Текст книги "Попаданец со шпагой"

Автор книги: Вячеслав Коротин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Размечтался, понимаешь! А магний или алюминий где взять? Привык, что достаточно шкаф открыть или в магазин хозтоваров за краской-серебрянкой сходить. В общем, про сигнальные многоцветные огни можно забыть. Только дымы ракет. И только чёрный и белый – составы для этих я сочиню. То есть можно будет передавать сигналы только из трёх-четырёхбуквенных "слов" двухбуквенного "алфавита". Ну, тоже кое-что. Пару десятков стандартных команд отдавать можно. Не так уж и мало…

Дальше не помню. Уснул всё-таки.

Телега-самобранка

Утром, после завтрака, Алексей заявился ко мне хвастаться:

– Вадим Фёдорович, я сшил ласты!

Хорошо, что не "склеил", внутренне хихикнул я, но вежливо попросил полюбопытствовать по поводу изделия шорника, или как там назывались эти "седельных дел мастера".

Грубоватая, конечно работа, но вполне приемлемо: несколько слоёв кожи, прошито качественно, крепление на пятке ременное, вроде должно функционировать. С маской посложнее будет.

Нет, чёрт побери, сколько всё-таки проблем в обществе, где нет резины и пластмасс!

Каучук здесь в зачаточных количествах имеется, резину я из него, опять же, наверное, сделаю, но как её формовать – ума не приложу…

А через час ещё один мастер предоставил на суд заказчика свою работу: кузнец прибыл с нашей полевой кухней.

Симпатичное изделие получилось, приятно посмотреть. Но для меня всегда главным являлась функциональность предметов, а не их внешний вид.

Соков-старший, судя по всему, имел такое же отношение к вещам. С азартом ребёнка, получившего новую игрушку, он захотел немедленно провести "полевые испытания".

Пока разводили огонь в печке, уже приволокли половину свиного окорока и мешок крупы. В общем, дело пошло.

– Сергей Васильевич, – подошёл я к подполковнику, когда в котле уже забулькало, – дворни у вас человек двадцать. Не съесть им весь котёл каши.

– Чёрт! В самом деле. А назавтра в медном котле оставлять… Ну что поделаешь – найдём куда пристроить. Или у вас есть какие-то предложения?

– Есть здесь деревенька верстах в пяти? Можно было бы туда нашу кухню отвезти и угостить крестьян. Уж те, небось, не откажутся от дармовой каши. Да и вас лишний раз добром помянут. Заодно проверим, как работает наше творение на ходу.

– А ведь верно! Едемте в Выгузовку! Там дворов тридцать – как раз будет.

– Только, если разрешите, ещё совет: не стоит варить в большом котле без присмотра и перемешивания крутую кашу – пригореть может. Наверное, стоит готовить по дороге кашу-размазню или густой суп. Не так ли?

– Пожалуй, вы правы, Вадим Фёдорович. И с тем, и с другим. Сейчас я распоряжусь. Вы, я надеюсь, тоже поедете?

– О чём речь! Конечно. Думаете, мне неинтересно посмотреть, что вышло из нашей задумки?

– Вот и замечательно. Простите – я на пару минут.

Соков отошёл к Егорке и дал тому какие-то указания, после чего казак, козырнув, отбежал к своему жеребцу и только его и видели.

Понятно – помчался в деревню, предупреждать, чтобы обед сегодня не готовили – будет халява.

В котёл влили ещё одно ведро воды и через полчасика тронулись "творить благотворительность".

Я испросил позволения отправиться в данный вояж на Афине, чтобы попрактиковаться лишний раз, поэтому ехал не особо отвлекаемый разговорами.

Честно говоря, возможность "пригара" каши, очень напрягала. Даже в конце двадцатого века, несмотря на все кулинарные навороты, банальное перемешивание каши или чего-то подобного, ни одна машина нормально выполнить не может. Нужен человек, который ЧУВСТВУЕТ. Когда мешануть, а когда не торопиться…

Всё-таки кулинария – это искусство. Не меньшее, чем музыка или живопись.

