Текст книги "Киллер для мента"

Автор книги: Вячеслав Жуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Федор не знал, как Даша переживает разрыв, но знал, как тяжело ему. Хотелось верить, что и ей не легче. Но оскорбленное женское самолюбие терпит и не позволяет ей первой сделать шаг к сближению. И еще этот неприятный разговор с толстяком по телефону. Что он делает в ее квартире? Ответ он надеялся узнать от самой Даши.

После работы он заехал в цветочный магазин, выбрал пять крупных алых роз и поехал к Даше. Предупреждать звонком о своем приезде не стал. Пусть это будет для нее сюрпризом. А если она не захочет возвращаться в его квартиру, он может остаться и пожить у нее. Главное, что они опять будут вместе. А потом все как-нибудь само собой уляжется, утрясется. Он не склонен был думать, что из-за такой маленькой ссоры Даша разлюбила его и променяла на кого-то другого.

Но стоящий возле ее подъезда знакомый джип «Ленд-Крузер» заставил усомниться, ждет ли она его? Тогда и идти ему не следует, чтобы не выставлять себя на посмешище, да еще с букетом роз. То-то будет потеха для толстобрюхого.

Он не спешил вылезать из своей «шестерки». На всякий случай глянул на номера. Те же самые. Оставалось только выяснить, один ли заявился к ней этот толстый хряк? Возможно, у них свидание с глазу на глаз? Чего очень бы Федору не хотелось. Вдруг уговорит ее этот тип?

Ревность захлестывала Федора. Он представил стройное тело девушки в объятиях жирного недоноска и почувствовал звериную злость. «Не мешало бы толстячку повторить… Как в тот раз… А если он Даше нравится? Тогда получается, бить его не за что. Как там у Шолохова? Сучка не захочет, кобель не вскочит. Жаль, но классики всегда правы».

Не хотелось бы так думать о Даше. Но, с другой стороны, что мешает ей выпроводить его? Могла бы, на худой конец, позвонить, попросить об этом Федора. Он бы проделал все за нее, и с большим удовольствием. И даже еще кое-что прибавил от себя.

Просидев в машине почти два часа, он увидел, как из подъезда в обнимочку вышла Дашина подруга Маринка с каким-то франтом под ручку. И тот не забывал ее целовать и при этом свободной рукой хватать за задницу. К его счастью, там было за что хватать.

Федора Маринка не узнала, хотя прошла от машины буквально в трех метрах. Но ее, видно, больше интересовал величественный «Ленд-Крузер». Старая «шестерка» рядом с ним смотрелась настоящим убожеством, недостойным внимания яркой девушки. Чего уж говорить о ее кавалере. Тот едва не попал в нее окурком, выплюнув его изо рта.

Федор стерпел, проводив сладкую парочку взглядом до автобусной остановки. Теперь уж не сомневался, что Даша и тот хряк остались вдвоем. В окне маленькой комнаты, которая у Даши была спальней, он видел тусклый свет. А еще он увидел силуэты. Один стройный, грациозный, и другой, похожий на небольшую расплывчатую тучу.

О том, что там, в этой комнате, могло происходить, Федору оставалось только догадываться, привлекая для этого свое воображение. И он изо всех сил вцепился потными руками в «баранку». Сигарета вздрагивала в его губах. Рядом лежал купленный букет роз для Даши.

Не выдержал, открыл окно и вышвырнул букет. Да и что этот скромный букет в сравнении с тем, что может подарить богатенький толстячок. Такие розы он может ей ежедневно приносить целыми охапками. Федору стало тошно.

Посмотрев в окно, он увидел Дашу. Кажется, она узнала его. Открыла окно и крикнула, назвав по имени. И Федору стало стыдно. Получалось, что он подглядывает тут за ними. Как мальчишка, под окнами. Это уж совсем не к лицу человеку его возраста.

Еще он увидел толстячка. Он стоял за Дашиной спиной, тоже смотрел вниз. Но скорее всего на свой джип. Остальное вряд ли его интересовало.

