Текст книги "Седьмая жертва"

Автор книги: Яна Розова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Видаль звонил все реже. Тамара была в курсе, что из «Теории симметрии» в «Алхимик» ушли Володька и Денис, сменив прежних участников группы, недовольных политикой Видаля. Колька ругался на них, завидовал им, называл предателями, но тут же говорил, что он гордится друзьями – в нем бушевали противоречивые чувства. Тем не менее уход Володьки и Дениса не стал катастрофой – с помощью Карелина, который взял молодую группу под свое крыло, Коля нашел музыкантам замену, и теперь «симметристы» готовились к концертам по городам и весям.

Как же Тамара завидовала им! Они получили то, о чем мечтала она сама, а в ее жизни теперь был только запах лекарств и больных тел, капризы бабушки, страдания мамы и бесконечная боль ее собственной души. А еще Тамаре не хватало денег на содержание двух инвалидов, поэтому она устроилась работать менеджером по продажам в магазин «Мьюзик голд», где диски «Алхимика» занимали целую стойку.

В конце лета в Гродин прибыл Видаль. Тамара еле смогла найти для него время, раздираясь между своим лазаретом и работой. Видаль, оказывается, только теперь понял, что происходит в жизни его прекрасной темноокой девушки, такой нежной и целомудренной. Он тут же предложил любую помощь – деньги, лечение в Москве, все, что нужно, но только Тамаре требовалось совсем другое. Она мечтала, чтобы он сам вернулся в ее жизнь.

Она хотела этого, уже понимая: что-то порвалось, исчезло между ними. Тамара любила его так же, как и раньше, плакала ночами, когда накатывали приступы тоски, и была страстной с ним в те редкие встречи, что он ей дарил. Но Олег ускользал. Удержать его можно было бы, только оставаясь с ним рядом всегда, а иначе он отстранялся, уходил в свою музыку, в другой мир, такой далекий от мира парализованных бабушек и разбитых инсультом мам. Такой далекий…

И наконец, еще через год звонков и редких встреч она поняла, что лучше ничего, чем это.

«Алхимик» только что закончил свой второй тур по США, выпустил новый альбом, и Видаль все чаще мелькал в этих идиотских телевизионных шоу, которые казались Тамаре образцом дурновкусия. Она понимала, что сейчас он в обойме, ему приходится принимать правила игры, если он хочет оставаться на олимпе, но ей самой был намного ближе другой образ – образ человека, который идет своей дорогой, собирая на сапоги пыль дорог всего мира.

И тогда она раз и навсегда оборвала их отношения, рубанула по живому, вырвала с корнем эту тягучую, невыносимую связь.

– Олег, – сказала она ему по телефону, когда он позвонил сообщить, что скоро приезжает в родной город. – Я встретила мужчину и выхожу замуж. Прости меня.

Он коротко вздохнул и ответил, что так действительно будет лучше для них обоих. Он любит ее, он будет всегда помнить Тамару. Он благодарен ей за то, что она возродила его к жизни.

Он благодарен ей.

С радостью, которую пришлось удержать в себе, Тамара поняла, что эти слова дались ему нелегко. Его голос звучал напряженно, паузы были длиннее, чем обычно. Что же, будет чем себя утешать, решила она и положила трубку.

Год спустя умерла мама, а потом и бабушка, будто бы поняв, что смысл ее жизни – пить кровь своей дочери – исчез навсегда. Смерть родных людей была горем и облегчением для Тамары.

Вскоре она окончила институт, поработала с месяц учителем в школе, но не удержалась там, а пошла на бухгалтерские курсы. После курсов стала офисной крысой в фирме, торгующей металлопрокатом.

В появившееся свободное время она училась играть на гитаре. Неожиданно для себя Тамара стала писать стихи и сочинять простенькие мелодии, что складывались в песни, приносившие ей огромное удовольствие.