Пусть сколько угодно снобы от "возвышенного" говорят, что "это совершенно другое", но как ни крути, кулинар играет на минимум трёх наших чувствах из пяти. Какое ещё искусство может претендовать на подобное?

Но я ушёл в сторону. Проблема крутой каши оставалась. Да и хрен с ней в конце концов: солдат в конце перехода и жиденькой похлебает – лишь бы сразу.

Вспомнился эпизод из "Они сражались за Родину": герой Шукшина, Лопахин, материт кашевара по поводу того, что тот себе окопчик роет, вместо того, чтобы кашу варить. И выясняется, что на обед будет БОРЩ. Далее по тексту выясняется, что "борщ", это сваренный на роту барашек с капустой. Ну, может, кашевар ещё и крупы добавил.

Так Шукшин-Лопахин чуть ли не рыдает от счастья.

Вряд ли армия Александра Благословенного была более балованной. Смечут горячий густой суп со свистом и наслаждением. И будут радоваться, что на переходе настоящий обед получили.

Всё население деревни, кроме находившихся на полях, уже ждало нашего прибытия. Егорка оперативно оповестил все дома и крестьяне, прихватившие с собой миски и ложки, с удивлением разглядывали дымящее «чудо-юдо» на колёсах.

Тихон, бывший за извозчика нашей полевой кухни, деловито спрыгнул с козел, откинул крышку котла, заглянул в него, понюхал варево и удовлетворённо кивнул:

– Можно снимать пробу, ваше высокоблагородие.

Соков степенно подошёл, принял ложку, зачерпнул каши из поднесённой миски, прожевал и улыбнулся. После чего кивком пригласил меня присоединиться.

А ведь неплохо! Жидкая гречневая каша сваренная практически на мясном бульоне, да с кусочками мелко порезанной свинины, была вполне хороша. Ничуть не хуже, чем мы варили в походах на костре. Хоть там и тушёнкой приправляли. А если учесть, что это был "первый блин" – так вообще роскошно.

Тихон понял, что пища одобрена к раздаче и накрыл улицу своим басом:

– Подходи по очереди! Не толпись! Всем хватит!

Селяне дисциплинированно протягивали свои миски и, получив полновесную порцию, спешили отойти, чтобы в более спокойной обстановке слопать подполковничий подарок.

В общем "презентация" удалась.

Соков пригласил меня вернуться в имение вместе с ним, в коляске. Надо сказать, что согласился я с радостью, так как… в общем, не привыкла ещё моя нижняя половина тела к длительным верховым прогулкам. Понятно, что адаптируюсь – это как с велосипедом по весне: нужна неделька, чтобы не испытывать дискомфорт после поездок. С лошадью, да с нуля, вероятно, требуется срок побольше.

В общем, Афину я поручил Егорке и пристроился в коляске подполковника.

Деревенские провожали Сокова поклонами и благословениями. Если бы здесь в ближайшее время проходили "выборы помещика", то электорат Выгузовки был бы за Сергея Васильевича стопроцентно.

– Ну что же, Вадим Фёдорович, – начал мой спутник, – спасибо вам от меня и от всей русской армии. От русского солдата – в первую очередь. Большое дело мы с вами сделали.

– Боюсь, что благодарность несколько преждевременная. Нужно ведь ещё донести идею до руководства армией. Вы уверены, что нас с вами выслушают в самых верхах?

– Не нас. Например, неподалёку проживает генерал-лейтенант Бороздин. Мы с Михаилом Михайловичем в приятельских отношениях. Нанесём-ка мы ему на днях визит. Вместе с нашей кухней. Уж он-то её оценит, смею вас уверить.

Знакомство с генералом

Действительно, через пару дней мы отправились с визитом к генералу.

Изначально возникла некоторая проблема: не тащиться же нам со скоростью той самой полевой кухни. Она конечно побыстроходнее, чем пехота на марше, но с экипажем Сокова в этом плане, ни в какое сравнение не идёт. С другой стороны – отправить её раньше с сырым мясом, крупой и котлом наполненным водой – тоже ерунда получается. И мясо подпортиться в августовскую жару может, и варить кашу часов семь-восемь пути, тоже глупо. А ведь именно у неё – полевой кухни, должен был состояться "бенефис". Каша из походного котла на колёсах была обязана произвести впечатление на генерала. Иначе и огород городить незачем.

