Текст книги "Не ходите, дети, в Австралию гулять (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Юшкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

Большую часть денег мы спасли вот только кредитные договоры и договоры залога ушли в дым и теперь банк не мог предъявить к оплате документы и этот факт сильно раздражал банковское руководство, и мы основа попали под удар. Теперь нам хотели предъявить подозрения о нашем сговоре с местными жителями и уничтожение документации банка. Именно такие сведения нам принесли – знакомые с почтовой станции, и мы сразу ушли в буш. Опять у меня и Тома не было никаких шансов начать добропорядочную жизнь. И мы опять шли в самой гуще дикой природы. Но был среди этого кома неприятностей и один положительный момент, даже два – мы были свободны и у нас имелось золото, добытое в Голубых горах. И теперь надо было принимать решения как поступить во всем этом переплете.

Выходить к Сиднею с добытым золотом было неразумно и просто выкинуть золото было жалко, и мы спрятали 60 фунтов золотого песка и самородков в буше. Это не так и просто, как кажется. Отсутствуют ориентиры на местности, и мы создали такой ориентир взорвав гранату и получив в результате воронку. Эта воронка и стала ориентиром и уже от неё надо было искать наш схрон. Сельскохозяйственными эти земли не являлись и кот здесь не мог прокормиться, просто буш и потому у нас была надежда, что никто не обнаружит наше богатство.

Вторая проблема была более сложной. Надо было скрыть наше участие в событиях – налете на банк и наше бездействие при уничтожении закладных. И тут мне пришла идея, если мы вернемся в Сидней с какими-либо отловленными разбойниками или беглецами, то доказать наше пребывание в определенном районе / почтовая станция и филиал банка/ будет несколько затруднительно, и мы отправились через буш к каторге. Каторжные работы – это каменоломня и шахты – вот туда мы и отправились. Охрана там была не самая бдительная, но и побеги были не самым легким делом как можно подумать, зная о пренебрежении своими обязанностями со стороны конвоя на каменоломни. Бежать оттуда было трудно и опасно. С одной стороны был лес с другой стороны буш и там и там были свои особенности. В буше это местные аборигены – поймав белого человека, они сначала его пытали и только потом зажарив на костре съедали. В лесу поджидала местная фауна и там смерть была более легкой – крокодилы не пытали пленников и не жарили просто съедали в сыром виде. Потому и смерть была более легкой. Задача у нас была достаточно простой – занять позицию или в лесу, или в буше и взять беглеца и затем конвоировать того в Сидней и там сдать властям. Тогда претензии банковского дома становились зыбкими и к нам нельзя было предъявить претензии. Наша идея оказалась и плохой, и хорошей одновременно. Мы нашли приключения на свои пятые точки и вскрыли весьма экзотическую преступную сеть. Но обо всём по порядку. Сам переход по дикому бушу не имел какой-либо особенности и не представлял из себя ничего интересного – трудно, опасно, но ничего интересного. Наконец мы оказались в том районе куда и стремились попасть. Несколько рек в лесу и сразу за небольшой полосы растительности бескрайний буш, где нет ничего человеческого – только редкие стоянки аборигенов каннибалов. Туда мы не пошли и остались в этой полосе растительности. Сначала устроили себе стоянку и немного обезопасили её от местных насекомых и змей. И стали наблюдать за местностью ожидая беглецов из каменоломен. Наблюдательный пункт мы устроили совсем рядом с дорогой и лесной опушкой.

