Текст книги "Моя по договору (СИ)"
Автор книги: Яна Моррис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 3. Публичный тест
Глава 3. Публичный тест
Утро началось с тишины. Ева проснулась рано, но не сразу открыла глаза. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в звуки дома. Где-то внизу работала вентиляция, за окном шумел просыпающийся город. В остальном – ничего. Дом молчал, но теперь она знала, что это молчание обманчиво. Жучок всё ещё лежал на тумбочке. Она не убрала его. Не потому что боялась, а потому что хотела, чтобы Лоренцо думал, будто она ни о чём не догадывается. Если устройство записывает звук, пусть слышит её дыхание, шаги, шорох простыней. Пусть слушает, как она молчит.
Она встала, умылась, оделась. Никаких лишних движений. Никаких разговоров с собой. Она привыкла к тишине, но теперь эта привычка служила ей щитом. В столовой её уже ждал завтрак. Лоренцо не было. Домработница, не поднимая глаз, сообщила:
– Синьор Висконти уехал в офис. Машина будет у подъезда в девять.
Ева кивнула, села за стол. Есть не хотелось, но она заставила себя. Ей нужны были силы. Перед ней лежал длинный день, и она не собиралась провести его на нервах. После завтрака она поднялась в комнату, взяла телефон. Покрутила в руках, чувствуя его вес. Где-то внутри этого устройства пряталось невидимое ухо. Ева открыла переписку с сестрой. Набрала сообщение:
«Марта, не забудь передать маме, что я вспомнила про зелёную шкатулку. Это важно».
Она намеренно использовала имя Марта – не только потому, что так звали секретаря Лоренцо, но и потому, что это было кодовое слово из их детства. Оно означало: «Я в беде, но не могу говорить прямо». Сестра не ответила сразу. Ева и не ждала. Она убрала телефон в сумку, проверила, не выпало ли что-нибудь, и вышла из комнаты. Водитель ждал у подъезда. Тот же человек, что привёз её вчера. Он открыл дверь, не глядя ей в глаза. Ева села, пристегнулась, отвернулась к окну. В зеркале заднего вида она заметила, как он на секунду задержал взгляд на её отражении, прежде чем завести двигатель.
Она сделала вид, что не заметила.
Стилист оказался мужчиной лет тридцати пяти с неестественно прямой осанкой и взглядом, который оценивал всё, от причёски до обуви. Он привёз три платья, разложил их на диване в гостиной и замер, ожидая реакции.
– Синьор Висконти выбрал первое, – произнёс он, указывая на тёмно-синее платье с открытой спиной. – Оно подчёркивает линию плеч и визуально удлиняет силуэт.
Ева подошла, осмотрела все три. Первое было откровенным – слишком откровенным, по её мнению. Второе – классическим, но скучным. Третье – чёрное, строгое, с высоким воротом и закрытыми плечами, но с разрезом от бедра.
– Я надену третье, – сказала она.
Стилист поморщился.
– Оно слишком закрытое. Для гала-ужина нужно что-то более...
– Оно подходит, – перебила Ева. – И оно соответствует моему статусу.
– Синьор Висконти выбрал первое.
– Синьор Висконти не будет его носить.
Стилист замолчал. Его лицо выражало смесь удивления и профессионального неодобрения. Ева не стала ждать, пока он возразит. Взяла чёрное платье, повесила на плечики и унесла в свою комнату. Она знала, что Лоренцо будет недоволен. Но вчерашний разговор о «трофее» остался у неё в памяти. Она не собиралась выглядеть как дорогая игрушка. Если он хотел видеть рядом с собой жену, а не манекен, ему придётся смириться.
К вечеру она была готова. Чёрное платье сидело идеально, подчёркивая фигуру, но не выставляя напоказ. Волосы она убрала в низкий пучок, шею не стала украшать – только серьги, подаренные сестрой много лет назад. Дешёвое серебро, но с историей. Лоренцо ждал в гостиной. Он был в смокинге, идеально отутюженном, с платком в кармане. Когда Ева спустилась, он не сразу обернулся. А когда обернулся, его взгляд прошёлся по ней – сверху вниз, без тени улыбки.
– Это не то платье, – сказал он.
– Это то платье, которое я выбрала.