Я предложил отправить наше детище вперёд уже в рабочем состоянии: пусть мясо разварится до состояния тушёнки. Часа через два после неё мы тронемся следом, через три, нагоним – это будет сигналом разбавить варево водой и засыпать крупу. Ещё с часик поварится, а за оставшееся время, при такой массе, остыть не успеет.

Так и поступили. Правда, ещё до нашей кухни к Бороздиным ускакал Егорка с предупреждением о нашем визите.

Потом возникла проблема вторая: с нами увязался Алексей. Он так пренастырно приставал к отцу по поводу желания увидеть генерала, что никакого благовидного повода отказать у Сокова не нашлось.

То есть эти пять-шесть часов пути нам с Сергеем Васильевичем напрямую не пообщаться. Хотя… При кучере ведь тоже особо не позволишь себе разговаривать на строго конфиденциальные темы – не в карете чай едем, в открытой коляске.

Тихон, ставший шеф-поваром нашего «ресторана на колёсах», отправился часов в восемь. У нас хватило времени позавтракать, собраться, погулять-поскучать в ожидании отъезда. Не зря говорят: «Хуже нет – ждать и догонять». А сегодня у нас этого добра – по полной программе. И выехать раньше времени смысла нет, и заняться всерьёз ничем нельзя. В общем, изнывали мы по этому поводу все трое. Хотя Алёшке повезло – француз позвал на занятия и хоть часок он провёл осмысленно.

Наконец прошло два с половиной часа, и Соков тоже не выдержав этакого взвешенного состояния, предложил трогаться в дорогу. Разумно. Ну, повезёт нас кучер чуть помедленней, ну догоним мы Тихона чуть пораньше…

Хотя основной проблемы это всё равно не решит: пять-шесть часов нудного пути нам обеспечены в любом случае.

Причём по делу нам с Соковым-старшим не пообщаться. Придётся в пути либо трындеть ни о чём, либо любоваться на достаточно однообразные и унылые пейзажи.

Поехали, в общем. Нет, ёлки-палки, ведь в моё время, за пять часов можно до Туниса долететь, а тут чуть больше полусотни вёрст… И ведь придётся трястись в этой самой коляске… Но не я выбирал время – время выбрало меня.

Ну и потащились мимо поля, луга и леса.

Конец августа. Что это такое знают все жители средней полосы России и соответствующих по географической широте государств: пока ещё всё зелено, но берёзы уже начинают давать первые жёлтые пряди, да и зелень уже не та – запылились бывшие весной и в июне ярко-зелёными, листочки. Нет уже этого "праздника жизни". Деревья уже загодя готовятся к временной смерти. И к посеву новой жизни…

Кто раньше, кто позже, но они бросят свои семена ветру. И самые удачливые из этих семян тоже станут деревьями.

В общем, так и ехали, глазея на окружающую натуру, мой глаз цепляли только водоёмы, где хотелось бы попробовать закинуть удочку. А так – нудно.

Нашу кухню мы нагнали часа через три и, естественно, сделали остановку. Я предложил попробовать в качестве "ленча" хаш, который сварился за это время.

Очень даже ничего получилось! Мясо-вода-соль, да два-три часа на огне – супер! Кстати: как средство "после вчерашнего" – лучше нет. Бывал как-то в Грузии, так после бурного вечерне-ночного застолья повезли друзья именно в "хашную" – никакой рассол в плане "лечения организма" с этим "недоделанным холодцом", не сравнится.

– Вадим Фёдорович, не желаете ли вина? – приглашал, разумеется, подполковник, а бутылку уже откупоривал Тихон.

– Не откажусь, Сергей Васильевич.

– Я предпочитаю всем винам венгерские, держу их для особенных случаев, но сегодня не выдержал и взял с собой в дорогу. Думаю, что вы оцените.

– Токайское?

– Как раз нет. Из Эгера. "Бычья кровь".

В бокалы полилось тёмно-красное, почти чёрное вино.