В пределах видимости было несколько площадок на которых устраивали привалы торговые обозы и переселенцы местные свободные колонисты. И сразу же нам попался караван колонистов, состоящий из пяти больших фургонов, на которых передвигалась семья из метрополии решившая начать новую жизнь в далекой Австралии. К фургонам были привязаны коровы и козы и вот таким табором они двигались к выделенному им участку. Льготы колонистам считали не за деньги, с которыми они прибывали в порт Сидней столицу Нового Южного Уэльса все льготы считали исходя из стоимости сельскохозяйственных орудий и крупного рогатого скота. Этот караван вел с собой десяток коров и полсотни коз думаю и плуги у них имелись. Колонисты хорошо подготовились к освоению диких земель. И даже к отпору возможных налетчиков они были готовы. С оружием готовым к бою на лошадях этот караван сопровождали пятеро охранников. Но они не ждали такого нападения. Когда караван стал готовить себе стоянку – устанавливать фургоны и разводить костры, поить лощадей и готовить ужин из буша выскочила голая женщина и бросилась к этому лагерю – да именно обнаженная молодая женщина и довольно красивая. Выпуклая там, где это было надо и на лицо смазливая. Вся покрытая грязью и пылью и очень громко стала рассказывать о своих злоключениях. Она была похищена аборигенами, которые напали на ферму и убили её мужа. Всё это сопровождалось громкими рыданиями и криками горя. Время сейчас очень жестокое и несмотря, на такую беду, женщина недолго остается одна и в нашем случае один из молодых людей из состава каравана повел её к источнику воды умываться и приводить себя в порядок. Умывалась эта женщина недолго, и вся эта история у источника закончилась на спине. Женщина легла, и молодой парень стал отвлекать её от печальных мыслей о погибших родственниках. Назад к лагерю они вернулись уже в статусе хорошо знакомых. Мы же продолжали наблюдение за лагерем и событиями в этом лагере. Имея статус женщины одного из колонистов, она была привлечена к приготовлению ужина и мы, наверное, вышли бы к лагерю и тоже присоединились к трапезе заодно и новости бы узнали. Нас остановила странная сцена – беглянка присоединившиеся к этому каравану отошла к лесу и имела там рандеву с двумя мужчинами вооруженными и явно с преступными намерениями. Старший выслушал доклад спасенной беглянки и передал той какой-то сверток с двумя склянками. И теперь мы оставались на своем наблюдательном пункте. Наш наблюдательный пункт был устроен на двадцатиметровой высоте на гигантском дереве откуда мы и просматривали ближайшую округу. Такие деревья совсем не редкость здесь. Но древесина очень мягкая и не подходит для строительства судов. Мы продолжали наблюдать за происходящим, и я пытался поймать мысль, которая постоянно от меня ускользала. Когда я рассматривал тех двух мужчин я не мог понять, что царапало мое внимание. Что в этом мужчине привлекало мое внимание. Что-то чего здесь не могло быть и при этом это было признаком опасности. Мужик был одет в обычный костюм – кожаная куртка и кожаные штаны и высокие сапоги, но так тут многие ходят высокие сапоги, и кожаная одежда хорошо защищают от укусов змей. Так что ещё. На голове у него была шляпа. И вот и нет на голове у него вместо обычного головного убора шляпы был индийский тюрбан. Вот это было странно, но не было опасным. Мало ли какие у этого мужика причуды. Опасностью на меня пахнуло, когда я увидел у него четки из черепов. Вот что мне показалось и странным, и опасным. Но здесь в Австралии такого не могло быть это ведь на Индия. У меня в памяти такие четки ассоциировались только с Индией. Именно там и были такие четки распространены среде тугов. Вот только они здесь в Австралии. Откуда здесь приверженцы богини Кали. Но с другой стороны – почему они не могут быть здесь. Прижали там в Индии, и они отправились на новые земли. Теперь подождем развития событий. Если нам удастся прихватить группу душителей с доказательной базой, то мы можем быть спокойны за свои отношения с банками и властями. Сам факт обнаружения и задержания группы массовых убийц перекроет