Текст книги "Время Зверя"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Разве это похоже на законы Времени? – спросил я у безликого. – Разве крылатые любят? И откуда у них вера? Во что или в кого? В Творца? Нет, это для вас скорее научный факт, чем религия. Скажи мне, не лукавя, есть у безликих вера?

– Нет, она есть только у людей, – согласился Иил.

– Совершенно верно, – сказал я. – В отличие от вас, люди способны верить без веских на то причин. Им достаточно убедительных слов. И нам обоим хорошо известно, что произнести истинные Слова способен не ты или кто-то из твоих собратьев, а именно я. Так кому из нас место на Земле, а кому на спирали? По стечению обстоятельств, ангелы, в представлении людей, выглядят почти как вы, однако, это не дает безликим права распоряжаться землянами от имени Творца. Ты называешь грязным и презираешь мир существ, которые по ошибке преклоняются перед тобой, а мне нравятся их правила игры. Сочини что-нибудь еще, пока я буду налаживать здесь свою жизнь. Я не хочу назад, крылатый. Спираль это не мой дом, а я не ваш раб... И еще, если ты задумал навредить людям, я обязательно встану между тобой и этим миром. Учти это, Иил. Я чувствую, что не напрасно проснулся именно сейчас. Таково предначертание, и сделано оно самим Творцом...

Глава 18
МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. КОСВЕННЫЕ УЛИКИ

– Что у нас новенького? – поинтересовался Корнилов, усаживаясь рядом с Борисом.

– Вот рапорт от Артема, – офицер указал на текст короткого сообщения на экране компьютера. – Ходит хвостом за Дарьей, но пока ничего существенного они не обнаружили. Объект действует, не гнушаясь никакими методами, но лишнего себе не позволяет. Даша старается изо всех сил, однако близко подобраться к Адамову не может.

– Плохо, – заключил майор. – А по делу военного министерства новости есть?

– Подозреваемые исчезли, словно их и не было, – ответил сотрудник.

– Вы совсем обленились, что ли? Забыли, как вести наружное наблюдение?

– Никак нет! – бодро ответил Борис. – Это я для пущего эффекта краски сгустил. На самом деле след капитана Басманова обнаружился в Н-ске, а подполковник отсиживается на даче у маршала...

– Вот как?! – Корнилов удовлетворенно потер ладони. – Снова Н-ск! Значит, тот незнакомец, что беседовал с Дашей по телефону, говорил правду?

– Я уверен, что это был именно Басманов, – заявил Борис, – а следовательно, между делом военных и появлением в далеком городке странного гражданина есть прямая связь.

– Предупреди Артема, пусть разыщет этого «капитана» и держит его под наблюдением. Верить в то, что он имеет благие намерения, мы пока не вправе. Это может оказаться элементарной уловкой.

– Я уже взял на себя такую смелость, – офицер придал лицу невинное выражение и развел руками, – исключительно в интересах службы...

– Что ты еще решил вместо меня? – недовольно поинтересовался майор.

– Самую малость, – заверил Борис. – Машина со звукоулавливающей аппаратурой сломалась в километре от министерской дачи. Пока водитель копался в моторе, ребята, в качестве невинного развлечения, послушали шуршание весенней листвы... ну и случайно уловили разговор расслабленных дачников.

– Пристрелить бы тебя, – нейтральным тоном заметил Корнилов. – Улики, добытые незаконными методами, нам ничего не дадут...

– Формально – да, – согласился специалист. – Но вы послушайте запись, товарищ майор, такая пища для размышлений!

«– Трудности возникнут в самое ближайшее время, сын мой...»

Голос был немного искажен, но Корнилов без труда узнал уверенные интонации подполковника Андреева. Майор удивленно взглянул на Бориса, и тот многозначительно поднял вверх указательный палец.

– «Сын мой», обратите внимание, товарищ майор!

– Уже обратил, – Корнилов кивнул. – Дальше.

«– Не следовало поручать такое сложное задание юноше, – заметил невидимый собеседник Андреева. – Возможно, я плохо разбираюсь в ваших табелях о рангах, но в сложившейся ситуации можно было пренебречь любыми званиями и побеседовать с ним лично.

– Он не послушался бы даже меня, – заверил подполковник. – Более того, юноша взял на себя смелость обратиться за помощью к самому учителю...

– Чего же вы хотите от моей скромной персоны?» – поинтересовался министр.

Корнилов уже не сомневался, что собеседником Андреева является именно маршал.