Великолепно. Я в винах не особо разбираюсь, тонких оттенков букета не различаю, но было очень вкусно. Великолепное вино: и горчинка, и кислинка, и терпкость… В общем надо самому попробовать – вкус, к сожалению, не передать словами.

Тихон с кухней уже поехал дальше, а мы с Соковым "высмаковали" всю бутылку до дна.

Алексею отец налил полбокала и не более.

И потряслись мы по русской дороге, той самой, у которой "семь загибов на версту", дальше.

Через час обогнали Тихона, а ещё через два остановились перед усадьбой Бороздина.

Хозяин, предупреждённый Егоркой, лично встречал нас у ворот.

Генерал-лейтенант в отставке Бороздин, действительно был "генералом от природы": монументальная личность – высок, атлетичен, с благородной сединой и выдающимся носом. Именно "выдающимся". Не просто крупным, а… Это что-то… Что кстати не портило его внешность ни разу. Очень эффектный мужчина. Такие женщинам нравятся. Особенно если одеты соответствующе. А голубая венгерка с золотыми бранденбургами, сидела на генерале как перчатка на руке.

Женщин нам вообще не понять никогда: они явно с другой планеты. Как можно считать красивым нечто "груборубленное" – мужчину? А ведь считают.

Нет, конечно, некоторым нравятся слащаво-прилизаные "дикаприо", но это, как правило, либо девчонки-малолетки, либо пенсионерки. Впрочем, хватит об этом.

Хозяин очень тепло поприветствовал Сокова, старые вояки обнялись секунд на десять, потом внимание было оказано Алексею, ну и наконец Сергей Васильевич представил меня:

– Мой гость, Демидов Вадим Фёдорович, рекомендую.

– Рад знакомству, – раскланялся со мной генерал, но в его взгляде мелькнула некоторая настороженность. Вероятно, решил, что мы приехали какую-нибудь протекцию для меня просить. Хотя кто знает, что у него в голове сложилось на мой счёт. Но напряжённость на лице появилась заметная.

– Мы ведь не просто в гости, Михаил Михайлович. Приехали продемонстрировать изобретение господина Демидова. Смею уверить, что оно простое, но принесёт огромную пользу армии. Говорю это как старый вояка-пехотинец.

– А что за изобретение? – генерал как бы получил подтверждение на предмет своих опасений по поводу "протекции", но не верить подполковнику тоже не мог.

– Прибудет через час-полтора, – улыбнулся Соков, – позвольте вас слегка поинтриговать…

– Сергей Васильевич! Здравствуйте! Несказанно рада вас видеть! – по лестнице парадного подъезда, стремительно спускалась чуть полноватая, но очень красивая женщина.

– Моё почтение и восхищение вашей красотой, Екатерина Александровна, – склонился в приветствии Соков.

А Бороздина была действительно очень хороша. Лёгкая полнота ничуть не портила её. Описать женщину, чтобы читающий это представил себе как она выглядит на самом деле, по моему невозможно – как ни старайся, получится этакий "фоторобот" не передающий жизни, поэтому и пытаться не буду, просто повторю: очень хороша. И значительно моложе своего мужа. Лет этак на пятнадцать-двадцать. Но всё равно смотрелись они рядом весьма гармонично. К тому же в эти времена такая разница в возрасте считается вполне нормальной и естественной.

Генеральша ласково чмокнула в лоб Алексея, после чего ей представили и меня.

– Где служите, Вадим Фёдорович? – не преминул поинтересоваться Бороздин.

– В настоящий момент на государственной службе не состою – недавно вернулся в Россию из Америки, где и вырос, но по профессии я химик, так что надеюсь принести России пользу на научном поприще.

– Значит, вы хотите продемонстрировать нам какую-то чудо-пушку?

– Нет, ваше превосходительство, моё изобретение, воплощённое в металл с помощью уважаемого Сергея Васильевича гораздо более банально, но от этого не становится менее полезным для русской армии. Надеюсь, что очень скоро вы его оцените.

