![](/files/books/160/oblozhka-knigi-biser-190353.jpg)
Текст книги "Бисер"
Автор книги: Яна Гривковская
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Утро
Пора бы проснуться, а сон продолжает бросать в глаза кирпичи. Слушаю Штрауса, Марш Радецкого. Музыка для коней.
Решила тряхнуть стариной и помакать печеньки в чай. Огромный кусок печенья с громким грохотом шлепается в чашку, брызги заляпывают телефон, паспорт, стол, пол, новую кофточку и юбку. День испорчен. Ну и что! Плевать. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Любовь к себе – моногамное чувство.
Жду Вики в машине
Мой мир окрасился новыми красками! Как же он прекрасен! Бирюзовое небо, цветочки на газонах! Люди, я вас всех люблю! В общем, таблетки работают…
Выхожу из машины… Всюду окурки и жвачки на бордюрах… Какая красивая птичка, у нее глаза черные, как мои новые шины… Хочу подберезовиков, они пахнут лесом… Нужно иметь огромную силу воли, чтобы каждый раз не заглядываться на свое отражение на витринах… Обожаю Prada, в любом платье этой фирмы можно идти на похороны… Солнце сегодня розовое, хочу такую же сумку… Свитер с огурцами от Etro на витрине – это что-то из ряда вон выходящее, но ничего, главное, чтобы манекену нравилось… Может, перекрасить волосы? В зеленый… В психушке проживание бесплатное… Прикладываю массу усилий, чтобы выглядеть адекватно… Так здорово, что в мире осталось много народу, кто еще не знает, что я сумасшедшая…
Еду за рулем
Мчимся с Вики по насыпному шоссе в сторону известного ресторана. Туда скоро подъедет ее друг, который должен стать противоядием от моей любви к Тонику.
Постараюсь в него влюбиться. Без памяти.
По радио поет Шер. Она исполняет песни, словно постоянно зовет на помощь.
Разгоряченная Вики приоткрывает окно. Холодный ветер разрушает уют салона «мерседеса». Мне зябко, но я терплю, боясь прервать ее монолог.
– Ты знаешь, он вообще-то завидный жених. Наследник богатой мамы, хорош собой, а уж поболтать с ним такой умнице-заумнице, как ты, будет одно удовольствие. Кстати, его бабушка по отцу была русская, он говорит по-русски. Конечно, он не голубых кровей, но вписывается в наш круг.
Вики подмигивает мне и глупо хихикает. Впервые замечаю, что у нее неприятная улыбка. Меня передергивает, и я отворачиваюсь к своему закрытому окну. Вики не обращает на это внимания.
– Вот увидишь, это тебе не твой русский психопат с замашками повелителя гарема. Все ваши русские мужчины – придурки, это всем известно.
– Да закрой же окно, Вики! Мне холодно!
Похоже, у меня припадок патриотизма. Говорить плохо о русских дозволено только русским. Другим мы друг друга в обиду не дадим…
– А, окно? О’кей… Ну так вот, на чем я остановилась? Ах, да, на том, что у ваших мужчин нет мозгов, воспитания и образования… Раздутые нефтяные пиявки!
За окном на горизонте появляется огромная стая птиц. Она кружит под звуки ветра: то поднимается вверх, собравшись в стрелу, то опускается в виде объемной восьмерки, то расплывается в огромное неровное облако в полнеба. Кажется, движения стаи подчинены законам какой-то неслышной для нас музыки. Ла-а-а, ла-ла, ла-ла-ла…
– А уж как ваши русские мужланы стараются выглядеть аристократами, это просто смешно!
Стая резко пикирует вниз, к сырой земле. Мое сердце бешено стучит. Больше не могу.
– Вики, а твой новый друг, с которым ты познакомилась в свинг-клубе, похож на аристократа?
Вики замолкает, поджимает губы и отворачивается.