«– Нам следует соединить усилия и если не убедить его в необходимости вернуться, то хотя бы удержать в резиденции до наступления времени «Ч», – пояснил Андреев, – чтобы наши воины точно знали, куда следует нанести главный, массированный удар...»

– Стоп, – приказал Корнилов, и Борис остановил воспроизведение записи. – Раз речь пошла об «ударах», дальше запись будем слушать в расширенном составе. Поднимайся, идем на прием к директору.

– Так он нас и принял, – нахально возразил Борис.

– Это уже не твоя забота, – отрезал майор. – Шутки закончились...

– Есть подниматься, – с готовностью ответил компьютерщик, – только разрешите прихватить последнюю улику?

– Что еще? – настороженно спросил Корнилов.

– Я случайно наткнулся на записку службы охраны...

– Когда взломал их систему? – строго перебил подчиненного майор.

– Никак нет! Чистая случайность! – предпринял Борис неубедительную попытку оправдаться. – Хотя... конечно, разрешения побродить в их Сети я не спрашивал...

– Уволю, – пригрозил Корнилов, но тут же добавил. – Если попадешься.

– Виноват! – весело отреагировал офицер. – Просто я не мог пройти мимо такого знаменательного совпадения. Оказывается, не позже, чем через месяц, половина правительства, во главе с премьером, вылетает – куда бы вы думали?

– В Н-ск, – уверенно ответил Корнилов.

– Совершенно верно, – подтвердил Борис, – но, что самое примечательное, в их плане значится только одно мероприятие – встреча с элитой местного бизнеса... То есть...

– Можешь не уточнять, – Корнилов кивнул.

– Однако и это еще не все! – торжественно объявил сотрудник.

– В делегацию министров экономического блока будут включены наш директор и министр обороны? – догадался майор.

– Снимаю шляпу, – показывая, что восхищен сообразительностью начальника, Борис чуть поклонился.

– Тогда нам тем более стоит пойти к директору немедленно, – сделал вывод Корнилов и направился к выходу из кабинета.

Беседа с высшим руководством получилась короткой, но неожиданно содержательной. Директор не стал уточнять, законным ли путем получена запись и о ком в ней идет речь. Фраза «нанесение массированного удара» произвела на генерала не менее приятное впечатление, чем на подчиненных, и он практически мгновенно дал «добро» на расширение мероприятий.

– Только ювелирно! – предупредил он Корнилова. – Такие звезды, если неаккуратно рухнут, придавят собой «и наших, и ваших». «Работайте» Андреева, а за маршалом в поездке я лично присмотрю. Будут серьезные изменения – докладывайте мне напрямую...

Покинув приемную, майор с тоской взглянул на ожидающего в коридоре Бориса и спросил:

– Ты дома когда был последний раз?

– Вчера, – офицер поднял глаза к потолку, – или нет, позавчера.

– Ну а теперь крепись минимум до послезавтра, очень уж шефу понравилось наше дело...

– Ничуть не сомневался, – сотрудник расплылся в улыбке. – Поедем на дачу?

– Куда же еще? – Корнилов вздохнул. – Подполковника придется обложить по полной программе. Бери усиленную оптику и видеокамеру...

– Все уже в машине! – заверил шефа Борис.

– Тогда идем, телепат...

Дача, как и все прочие строения в этом, мягко говоря, «закрытом садоводческом обществе», пряталась в глубине обширной, тщательно огороженной и охраняемой территории, среди деревьев и густого кустарника. В отличие от звукоуловителей, видеоаппаратура требовала прямой видимости. Найти такое замечательное место контрразведчикам так и не удалось, зато, промелькнув мимо ворот более одного раза, они возбудили огромное любопытство у бдительной охраны. Воины достаточно красноречиво перевели висевшие до того за спиной автоматы в положение «на грудь», и один из них даже вышел из-за ворот. Борису не оставалось ничего иного, как притормозить и, невинно улыбаясь, поинтересоваться:

– Дача товарища Саахова? – Вали отсюда, папарацци, – приказал охранник, мельком взглянув на украшающие борта фургончика логотипы скандальной газеты. – Или я тоже пошучу сейчас... Короткой очередью...

– Никакого уважения к свободе прессы! – фальшиво возмутился Боря и надавил на педаль газа.

Военный провожал микроавтобус чекистов бдительным взором до того самого момента, когда машина скрылась за поворотом.