– Я видел, что выбрал стилист.
– А я видела, что выбрали вы. Оно не для меня.
Лоренцо сделал шаг к ней. Ева не отступила.
– Вы испытываете моё терпение, синьорина Моран – проговорил он тихо, но с напором.
– Я защищаю свою репутацию, синьор Висконти. Если я появлюсь в том наряде, меня будут обсуждать не как вашу невесту, а как вашу... – Она сделала паузу, подбирая слово. – Спутницу. Разница есть.
Он смотрел на неё несколько секунд. Затем усмехнулся – коротко, почти незаметно.
– Хорошо. Но в следующий раз вы хотя бы предупредите стилиста заранее. Он приехал зря.
– В следующий раз он привезёт только то, что я одобрю.
Лоренцо отвернулся, взял с дивана пиджак.
– Машина ждёт. Идём.
Гала-ужин проходил в старинном палаццо на виа Джузеппе Верди. Гости уже съезжались, когда чёрный седан Лоренцо остановился у входа. Вспышки камер, гул голосов, шёлк и бриллианты. Ева вышла первой, стараясь не щуриться от яркого света. Лоренцо подал ей руку. Она вложила пальцы в его ладонь. Прикосновение было сухим, тёплым, но без интимности – как рукопожатие, растянутое на целый вечер. Они вошли в зал. Лоренцо сразу оказался в окружении знакомых: мужчины в дорогих костюмах, женщины с оценивающими взглядами. Ева держалась рядом, отвечала на приветствия, улыбалась, когда нужно, и молчала, когда не спрашивали. Первые полчаса прошли спокойно. Она чувствовала себя экспонатом на выставке, но это было ожидаемо. Затем к ним подошёл мужчина лет пятидесяти, с лицом человека, который привык, что ему улыбаются первым. Он скользнул по Еве взглядом, задержался на её серьгах.
– Лоренцо, – произнёс он, растягивая имя, как резину. – А я думал, ты шутишь, когда сказал, что женишься. Но вижу – нет. И кто эта очаровательная особа?
– Алессандро, – холодно ответил Лоренцо. – Позволь представить. Ева Моран, моя невеста.
– Невеста? Чтож, я рад за вас.– Алессандро поднял бровь и с сухой улыбкой продолжил – Я слышал, вы познакомились на каком-то аукционе.
Ева решила взять ответ на себя:
– Мы познакомились на открытии выставки «Архивы Милана», – спокойно произнесла она. – Это было в апреле. Я реставрировала документы для экспозиции.
– Правда? – Алессандро улыбнулся, но глаза оставались холодными. – А мне говорили, вы из бедной семьи. Что-то связанное с больницей? Или я ошибаюсь?
Вокруг на секунду стало тише. Ева почувствовала, как Лоренцо напрягся рядом, но не подал виду.
– Вы не ошибаетесь, – ответила она ровно. – Моя сестра тяжело больна. И я не считаю это чем-то постыдным.
– Разумеется, не постыдным, – кивнул Алессандро. – Просто удивительно, как быстро некоторые люди находят... спонсоров.
Он нарочито выдержал паузу перед последним словом, не сводя глаз с Евы. По залу пронесся ледяной ветерок скандала. Лоренцо уже открыл рот, чтобы возразить, однако Ева его опередила. Она улыбнулась. Холодно, без тени смущения.
– Удивительно, синьор Барбьери, – произнесла она, – что вы так внимательно следите за моими делами. В вашей собственной компании, насколько я помню, в прошлом году была проведена проверка налоговой. И, если не ошибаюсь, вы до сих пор не опубликовали полный отчёт. Странно для человека, который так интересуется чужими обязательствами.
Алессандро перестал улыбаться. Его лицо застыло, как маска. Лоренцо не вмешивался. Он стоял рядом, чуть позади, и смотрел на Еву с выражением, которое она не могла прочитать.
– Это дезинформация, – процедил Алессандро, окидывая оценивающим взглядом собравшихся вокруг.
– Возможно, – легко согласилась Ева. – Но я читала публичные отчёты. А вы, судя по всему, читали слухи. Это разные источники.