Стая за окном взмывает ввысь и растворяется в синеве. Небо синее-синее, хочется его выпить, словно кисель. Некоторое время мы едем надутые, молча. Первой не выдерживает Вики:
– При чем тут он? Это просто друг. Я его нисколько не люблю!
Мне лень отбивать подачу, полную самообмана. Если я скажу то, что вижу, это оттолкнет Вики от меня навсегда…
Приехали
В гробовом молчании мы оказываемся возле здания, стилизованного под итальянскую виллу. Внутри – неизбежная репродукция Колизея; скучный интерьер, серые стены, белые скатерти и потухшие свечи с остатками воска на подсвечниках. Пепельного оттенка и лица официантов в бабочках. Сквозь холщовые занавески струится тусклый свет. На барной стойке в глиняной вазочке стоит бесподобная белая роза, явно свежесрезанная. Похоже, лишь она одна здесь живая. Ее нежный аромат напоминает, что в мире, помимо этого мрачного ресторана, существует масса красивых и веселых мест…
За столом
Грызем булочки в ожидании обеда.
Обожаю, когда Вики простужается. Ее голос начинает играть бархатным контральто с хрипотцой, как у Бони Тайлер, и меня перестают выводить из себя ее глупые бессмысленные рассказы. Сегодняшняя беседа посвящена новому приятелю Вики, лохнесскому чудовищу, любовь к которому прошла все половые проверки и неожиданно вырвалась за пределы джакузи в свинг-клубе.
Не сомневалась, что этого латиноса зовут не иначе, как Адеодэтус, да и фамилию я запомнила практически с первого раза: Санчос Панчос Перрос Гилес Синус Косинус Тангенс Котангенс. Будьте любезны, распишитесь вот здесь…
Теперь эта парочка регулярно наслаждается обнаженным обществом друг друга, соблюдая строгий постельный режим. Каждый день, проезжая мимо Белгравии, Вики забегает в его особняк на пару фрикций, чтобы разбавить свои серые будни. Для полной свободы сексуальных утех весь обслуживающий персонал высылается из дому для прогулки по Гайд-парку.
Вики хвастается, что ее друг каждый раз устраивает для нее немыслимые половые фуршеты, как человек уникальный и творческий. Даже Камасутра у них превратилась в букварь, ведь в дело идет даже лед из вазы, где обычно охлаждается французское шампанское. Морозец между ног стимулирует иммунитет и укрепляет здоровье Адео.
Иными словами, я, в своем скромном уровне сексуальной изобретательности, просто копошусь у подножий своей озабоченной подруги, не говоря уж об Адео, который, вдобавок к своим эректильным способностям, нежданно оказался акционером известной шоколадной фабрики. Почему бы Вики не выплеснуть ему на драгоценное место горячий кофе его же марки, чтобы завершить феерию ощущений?
Сегодняшний обед оказался бы вполне съедобным, если бы моя подруга не затеяла беседу о выковыривании из-под ногтей неприятного содержимого заднего отверстия ее друга, которое глубоко забилось под двухнедельный маникюр, после того как непоседливые пальчики изведали загадочные стороны мужского организма. Она даже не поленилась сложить из зубочисток размер его главного инструмента, долго переставляя палочки с места на место, чтобы, не приведи господь, некорректно повторить форму великого достоинства Адео. Действительно, иного способа описать его просто не найти.
«Адео – это настоящий эксклюзив!»
Тональность голоса моей подруги перескакивает в восклицательное крещендо. Не обезуметь от восторга здесь действительно сложно, ведь не каждый день удается отхватить такой лакомый кусок в виде горного козла с крутыми рогами.
Не хочется портить ее чувство триумфа, но у меня совсем не получается вынуть из пакета счастливую рожицу, чтобы поменять местами маски и разделить с ней отраду.