– Дохлый номер, – заметил офицер, обращаясь к Корнилову. – Либо штурм, либо засылать диверсанта. Других вариантов не вижу...

– Останови, – приказал майор.

– Без подготовки? – с изрядной долей сомнения спросил подчиненный.

– Камера поменьше у тебя есть?

– Вот, «восьмерка», – Борис протянул начальнику миниатюрную видеокамеру. – Еще один «ствол» возьмете, товарищ майор?

– Нет, – Корнилов выложил свой пистолет на сиденье. – Даже этот оставлю. Оружие расслабляет...

– А если Андреев сегодня весь день проведет в койке? – предположил сотрудник. – Только время напрасно потратите.

– Составлю рапорт о состоянии охранных систем на федеральных объектах, – отмахнулся майор. – Тоже польза Родине...

Корнилов выбрался из машины и бесшумно исчез в густом подлеске, маскирующем подъезды к дачной территории. Боря нервно побарабанил пальцами по «баранке» и чертыхнулся. Спрятав оружие шефа в перчаточный ящик, он включил аварийный сигнал, вышел из машины и, подняв капот, углубился в созерцание вполне исправного мотора.

Майор тем временем успел довольно легко пройти пару заграждений и замер перед последним препятствием. Эту систему без дополнительной подготовки и снаряжения Корнилову было не преодолеть, но для съемки место оказалось вполне приемлемым. Нескромный двухэтажный особняк возвышался в каких-то трех сотнях метров, за обширным зеленым полем. Майор направил камеру на окна «дачи» и поставил увеличение на максимум. Получилось раз в восемь. Разрешение вполне позволяло рассмотреть все детали меблировки тех комнат, окна которых были обращены к скрывающему Корнилова перелеску. После тщательного изучения внутреннего убранства апартаментов майор наконец нащупал след нужного персонажа. В одной из комнат на спинке кресла висел китель с подполковничьими погонами. Такое небрежное отношение внешне педантичного Андреева к форме сначала майора смутило, но вскоре в покои вошел хозяин погон, и все сомнения лазутчика развеялись.

Подполковник задумчиво прошелся по кабинету, заложив руки за спину, а затем, приняв некое решение, раскрыл окно и развернул кресло так, словно собирался насладиться весенними видами. Андреев действительно уселся в кресло, но перед этим он буквально на пару секунд исчез из поля зрения. Корнилов мог лишь предположить, зачем отлучался объект наблюдения, но первой в голову майору пришла версия о том, что Андреев запер дверь.

«Чтобы не отвлекали посетители? – размышлял разведчик. – Кто, кроме маршала, может прийти к нему без вызова? Или он чего-то боится? Маловероятно. «Сын мой» – сказано самому министру. Такие люди никого не боятся. Тайная ложа? Почему бы нет? Дашу просто мутит от этой фразы... Почему я вспомнил о Дарье? Связь между делом военных и бизнесменом из Н-ска? Интересно, снег там уже сошел? Если нет, принцесса сейчас кроет меня последними словами... Что же все таки общего между заговорщиками и гражданином Адамовым? Он финансирует тайное общество? Или наоборот – ложа продвигает его, как некий таран, в попытках подмять под себя наиболее крупные регионы? Вздремнуть он решил, что ли?»

Майор внимательно всмотрелся в черты лица сидящего в кресле подполковника и вдруг понял, что тот вовсе не спит. Губы военного скривились в страдальческой гримасе, а полуприкрытые глаза закатились под верхние веки. Картина напоминала легкий припадок, но тело Андреева не сотрясалось в конвульсиях, а безвольно обмякло. О припадках с подобной симптоматикой Корнилов не слышал.

Впрочем, так же, как и о том, что выражение «испустить дух» может стать настолько близким к истине. Позади расслабленного тела подполковника появился сначала один едва заметный сгусток какого-то белесого тумана, а затем другой и третий... Спустя пару секунд туман превратился в синевато-белое облако, которое взлетело над макушкой бесчувственного Андреева и без особых раздумий ринулось в распахнутое окно. Судя по тому, что створки за облаком резко захлопнулись, белая субстанция не была ни миражом, ни результатом конденсации невесомых водяных паров. Такой эффект могли вызвать только воздушные вихри, которые образовались вследствие пролета через оконный проем достаточно полновесного тела. Корнилов отвлекся от видоискателя и попытался рассмотреть феномен невооруженным глазом, но «фантом» к тому времени уже бесследно растаял в воздухе. Майор еще несколько минут поснимал лежащего в глубоком обмороке Андреева, зафиксировал общий вид дачи и отступил на исходные позиции – к микроавтобусу.