Она взяла бокал с подноса проходящего официанта, сделала глоток шампанского и посмотрела на Алессандро так, будто он уже не представлял для неё интереса. Пауза затянулась. Затем Алессандро выдавил из себя улыбку, пробормотал что-то о неотложных делах и растворился в толпе.
Ева выдохнула. Она не заметила, как сжала пальцы на ножке бокала, пока костяшки не побелели. Лоренцо наклонился к ней. Его дыхание коснулось её уха.
– Это было лучшее, что я видел за последний год, – тихо произнёс он. – Напомните мне никогда не злить вас.
Ева не обернулась.
– У вас пока не было повода.
Он не ответил. Но его рука, лежащая на её талии, чуть сжалась – собственнически и вместе с тем осторожно, как будто он впервые за вечер позволил себе прикоснуться к ней по-настоящему.
В машине на обратном пути они молчали. Лоренцо смотрел в окно, но Ева чувствовала его присутствие каждой клеткой. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком много несказанного.
– Почему вы не предупредили меня о Барбьери? – спросила она наконец.
– Я знал, что он подойдёт. Хотел посмотреть, как вы справитесь.
– И как я справилась?
Лоренцо повернул голову. В полумраке салона его лицо казалось вырезанным из мрамора.
– Вы были беспощадны, Ева. Мне это нравится.
Она не ответила. Отвернулась к окну, наблюдая, как огни города размазываются в тёмные полосы. В салоне пахло его парфюмом – сандал и что-то ещё, холодное, как утренний воздух. Этот запах заполнял лёгкие, оседал на коже, делал воздух густым и тесным. Ева подняла руку, чтобы убрать прядь, выбившуюся из причёски, и почувствовала лёгкое сопротивление. Серёжка зацепилась за волосы. Она попыталась распутать пальцами, но в полумраке никак не могла нащупать застёжку.
– Позвольте, – произнёс Лоренцо.
Она не успела отказаться. Его рука уже поднялась, длинные пальцы коснулись её шеи – сбоку, у самого уха, где кожа была особенно тонкой. Он не спрашивал разрешения. В его движении было что-то одновременно властное и до странности осторожное, как будто он прикасался к чему-то хрупкому, что боялся сломать. Ева замерла. Перестала дышать. Она слышала, как тихо звякнул металл, когда он освободил застёжку. Но рука не ушла. Его пальцы скользнули ниже, к тому месту, где шея переходила в плечо. Задержались там. Чуть надавили – не сильно, но достаточно, чтобы по коже разлилось тепло.
– Готово, – сказал он.
Голос прозвучал ниже, чем обычно. Ева не ответила. Она медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Их лица оказались ближе, чем она ожидала. Она чувствовала его дыхание на своей щеке – размеренное, тёплое, пахнущее шампанским. Могла разглядеть тёмный ободок вокруг радужки, который делал его глаза почти чёрными. В них не было ни улыбки, ни вызова – только сдерживаемое, тяжёлое пламя, которое она не хотела называть. Лоренцо не убирал руку. Его пальцы всё ещё лежали на её шее, у самого края воротника. Большой палец медленно, почти невесомо прошёлся по коже – вниз, к ключице, и обратно.
Ева вздрогнула. Это простое движение остро отозвалось внутри.
– Вы нарушаете правила, – прошептала она, глядя ему в глаза.
– Я их создаю, – ответил он. – Мне позволено.
Он наклонил голову. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы её губы оказались в нескольких сантиметрах от его губ. Воздух между ними сгустился, стал почти осязаемым – горячим, наэлектризованным, как перед грозой. Ева не пошевелилась. Смотрела на него – прямо, не мигая, – и чувствовала, как бешено колотится сердце где-то в горле, как предательски дрожат пальцы, сжатые на коленях.
Резкий поворот машины сместил равновесие, и в салон ворвался поток прохладного ветра из окна – он вмиг рассеял это электричество, вернул реальность, звуки, расстояние. Наваждение отступило, оставив лишь покалывание на коже и звук ветра в ушах. Вернувшись на своё место, Лоренцо коротко усмехнулся – уголком рта, почти незаметно и сделал длинных выдох. Ева отвернулась к окну. В висках стучало и замерла, стараясь восстановить дыхание. Она не знала, сколько прошло времени. Секунда. Минута. Целая вечность. Но когда машина наконец остановилась, выходить первой она не смогла – просто не нашла в себе сил.