Внутри меня сыро и пасмурно. Безоблачное расположение духа Вики сводит с ума. До сих пор не могу поверить, что она вот так просто передается мужчинам половым путем, будь то принц на белом коне или прямоугольный викинг с прагматичным прикусом…
«Не смотри на меня так! Я же говорила, между мной и Адео ничего серьезного! Я просто оттачиваю свой сексуальный опыт!»
Интересно, каким образом его можно отточить? Каждый раз, занимаясь сексом с новым партнером, переживаешь ощущение, будто это впервые. От этого чувства невозможно избавиться, даже если спариться с монозиготными близнецами по очереди.
Вывод один: с короткометражными мозгами Вики стали происходить странные вещи. В какой-то момент мне даже захотелось встать и уйти, но я вовремя вспомнила, что этот день наполнен огромным «смыслом», который с минуты на минуту должен появиться в этом ресторане.
Кстати, «смысл» опаздывает уже на полчаса…
Женишок
Из-за дальнего углового столика возле каменной колонны, освещенной светильниками в виде факелов, появляется необыкновенно высокая мужская фигура.
Ресторан, словно испугавшись этого гиганта, сжимается и становится в два раза меньше…
Ерминингельд мне понравился сразу. Благородный look, полные тридцать пять лет жизни, двухметровый рост, лицо без острых приправ, неотремонтированные зубы, худенькое, как у стебелька, тельце и слегка тронутая сединой, хитро начесанная грива, имитирующая непослушный локон Дональда Трампа. Голубая льняная рубашка, которую он безобразно измял в машине, вполне настраивала на свойский лад, если бы не внезапный шлейф непереносимого парфюма, пахнущего арабскими пирожными и убивающего за собой все живое в радиусе 5 км. Это амбре защитило бы Гельда от недоброжелателей гораздо эффективнее группы охранников с замороженными лицами, которых он, похоже, всюду таскает с собой.
После дежурных nice to meet you Гельд перекидывается парой фраз с Вики об их общих знакомых и кладет на стол потрепанный мобильный телефон того же года рождения, что и он сам.
Обгрызенные под корень ногти говорят о том, что он полный чеканутик.
На правой руке – Romain Jerome. Сгодится.
Мне повезло, что Гельд ни с кем не целуется при встрече, иначе пришлось бы использовать стремянку. Обожаю таких мужчин. Гельд сможет носить меня под мышкой, как клатч.
Кажется, я нравлюсь ему. Сквозь сдержанный тон пробивается искорка сильного мужского любопытства.
Чтобы развеять напряжение, он начинает рассказывать несмешные анекдоты, под которые мы с Вики начинаем падать со смеху на пол. Умиляясь нашей бурной реакции, он мелко подхихикивает своим евнуховидным голосом, словно под столом его щекочут за яички, и начинает рассказывать еще более скучные истории.
Признаться, меня немного смутило, когда нам пришлось взрываться смехом на одни и те же каламбуры по пять раз.
Полагаю, это кокс. Нет-нет, он вовсе не прыщавый торчок с сальными волосами. Гельд – очень презентабельный человек, просто, по всей видимости, он слегка рухнул с дуба.
Вики всегда предчувствует внутренним оком, когда пора отчаливать, чтобы через пять минут все не стало еще хуже. В мире не найдется человека, кто так же элегантно умеет сматывать удочки, как она. Свой фирменный английский трюк Вики исполняет профессионально: тревожно накрутив пряди волос на пальцы, она взволнованно смотрит на часы, а потом, резко вскакивая со стула с увеличенными зрачками, произносит: «Боже! У меня же запланирована важная встреча! Как я могла об этом забыть?! Прошу прощения! Вы не будете возражать, если я вас покину?»