Федор вздохнул и, не обращая внимания на крик Даши, завел мотор и уехал. Хотя и слышал, как в вечерней тишине эхом разносилось его имя. Но есть такая игра, к сожалению, придуманная не им. Третий лишний. И этим лишним оказался он. Так, кажется, решила Даша.

Его сотовый разрывался от звонков, но Федор не отвечал. Знал, кто звонит. Только зачем теперь?..

Пожалуй, впервые Федор видел капитана Грекова таким усталым. Он дежурил в оперативно-поисковой группе, и вот стоило майору Туманову появиться на рабочем месте, как Грек тут же зашел обмолвиться парой-тройкой слов о прошедшем дежурстве.

Но Федор опередил его вопросом:

– Как отдежурил? Для нашего отдела что-нибудь накопал?

Грек устало сел, раскурил сигарету. И, попыхивая на Федора дымком, сказал без доли шутки:

– А как же. Мы, товарищ майор, до пенсии будем работой обеспечены. Гарантирую.

В этом с Греком было трудно не согласиться. Но Федор был более сдержан, а скорее не готов с утра к философским размышлениям, поэтому отмолчался. Зато сказал Грек:

– Труп. Возле кафе «Рябинушка». В двадцать три пятьдесят по московскому времени…

– Сань, кончай, а? Мне сегодня не до твоих острот, – строго заметил майор Туманов. Налил из графина стакан воды и залпом выпил его.

Капитан Греков понял, что старший не в духе, и не стал испытывать его терпение, сказал уже серьезней:

– Понимаем и вопросов на это не имеем.

– Так что там с трупом? – напомнил Федор, не позволяя капитану удаляться от изложения доклада.

– В общем, убита женщина. Тридцати восьми лет от роду. Причем убита в день своего рождения.

– Вот даже как? И кто же тот нехороший человек, лишивший ее жизни в столь знаменательную дату? Известно? – спросил Туманов.

Лицо капитана Грекова приняло замысловатое выражение.

– Выехавший по вызову наряд задержал некоего гражданина семьдесят пятого года рождения, который матерью клянется, что женщину не убивал, а только попользовался ею. Говорит, что они знакомы и он частенько натягивал ее на свой саксофон. Как в этот раз.

– Постой, постой. Он ее что, прямо в кафе трахнул? – спросил Федор, подивившись такой наглости. Хотя удивляться-то особенно нечему, современный человек стремительно освобождается от всех условностей вроде стыда, приличий и прочего. И сексуальный акт, совершенный в кафе под общее одобрение посетителей, все воспримут не более как любовную шалость двух безумцев. И никто не вздумает порицать их за эту шалость.

– Ну, до такой наглости дело не дошло, – уверенно произнес Грек, словно был свидетелем любовной сцены и проследил за совокуплением от начала до конца. – Трахал он ее на улице. Возле кафе. Точнее, на стоянке машин. Ну, и не уронил мужской чести. В общем, сделал все как полагается и пошел в кафе пропустить с приятелями рюмочку-другую. Но перед тем как войти, обернулся на свою знакомую. Глядь, а та с голой попкой лежит на асфальте.

– Не иначе, как захотела сменить позу? – На этот раз Федор сам, вопреки ожиданиям Грека, перешел на иронию, хотя, может, и не совсем уместную. Ведь речь шла о человеческой жизни. Но и говорить об этом каждый раз с трагизмом тоже невыносимо. Свихнуться можно. Убийства, трупы. Все это нескончаемой чередой. И Грек, конечно, прав сто раз, говоря, что работой они обеспечены до самой пенсии.

– Возможно, – в тон старшему ответил капитан Греков и добавил: – Только, когда он подошел к ней, с его слов, она уже была мертва. Выстрел произведен со значительного расстояния из пистолета Макарова в голову. Смерть наступила практически сразу.