Тамара пела для друзей, иногда участвовала в каких-то конкурсах, иногда что-то записывала для себя на диски, ведь у нее осталось много знакомых музыкантов. Со своими прославившимися друзьями она почти не общалась. А в последнее время к ней наведывался только Колька, который приезжал в Гродин при каждой возможности, причем именно к ней, к Тамаре.

Он пытался ухаживать за бывшей своей подругой, но отношения у них как-то не складывались. Настоящих чувств Тамара к нему не испытывала, замуж выйти, лишь бы за кого, не мечтала, но и заявить Кольке, чтобы шел он на все четыре стороны, не могла. Колька был мостом между ней и тем миром, где обитал такой далекий Видаль. Ее любимый Видаль.

Дом Видаля

– Кристина, Марина! Да где же они?

Лика заглядывала в комнату за комнатой. Наконец она вернулась в спальню пропавших девушек.

– Ну, точно через окно выскочили! – заключила она, высунувшись в коридор. Снизу, из холла, на нее смотрели, задрав голову, Тамара и Милена. – Тут под их окном крыша гаража или сарая. Можно спуститься, не сломав ноги.

«Вот чертовщина, – подумала Тамара. – Не ужели же маньяк утащил сразу двоих? И без лишнего шума!»

Собирая вещи в своей комнате, Тамара не слышала никаких посторонних звуков. Милена сказала, что они с Ликой тоже ничего особенного не слышали, а их комнату отделяла от комнаты Марины и Кристины только перегородка из гипсокартона. Они разговаривали, это да, но звуков борьбы не было.

– Надо отсюда быстрее сматываться, – проговорила нервно Лика, сбегая вниз по ступенькам. – У нас в комнате тоже записка с камнем нашлась! Сматываться – и в милицию. А сюда только с ОМОНом возвращаться!

– А вещи девочек на месте? – спросила Милена.

– Да, обе сумки стоят на кровати. Что за черт! Что же происходит?

Лика уже направилась к входной двери, Милена последовала за ней. А Тамара, оставаясь на месте, задумчиво произнесла:

– Получается, они сами решили уйти.

Лика и Милена остановились на пороге и обернулись к ней. Тамара продолжила:

– Смотрите, а что, если маньяк притащил модель к дому и, угрожая ей ножом, велел девушкам спуститься вниз? А потом, также грозя прирезать Лену, если девчонки не подчинятся, заставил их пойти за собой.

Милена закрыла рот руками.

– Ничего, девочки, – решительно заявила Лика. – Надо только скорее уходить: вы же видите – в доме или в лесу, нигде нет спасения. Пойдем на дорогу и…

Милена перебила ее:

– Я вдруг подумала: а ведь мы не успеем за день добраться до города! А если он решит догонять нас на машине? Девочки, мы в ловушке! Нет никакого спасения.

Тамара поддержала ее:

– А почему по этой трассе, что возле дома, никто не ездит? Кто ее закрыл и зачем? Я думаю, это для того, чтобы мы не могли отсюда уехать.

Лика замотала головой:

– Нет, нет, нет! Мы выберемся. Мы сможем! Только не надо киснуть, опускать руки и отчаиваться.

Тамара и Милена посмотрели друг на друга. Тамара подумала, что, наверное, лучше попробовать уйти по дороге, чем сидеть в доме и трястись…

Они вышли из дома и остановились на ступеньках веранды. День был в самом разгаре, светило теплое апрельское солнышко, но запах леса был по-прежнему сырым, свежим, даже острым. Казалось, солнечные лучи не в силах подсушить и оживить этот лес. Он сам, недобрый, таящий какие-то мрачные секреты, этого не хочет.

Три женщины, окруженные темными от влаги стволами, как вражеским войском, застыли на месте, не решаясь сделать ни шагу. Тамара гнала от себя неконтролируемый ужас, мысль о том, что из-за каждого дерева может выскочить кто-то страшный, уже утащивший в свое логово половину их маленького сообщества. И нет им спасения.

«Не буду об этом думать. Не буду».