все наши мнимые и действительные прегрешения. Постепенно темнело и народ потянулся на ужин, и горячая похлебка пошла на ура и ужин протекал в тесной и дружеской обстановке. Но похлебка, приправленная снадобьем, полученным от своего главаря новой женщиной в караване, оказалось ещё и со снотворным эффектом. Постепенно все, кто был в лагере отключались и шум разговоров стихал. Люди засыпали на ходу и падали кто где. Мы продолжали наблюдать за происходящим. Когда все, кто был в караване уснули то к лагерю с трех сторон подошли люди в темных одеждах и с саблями в руках. Руководил всеми этот главарь в индийской чалме. Налетчики беспрекословно выполняли все его приказы. Бесчувственные тела караванщиков стянули к костру и сложили в ряд. Мы уже были рядом и так как нам надо было поразить сразу же много целей то у нас в руках были наши револьверы. Двенадцать и двенадцать – это двадцать четыре выстрела. Налетчиков было только десять. Вполне хватит на всех. Была только одна трудность главаря надо было взять живым. Вот поэтому Том тащил за спиной ещё и лук с несколькими специальными стрелами. Они имели тупой наконечник из глины и попасть надо было в затылок тому человеку, которого мы наметили взять живым. Именно потому мы и подбирались как можно ближе к цели – не, так и просто попасть в ночной темноте именно в затылок и именно тому, кому надо. Но Том действовал уверенно и складывалось впечатление что ему привычно управляться и луком, и такими стрелами. Не всё мне Том рассказал о своей прежней жизни в метрополии до судебного приговора и путешествия в Новый Южный Уэльс. Но как бы там оно не было стрела попала туда куда и нужно. В затылок этому странному австралийскому индусу почитателю индийской богини Кали. Главарь налетчиков подошел к первому из лежащих в ряд колонистов и по его знаку несчастного подняли, и почитатель смерти накинул несчастному на шею удавку и потянул концы удавки и затем рухнул без всякого звука, ему в затылок прилетела стрела со своим глиняным наконечником. Затем в дело вступили Кольты, и мы расстреляли растерявшихся помощников смерти. Нам они не были нужны нам в качестве задержанного хватало главаря. Первой сориентировалась в происходящем женщина из буша которая и отравила ужин колонистов и попыталась сбежать. Но её догнала стрела с таким же глиняным наконечником. На мой немой вопрос – зачем. Том ответил длинной и путанной фразой, смысл я понял так – зачем скучать в долгой дороге, когда есть хороший товар. У Тома и у меня все-таки уже очень давно отсутствовали женщины. Последний раз мы были в борделе ещё до отправки в путешествие за золотым песком. Вязали мы обоих на совесть и проверили работу несколько раз. Затем стали ждать утра и пробуждения спящих в снотворном аду наших свободных колонистов. Они не могли поверить нашему рассказу, но затем, когда по нашей просьбе раскопали несколько участков земли на которых буйно росли местные кусты и молодые деревья они нам поверили. В раскопах были найдены десятки трупов людей и животных. Душители забирали только деньги и ювелирные изделия. Остальных и людей и животных убивали и закапывали в землю поблизости от места убийства. Главарь тугов оказался не индусом он оказался местным беглецом – каторжником из Манчестера. Сюда он попал как бродяга – полиция на месте в Манчестере не докопалась до его мрачных «подвигов» в Манчестере и окрестностях. По дороге в Австралию он решил стать приверженцем богини смерти Кали и преуспел в этом служении. Много трупов выкопали в том месте привалов караванов. Женщина была такой же служительницей богини смерти – остальные просто беглые каторжники. Трофеи от этой банды мы забрали с собой и отправились в столицу колонии в город Сидней. Из большого перечня трофеев самым интересным трофеем оказался дневник этого убийцы. Там он расписал о своих «подвигах» детально. До самых мельчайших подробностей как убийства здесь в Новом Южном Уэльсе, так и о убийствах в Англии. Так мы и двигались к городу – снова караван из лошадей и всадников и два всадника поперек седел лежали и молчали, с кляпом во рту не поговоришь.