– Подожди. Ты говоришь, практически сразу?

– Ну да. Говорю. Как сказали эксперты, – оправдался капитан Греков.

– Выходит, она минуту-другую была все-таки жива? – уточнил Федор, принуждая Грека согласиться.

– Возможно. Минуту-другую, возможно, – согласился Грек, но был уверен, что и минута, и две – это всего лишь мгновение, выхваченное из большого отрезка жизни умирающей, и вряд ли в это мгновение она посчитала необходимым назвать имя или фамилию убийцы. Да и она могла его не знать, как и то, за что ее лишили жизни.

– Она что-то сказала перед тем, как умереть? Этот кент ничего не говорит? Ведь он был рядом, когда она умирала, – спросил Туманов.

На что Грек тут же покачал головой.

– Ничего. Твердит только, что он не убивал. Кстати, ты можешь с ним пообщаться. Он тут внизу, в камере. Если есть желание…

– Ну его к лешему. Хватит того, что ты с ним уже пообщался. Скажи лучше, личность погибшей установили? Фамилию? Адрес?

– Да. Это Дейкова Ирина Николаевна. При ней был паспорт. Вот, все здесь, – Грек достал из папки несколько исписанных листов и паспорт погибшей и все это положил на стол перед Федором. – Посмотришь на досуге, – произнес капитан, намереваясь скрыться от светлых очей майора.

Но Туманов попросил задержаться Грека еще ровно на минуту и спросил:

– Родственникам погибшей сообщили? Знают?

Грек покорно кивнул.

– Там родственников-то раз два и обчелся. Муж, сын и сестра. Кажется, она больше всех ошеломлена случившимся. В паспорте лежит бумажка с номером ее телефона. Ну, мы и позвонили, – вздохнул Греков, припоминая режущий ухо вой, который он услышал из трубки после того, как сказал, что Ирина Дейкова мертва. Кажется, с сестрой случилась жуткая истерика. Хотя на другое рассчитывать и не приходилось.

– Понятно. Ладно, Саш, иди отдыхай. Заслужил. А завтра с новыми силами в бой, – сказал Федор, вздохнув, и тут же добавил озабоченно: – Мало нам трупа Приходько. Теперь еще эта Дейкова.

Пришедший лейтенант Ваняшин ничем Федора не обрадовал. Он проверял адреса, по которым Приходько-старший успел пожить за последние шесть лет. И работа оказалась невыносимо каторжной. Ее должен был выполнить капитан Греков. Но из-за дежурства в оперативно-поисковой группе все свалилось на лейтенанта Ваняшина.

– Ну что, Леш? – ободряюще спросил майор, едва Ваняшин переступил порог кабинета.

– Ох, Федор Николаевич, лучше бы меня отправили на передовую.

– А это куда, Леша? В патрульно-постовую службу? Торгашей и старушек из переходов гонять? Рано ты, милый, сладкой жизни захотел. Говори лучше, чего надыбал? Может, благодарность заслужишь.

– Да ерунда какая-то, Федор Николаевич. Вот, смотрите сами, – лейтенант положил перед Тумановым несколько справок из паспортного стола. – За шесть лет пять раз место жительства поменял. Сплошные переезды. Пришлось побегать по адресам. Но везде старичок характеризуется положительно. Хотя, думаю, толком его никто и не знал.

– Это почему же, лейтенант, вы так уверены? Давайте колитесь.

– Ну, сами посудите. Чтобы хорошо соседа узнать, особенно такого, как Приходько, надо с ним прожить, ну, хотя бы год. А этот – полгода и съезжает на другую квартиру. Да и все, с кем я разговаривал, отзываются о нем, как о человеке очень даже замкнутом, неохотно идущем на контакт. Он мало с кем разговаривал. Как это принято говорить, был некоммуникабельным.

– Пусть все так, Леша. Но меня сейчас интересует, за что убили этого некоммуникабельного человека и кто совершил это действие? Вот и все. Два маленьких вопроса, ответы на которые я бы хотел знать.