– Что стряслось? – обеспокоенно спросил Борис, увидев на лице начальника крайне озабоченное выражение.

– Надо бы его взвесить: бодрствующим, а потом – в нокауте, – не замечая, что размышляет вслух, сказал Корнилов и уселся в машину.

– Взвесить? – подчиненный удивленно взглянул сначала в сторону леса, а затем на майора. – Вас газом шарахнули, что ли, а, товарищ майор?

– Но ведь, если из человека выбралось нечто материальное, его вес должен уменьшиться? – продолжил беседу с самим собой Корнилов.

– Ломоносов доказал, – усаживаясь за руль, согласился Боря. – Сейчас доберемся до конторы, там вас быстренько подлечат... Сейчас... А по пути я токсикологам позвоню, или лучше психиатрам, может, они по структуре бреда определят, чем вас отравили? Тогда еще быстрее получится...

– У тебя жар? – неожиданно отвлекаясь от собственных мыслей, спросил майор. – Говоришь, как будто бредишь.

– Это вы мне или снова с самим собой? – уточнил Борис.

– Это я тебе, – ответил Корнилов. – Какие токсикологи, какие психиатры?

– Вас же отравили?

– Меня?

– Вас...

– Чем?

– Газом...

– Газом?

– Слава богу, – сообразив, что происходит, облегченно вздохнул Борис. – Я уже испугался. Никогда не думал, что это так страшно – когда вроде бы нормальный человек говорит сам с собой, но не с экрана, во время новогоднего обращения, и не на заседании госсовета, а в жизни...

– Ты не видел и вот этого, – серьезно сказал Корнилов, подбрасывая в руке видеокамеру. – То, что вы наснимали в квартире Дарьи, подтверждается самым натуральным образом. Причем это точно не человек-невидимка. Ходу, Боря! Прямиком в самый центр мировой контрразведки. Приличный телевизор в нашей конторе найдется или из патриотических соображений все буржуйские ящики поменяли на отечественные?

– До этого пока не дошло, – офицер в шутку осенил себя крестным знамением.

Корнилов покосился на Бориса так, словно жест сотрудника вызвал в сознании майора самые странные ассоциации, но все же не дал прямого ответа на некий главный вопрос. Заметив взгляд начальника, Боря сделался нехарактерно серьезным и оставался таковым до самого просмотра в кабинете директора полученной Корниловым записи.

После просмотра он сделался серьезным вдвойне...

Глава 19
МАЙ БУДУЩЕГО ГОДА. ВОПРОСЫ ВЕРЫ

Утро было чудесное. Выйдя из подъезда дома, я несолидно потянулся и, прищурясь, взглянул на солнце. Надежда, ничуть не осуждая меня за столь непосредственное поведение, улыбнулась и кивнула вышколенному шоферу. Он открыл перед нами дверцу машины и почти бегом вернулся на свое место, когда мы уселись. Машина плавно тронулась и покатила в сторону приобретенного мной три дня назад участка земли. В пригород, на огромную свалку.

Я открыл окно и щелкнул пальцами. Почти мгновенно в салон влетела пара испуганных воробьев. Они замерли на подголовнике водительского сиденья и уставились на меня вполне осмысленными глазками.

– Что случилось? – строго спросил я и протянул им на ладони немного проса.

Воробьи вежливо склюнули по паре зерен и наперебой зачирикали о совершенно невероятных вещах.

– На востоке горят леса. Все думают, что это от жары, но мы говорили с сойками, они недавно вернулись оттуда. Это не так, совершенно не так!

– Конкретнее, – потребовал я, протягивая им наперсток с водой.

Птахи попили и немного успокоились.

– Это безликие. Они хотят вас вернуть. Вы нужны им для какого-то важного дела.

– Интересный факт, – сказал я, оборачиваясь к Надежде. – Крылатые всерьез решили вернуть нас на пружину. Мы что, последние в своем виде?

– Действительно, – согласилась она. – Но зачем тогда было нас изгонять?

– Что-то здесь не стыкуется, – сказал я и задумался.