Мы были уже далеко от буша и перестали опасаться нападения аборигенов и как оказалось совсем зря мы расслабились. Взяли нас утром на самой заре. Я отдежурил и лег спать и Том остался на посту сторожить и получил бумерангом по затылку и отключился. Как так вышло, что он не слышал напавших. Так не зря часовым запрещено отвлекаться на быт и секс. Наш часовой Том решил пока я сплю в очередной раз позабавиться с нашей пленницей и пока он удовлетворял свои духовные запросы, то к нему подошли и смогли зарядить бумерангом в затылок и теперь мы снова путешествуем обратно в буш на прием в честь победителей белых идиотов. В качестве приглашённых блюд. Почему беле идиоты, ну а как назвать белых людей, которые на посту трахаются. Связали нас качественно и контролируют каждый наш шаг. Веревки из местных растений и перетереть или раскусить зубами не вариант. Очень не хочется идти в пищу местным бушменам и я лихорадочно ищу выход из этой безнадежной ситуации. С каждым переходом наши победители углубляются всё глубже в материковую часть Австралии и выбраться из этого капкана всё более проблематично. Теперь женщина пользуется большим спросом среди бушменов и на каждой стоянке они насилуют её и довольно спокойно обсуждают как её приготовить по вкуснее. Про нас они тоже самое обсуждают. Такой большой добычи у племени не было очень давно, и старший воин из группы, которая нас захватила явно мечтает стать теперь самому военным вождем племени. Но для нас все эти рассуждения пустые, мы просто блюда на большом празднике, который будет в племени по возвращении группы из этого военного похода. Очередной привал в пустыне – жара стала терпимой, но это так кажется ушло солнце и можно немного выдохнуть и забыться тяжелым и неглубоким сном. Я не сплю меня сегодня кинули неподалёку от кучи мусора и теперь я жду, когда на пир соберутся местные насекомые и ящерицы. Насекомые будут пировать на мусоре, а насекомых будут кушать ящерицы, и я жду ящериц. Это последний привал перед переходом в земли племени и теперь или никогда тем более самый удобный момент наступил. Большая часть воинов пошли забавляться с белой женщиной и меня никто не караулит. И вот первые пауки и вот первая ящерица – прокусываю губу и капаю кровью на узлы, которыми меня связали и протягиваю руки вперед. Мой план сработал – на запах крови прибежали местные ящерицы и стали грызть ту часть моих оков, на которых имеются следы крови. То, что я не мог сделать своими зубами перетереть растительные веревки мелкие острые зубы неведомых мне пустынных ящериц, сделали. Они сотворили маленькое чудо, и я смог разорвать те петли на руках, которые мне сегодня намотали мои захватчики. Кровь рванула по венам. Я ткнулся в землю и смог подавить крик боли. Теперь дело за веревками на ногах и вот уже и ноги свободные. Я с трудом встал на четвереньки и пополз к колу, который был вбит в землю, теперь надо снять петлю с шеи. Вот я уже и свободен. Но это даже не пол дела – это самая маленькая часть пути к свободе. Надо теперь убить наших захватчиков и отбить лошадей и наши вещи и наших пленников и потом спасать себя, убегая из пустыни в ту часть континента, где есть белые поселения. Наш охранник не смотрит за нами он смотрит в сторону, где идет эротически-порнографическое представление. Там, где трахают белую женщину. Под руку попала только длинная острая деревянная щепка. Но если эту щепку воткнуть в горло нашему озабоченному часовому и зажать рот, то вполне сойдет за орудие убийства. У меня не осталось уже никаких чувств – ни чувства жалости, ни чувства брезгливости ничего только жажда жизни. Только обморочное желание выжить и вырваться из плена. Действуя как автомат я подошел к аборигену, который нас караулил и воткнул ему в шею сое оружие и провернул несколько раз в его горле эту щепку. Абориген пытался прокусить мне руку, но я не отдернул свою ладонь, и часовой сначала несколько раз попытался вытолкнуть кровь изо рта, но не получилось и затем он умер и обвис у меня на руках. Моими трофеями стали нож и копье. И теперь я мог напасть на моих врагов. Вот только врагов осталось ещё шестеро, и они были гораздо сильнее и более умелые во владении копьями. Надо было освобождать Тома и уже вдвоем атаковать наших врагов. Том был в бессознательном состоянии и не пришел вс ебя как я его не пытался привести в чувство. Но путы с него я снял и теперь у меня не было никакого другого выхода надо было убить ещё шестерых аборигенов и уже после этого продолжать дальше приводить сознание своего товарища. Очередь на участие в секс играх у аборигенов состояла просто – первыми идут самые старшие и затем уже молодые воины.