– Я бы тоже, – вздохнул Ваняшин и спросил без малейшего оптимизма, взглянув на кучу бумаг, различных запросов, объяснений и протоколов: – Может, зря вся эта писанина? Усложняем себе работу, а вдруг все проще, чем мы думаем? А, Федор Николаевич?

Но майор не позволил ему раскиснуть. Сказал, придав голосу некоторую строгость, чтоб лучше проняло молодого коллегу:

– Знаешь что, если ты не будешь верить в то, что делаешь, это никогда не увенчается успехом. Запомни это, Леша. А чтобы ты не загружал башку тем, чем не надо, иди сходи в ИВС. Там находится один тип, которого задержали ночью по подозрению в причастности к убийству женщины. Побеседуй с ним основательно. А то чует мое сердце, что его скоро отпустят. Следователь допросит, и отпустят. А нам потом гоняйся за ним. Понимаешь меня? Если вдруг выяснится, что убийца именно он. Так что давай, Леша, иди. Попробуй его «расколоть». Авось у тебя получится. А я пока займусь другим.

Туманов не сказал чем. Да это сейчас мало интересовало лейтенанта Ваняшина. Он неохотно поднялся со стула и поплелся из кабинета.

Глава 11

Еще тогда, после ликвидации Мономаха, Руслан Ильинский крепко призадумался о том, что теперь будет с ним самим.

Не доезжая километров десять до Москвы, их ожидал красный микроавтобус «Фольксваген» с затемненными стеклами. Руслана сразу пересадили в него, а его трое молодых помощников так и остались в иномарках. Они не предполагали, что уготовано им. Какая участь.

В «Фольксвагене» его поджидал Северцев. Он сидел возле окна и лениво поглядывал на тех троих. Когда Руслан сел рядом, он кивком головы поздоровался и прикрыл свои бесцветные глаза. Впечатление такое, будто он собирался вздремнуть и ничего больше его не интересовало. Но стоило микроавтобусу тронуться и набрать скорость, эти глаза цепко впились в Руслана.

– Как прошло?.. – спросил Северцев, не утруждая себя многословием, а только обозначив вопрос одной фразой. Словно ленился говорить.

Эта его манера не договаривать всегда раздражала Руслана. Северцев как бы предоставлял ему право додумать, чего хочет от него начальство, и дать подробный ответ. И так бывало не раз. Но на этот раз киллер тоже решил ограничиться коротким объяснением.

– Все чисто. Мономах мертв.

Сидящий за рулем микроавтобуса здоровяк-водитель с шеей как у быка не очень-то внушал Руслану доверия. Он привык вести деловые разговоры со своим патроном с глазу на глаз. Теперь заметил, что водитель проявляет излишний интерес, не подозревая о маленьком пустяке, который при такой беспечности может обойтись ему боком.

Кажется, Северцева это тоже раздражало, и он тут же сделал водителю строгое замечание:

– Артур, следи лучше за дорогой и не отвлекайся.

Приученный больше молчать, чем говорить, здоровяк кивнул головой. А полковник раскрыл «дипломат» и повернул его к Руслану.

Руслан увидел лежащие в нем пачки долларов.

– Здесь сто пятьдесят тысяч… – сказал Северцев.

– Не многовато ли? – спросил Руслан, помня, что договоренность была на половину. Другую половину между собой должны были поделить те трое его помощников, оставшихся там, на шоссе.

– Им деньги уже ни к чему, – полковник глянул на часы и добавил: – Уже пять минут, как они мертвы. Так что бери. Не пропадать же деньгам. А тебе они пригодятся. Хотя бы на лекарства твоему старику. Да и вообще… – он опять не договорил и уставился в окно.