«Важные встречи» каждый раз образовываются очень вовремя. Вики всегда все делает вовремя. Вовремя улыбается, вовремя молчит, вовремя уходит, вовремя приходит, вовремя оказывается в нужном месте и вовремя произносит слова с нужной интонацией. Если у девушек лучшие друзья – бриллианты, то у Вики лучший друг – мозг. Благодаря его интенсивной работе поведение Вики безупречно. Она всегда видит направление ветра и выгодно ставит паруса, чтобы сделать так, как ей удобно. Вики – это самый совершенный организм на планете! Это – во-первых! А во-вторых, хватит того, что, во-первых…
Еда
На исчезновение Вики Гельд отреагировал сносно, ведь сразу после ее ухода появилась хорошая новость: нам принесли еду.
Не дождавшись, пока официант отойдет от стола, Гельд набрасывается на лингвини, неумело накручивает их на вилку и жадно втягивает в себя. Лингвини оказываются непомерно длинными и начинают не по-царски выскальзывать изо рта обратно в тарелку.
Если бы эту картину видела Вики, она скончалась бы на месте, не дождавшись «скорой»…
Культурный терроризм
Гельд уверен: цитирования стихотворений русских символистов, с которыми он успел ознакомиться на уроке литературы в пятом классе, обязаны вызывать чувство экзальтации. Правда, слова с содержанием согласной «Р» он произносит так, будто она там и вовсе не нужна, – эти логопедические затруднения немного сдерживают мои двухчасовые овации…
В ночи, исполненной гоазою,
В сьедине тучи гоамовой,
Исполнен маачной коасотою,
Витает обааз гоазовой…
(Дальше он не помнит.)
Спасибо, можете слезать с табуретки! До последнего надеюсь, что сегодняшний вечер пройдет без «Слова о полку Игореве», ведь Гельд решил высыпать наружу все, что вместилось в его скальп за последние 30 лет. Каким чудом ему удалось утрамбовать в себя столько ненужной информации, – пока непонятно.
Хочется смазать мозги алоэ вера, потому что мой единственный ряд извилин вот-вот выскочит из ушей с большим треском, испортив окружающим аппетит. Сочетание английского снобизма и русской интеллектуальной кичливости невыносимо. Наверное, для Гельда я недостаточно стара. Чтобы прокладывать дороги в свой внутренний мир школьными стихотворениями, мне не хватает тридцати трех подбородков и внуков.
В общем, Гельду про себя известно немного. Он думает, что моя тусклая жизнь была предначертана для этого дня, чтобы пришел он и стал жонглировать передо мной заезженным списком своего образовательного гарнитура.
Люди всегда уважают то, что скучно. Проявлять интерес к чему-то не известному всемирно – это риск. Выгоднее быть на стороне победителя. Достоевский вне подозрений, как английская королева. Легче жить в смирительной рубашке и восхищаться признанной классикой, это помогает избежать критики.
Культура стала таким же брендом, как Hermes, где репутацию поднимает любовь к проверенным шедеврам. Гельд – типичный «культурный» терминатор. Он боится выбирать.
Гельд – такой же, как все. Его голова сделана из низкокачественного материала, и регулируется она общественным клише при помощи пульта управления, за его ухом спрятана бирка «made in China», а по его венам бежит салатовая кровь.
Успокаивает одно: официанты приобрели неограниченную возможность как следует выспаться – издалека уже доносятся их благодарные храпы…
Что такое интеллигент?
Многие считают, что для звания «интеллигента» достаточно иметь четыре высших образования и знать наизусть Мандельштама. Но интересно, как воспринимать интеллигента, если в какой-то момент из него начинают вылезать непонятные глисты? Например, при вопросе с пропиской супруги сына (деревенщина полезла в родовые хоромы) или при борьбе за пост руководителя в каком-нибудь замшелом институте РАН, напоминающей драку пьяных прачек. А как вам интеллигентнейшие профессорши-училки, орущие на своих студентов?
Очевидно, носить немодные очки, спать с томом Цветаевой и разговаривать с протяжной интонацией недостаточно. Нельзя быть чуть-чуть интеллигентом, так же как нельзя быть чуть-чуть беременной.
Настоящая интеллигентность сидит в сосудах…
А все остальное – это просто неплохо образованный алчный злой быдляк.
