знаю, нужно ли вспоминать это, но что если не проходит дня, что бы я не думал о том дне. И я чувствую, что мне надо написать это. Для того, что бы обрести себя.

-Привет! Можешь говорить? – услышал в трубке твой воодушевленный голос.

-Привет. Как раз только что совещание закончилось. Ну как у тебя дела, что там с организацией?

-Ну, во первых, мы все-таки едем во Францию на фестиваль. А так, я уже много дел сделала. Да, уже была у организаторов, заказала клоуна, шарики, украшения и все такое, знаешь, там была такая прелесть: цветочная композиция с цифрой 3, ростом наверно, с Юляшку, я не удержалась заказала ее, надеюсь нашей крошке понравится.

-Я так рад за тебя! Конечно понравится, я не сомневаюсь.

-Вот, а еще представляешь, там рядом был салон мебели, ну я конечно забежала посмотреть, нам все таки надо диван поменять. Был один неплохой вариант. Я присела, вроде удобно. Консультант подходит такой говорит, хотите помогу, я – да расскажите про этот, он что то говорил, что диван английский, современная мембрана, гипоалллергенное покрытие. А потом такой, что есть в других цветах, кроме серого еще есть белый, серый, темно-розовый, бежевый. И почему это я для себя выбираю такой темный. Я отвечаю – у нас комната в серо-белых тонах и черный паркет, а еще не думаю, что моему супругу понравится темно-розовый диван. Он такой – вы замужем? Ой, вобщем я посмеялась..

-Ну все понятно, какой то консультант хотел забрать тебя! Ну ты же знаешь, что я тебя не отдам?

-Конечно, но я и сама никуда от тебя не собираюсь. Еще, мне надо сообщить тебе кое что, хотя.. давай при встрече.

-Что то случилось? Плохая новость?

-Для моего худрука скорее всего да, но мне надо лично тебе сказать. Я скоро буду в центре, может пообедаем? – я знал, что ты сейчас улыбаешься, и взглянул на часы.

-Приезжай ко мне в офис, вместе пойдем.

-Хорошо. Скоро буду.

Я отключил телефон и прижал его ко лбу. В то самое мгновение, во мне зародились первые звонки тревоги. Я не мог найти себе место, я то и дело начинал работать с документами, но все валилось из рук и я, плюнув на все, решил подождать тебя на улице. Я спустился на первый этаж и вышел на проспект. Сев на скамейку, я принялся рассматривать прохожих, ища твое лицо. Неожиданно я услышал оглушающий шум автомобилей, крик людей. Я добежал до перекрестка и увидел картину, которая до сих пор является мне как настоящая. Но настоящей она была лишь тогда. Я был полностью оглушен, пробираясь сквозь толпу я увидел искореженный белый внедорожник, бампер которого как будто обнял бетонный фонарный столб, на земле лежали люди. В голове помутнело, я, шатаясь смотрел по сторонам, пока не заметил тебя на асфальте. Я растолкал людей и подбежал. Ты лежала на земле, неестественно согнув голову.

-Саша! – позвал тебя я. Ты не отвечала, безучастно глядя в небо ставшими пустыми глазами.

-Александра! Очнись! Я … Я не понимаю! Саша! Ну же! Ты обещала, что не оставишь меня! Я не смогу! Пожалуйста! Как же наша Юля? Я не справлюсь! Ты же не можешь умереть…

Я же знаю, что ты всегда видишь меня с неба, наверно ты сейчас улыбнулась, видя как дрогнула моя рука, когда я наконец то написал это. Этот текст, который теперь у меня перед глазами. Эти слова на бумаге, наконец то я смог выразить их, но я возьму себя в руки и продолжу:

…Ты же не можешь умереть…Но ты смогла. В один момент. Вот так вот, казалось бы, совсем просто. Сколько таких аварий происходит ежедневно из-за пьяных водителей. Мне всегда казалось, что это происходит где то еще, не с нами. Ну не может же это быть здесь, в центре Москвы? На этот раз нет.

Судебные разбирательства требовали медицинского освидетельствования твоего тела. Меня интересовало лишь одно: было ли тебе больно. Врач заверил, что смерть была мгновенной и безболезненной. Так же он подверг меня в шок о твоем положении. Секрет, о котором ты так спешила мне сообщить. Я никому не рассказал об этом. Я стал единственным, кто в тот день хоронил не одного человека. Ты забрала с собой наш трехнедельный плод. Тебе есть о ком заботиться на небе, а я буду с Юлей здесь.

Не могу назвать тварь, сделавшую это – человеком. Сука? Да, подходит. Сука забрала жизнь еще у шести людей. Я собрал все свои связи и добился, что бы ему дали пожизненное в самой жестокой колонии. Я не успокоился, и когда все поутихло, съездил туда и договорился с начальником колонии, что бы каждый день этой суки напоминал котел ада. Сейчас я ничего о нем не знаю, может, он уже сдох от страданий. Но нет, мне не стыдно. Я никогда не смогу его простить.

Знаешь, говорят, что когда мы хороним кого то близкого, в нас поселяется чувство жалости. Но эта жалость в большей степени относится к нам же. Мы жалеем не ушедшего, а нас самих, свою жизнь без этого человека. В моем случае, чувство жалости смешалось с чувством вины, надолго освободив меня от других чувств. Ведь как жить без любимой женщины, своей половины? Как смотреть в глаза родителям, чью дочь на свадьбе я поклялся оберегать и защищать? Как объяснить 3-х летней девочке, что она больше не увидит маму? Я не справился. Я слабак… Поначалу было трудно признать это, но теперь каждый мой день я стараюсь не испытывать жалости к себе…»