Глава 8

Том лежал без сознания и у меня не было иного выхода, как убить оставшихся аборигенов в одиночку. Шансов у меня практически не было. Но у меня ещё были дела на этой земле и мне удалось подойти к группе врагов совсем близко. Думаете у меня появились особые способности в плане маскировки и незаметности. Нет, не появились и даже более того передвигался я достаточно шумно. Координация движений пока полностью не восстановилась после недельного нахождения в веревочных путах. Так что мне помогло подойти так близко к врагам. Да самые проницательные из читателей уже догадались – это было отсутствие у врага правил несения караульной службы. Они собрались у тела своей пленницы и изо всех сил мешали своему старшему воину насиловать белую женщину. Именно это в свое время привело к нашему пленению и снова опять привело к гибели уже наших врагов. Они стояли и смотрели за происходящим и полностью утратили связь с окружающим миром каждый из них представлял себя на месте насильника и в меру своих фантазий получали извращенное удовольствие. Меня увидела сама женщина и быстро приняв решение изобразила такую страсть с такими громкими звуковыми эффектами, что аборигены совсем уплыли в мир грёз. Так я их по – одному и отправил в иной мир, ножом по горлу и как сказал один литературный герой – в колодец. Ни один из аборигенов так и не пришел в себя и не почувствовал опасности. Эффект «фильмов для взрослых» оказался очень сильным, и неокрепшая психика бушменов не смогла осознать факт того, что женщины могут имитировать оргазм, у них в племени мужчины о таком даже не помышляли. Снова испорченные европейцы оказались более коварными, чем аборигены и я остался победителем – правда кровью было залито всё пространство вокруг. Очень хотелось блевать, но было нечем это сделать. Отмываться пришлось песком этого добра было вокруг много, с водой было гораздо хуже. Уже закончив отмываться и оттираться от крови мне пришлось снова вступить в схватку.