– А пока попрошу в сад, где уже накрыт стол, – вмешалась Екатерина Александровна, – мне не терпится услышать об Америке. Прошу прощения, Вадим Фёдорович, но в нашей сельской провинции так редко появляются новые люди и жизнь достаточно однообразна. Надеюсь, вы не откажетесь рассказать нам о далёкой стране за океаном?

– Будем вам очень благодарны, – согласился с женой генерал.

– Но с одним условием, – вмешался, улыбаясь Соков, – только лёгкие закуски, а то я знаю ваш хлебосольный дом. Очень вас прошу: пока без горячего. Это помешает эффекту от нашего сюрприза.

– Да что же это за изобретение для армии, – недоумённо поднял брови Бороздин, – перед осмотром которого даже перекусить как следует нельзя?

– Потерпите немного, Михаил Михайлович. Всё поймёте.

В общем, последующие минут сорок я усердно «развешивал лапшу» на органы слуха гостеприимных хозяев, разливаясь соловьём по поводу страны, в которой никогда не был.

Фантазия уже стала иссякать, когда подошёл, наконец, Егорка и доложил о прибытии Тихона с нашим чудом-юдом.

Генерал с супругой отчаянным усилием воли заставили себя не броситься вприпрыжку, посмотреть наконец-то на предмет, которым их так долго интриговал подполковник, а отправились к дороге солидно и степенно.

Вид печки на колёсах здорово ошеломил генеральскую чету.

– Сергей Васильевич. Вадим Фёдорович, что это?

– Приглашаю вас подойти поближе и отведать горячей каши, приготовленной в дороге, – сделал приглашающий жест рукой Соков.

Всё-таки генералами к сорока годам становятся личности незаурядные: Бороздин сразу понял суть нашей кухни на колёсах. Он застыл на несколько секунд, потом повернулся ко мне и протянул руку.

– Я не знаю, что за каша у вас получилась, Вадим Фёдорович, но идея великолепна. Примите мои поздравления и благодарность. От всей армии России.

– Ну, в армии этого пока нет, – я никак не ожидал такой быстрой и адекватной реакции.

– Будет, чёрт побери! Все силы приложу. Хоть дураков у нас в министерстве и достаточно, но даже они оценят… Господи! Как просто-то! Когда это видишь – сплошное недоумение: почему до этого не додумались раньше? Впрочем, пойдёмте, попробуем кашу.

Тихон уже щедро раскладывал угощение по мискам и, судя по его довольной физиономии, варево удалось. Наверняка попробовал сам, подъезжая к генеральской усадьбе.

– Прекрасно! – высказался Бороздин, проглотив первую ложку каши. – Солдатам, разумеется, столько мяса не положат, но всё равно – здорово!

Я уже наворачивал так, что только за ушами трещало. Действительно очень вкусно. Пусть можно вычесть от этого несколько килограммов мяса, но приправьте такой обед маршем в несколько десятков вёрст – шикарно.

Даже юной супруге генерала понравилось. В общем, все вычистили миски до дна.

Позже вернулись к столу и всё-таки отдали должное запечённым кабаньим окорокам под красное вино. Бороздин не мог прийти в себя от восторга и продолжал засыпать меня комплиментами. Он явно всерьёз решил пробить идею полевых кухонь в ближайшее время.

– Нет, ведь сколько преимуществ сразу даёт войскам это нехитрое изобретение: можно ведь либо увеличить длину маршей, либо дать солдатам больше времени для отдыха…

– А малое количество костров в тёмное время, легко может запутать разведку противника, – вставил Соков.

– Можно будет делать прямо на марше короткие остановки на обед, – добавил я.

– Правильно! – подхватил генерал. – И солдаты реже болеть будут.

– И заботу государя о них лишний раз почувствуют, – это уже Екатерина Александровна поддержала.

В общем, ещё достаточно долго разговор вертелся вокруг нашей печки на колёсах. Договорились, что Бороздин заедет за мной через неделю, и мы вместе отправимся в Петербург.

Заночевали мы, разумеется, у Бороздиных – совершенно не улыбалось отправляться в такой длинный путь на ночь глядя.