Машина остановилась у подъезда. Водитель вышел первым, открыл дверь. Лоренцо выбрался наружу, не обернувшись, но Ева заметила, как он на секунду замер у двери, дожидаясь её. Она вышла следом, стараясь не выдать дрожь в коленях. Лифт поднял их на последний этаж в полной тишине. Ева смотрела прямо перед собой, на стальные двери, в которых смутно отражались два силуэта. Лоренцо стоял в шаге от неё, но расстояние казалось физически ощутимым – как натянутая струна, которую нельзя задеть.
– Доброй ночи, – произнёс он, когда двери открылись.
– Доброй ночи, – ответила она и первой шагнула в коридор.
Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока шла к лестнице. Не обернулась. Поднялась в комнату, закрыла дверь, заперла. Прислонилась к ней лбом. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а кожа на шее горела – в том месте, где его пальцы задержались дольше, чем требовалось. Ева подошла к зеркалу, сняла серьги. Те самые, из дешёвого серебра, которые он освободил от волос. Положила на тумбочку рядом с жучком. Посмотрела на них. Маленькие, простые, почти ничего не стоящие. Но теперь они хранили на себе отпечаток его прикосновения.
Лоренцо прошёл в кабинет, снял пиджак, бросил на кресло. Налил виски, но пить не стал. Просто держал стакан, глядя на тёмный экран телефона. Он не знал, зачем прикоснулся к ней. Вернее, знал, но не хотел называть это. Влечение – слишком простое слово. Это было другое: потребность проверить, как далеко она позволит зайти. И она позволила. Пусть на секунду, пусть случайно, но она не отстранилась. И это меняло всё. Телефон завибрировал. Лоренцо, сделав пару глотков, увидел сообщение от Марты:
«Синьорина Моран отправила сестре сообщение. В нём используется имя, которое совпадает с моим. Дважды. Мы проверяем контекст».
Он перечитал дважды. Имя «Марта» – не редкость. Это могло быть случайностью. Но дважды, в одном сообщении, с пометкой «это важно»... Лоренцо не верил в случайности. Особенно когда дело касалось женщины, которая заставила его пойти на уступки. Лоренцо медленно отложил телефон. Зелёная шкатулка. Он понятия не имел, что это значит. Но то, как она использовала имя, – намеренно, дважды, с выделением «это важно» – указывало на одно: Ева знала, что её телефон под контролем. И она только что отправила сестре предупреждение.
Он встал, подошёл к окну. Город внизу молчал, но в голове шумело. Ева вела себя так, будто ничего не замечала. Ходила по дому, пила кофе, спорила о платье, уничтожала его врагов. А сама – уже на два шага впереди. Лоренцо сжал стакан в руке. Он восхищался ею, и это было хуже всего.
– Посмотрим, что будет дальше, – произнёс он в пустоту.
Он допил виски. Тишина в доме стала глубже, как будто сам воздух затаился. Где-то наверху Ева, должно быть, уже легла. Или сидела на кровати, глядя на жучок, который он приказал установить. Он не знал, о чём она думает. Но впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно.
Глава 4. Смена парадигмы
Глава 4. Смена парадигмы
Следующие три дня прошли под знаком перемирия. Никто не упоминал ни машину, ни прикосновение, ни то, что осталось висеть между ними, как невысказанный вопрос. Лоренцо уезжал рано, возвращался поздно. Ева подстраивалась под его график, но не навязывалась. Она знала: за ней следят. И теперь, когда это знание стало частью её повседневности, она научилась использовать его. Жучок в спальне всё так же лежал на тумбочке. Ева не трогала его, но иногда ловила себя на том, что разговаривает с ним, как с молчаливым свидетелем. Нет, не вслух. Просто смотрит и думает: слышишь ли ты меня? Она не пыталась вычислить, кто именно из прислуги докладывает о её шагах. Это было неважно. Важно было другое: Лоренцо получал отчёты, но не предпринимал резких шагов. Значит, либо ждал, либо пока не считал её угрозой. На четвёртый день он сам позвонил ей в комнату по внутренней связи.
– Через час будьте готовы. Едем в офис.
– А зачем?