Лика достала сигареты и закурила.

– Мне тоже, – попросила Тамара.

Сигарету взяла и Милена.

Перекур – то самое перед боем.

Стряхивая пепел на гравий, Тамара заметила под деревьями какие-то желтые цветочки. Не подснежники, не пролески, а желтые глазки, выглядевшие наивными и простенькими и от этого еще более привлекательными для проснувшихся и родившихся насекомых. Тамара немного расслабилась, глядя на цветы, представляя себе, каковы на ощупь их нежные, будто вощеные лепестки. Наверное, они пахнут сладко и свежо…

Вдруг из-за дома раздался звук быстрых легких шагов и приглушенный всхлип. Лика, Милена и Тамара испуганно обернулись.

На дорожку перед домом вышла Кристина. Ее одежда была в грязи, светлые кудряшки вздыблены, белый синтепон торчал из маленьких дырочек, испещривших синюю дутую куртку. На опухшем от слез лице темнели царапины и грязные разводы.

А выражение лица… Ее глаза были широко открыты, а рот перекошен, словно она увидела что-то такое, отчего потеряла дар речи. Возможно, и на самом деле потеряла, потому что она не произнесла ни слова.

Побросав сигареты, женщины кинулись навстречу Кристине. Милена обняла ее, прижала к себе, словно потерянную и обретенную чудесным образом дочь. Лика стала осматривать и ощупывать ее руки, плечи, спрашивая, нет ли серьезных травм. А Тамара просто разрыдалась, хотя вообще-то не была склонна к такому проявлению чувств.

Теперь не имело смысла скрывать, насколько им было страшно. И во всем, что происходило с ними в этом лесу, больше всего пугала неизвестность.

Но Тамара не собиралась погружаться в пучину отчаяния: возвращение Кристины – чудесный знак. Наконец что-то разъяснится, разложится по полкам. Они поймут, кого бояться и где его ждать, и тогда смогут хоть как-то противостоять врагу.

– Кто он? – спросила Тамара, заставив себя успокоиться.

Милена уже выпустила девушку из объятий, Лика тоже. Теперь Кристина почти улыбалась, во всяком случае, то жуткое выражение отчаяния исчезло с ее лица.

– Я не видела его, – ответила она.

Тамара разочарованно чертыхнулась.

– А что же было? – спросила Лика. – Зачем вы с Мариной ушли из комнаты? Да еще и через окно.

Кристина закрыла лицо руками и, подвывая, заплакала. Милена снова обняла ее, а Тамаре вдруг захотелось как следует Кристину встряхнуть.

– Ну, все уже! – сказала она чуть жестче, чем собиралась. – Все, не надо. Расскажи, что было?

Кристина высвободилась из рук Милены, взяла у Лики носовой платок, высморкалась и только после этого смогла сказать:

– Марину он забрал…

– Да кто же? – Тамаре снова не удалось сказать ласково. Лика сердито глянула на нее.

– Я его не видела, только издалека – силуэт. Мужик, крупный мужик. Может, молодой. Она пошла вправо, а я – влево, а потом она меня позвала, я к ней направилась, но тут вижу за деревьями, что он уже ее волочет, и я… испугалась! Побежала по лесу и не помню потом ничего. Там есть речка, я в нее упала…

– Но ты вроде сухая, – сказала Милена, внимательно оглядывая одежду Кристины. – О боже, да у тебя вся куртка сзади промокла! Ты простудишься! Надо сушиться. Пойдем в дом, там есть обогреватель.

Лика взглянула на часы:

– Черт, черт, черт! Уже два часа. Нам надо было утром отсюда выходить, чтобы хоть куда-то засветло дойти. Ладно! Идемте, посушим вещи Кристины…

Возвращение в дом показалось Тамаре каким-то дежавю. Она бы не хотела здесь оставаться еще на одну ночь, но, видимо, придется. Сколько времени они будут сушиться, греться? А на ночь глядя идти было страшно.