Краем глаза я увидел движение у себя за спиной и крутанулся влево и удар, нацеленный мне в голову, прошел рядом. Пленница, которая только, что демонстрировала оргазм и полное бессилие стояла с топором в руках и готовилась нанести мне новый удар. Наше совместное союзническое состояние ушло в прошлое. Смотреть на женщину было неприятно – полностью обнаженная и покрытая потеками крови убитых над нею аборигенов она крепко сжимала рукоять топора и искала способ убить меня. Женщина была смертельно опасным врагом – кормили её чаще и сил у неё было гораздо больше, чем у меня. И отпускать меня она не собиралась. Но вот от бумеранга она уклоняться не научилась – бросок она отодвинула голову и бумеранг прошелестел над нею и снова пропустив над собой бумеранг она встала и подняла топор для нового удара, бумеранг возвратился и ударил женщину по затылку и она развернувшись всем корпусом приготовилась встретить нового врага и в этот момент пока она ждала новой схватки я доковылял к ней и ударил ножом в затылок и пробив кость черепа загнал клинок ножа в голову. Эта коварная женщина упала лицом вперед и попыталась встать, но уже не смогла и умерла через пару минут. Снова судьба спасла меня. Теперь надо было собрать вещи и посмотреть, что там с Томом. Главаря душителей я добил и решил – не стоит таскать собой таких опасных людей, хватит для губернатора и его дневника, там всё детально расписано. Полив голову Тома водой я наконец добился осмысленного взгляда и смог довести до сознания Тома, что мы свободны и нам надо очень быстро собирать свои вещи и валить наконец в столицу Нового Южного Уэльса пока на нас не вышли остальные аборигены, которые вышли на новую войну с белыми колонистами. Но опять случилась непредвиденная задержка. Том нашел тело своей возлюбленной пленницы и началось – Стася умерла я никуда не пойду отсюда, я хочу умереть здесь, такой женщины больше нет на белом свете. И прочие сопли. Мешать Тому оплакивать свою Джульетту я не стал и просто стал собирать вещи и седлать лошадей. Рассказывать влюбленному мужчине – что за женщину он полюбил, самое глупое и бесперспективное занятие. Мозг у такого мужчины отключается и остается только вот такие розовые сопли. Критическое восприятие действительности пропадает. Наконец я нашёл и свои револьверы. Заряды пороха и свинец для пуль имелся тоже. Аборигены понимали, как пользоваться огнестрельным оружием и использовали и мушкеты, и пистолеты. Им мешало только отсутствие пороха и свинца, устройство огнестрельного оружия и способ его применения они понимали и разобрались как заряжать и как стрелять. Мешало только полное отсутствие пороха. Пулелейка нашлась в вещах старшего воина этой группы аборигенов – изготовить пару дюжин пуль для револьвера не заняло много времени и теперь у меня на поясе висело два револьвера и наконец я был вооружен и мог оказать сопротивление любому врагу. В рукопашную схватку я не потяну и против одного противника. Сил не было и двигался я с большим трудом – длительное голодание давало свои результаты. В мешках я нашел четыре гранаты и теперь совсем воспрял духом – аборигены очень боялись пушек и когда начиналась артиллерийская пальба они отступали. У меня теперь была карманная артиллерия и можно было разогнать небольшую банду аборигенов. В этих хлопотах и трудах по приведению оружия в порядок и сборах поклажи для наших вьюков я совсем выпустил из-под присмотра своего товарища и это стало моей очередной ошибкой. Бесшумно передвигаться не мог ни я ни Том и когда за своей спиной я услышал тяжелые шаги то оглянулся и оторопел, Том с топором наперевес шел ко мне и его намерения мне совсем не понравились. Он явно хотел меня ударить топором и при этом мне совсем не хотелось умирать. Сразу Том не захотел меня убивать, ему захотелось поговорить – любовь отшибает не только критической восприятие окружающей действительности, она полностью отбивает мозги. Том хотел меня убить за то, что я убил святую женщину. Убедить Тома опустить оружие было невозможно, разум покинул его. Том уже не понимал – кто он, где он и что происходит вокруг. Пришлось стрелять – вопрос стоял просто. Либо меня убьет мой друг потерявший разум, либо Тома убью я. Мне совсем не хотелось погибать, и я убил Тома. Вариантов не было – совсем не было. Аборигенов я закапывать не стал. Могила у меня получилась на двоих – Том и его коварная любовь обрели вечный покой в бескрайнем буше Австралии. Или, возможно, как и я отправились в вечное скитание по мирам и времени. Этого я не знаю, но могила у них была. У меня получилось собрать трех лошадей – одна под седлом и две вьючные. Оружие я держал под рукой в полной готовности. Аборигены очень скоро найдут трупы своих воинов и отправятся за мной. У меня не было ни малейших сомнений – аборигены найдут тела воинов из своего племени и по следам разберутся, что именно произошло и сколько человек отправилось дальше. Аборигены прекрасно читали следы и совсем скоро меня они смогут догнать и вот тут надо сразу применить гранаты и отбить желание меня преследовать. Идти мне до гор примерно десять дней. Воды у меня не хватит и на три дня. Если я ошибся с направлением на источник пресной воды, то я умру в буше и без схваток с бушменами. Умру от жажды. Но надеюсь, направление я выбрал правильно и запомнил ориентиры. Бушмены могут найти воду в любом месте пустыни и так же прокормиться могут легко. Они века здесь живут. Я же к пустыне не приспособлен и лошади тоже хотят пить воду и без воды будут жить ещё меньше, чем я. Верблюдов в Австралии нет. Если немного отвлечься от окружающей действительности, то можно вспомнить из будущего.