– Затем, что это касается вашей работы. – Последнее слово он подчеркнул голосом, и оно повисло в воздухе утяжелённым камнем.
Она услышала в его голосе что-то новое – не раздражение, а скорее деловую сосредоточенность, смешанную с осторожным любопытством. Через час она сидела в его кабинете в башне «Висконти Индастриз». На столе лежали распечатанные отчёты, договоры, схемы. Лоренцо стоял у окна, скрестив руки на груди.
– У нас проблема с контрактом на поставку оборудования в порт Генуи, – произнёс он, не оборачиваясь. – Юридический отдел упустил пункт о юрисдикции. Теперь партнёр требует пересмотра условий. Мне нужно, чтобы вы посмотрели документы свежим взглядом.
Ева взяла папку. Открыла. Пробежала глазами по первым страницам.
– Вы хотите, чтобы я нашла то, что пропустили ваши юристы?
– Я хочу, чтобы вы нашли то, что они не захотели искать.
Она подняла взгляд. Лоренцо стоял всё так же спиной, но в его голосе прозвучала сталь, знакомая ей по первой встрече.
– Вы подозреваете кого-то из своих? – спросила она.
– Я никого не подозреваю, – ответил он. – Я проверяю всех.
Ева кивнула и погрузилась в чтение.
Она работала быстро, но тщательно. Лоренцо не мешал. Иногда он подходил к столу, бросал короткий комментарий, затем снова занимался своими делами. В его присутствии было что-то гипнотическое: он не давил, но его молчание держало в тонусе. Через час Ева оторвалась от бумаг.
– Пункт семь три, – произнесла она. – Он сформулирован так, что допускает двойное толкование. Если применить итальянское право, вы проиграете. Если настоять на английском – у вас есть шанс затянуть процесс. Лоренцо обернулся. Впервые за день посмотрел ей прямо в глаза.
– Вы уверены?
– Я бы не сказала, если бы не была.
Он подошёл к столу, наклонился над документами. Их плечи почти соприкасались. Ева чувствовала запах его парфюма – тот самый, из машины. Сердце снова забилось быстрее, но она заставила себя не отводить взгляд.
– Хорошо, – произнёс он наконец. – Отправьте это моим юристам. Пусть переработают формулировку.
Она кивнула. Он выпрямился, но не отошёл. Просто смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было что-то новое – не оценивающее, а почти... уважительное.
– Вы когда-нибудь думали о том, чтобы вернуться в юриспруденцию? – спросил он.
– Это личный вопрос.
– Я задал его в рамках контракта.
Ева усмехнулась.
– Нет. Не думала. Слишком много грязи.
– А здесь, по-вашему, чище?
– Здесь я хотя бы знаю, чьими руками она размазана.
Лоренцо не ответил. Его губы дрогнули в подобии улыбки, но он сдержал её. Они проработали до ночи. В офисе давно погас свет, осталась только лампа на его столе. Город за окном превратился в море огней. Ева сняла пиджак, закатала рукава блузы. Лоренцо ослабил галстук. Между ними снова повисла та самая тишина – не неловкая, а рабочая, наполненная смыслом.
– Закажем еду? – спросил он, не поднимая головы.
– Уже поздно.
– Значит, закажем на двоих.
Она не спорила.
Еду привезли через сорок минут. Они ели прямо за его столом, разложив контейнеры между папками. Лоренцо налил себе виски, ей – воды. Ева не стала комментировать.
– Почему вы бросили университет? – спросил он вдруг.
Она замерла, не донеся вилку до рта.
– Это тоже в рамках контракта?
– Нет. Это обычный вопрос.
Ева отложила вилку.
– У меня не было денег. Отец умер, мать ушла. Сестра заболела. Нужно было работать.
– Вы могли взять кредит.
– Я не хотела быть должна ещё больше.
Лоренцо посмотрел на неё долгим взглядом.
– Вы слишком гордая, синьорина Моран.
– Это плохо?
– Это неудобно.
Она усмехнулась.
– Зато честно.
Он ничего не ответил. Но в его молчании Ева почувствовала что-то похожее на признание её правоты.
– Моя очередь. А вы? – спросила она. – Почему согласились на этот брак?
– Вы знаете. Совет директоров.
– Это официальная версия. А настоящая?