Кристину уже раздели, принесли ей свитер и сухие брюки, а влажные вещи разложили на стуле возле электрического обогревателя. Милена приготовила ей чаю, щедро плеснув в него коньяку.

Тамаре очень хотелось заставить Кристину, скорчившуюся в кресле под Ликиной курткой, вспомнить больше подробностей, но Милена с Ликой хлопотали вокруг нее, как две наседки над одним цыпленком. Прошло минут тридцать, пока наконец Кристина не начала говорить.

А начав говорить, она снова зарыдала.

«Да что же это!» – сердилась про себя Тамара.

Успокоившись немного, Кристина рассказала, что в лес они с Мариной рванули, потому что Кристина не могла вот так все бросить! Никто не знает, но много лет назад младшая сестра Кристины стала жертвой маньяка («О боже!» – тихо ужаснулась Милена), поэтому она не могла спокойно уйти из леса. Не могла! А все готовы были бросить девчонку в лесу с маньяком. Разве так можно? А когда Кристина отправилась в лес, за ней пошла и Марина, сказав, что не отпустит одну.

Пожалуй, решила про себя Тамара, похищение младшей сестры может немного «подвинуть» психику. Страшно терять близких, а уж если маленькая девочка погибла из-за твоей безответственности, то совсем ужасно. Наверное, Кристина посчитала, что на этот раз она должна быть на высоте. Но вот вышло все с точностью до наоборот!

Кристина, умаявшись и выпив чаю с коньяком, стала задремывать. Лика принесла из бара бутылку водки.

– Напиться нам сейчас – самое время! – фыркнула на нее Тамара.

– А мне кажется, что надо немного стресс снять, – поддержала Лику Милена.

Она снова сгоняла на кухню за едой, и снова на столе появились маленькие хорошенькие бутербродики, украшенные кружочками огурца и зеленью.

Тамара пожала плечами и улыбнулась Милене. Она всегда восхищалась подобными женщинами – уютными, хлопотливыми и миловидными. Особенно если они обладают мягким характером и умеют вовремя подставить плечо. Почему судьба не дала Тамаре такую подругу?

Зато судьба дала такую жену Видалю, а он, оказывается, этого не оценил.

– А ведь мы совсем забыли, почему тут оказались… – сказала она задумчиво.

– Ты об Олеге? – спросила ее Лика.

– Да, о нем.

Тамара встала с дивана и взяла гитару, лежавшую между креслами. Она сама оставила ее там вчера. Стала наигрывать что-то успокаивающее, а потом тихо запела. Ей не хотелось провоцировать душещипательные ситуации, но именно так и вышло. Услышав первые аккорды из «Серых будней», очень старой видальской песни про старого крыса, влюбившегося в молоденькую мышку, Милена закусила губу и заморгала, пытаясь сделать вид, что вовсе не плачет. Лика тоже погрустнела, отвела взгляд в сторону.

Предвидя наводнение, Тамара, не закончив песню, отложила гитару. Вместо инструмента она взяла в руки рюмку с водкой и бутерброд. Выпила, морщась, закусила колбасой и спросила у своих новых подруг по непредвиденному несчастью:

– А как вы думаете, почему это случилось с нами?

Лика тоже выпила рюмку, но не закусывая и не запивая. При этом, что называется, ни один мускул не дрогнул на ее лице.

«Ну и женщина!» – мысленно восхитилась Тамара.

– Я думаю, – сказала Лика, – что все это неслучайно. И привезли нас сюда не просто так, и машины мимо не ходят – не просто так, и похищают нас по одной тоже вполне продуманно.

– Кто-то хочет убить нас, – сделала вывод Тамара. – И все из-за Видаля, потому что нас объединяет только то, что все мы были с ним знакомы.