Я вспомнил и осознал пока отнюдь не все, что было даровано мне от рождения Творцом. Я до сих пор так и не коснулся чего-то главного. Настолько важного, что прочие знания в сравнении с ним терялись и выглядели не крупнее россыпи мелких песчинок рядом с небоскребом. Мне предстояло еще немало сделать и обдумать, чтобы из пелены, окутавшей мое сознание за время бессознательного рабства у безликих, проступил хотя бы краешек этого грандиозного знания. Я прекрасно понимал, что без него гожусь лишь в криминальные лидеры таких несовершенных и в то же время интересных земных существ...

Неужели все действительно упиралось в амбиции людей? Если сделать некоторые допущения, человечество было вполне способно добиться того, чтобы безликие забыли и о коррекции спирали, и о том, что они хозяева Времени. Люди даже могли бы согнать их с пружины... Весьма вероятно, что безликие этого и боялись... А если это так на самом деле? Недаром же мне не понравилась версия о том, что причиной недовольства Иила послужил прототип гравитонного двигателя. Быть может, старец испугался самих землян? Но почему? Неужели люди дали повод? Выросли до уровня высшего разума? Не рановато?

Воробьи между тем продолжали сидеть неподвижно, а шофер то и дело посматривал на них в зеркало, словно опасался, что может задеть птиц затылком или фуражкой.

Я взглянул на восток и рассмотрел за горизонтом, в сотне километров от города, сплошную стену огня и густого белого дыма. Деревья стонали, теряя листву, кору и задыхаясь без соков земли. Сама земля трескалась от жара и тонула под слоем бездушного пепла. Животных и птиц поблизости не было уже давно. Они бежали, огибая город по широким дугам и тщательно избегая встреч с людьми.

Мысли Огня были, как всегда, сумбурны, но очень просты, а потому понятны. Он был голоден и храбр. Его сила достигла своего пика, и теперь ему было уже не важно, сырыми или сухими ветками и травой собирались откупиться от него Лес и Степь. Он несся со скоростью товарного поезда, постукивая лопнувшей корой деревьев и выстреливая крупными искрами на многие метры вверх. Густой дым застилал испуганное Небо и кружил в издевательской мазурке под крыльями растерянного Ветра. Мой невесомый приятель, в конце концов, впитал в себя безумие бушующего процесса всеобщего окисления и принялся раздувать Огонь, приговаривая, что это «очень веселая игра». Его временное расстройство психики мне не понравилось даже более, чем факт обширного лесного пожара в мою честь.

А еще мне не нравилось, что животные мигрировали спокойно и грамотно, отнюдь не так, как можно было ожидать от напуганного огнем зверья.

– Что они задумали? – прервала мои наблюдения Надежда. – Хотят нас образумить?

– Скорее пристыдить, – я усмехнулся, – словно не знают, кто мы такие и насколько нам плевать на судьбу всех покрывающих планету лесов...

– Возможно, они рассчитывают на человеческие слабости наших новых тел, – предположила Надежда, – сострадание, любовь, совесть...

– Вряд ли можно перевоспитать хулигана, надев на него смокинг, – возразил я.

– Я-то с тобой согласна, – Она кивнула, – но у безликих на этот счет может быть своя теория.

– Нет, скорее всего они заметили изменения в нас еще до наказания, ведь мы научились созидать до ссылки, в своем настоящем облике...

– Тогда дело плохо, – Надежда приняла нормальный вид и задумчиво провела алмазным когтем по боковому стеклу, разрезая его пополам. – Я уверена, что мы нужны им не для дела. Раз мы начали прогрессировать, безликие уже не могут нам полностью доверять и использовать в своих тайных делах, следовательно, мы становимся обузой, и нас следует убрать...

– Ты не договариваешь, – сказал я и покачал головой.

– Возможно, – согласилась Она, – только если я договорю, это может исполниться, я чувствую настроение произнести Слово.

– Не надо, – я рассмеялся. – В таком настроении лучше заниматься любовью, а не говорить лишнее. У крылатых есть гораздо более важный мотив, чем простое неумение разрывать спираль. Я в этом почему-то уверен. Проклятая амнезия не дает мне понять ход их мыслей до конца, но я найду ответ и на этот, и на множество других вопросов. Я предельно упрям, даже когда цель всего лишь маячит на горизонте...

– И скромен, – заметила Она.

– И это тоже, – смеясь, согласился я. – Но даже если воспользоваться теми крохами знаний, что у нас имеются, намерения безликих становятся не такими уж размытыми. Ты же хотела сказать, что крылатые считают нас даже не обузой, а потенциальными конкурентами, причем весьма серьезными и сильными, а значит, хотят разделаться с нами раз и навсегда. При условии, что мы десятикратно сильнее любого из них – они будут действовать осторожно и хитро, но не успокоятся, пока мы не погибнем. Так?