Тихон с кухней двинулся домой ещё с рассветом. Вчера он, по совету Сергея Васильевича и с разрешения генерала, облагодетельствовал благотворительным ужином ближайшую деревеньку аналогично нашему мероприятию в Выгузовке. Столько благословений, как мой слуга рассказал позже, он не получал за всю предыдущую жизнь.

Мы отправились часиков в десять, и снова я клял вовсю неторопливую поступь девятнадцатого века. Это же с ума сдуреть можно – шестьдесят километров за шесть часов! И ни видика тебе с фильмами, ни музыки. Даже почитать толком нельзя – трясёт. Только разговор ни о чём со спутниками.

Хотя… Слегка призадумавшись понял, что слегка оборзел. Вспомнил, как в конце того самого двадцатого века, во время срочной, служил я в ПВО, сидел под землёй и тупо писал в тетрадь всю ту цифирь, что считывал оператор со своего экрана для планшетистов. Два раза по шесть часов в сутки. Неделями без перерыва в таком режиме. Это называлось "объективный контроль". Чтобы если какой-то самолёт грохнется или пересечёт границу страны не по делу, или ещё какой-то форс-мажор: мы цель выдавали – "все ходы записаны".

На командном пункте был и магнитофон, который вполне мог заменить солдата в наушниках, но ведь в случае чего это приспособление "стрелочником" не выставишь – разберись потом, после ЧП, с чего это техника вдруг перестала работать в самый нужный момент. А у техники такая тенденция всегда имелась.

Вот и сидели мы в наушниках по двенадцать часов в сутки. А "всё небо в самолётах". А уж летом, когда учения за учениями – просто кошмар. Эти летуны сами ночью покоя не знали и нам не давали.

Но один случай запомнился. Какой-то литовский крестьянин заехал после работы прямо к себе во двор на сенокосилке и "скосил" ножки своей маленькой дочери… Напрочь.

Шли учения по всему Прибалтийскому округу. В течение нескольких минут посадили на землю всё, что летает. Рябившие засветками экраны почернели почти мгновенно – это из Риги подняли военный борт, девочку к тому времени уже доставили вертолётом в Вильнюс, и Рига-Вильнюс-Москва. Где грузинский хирург "приделал" ей обе ножки обратно.

И ведь качественно приделал. Где-то через год, в редчайшем увольнении в город, в кинотеатре, когда перед фильмом показывали киножурнал, увидел на экране эту самую девчонку. Приплясывающую.

И наших после этого ещё во всей Прибалтике оккупантами считают. Или считали? Или будут считать? М-мать!

Но это я очередной раз отвлёкся на эмоции.

Я к чему вообще: действительно оборзел ты, Вадим Демидов – сидел себе в наушниках по двенадцать часов в сутки на одном месте и слушал не музыку, а бессмысленную цифирь. Теперь же тебя, блин, пейзажи раздражают. Аж целых пять часов. Да ещё в компании не самых неинтересных в общении людей. Да уж. К хорошему быстро привыкаешь.

А ведь сунуть тебя опять в те же условия… Дать понять, что ты ДОЛЖЕН это сделать – и не пискнешь по поводу дискомфорта, даже сам себе. Потому, что знаешь, что это важно. Важно и нужно. И не тебе рассуждать насколько – просто выполняй приказ.

Самокопанием я занимался в длительных паузах между пустой болтовнёй, но в конце концов приехали.

Кроме дворни нас встретила, естественно и Анастасия. И, пользуясь правом единственной и любимой дочери, а Сергей Васильевич действительно относился к ней с некоторым "придыханием", чуть ли не немедленно заявила права на моё внимание:

– Вадим Фёдорович, вы когда-нибудь можете уделить частичку своего времени и мне? – девушка капризно надула свои тонкие губки. – Право обидно: вы или с Алексеем в речке плещетесь, либо с батюшкой беседуете, а то и вообще с кузнецом…

– Анастасия Сергеевна, – оторопел я, – позвольте только умыться с дороги – и я полностью в вашем распоряжении. Если конечно Сергей Васильевич позволит.

– На этот счёт не беспокойтесь, – улыбнулась девушка. – Тогда после ужина. Я ведь понимаю, что вас надо отдохнуть и привести себя в порядок. Дорога была дальней и наверняка утомительной. И пока подумайте: что интересного вы можете рассказать провинциальной девушке во время прогулки.