Милена снова растерянно заморгала, но ничего не сказала. Тамара посмотрела на спящую Кристину – не слишком ли они громко говорят? Но та спала как ангел. Кристина успела умыться, поэтому ее лицо со свежими царапинами казалось милым и полным неприкрытого страдания. Хорошая пугливая девочка – такой тонкий профиль, такие округлые щечки. Портят ее только эти опущенные уголки рта, будто ей все вокруг противно. Но у каждого свои недостатки. Вот у самой Тамары длинный нос, как у ведьмы. Впрочем, Видаля этот ее длинный нос не напугал…

– Милена – жена Олега Видальского, – сказала Лика таким тоном, как будто начинала долгое перечисление.

– Бывшая, – поправила ее Милена.

– Бывшая, но единственная, – уточнила Лика. – Я – подруга детства Олега. И кое-что тут нужно дополнить…

Она посмотрела на Тамару, а потом на Милену, словно была не уверена – стоит ли говорить то, что начала?

– Я была его первой любовью. – Сказав это, Лика снова обвела их взглядом. – Тамара, а что тебя связывало с Олегом?

Вздохнув, Тамара призналась:

– У нас был роман. В 2000-м начался. Может, год продлился, может, больше. Думаете, у Марины с ним тоже?..

– Думаю, да, – ответила ей Милена неожиданно уверенно. – Я просто помню, как три года назад он приезжал в Гродин, приходил к Славке. И я слышала, что ему на мобильный звонила женщина. Мне, конечно, ревновать уже поздно было, но я спросила у Карелина – есть ли кто-то у Олега. Он сказал, что есть. Журналистка из Гродина. Еще он сказал, что у них все довольно серьезно.

Лика снова разлила по рюмкам водку. Она заправила густые каштановые пряди за уши, отчего вдруг стала похожа на девочку. На ту девочку, которую полюбил юный Видаль. Тамара отчего-то грустно вздохнула и вспомнила о Порше:

– Ну, с моделью все ясно. Странный выбор для Видаля – просто глупая хорошенькая девчонка, но…

– Он очень изменился в последнее время, – грустно заметила Милена. – Я его не узнавала: замкнутый стал, раздражительный. Очень с Карелиным ссорился. Не знаю, что делили. Думаю, что и Лена эта ему нужна была, чтобы всем доказать, что он еще ого-го!

– А Кристина? – Тамара взглянула на спящую.

Лика тоже посмотрела на красивый светлый профиль Кристины:

– Раз она тут, значит, и у нее что-то было с Видалем.

– Она сказала, что работала в Ростове на студии звукозаписи помощником режиссера, когда Олег записывал свой диск? – спросила Милена.

Лика кивнула.

– Значит, Олег встречался с ней, когда мы были еще женаты. Получается, он мне изменял…

Тамара попыталась ее утешить:

– Может, это ошибка? Может, у них ничего и не было?

Милена печально улыбнулась:

– Ладно, какое теперь это имеет значение? Гораздо важнее, что сейчас происходит. Неужели же нас хотят уничтожить потому, что мы любили его?

– Конечно! – Тамара ни секунды не сомневалась в этом.

Однако у Лики было иное мнение:

– Лично мне это кажется бессмысленным. Моему роману с Олегом Видальским уже тридцать лет. Да, я была его первой женщиной, как и он был моим первым мужчиной. И что с того? Убить меня за это? Глупо. Вот я о другом подумала: когда я отказалась ехать на этот вечер памяти, мне сказали, что я в каком-то особом списке Видаля. Понимаете?

С недоумением и ужасом Милена протянула:

– Да мы все в этом списке – и Марина, и другие. Значит, Олег завещал собрать нас тут, в его доме в лесу, и убить?

Тамара даже рассмеялась, услышав это. Тем не менее сказанное Ликой подтолкнуло ее к одной идее:

– Может, мы все в этом списке, потому что являемся его наследницами?

– Вот! – Лика даже вскочила с места. – Вот и я о том! Просто до конца не могла эту мысль додумать. Милена, что ты знаешь о наследстве Олега? Теперь, после его смерти, люди станут покупать его диски еще охотнее, чем прежде. Кто будет иметь от этого прибыль? Как это называется – роялти? В последние годы, как я понимаю, Олег был большой звездой. Он же, наверное, и немало зарабатывал?