«Австралийский аутбэк – одна из самых неприветливых для человека территорий на планете. Внутреннюю часть южного континента занимают бескрайние пустыни и степи, населенные кенгуру, страусами эму, собаками динго… и верблюдами. „Какими еще верблюдами?“ – спросит человек, твердо помнящий из школьной программы, что верблюды живут на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и в Северной Африке. Вопрос вполне справедливый.»

Экспедиция Берка и Уиллса 1860–1861 годов закончилась плохо. Своей цели – пересечь Австралию с юга на север – она достигла, но на обратном пути все, кроме Джона Кинга, погибли от голода. Умирающего исследователя нашли и выходили аборигены. В списке участников экспедиции Кинг значился как погонщик верблюдов. Что случилось с 20 животными, вышедшими из Мельбурна 20 августа 1860 года, не сообщается.

Именно эта трагическая экспедиция положила начало широкому использованию одногорбых верблюдов в Австралии, что в свою очередь привело к появлению новой этнической группы южного континента – «афганцев».

Одногорбый верблюд Гарри был не только первым представителем своего вида, которого упомянули не только в официальном документе, но и в личном, но и вообще первым верблюдом в Австралии. 23 сентября 1846 года Джон Хоррокс умер от полученных ран. После несчастного случая животное застрелили.

Самое первое упоминание о верблюдах в контексте Австралии относится еще к февралю 1837 года. Тогда губернатор Нового Южного Уэльса Ричард Борк получил от подчиненных предложение привести на континент верблюдов. Идея обсуждалась долго и вызвала в обществе нешуточные дебаты.

Например, в 1839 году разгорелась открытая полемика между столичными газетами The Sydney Morning Herald и The Monitor. Первая выступала за ввоз верблюдов, указывая на перспективу экономических выгод. Вторая откровенно высмеивала идею, называя ее абсурдной и считая, что выходцы с Ближнего Востока и из Азии, которых придется привезти с верблюдами, станут угрозой для английского сообщества.

В итоге партия одногорбых верблюдов все-таки отправилась в Аделаиду с острова Тенерифе. Пережило путешествие и сошло на берег 12 октября 1840 года только одно животное.

С одной стороны, заселив плодородные побережья Австралии, колонисты не особенно задумывались об освоении безжизненных пустошей центральной части континента – поход в пустыню всегда был лотереей, что собственным примером доказали многие пропавшие там исследователи и путешественники. С другой стороны, связь между городами, находившимися на разных побережьях, осуществлялась только морским путем, а судам приходилось преодолевать тысячи километров, огибая континент.

В том самом 1846 году, когда погиб первый австралийский верблюд Гарри, к северу от Аделаиды, в районе горы Ремакл были обнаружены залежи меди и галенита. С этого момента считавшаяся ранее бесплодной и бесполезной пустошь заинтересовала правительство и коммерсантов – ведь, может быть, в этой выжженной солнцем земле залегает не только медь, но и золото? Было принято решение развивать регион и двигаться дальше на север, вглубь пустыни.

Лошади, которыми австралийцы пользовались при освоении «зеленых» частей континента, для пустынь и степей не годились. Они великолепно чувствовали себя на прибрежных территориях, и Австралия очень быстро стала одним из крупных экспортеров этих непарнокопытных. Но вот на пустошах от лошадей было немного толку – они точно, как люди, страдали от нестерпимой жары и погибали в дальних походах.

И здесь верблюды, которых уже стали потихоньку привозить на континент, пригодились как никогда. Адаптация к местному климату и пище этим животным не потребовалась, и они быстро стали важнейшими помощниками людей в деле освоения Аутбэка.

Начиная с 1860-х годов одногорбые верблюды дромедары участвовали в научных экспедициях, перевозили грузы, почту и стройматериалы. Они использовались и при прокладке важнейших коммуникационных линий Австралии – наземной трансконтинентальной телеграфной линии, соединившей города Дарвин и Аделаиду на противоположных концах континента, и железных дорог. Без верблюдов и их погонщиков эти грандиозные проекты были бы просто неосуществимы или потребовали бы куда больших затрат.