Рыцарь круглава стала
Слава богам, Гельд быстро пьянеет. Невзирая на то что он настойчиво подливает мне отвратительную прокисшую жидкость под названием «Божоле нуво» на четыре глотка больше, чем себе, результат не заставил себя ждать.
Обожаю наблюдать за алкогольными трансформациями, когда спиртное превращает людей в веселых зомби, заставляя донельзя правильных Гельдов стремительно слетать с равновесия…
Не прошло и получаса, как защелкнутый на все молнии умник начал устраивать передо мной красивый психологический стриптиз. И тут подоспело признание, что в ранней молодости он часто прибегал к услугам платных совратительниц (не то что сейчас…).
В одну прекрасную ночь одна из волшебниц проводила в его машине сеанс глубокого минета. Наблюдая, как маленькая развратница сжимает его хобот маленькой ладошкой, взгляд прельстило беспорочное церковное кольцо «Спаси и сохрани», надетое на один из ее пальцев. Гельд нашел это обстоятельство крайне трогательным, и в момент эякуляции его посетило глубокое озарение: Бог должен одинаково защищать как праведников, так и грешников, ибо любые человеческие грехи совершаются во имя выживания…
На зависть Бегбедеру
Я: А с чего ты взял, что Бог вообще кого-то защищает?
Г: Все хорошее в мире существует благодаря Богу.
Я: Как только происходит что-то хорошее, это сразу приписывается высшим силам.
Г: Если ты веруешь, Бог обязательно пошлет тебе удачу.
Я: Но ведь для того, чтобы выжить из миллиарда сперматозоидов, нужно тоже иметь удачу!
Г: Бог милостив. Вначале ты выигрываешь генетическую лотерею, а потом, в благодарность за это, угождаешь Всевышнему постом, молитвой и послушанием.
Я: Не очень хочется в этом участвовать…
Г: А тебя никто и не спрашивает.
Я: Меня заставляют быть хорошей?
Г: Ты же не хочешь, чтобы тебя наказали?
Я: Разве Бог может обижаться?
Г: Понимаешь, на небе нет СМИ, никто не знает, что происходит после смерти, поэтому все мы хотим окончить жизнь в добром исповедании… На всякий случай…
Я: Если ты думаешь, что Бог следит за каждым твоим шагом, то у тебя мания величия, милый… Но мне нравится, что ты, как и все, находишься в постоянном страхе. Страх дисциплинирует…
Г: Есть еще нравственность, когда человек по своей природе не способен на подлость, обман и лицемерие. Нравственность сама по себе религиозна. Если ты не чувствуешь звука Вселенной, в которой обитаешь, то все твои походы в церковь – пустые ритуалы.
Я: Подлый человек и есть ад.
Г: Ад – это вечная боль.
Я: Интересно, как душа может испытать боль, если у нее нет органов чувств?
Г: Задай этот вопрос попу (ударение на «у»).
Я: После смерти мне будет все равно.
Г: А вдруг не будет? Вдруг ад существует?
Я: Сила ада в его контрасте с раем. Нет рая – нет ада. Рай без ада – это тоже ад.
Г: В аду лучше, там знакомых больше.
Я: Мне будет легко получить туда путевку. Какой грех лучше совершить?
Г: Выбери пожестче.
Я: А что тяжелее на вес, обман или воровство?
Г: Хочешь почитать небесный кодекс?
Я: Не откажусь.
Г: Это вопрос к небу и к тем, кто там сидит.
Я: Если честно, я не верю в существование ада. И вообще, если кто-то верит в ад, в котором нет Бога, и в некоего дьявола, который существует отдельно от Бога, то этот человек является богохульником. Насколько мне известно, Бог есть везде: в каждой травинке, микробе, клетке! Всемогущий вездесущий Бог, он – начало всех начал! Но как же тогда во Вселенной может существовать некое местечко под названием «ад», где Бог утрачивает свою силу? И как отдельно от Бога может существовать некий сатана, который настолько силен и самостоятелен, что способен сделать бессильной самую великую силу на Земле? Получается, Бог управляет лишь частью Вселенной? В таком случае, Бог ли это вообще?