Тамара спросила бывшую жену Видаля:

– А ты официально в разводе с Олегом?

– Да, мы развелись…

– В таком случае, – сделала Лика вывод, – мы тут все – наследницы Олега. А кто-то не хотел бы, чтобы мы получили эти деньги. Так что…

Спорить с ней ни Милена, ни Тамара не собирались. Да и чего спорить? Может, не на сто процентов и не в каждой детали, но она права. Страшно было это признавать, только правда это – их собрали тут для того, чтобы от них избавиться.

И тут вдруг снаружи, со стороны шоссе, донеслись какие-то невнятные вопли. Лика и Милена прислушались, а Тамара сразу сказала:

– Любители шансона едут. Вряд ли это к нам…

Пожалуй, таких гостей стоило опасаться. Бессмысленное треньканье и псевдодушевный голос исполнителя перекрывались дикими воплями вперемешку с матюгами. Можно было предположить, что в машине, звук мотора которой слышали в доме, несется по дороге с десяток зверски пьяных мужиков.

Больше всего Тамара боялась, что с дороги разглядят их дом и тогда…

Но нет, их миновала нелегкая.

Надо было выпить, теперь это понимали все. После пары сдержанных тостов и нескольких песен Видаля Лика вдруг подскочила и хлопнула в ладоши. С испугом оглянувшись на спящую Кристину – не разбужена ли она этим хлопком, Лика заговорщически спросила:

– Девчонки, самое главное: а кто это все организовал?

– Больше всего о делах Видаля знал Карелин, – отозвалась Тамара, – правда, Милена?

– Правда, но я поверить не могу…

Лика снова выпила рюмку и стала убеждать Милену, что иначе и быть не может. Милена ей возражала, говорила, что она Виктора много лет знает, он никогда гадостей не делал и ни разу не давал повода подумать о нем плохо. Лика с ней не соглашалась.

Тамаре тоже хотелось сказать свое веское слово, ведь к Карелину у нее были свои претензии. Но она не сделала этого, почувствовав, что ей безумно хочется спать. Девушка прогулялась в туалет, почистила зубы, умылась.

Прошла по дому, проверила входную дверь и окна – заперты ли? Дверь, обшитая стальным листом, была закрыта накрепко. Один ее вид успокаивал. Жаль только, что на окнах нет решеток.

Вернувшись на диван, Тамара свернулась калачиком и стала слушать продолжение сумбурного спора между Миленой и Ликой. Милена говорила, что Карелин всегда был к ней внимателен: регулярно звонил, поздравлял с днем рождения сына, с Новым годом. Виктор, скорее всего, и Олегу напоминал о необходимости заботиться о семье.

Через несколько часов они снова услышали, как по дороге едет машина с мужиками – поклонниками шансона. Уже засыпавшая Тамара вздрогнула и открыла глаза, остальные напряженно замолкли.

– Проехали, – прошептала Милена.

Тамара вновь стала дремать.

Лика опять заговорила о наследстве Видаля и о менеджере группы…

Под разговор Милены с Ликой Тамаре стал сниться странный сон о Видале. Он ходил по лесу, подбирал листья, говорил, что эта весна особенная. Тамара ему отвечала, что, конечно, особенная: он умер этой весной! Тогда Видаль подходил к ней близко-близко и, трогая ее волосы, объяснял ей, что…

Его слова перебил далекий женский крик.

* * *

А это был уже не сон. Тамара очнулась: в лесу кто-то кричал.

– А-а-а! – услышала она. – А-а-а!

Потом все смолкло, а через какое-то время крик повторился.

Она вскочила с дивана, растерянно оглядываясь.

Свет в комнате был погашен, но Тамара разглядела, что Лика спит, откинувшись в кресле напротив. Милену и Кристину она не увидела, но они были где-то тут.