Руслан не стал отказываться. В конце концов, основную работу выполнил он. Да и прав Северцев, в скором будущем деньги ему очень даже понадобятся. И он переложил их из «дипломата» полковника в черный целлофановый пакет, прикрыв сверху газетой. Из головы не выходила смерть тех троих парней. С какой легкостью полковник распорядился их жизнями, назвав их одноразовыми. Но ведь есть еще люди, которые не успокоятся, пока не выяснят, кто убил главного вора. Это каста воров, во главе которой стоял Мономах. И уж они-то точно попытаются наказать убийцу. Будут искать. И может, найдут.

И теперь Руслан нисколько не сомневался, что попал между молотом и наковальней. А это означало неизбежный конец. Скорее всего не сейчас. Пока они будут разбираться, выяснять через своих людей, кто исполнитель, пройдет, по меньшей мере, месяц, полтора. И за это время ему необходимо позаботиться о своей безопасности. А лучший способ для этого – исчезнуть. Причем исчезнуть навсегда. Чтоб ни одна живая душа, по крайней мере здесь, в России, не знала, где он. И особенно полковник Северцев. Этого провести трудно. За долгие годы, пока они вместе, они даже мыслить научились одинаково, порой дополняя друг друга при разрешении, казалось бы, неразрешимого вопроса. Убедить Северцева в его смерти будет тяжело.

Руслан часто менял адреса, переезжая с одного места жительства на другое. При его профессии нельзя было подолгу оставаться в одном доме. Никто не должен ничего знать о нем, и особенно соседи. С ними Руслан старался вообще не общаться. Пусть лучше они считают его немножко ненормальным. Это ничего. С этим жить можно. Гораздо хуже быть нормальным и оказаться в гробу.

Переехав на улицу Дубровскую, он всячески изображал из себя наркомана. Уверен был, за то короткое время, пока намеревался прожить здесь, не успеет надоесть настолько, чтобы соседи побежали жаловаться на него в милицию. Главное было убедить их, что он неизлечимо больной человек, который без дозы не может прожить и дня. Особенно соседку с первого этажа. Кажется, она просто возненавидела его. И Руслан наслаждался, когда, встречаясь на лестнице нос к носу, видел, что ее воротит от одного его вида. Зато потом, когда обнаружат «его» труп, эта ненавидящая особа будет всем трезвонить, каким плохим человеком был жилец из восьмой квартиры. Это она постарается всех убедить, что он был пропащим наркоманом, отчего и скончался.

А пожар, произошедший в квартире оттого, что обколотый наркоман заснул на диване с сигаретой, обезобразит «его» труп настолько, что никто потом в обгорелой головешке не опознает вчерашнего киллера. И Северцеву так легче поверить в его смерть. Многие в этой профессии пьют безбожно или наркоманят. И это неудивительно. А как еще можно унять чувство страха? Сегодня ты служитель смерти, а завтра кто-то другой будет рассматривать твое лицо в перекрестие оптического прицела.

Оставалось совсем немного – отыскать человека, внешне похожего на себя, желательно из бомжей. Кто такого хватится? Они ежедневно на улицах Москвы погибают десятками. Да и смерть для такого бродяги одно облегчение. А Руслан ему поможет умереть даже очень легко.

Как-то раз, выслеживая очередную жертву, устранить которую велел Северцев, он был на Малахитовой улице. Тогда убирать пришлось одного узбека. Полковник сказал, что он является лидером преступной группировки, пытавшейся подмять Митинский рынок. А на Малахитовой узбеки снимали квартиру для своих утех. Привозили туда молоденьких девочек и забавлялись там с ними до утра.

После убийства лидера узбеков его место должен был занять человек Северцева. Впрочем, эти подробности не интересовали Руслана. Его больше интересовала оплата, которая оказалась вполне приличной. За узбека ему полковник выделил десять тысяч долларов.