Г: Знаешь, наличие рая тоже под вопросом. Хотя я бы не отказался взглянуть на его интерьеры…
Я: Наверное, это лагуна голубая. Или поле с одуванчиками.
Г: Рай – это безделие…
Я: А вдруг человек на небе не захочет бездельничать, если увидит, что у кого-то все круче, чем у него?
Г: В раю нет конкуренции. Там у всех все одинаково.
Я: Коммунизм?
Г: Типа того.
Я: Такая система мешает развиваться. В ней нет соперничества.
Г: Поэтому она и изобретена для мира мертвых.
Я: Думаешь, в раю все слишком круто, чтобы стремиться к совершенству?
Г: В раю все четко. Стремление – это страсть. Страсть – это порок, табу. Поэтому у всех все одинаково.
Я: Знаешь, если следовать заповедям, то самый идеальный человек – это монах! Но если мы будем жить, как они, то мир превратится в монастырь! Не будет технического и научного прогресса! Все будут ходить закрытыми, наглухо заколоченными…
Г: И безгрешными…
Я: На что мы будем жить? Деньги – это тоже грех!
Г: Будем доить коров! Зачем развиваться? Все равно все заканчивается одним и тем же.
Я: Может, нам вообще не надо было рождаться?
Г: Прочти Библию. Там ты найдешь ответы на свои вопросы.
Я: Я уже читала и не поняла, какое отношение ко мне имеют все эти приключения евреев в Африке?
Г: Во что ты веришь?
Я: В себя.
Г: Поверь в Бога.
Я: Вера в Бога не приводит к гуманности. Пока будет религия, будут и войны. Религиозные чистки – это вопиющий маразм.
Г: Это борьба за идею. Люди живут во имя идей.
Я: Идеи – пустота, иллюзии. Нет ничего более ценного, чем человеческая жизнь. Ее нельзя швырять под ноги, как мусор, ради каких-то сомнительных понятий.
Г: Как давно ты была в церкви?
Я: Я не люблю церкви. Церковная обстановка напоминает похороны. Тетки, в слезах кидающиеся на настенные иконы и сползающие по ним вниз, священники, читающие унылый рэп. Церковь – это выражение бессилия.
Г: В церковь ходят не веселиться, а разговаривать с Господом. Это не ночной клуб. Это место, где люди замаливают грехи.
Я: Я не считаю свои ошибки грехом. Ошибки есть ошибки. Причем здесь грех? Люди делают гадости друг другу, а прощение просят всегда у Бога. Никто с Богом не знаком, никто не обязан выкладывать ему отчеты.
Г: Людям необходимо во что-то верить. С Богом проще и теплее. Верить спокойнее.
Я: Это человеческие потребности, слабость. Но это не доказывает, что Бог есть. Но даже если он есть, он не рядом с тобой. Бог всегда один, он одинок.
Г: Не буду с тобой спорить, но Бог существует, поверь мне.
Я: Ты его видел?
Г: Нет. Он невидим. Это высшая сила, состоящая из мельчайших частиц. От их движения зависит движение всего мира.
Я: Так все-таки Бог – это невидимые частицы или Иисус с бородой?
Г: Как тебе больше нравится, так он и выглядит. Любой уютный для тебя образ. Необязательно тот, что в церкви. У тебя может быть свой Бог, без посредников. Бог – это Вселенная. Придумай ему лицо.
Я: Пусть это будет Джим Моррисон.
Г: Это твой авторитет?
Я: Нет, просто мне нравится его голос. Бог – это все, что приносит тебе счастье. И не надо относиться к Богу серьезно, потому что самое святое на этой Земле – это человеческий смех.