– Девчонки, в лесу кто-то кричит! – сказала она торопливо.

На ее слова откликнулась только Лика:

– Ага, иду…

Ждать ее Тамара не стала, просто схватила куртку и побежала к двери. Полминуты ушло на отпирание замка.

Оказавшись в лесу, вдохнув холодного воздуха, Тамара прислушалась, не кричит ли женщина снова, – ей нужен был ориентир. Заставляющий холодеть душу звук опять достиг ее ушей. Тамара побежала в том направлении. Она старалась двигаться возможно быстрее, но кричавшую женщину все не видела. Наконец Тамара остановилась. Где Лика? Господи, тут же и потеряться недолго! Остается надеяться, что женщины, проснувшись, включат в доме свет, иначе дорогу обратно можно будет искать до утра. Надо было ей самой свет включить, идиотке! Лика ведь могла и снова заснуть. Все-таки выпили они прилично!

Вот тут-то Тамара и заметалась – сразу она и не сообразила, что луну скрыли облака и эта ночь темнее предыдущих. Что теперь делать? Девчонок рядом нет, тропинку она не нашла. Крик вдалеке повторился, но только один раз. Тамара поняла, что попала.

Он напал на нее сзади, из темноты, но неудачно: как только его рука схватила ее за шею, Тамара резко присела и бросилась вперед. Ей удалось вырваться и отбежать на несколько шагов. Вот только земля была мокрая, вокруг не видно ни зги, а тут еще коряги поперек тропинки! И она рухнула вниз лицом, еле успев подставить руки. Тогда он снова набросился на нее, приговаривая, что все будет хорошо, ей надо аккуратнее…

Зачем ей, в ее-то ситуации, быть особенно аккуратной, Тамара так и не поняла. Платок с эфиром плотно закрыл ей рот и нос, она потеряла сознание.

Очнулась в каком-то подвале. В стороне, на полу, стоял фонарь, освещавший мрачное низкое помещение без окон и, кажется, без дверей. Тамара ощутила себя привязанной к стулу. Ее рот был заклеен скотчем или скорее пластырем. Впрочем, от ужаса и жуткой тошноты Тамара все равно бы не смогла закричать. Она только застонала и зажмурилась. Ее тут же затошнило еще сильнее. Открыв глаза и покрутив головой, она увидела рядом с собой мужскую фигуру. Мужик стоял чуть позади ее стула.

– Вам не надо волноваться, – сказал ей похититель. – Все хорошо. Я уйду ненадолго, но бояться не надо.

Голос говорившего был молодым, а интонации – дружелюбными. Он, видимо, хочет, чтобы она радовалась тому, что ее притравили эфиром, привязали к стулу в странном подвале и потом…

Ей хотелось крикнуть ему, чтобы он заткнулся, отвязал ее и убирался к черту!

– Сейчас вам не надо нервничать. Если больно – рукам или ногам, – я сделаю узел слабее. Кивните, если больно…

Она кивнула. Он наклонился за стулом и стал там что-то делать. Тогда Тамара снова замычала, изображая боль и недовольство.

– Ну что? Все равно больно? А так? Я не могу ослабить веревку больше, а то вы высвободитесь.

Она снова заерзала на месте, захныкала. Вообще-то ей и на самом деле было больно. Не так чтоб очень, просто, упав на дорожке в лесу, она ушибла пальцы правой руки и, как почувствовала только сейчас, поцарапала левое запястье.

– Э, да у вас тут и вправду ранки… – Мужик за спиной Тамары наконец-то понял, почему пленница скулит. – Ну, я еще чуть-чуть ослаблю узел. Только вы уж ничего такого не делайте, а то у меня будут неприятности. Хо рошо?

Тамара активно закивала и перестала стонать. Она уже чувствовала, что путы достаточно ослаблены и можно попробовать освободиться. Проблема была только в том, что проклятый мужик – или парень – никуда не уходил…