Выбрав укрытие на крыше старого пятиэтажного дома, предназначенного под снос, он следил за квартирой, где должен был появиться узбек. Ждать пришлось до самого вечера. А когда стало темнеть, он обратил внимание, что к дому, на крыше которого он был, подходят какие-то странные люди. Сначала подумал, что его попросту подставили. Но опасения оказались напрасными. Приглядевшись в бинокль, он увидел бомжей. Видно, они облюбовали для своего обитания одну из пустовавших квартир и теперь шли на ночлег. Но что особенно тогда привлекло его внимание, среди них был человек, очень похожий на него. Примерно одинакового роста, такой же овал лица, чуть седеющие волосы спереди зачесаны под ежик. И правый глаз… Видно, он когда-то был поврежден. Эта характерная примета особенно понравилась Руслану. «Может, у него тоже стекляшка, как и у меня?» – подумал он, оставив этого человека на заметку в своей памяти.

Заказ тогда выполнил четко, впрочем, как и всегда. Но прежде чем покинуть старую пятиэтажку, решил заглянуть к бомжам. Спустившись с крыши, зашел в следующий подъезд и тихонько поднялся по лестнице, прислушиваясь и стараясь в тишине отыскать их голоса.

Впрочем, бомжи не очень-то соблюдали конспирацию. Хотя снизу их голосов было не слышно, но, стоило ему подняться на четвертый этаж, он услышал обрывки разговора. Дверь оказалась запертой, поэтому весь разговор он услышать не мог, а только часть его. Но, кажется, бродяги, приняв по сто граммов, жаловались друг другу на свое незавидное житье. Ничего интересного.

Теперь, вспомнив о бродяге, Руслан решил наведаться в тот дом. Придумал кое-что. Лишь бы повезло и бомж оказался там.

Было около двенадцати ночи, когда он, крадучись, вошел в подъезд и, тихо ступая по ступенькам, поднялся на четвертый этаж. Кажется, они там еще не спали, потому что он услышал негромкие голоса.

Достав на всякий случай из кармана пистолет с глушителем, он передернул его и негромко постучал в дверь несколько раз. Услышал, как за дверью сразу притихли. Но это Руслана не остановило. Он постучал еще.

Из женщин-бомжей в квартире была только Тамарка. Обе ее подруги в это время шатались по электричкам и еще не вернулись, и старик Дмитрич не спал, вместе с Тамаркой поджидая их.

Когда раздался стук, Тамарка бросилась открывать, но старик остановил ее:

– Стой. Куда ты?

– Так ведь стучат же, – захлопала глазами Тамарка. – Девки вернулись.

– Это не наши. Кто-то чужой, – прислушиваясь к настойчивому стуку, прошептал старик. – Давай поднимай всех наших мужиков. Подозрительно мне что-то. Кому это понадобились мы в такое время.

– А может, менты? – Тамарка покосилась на дверь. Ментов она боялась.

– Не похоже. Менты так деликатно не стучат. Они выбивают дверь и заходят. Ты вот чего, давай иди-ка в ванну… – сказал ей Дмитрич.

Когда-то в ванной находился санузел и канализационная труба выходила в соседнюю квартиру. Теперь возле этой трубы в тонкой стене была довольно приличная дыра. Бомжи ее использовали как запасной выход, если кто-то подопрет снаружи дверь. На ночь ее обычно прикрывали толстым листом фанеры и ставили распорку.

– …Что-то неспокойно у меня на душе. Вылезай через дыру. Если что, смоешься отсюда. Менты там аль еще кто. Береженого бог бережет, – резонно заметил старик, помогая Тамарке убрать подпорку. Когда она вылезла, он загородил дыру фанерой.

Но Тамарка не спешила убегать. Присев на корточки возле фанеры, тут же нашла дырочку, в которую была видна часть квартиры. Видела, как вокруг Дмитрича собрались все мужики. У кого в руке молоток, у кого нож. Оборону держать они были настроены серьезно.

Дмитрич открыл дверь и едва ли не кубарем закатился в комнату. Следом вошел высокий человек. Темные очки прикрывали его глаза.

– Ты что, мать твою! – выкрикнул кто-то из бомжей наглецу.