Вот же язва! Напрягла по полной в самый последний момент. Чувствуют красивые женщины, что они могут управлять мужчинами так, как им заблагорассудится. А если они при этом ещё и умные – то и умеют это делать. Мне оставалось лишь почтительно поклониться.

Но несколько часов до ужина провёл всё-таки с пользой: приведя себя в порядок, отправил Тихона к подполковнику, испросить для меня аудиенцию. Право на это мне было сразу предоставлено. Соков принял меня в своём кабинете и я незамедлительно начал делиться с ним мыслями, которые кроме всего прочего, посетили меня по пути от Бороздиных. То есть мысли-то были давно, но то, как их можно донести, оформилось только сегодня.

– Сергей Васильевич, – начал я, усаживаясь в кресло, в направлении которого сделал мне приглашающий жест хозяин усадьбы, – позвольте поделиться дорожными мыслями?

– Я нисколько не сомневался, что они у вас будут. И наверняка на пользу России. Был бы очень удивлён, если бы вы не поспешили поделиться после столь долгой и скучной дороги. Наверняка ведь о чём-то думали, а направление ваших мыслей угадать не трудно. Что я только приветствую. Итак?

– Скажите, а у вас в усадьбе есть оружие с нарезами?

– Конечно есть, и не один ствол, а почему вы об этом спрашиваете?

– Хотелось бы к визиту генерала, удивить его ещё одним сюрпризом. На этот раз уже боевым.

– Слушаю вас, – подполковник уже перестал удивляться моим изобретениям.

– Всё очень просто и дёшево. Позвольте листок бумаги? Спасибо, смотрите: я стал набрасывать нехитрый рисунок – вот канал ствола, вот порох, вот пуля. Лежит она на нарезах штуцера неплотно, а если более-менее плотно, то загонять её в ствол штуцера тяжело и долго. Не так?

– Правильно, а что вы хотите предложить?

– Всё просто как блин: в донышке пули делается небольшое углубление, туда же устанавливается стальной усечённый конус и, в момент выстрела, пороховые газы давят на него, он раздвигает стенки этого углубления, края пули плотно ложатся в нарезы и вся мощь расширяющегося газа идёт на разгон пули в стволе, не прорываясь между ней и стенками. То есть и заряжать штуцер будет быстрее, и выстрел получим более далёкий, и более мощный. Что скажете?

– Звучит убедительно, выглядит – тоже, – сразу согласился подполковник. – Впрочем, я уже привык вам доверять и в результатах не сомневаюсь. Давайте попробуем.

– Если позволите – завтра, – слегка замялся я.

– А что так? – лукаво улыбнулся Соков.

Чёрт! Ведь не мальчишка я уже, чего краснею как молокосос перед первым своим свиданием с одноклассницей?

– Понимаете… Ваша дочь… Анастасия Сергеевна попросила меня составить ей компанию на прогулке. После ужина… – слышал свой жалкий мямлящий голос, презирал себя за это, но ничего поделать не мог и продолжал чуть ли не заикаясь. – Если вы не будете возражать, конечно.

– С чего бы это я стал возражать? – Настин отец смотрел на меня весело и приветливо. – Моя дочь – девушка взрослая, вы – умный и приятный в общении человек. Почему бы вам с нею не погулять и не побеседовать?

– Ну-у… Я не очень хорошо знаком с правилами приличия в таких вопросах. Возможно, не совсем удобно, чтобы девушка гуляла вдвоём с мужчиной.

– Вадим Фёдорович, давайте будем откровенны. Я успел узнать вас как человека порядочного и умного, надеюсь, вы тоже поняли, что я не глуп и не напыщенный сноб. И Настя девушка разумная. Конечно, некоторые условности имеются, но не в данном случае и не в этом доме.

– Простите, я просто не хотел…

– Понимаю. И благодарен вам за тактичность. Но дочка действительно скучает в нашей глуши и, если провидению было угодно предоставить моей семье ваше общество, то почему бы этим не воспользоваться? Вон и Алёша в вас души не чает, почему бы и Насте внимание не уделить?