Лоренцо откинулся в кресле. Покрутил стакан в пальцах.
– Компанию построил мой отец. Он умер, когда мне было двадцать. С тех пор я держу её на плаву. Если я потеряю контроль, всё, что он создавал, пойдёт прахом. Совет директоров – это стая. Они ждут, когда я оступлюсь. Брак – не гарантия, но он даёт им повод заткнуться.
– Вы хотите сказать, что фиктивная жена – это щит?
– Я хочу сказать, что не позволю никому отнять у меня то, что принадлежит моей семье.
Ева смотрела на него. Впервые она видела в нём не холодного магната, а человека, который тоже чем-то дорожит. Это пугало сильнее, чем его гнев.
– Я понимаю, – тихо произнесла она.
– Я знаю, – ответил он. – Поэтому вы здесь.
Повисла неловкая тишина. Лоренцо потянулся к кофейнику на краю стола, и Ева одновременно качнулась вперёд, чтобы сгрести разлетевшиеся бумаги. Их пальцы встретились над чашкой – кофейник дрогнул, и горячий кофе плеснул на документы. Лоренцо мгновенно перехватил её руку, резко отводя в сторону.
– Осторожно.
Ева попыталась вырваться – он не отпустил. Пальцы сжались на её запястье, обжигающе тёплые, жёсткие, словно он держал не руку, а нечто гораздо более ценное. Кофе тем временем растёкся по столу, впитываясь в бумаги, но ни один из них не опустил глаз.
– Могли обжечься, – сказал он, и голос его вдруг стал глубже, почти хриплым.
– Я в порядке.
– Дайте мне посмотреть.
Он не спрашивал. Развернул её ладонь к свету, провёл пальцами по коже. Ева вздрогнула, но не от боли. От жара его прикосновения – такого лёгкого, почти невесомого, что каждый миллиметр кожи отзывался дрожью.
– Ничего, – выдохнула она. – Просто вода.
– Это кофе. Горячий.
– Уже остыл – ответила Ева, но голос дрогнул.
Лоренцо не спешил её отпускать. Его большой палец нашёл её пульс – медленно, почти интимно прошёлся по тому месту на запястье, где кожа была обнажённой и беззащитной. Ева подняла взгляд. И увидела в его глазах то, что заставляло забывать о дыхании: не издевку, не власть, а что-то живое, настоящее, то, о чём они оба молчали все последние дни.
– Лоренцо, – прошептала она, сама не зная, зачем назвала его по имени.
– Что?
– Отпустите мою руку.
– Не хочу – шепотом ответил он
Она не попыталась отстраниться. Сердце колотилось в горле, и она чувствовала, как кровь горячо пульсирует там, где его пальцы касались её кожи. Воздух вокруг стал плотным, электрическим – как перед грозой, когда всё вокруг замирает в ожидании.иЗвонок телефона прозвучал резко и настойчиво, разрывая тишину. Лоренцо не шевельнулся. Продолжал смотреть на неё, держать её руку, не желая отпускать.
– Ответьте на звонок, – сказала Ева, и голос её прозвучал глухо.
Лоренцо задержал дыхание на секунду. Потом медленно, словно через силу, разжал пальцы. Взял телефон. На экране высветилось: «Марта».
– Да, – голос его стал деловым, сухим, как будто секунду назад ничего не случилось..
Ева отвернулась, пытаясь восстановить дыхание. Она слышала, как он говорит что-то о завтрашней встрече, о документах, о совете директоров. Слова проходили мимо, как шум дождя. Когда он закончил, в кабинете снова стало тихо.
– Это была Марта, – сказал он, и только тогда она обернулась.
– Она передала кое-что важное.
Ева подняла голову.
– Что именно?
Лоренцо помедлил. Затем подошёл к столу, взял салфетку и начал медленно вытирать разлитый кофе.
– – Завтра совет директоров, – произнёс он, не поднимая глаз. – Они хотят видеть вас. Официально.
Ева нахмурилась.
– Зачем?
– Хотят убедиться, что вы не фикция.
– И как мы их убедим?
Лоренцо выпрямился. В его глазах снова появилось то самое стальное выражение, которое она видела в день подписания контракта.
– Мы будем очень убедительны, – произнёс он. – Очень.