Выстрел прозвучал почти неслышно, как тихий хлопок. И бомж с молотком тут же рухнул как подкошенный. Следующая пуля досталась старику Дмитричу, хотя он даже не помышлял о нападении на вошедшего. Вскрикнув от боли, он растянулся на полу.

Луч фонаря скользнул дальше, отыскивая бомжей по углам, и тут же выстрел. Убийца каждому, прежде чем убить, светил в лицо. Тамарке показалось, что этот высокий мужчина ищет кого-то, иначе с чего бы ему заглядывать каждому в рожу. И она не ошиблась.

Посветив за диван, где, дрожа от страха, лежал бомж по кличке Лом, убийца велел ему вылезти. Даже поманил рукой, как собачку.

Лом послушался. Встал, подняв руки, показал, что у него нет никакого оружия. Вышел на дрожащих ногах. Глазом косит на пистолет.

– Не убивай, – прохрипел сдавленно Лом, перешагивая через трупы своих товарищей. Похоже, из всех, кто на тот момент находился в квартире, Лом уцелел единственный. Не считая Тамарки.

– Есть тут кто еще живой? – тихо спросил убийца, осматриваясь.

А Тамарка сжалась в комок, ну, как Лом выдаст ее. Тогда и ее не минует участь Дмитрича и всех остальных. Но Лом молодец, не выдал.

– Никого тут не осталось. Ты всех положил, – все тем же сдавленным голосом проговорил Лом, даже не моргнув. Уважал он Тамарку.

Кажется, убийца улыбнулся. Но Тамарке от его улыбки стало не по себе. Потом он облазил всю квартиру, освещая ее фонариком. Зашел и в ванную, но лезть в дырку поленился. Или не захотел Лома оставлять одного. Вдруг убежит. Не для того его в живых оставил.

Убийца посветил фонариком на фанеру, но не задержался и вышел.

– Пойдешь со мной, – сказал он ничего не понимающему Лому. Невдомек тому, почему из всех убийца оставил в живых только его. А спросить побоялся. Совсем одурел от счастья, что жив остался.

– Ты мне нужен, – загадочно сказал киллер и вывел Лома из квартиры.

На улице их поджидала машина, которую Руслан взял в прокате.

Сам сел за руль, а бомжа усадил рядом, чтоб под присмотром был.

Тамарка не спешила вылезать из дыры, да и как, когда Дмитрич подставил с той стороны подпорку. Подождав, пока машина уехала, она еще некоторое время стояла у окна. Подойти к дыре боялась. Но и тут простаивать бессмысленно. «А вдруг кто-то там жив? – пришла к ней мысль. – Может, этот психопат не всех расстрелял?»

Она тихонько позвала:

– Эй! Там есть кто живой? Эй вы, бродяги? Дмитрич?!

Ей никто не ответил. А тишина там, в квартире, показалась зловещей. От нее душу выворачивало. И тогда она что есть силы начала колотить в фанерный лист, пытаясь сбить подпорку.

Видно, Дмитрич нарочно не стал ее ставить жестко. Умный был старик, царство ему небесное. Несколько сильных толчков, и сначала упал кругляш подпорки, а потом и сама фанера. Все, можно вылезать.

Опустившись на четвереньки, Тамарка выкарабкалась в ванну и сразу подбежала к Дмитричу. Все на свете бы отдала, лишь бы он не умер. Пусть кто угодно из бродяг, только не Дмитрич.

– Дмитрич. Миленький, родной, – она тормошила старика. Но тот лежал без малейших признаков жизни. А под ним уже лужица липкой крови. Тамарка с испугу отшатнулась от мертвого тела старика.

– Ой, ну что же это такое? Господи!

Достав из кармана зажигалку, Тамарка обошла каждого, и только когда поняла, что все они мертвы, нашла свою кофту, схватила ее и выскочила из квартиры. Чего ей теперь тут делать живой с неживыми.