– Спасибо вам за благожелательное ко мне отношение, – я действительно был очень благодарен этому "екатерининскому орлу" за всё: за то, как он меня принял, а потом и понял, за помощь, за радушие… Сколько раз я уже благодарил Судьбу, что занесла она меня именно к нему, а не к какому-нибудь "Троекурову", которых в России наверняка хватало.

Ужин я как-то пропустил мимо вкусовых сосочков на языке. Задним умом понимал, что всё, что поглощаю, действительно очень вкусно, но удовольствия не получал. Все мысли были о предстоящем «свидании». Свидании с девушкой, которая мне действительно нравилась «по-бешеному».

Ну да. Пусть это и не свидание даже, а просто совместная прогулка… Всё равно. Робел как никогда.

Казалось бы: ну что за "нафиг"? Сколько у меня было женщин в прошлой жизни? Да до чёрта! Вот честное слово – умел им нравиться. А тут просто "клин" какой-то. Трепещу как пацанёнок.

И при этом… Настя – просто разрыв мозга. Совершенно не "модельная" по меркам двадцатого века. И всё равно: она даже стоит с такой умопомрачительной грацией, что просто "искры сыпятся". Во всяком случае, от меня. С сегодняшнего дня.

Нет, девушка мне понравилась с первой встречи, но здравый смысл, помимо моей воли сразу благоразумно поставил некую блокировку: "И не думай даже!". Действительно было бы верхом самонадеянности предполагать, что помещичья дочь может всерьёз обратить на какого-то сомнительного проходимца внимание как на мужчину, а уж рассчитывать при этом на благосклонное отношение её отца – вообще сумасшествие натуральное. Но сегодня…

Мне недвусмысленно дали понять, что ни сама Настя, ни подполковник, не возражают против нашего более, близкого что ли, общения. И маленькая искорка надежды снесла всю блокировку к чертям собачьим. Хоть мне было просто предложено вместе погулять, и просто получено на это разрешение. Никаких авансов, ни намёка на что-то большее. И тем не менее…

С удивлением обнаружил, что "приплыл". Влюбился по уши. А зря. Теперь буду почти наверняка выглядеть идиотом и делать одну глупость за другой. Общеизвестный факт, что влюблённые глупеют прямо на глазах. На себе уже испытал, когда Ленку в первый раз встретил. Хотя до этого был тем ещё ловеласом…

– Папа, этим вечером я лишаю вас общества Вадима Фёдоровича, – обратилась к отцу Анастасия, промокнув губки салфеткой. – Он обещал сегодня составить мне компанию на прогулке.

Лихо! Этак запросто родителю, да ещё родителю "тех времён", да при всех… Но видимо знала, что делала: Соков только усмехнулся и никаких признаков неудовольствия столь вопиющим "нарушением субординации" не выказал.

– Раз обещал, то не могу же я его ставить в неловкое положение. Гуляйте.

– Я с вами, можно? – Алексей с надеждой посмотрел на меня.

Вот тебя-то нам, конечно, остро недоставало! Не, ну надо же быть таким ребёнком! В пятнадцать-то лет.

– Нет уж, Лёшенька, – пришла мне на помощь девушка, – вы с отцом и так постоянно с нашим гостем общаетесь. Дайте, наконец, и мне спокойно и не на бегу побеседовать с господином Демидовым о том, что интересно мне.

Я, честно говоря, испугался: не хватало ещё стать "яблоком раздора" в этой семье. Но Соков-старший быстро пришёл на выручку:

– Сегодня, Алексей, у меня с тобой будет серьёзный разговор. О твоём будущем. Так что сразу после ужина – прошу ко мне в кабинет.

– Да, отец, – как-то сразу сник Настин братец.

Интересно: в самом деле разговор серьёзный или Сергей Васильевич просто нас от назойливого присутствия парня избавляет?

– Ну, мы пойдём? – Анастасия встала из-за стола.

Я поднялся следом.

– Только не увлекайтесь, – напутствовал нас хозяин усадьбы, – скоро уже темнеть начнёт.