Если с животными все более-менее понятно, то люди, прибывавшие вместе с ними в основном из Центральной Азии, на протяжении десятилетий оставались безвестным, безымянным приложением к верблюдам. Обычно их нанимали из народов, населяющих современные территории Афганистана, Пакистана и Индии.

Пуштуны, белуджи и синдхи приезжали в Австралию с верблюдами десятками, а ближе к концу века – сотнями. С погонщиками заключался трехлетний контракт, но они не получали никакого миграционного статуса в Новом Свете и после выполнения своих обязательств выдворялись обратно. Фактически, они ничем не отличались от животных, за которыми ухаживали, – были частью сделки.

А одногорбые верблюды дромедары, которые когда-то помогали нести цивилизацию в аутбэк, одичали и бродят по пустыне. Более чем миллионная популяция диких дромедаров Австралии – единственная в мире. Силуэты этих животных на фоне голубого австралийского неба – последнее напоминание о давно ушедшей эпохе освоения пустошей.

Сейчас Австралию населяют больше 1,2 млн верблюдов. Их завезли в страну в 1840 году, и в основном они проживают в центральной, пустынной части Австралии. Отстрел верблюдов с целью контроля популяции уже проводился с 2009 по 2013 годы, тогда были убиты 160 тысяч животных.8 янв. 2020 г.

Но верблюдов в моем распоряжении сейчас не было. И потому поиск воды для меня стало критическим условием выживания. И конечно скорость передвижения по пустыне. Бушмены по пустыне передвигаются бегом и уйти от них невозможно. Но вот встревать в бой на территории, где этих бушменов много неправильно, надо отойти как можно ближе к местам, где могут быть белые колонисты. Как я рассказывал ранее, встретить караван верблюдов в Австралии очень сложно, но мне повезло, и я вылетел на десяток этих кораблей пустыни и первое, что произнес – Аллах Акбар и меня приняли как своего. Это были погонщики каравана, который перевозил в первый раз припасы в тюрьму строгого режима и теперь возвращался обратно. Для меня это было спасение – вода и прочее имелось, и я мог утолить жажду. Караван потерял направление и шел в пустыню и мое появление спасло караван от смерти в песках и теперь караван приняв меня в свои объятия отправился по правильному курсу. И мы попали к первому источнику на нашем пути и животные были спасены. Теперь надо было отбиться от тех аборигенов, которые шли по моим следам. Найти следы каравана не представляло труда даже для слепого бушмена, и любой следопыт находил наши следы безо всякого труда. Атака на нас произошла на первом же привале. Но для этих налетчиков-мстителей всё сложилось мрачно. Охрана каравана и погонщики верблюдов были вооружены и при первой же опасности они открыли огонь в тени, мелькающие в отсветах костров, и я добавил жару. Гранату аборигены не ожидали и потому сразу отказались от мысли захватить нас в плен и ушли. Наличие гранат у меня стало неприятным сюрпризом и для моих новых спутников. Граната вещь неожиданная и редкая и теперь они стали ко мне относиться с опаской. Но мне надо было дойти до «зеленки» и там я мог дальше двигаться и один. Дальше переход пошел скучно и спокойно. Источники воды оказались на своих местах, и аборигены не стали рисковать и нападать на большую группу колонистов, и мы спокойно дошли до края пустыни. Но дальше я пошел уже один, я был слишком непонятная и потому опасная личность и меня оставили одного и дальше караван пошёл своим путем я же двинулся в направлении Сиднея. И опять опасность была впереди. Я прочитал не все тетради вожака банды душителей. Слиплись три страницы, и я их пропустил. И это с моей стороны было опрометчивым поступком. Там оказалась запись о том, что надо найти двух белых, у которых много золотого песка. И официальные лица Сиднея решили, что эти двое – Том и я.