– Да, – Она оскалилась и глухо зарычала.

– Я думаю, что нам не стоит сердиться, – спокойно заметил я, продолжая оставаться в человеческом облике, – безликие совершили серьезную ошибку, и они за нее поплатятся. Здесь, на планете, мы для них слишком сильные противники. У нас неисчислимая армия, а на стороне крылатых только верующие ортодоксальных религиозных течений. Но главное – мы знаем Слова и видим суть вещей...

– Они видят суть получше нас, но в целом ты прав, – согласилась Она, снова превращаясь в белокурую Надежду. – А еще на нашей стороне справедливое чувство самосохранения.

– Инстинкт самосохранения, – поправил я.

– Чувство, – упрямо ответила Надежда.

Я пожал плечами и отпустил воробьев на свободу. Чувство или инстинкт – семантика. Главное, что мы не были связаны никакими правилами или нормами. Только логика и здравый смысл. Плюс сила и звериная отвага...

К свалке мы подъехали как раз в тот момент, когда бригада бульдозеристов второй смены передавала трудовую эстафету третьей. Пять десятков желтых машин успели расчистить строительную площадку и подъезды к будущей фабрике всего за два дня. Впрочем, с таким оснащением и за те деньги, что я им платил, это было даже медленно. Хотя горы мусора, сдвинутого с вековых мест залегания, в высоту могли сравниться с девятиэтажным домом.

– Мы дадим людям деньги, работу и чистоту, – сказал я, указывая на картину грандиозной подготовки к строительству, – после этого они пойдут за нами против кого угодно...

– Только ни на секунду не забывай, что в их сказках ты отрицательный герой, – предупредила Надежда, – а безликие как раз наоборот...

– В данной ситуации я реален, а они нет. И пока так будет продолжаться, я завоюю поддержку всех людей, а о крылатых просто забудут или того хуже – припишут им все то, что пока числится за мной. Человечеству совершать такие подвиги, по-моему, даже в удовольствие.

– А если безликие тоже сойдут с пружины?

– Тогда люди увидят их лица, – я ухмыльнулся, – и неизвестно чем обернется такое откровение. Одно дело – наблюдать из-за кулис, как обманом присвоенная тобой религия работает на твой авторитет, а другое – доказать, что ты действительно тот самый ангел. Ты бы на их месте стала рисковать?

– Возможно, нет, но, в крайнем случае...

– Да что гадать? Посмотрим...

Я вышел из машины и внимательно оглядел раскинувшееся вокруг изобилие. Мусор кишел жизнью примитивной, но весьма разнообразной. Кроме того, здесь были представлены все известные химические элементы и соединения. В общем, я увидел именно то, что мне было нужно. Для пробы я слил воедино пару кусков каких-то радиотехнических останков и передвинул несколько электронов с орбиты на орбиту. Получилось вполне сносно. Я наклонился и поднял образовавшийся кусочек золота. Он был горячим и темным. Стоявший неподалеку в ожидании ценных указаний прораб негромко охнул и нечленораздельно выругался. Я бросил ему свежеиспеченную драгоценность и приказал:

– Пока молчи.

Прораб алчно закивал и спрятал золото в карман. Взгляд его, между тем, интенсивно забегал по россыпям мусора в надежде на такую же удивительную удачу. Я рассмотрел сквозь отбросы в глубине ближайшей кучи приличный кусок аккумуляторной батареи и превратил его в самородок самых невероятных размеров. Чем помог прорабу чуть позже углубиться в мутные воды зарождающихся иллюзий...

Неожиданно из-за ближайшего мусорного отвала показался уже знакомый мне человек. Он не спеша подошел к нашей компании и едва заметно кивнул.

– Пятьсот второй? – Я усмехнулся. – Ты сбежал с занятий?

– Я вернулся, чтобы увидеть, как ты собираешься действовать, – серьезно ответил времянин. – Обратить людей в свою веру – задача не из легких.

– Пока я собираюсь обратить лишь эту кучу, – я махнул рукой на собранный бульдозерами мусор. – Что ты хочешь увидеть?

– Пока не знаю, – в его голосе действительно слышалась неуверенность. – Зачем ты преобразуешь суть вещей, ведь ты не голоден?

– Я создаю то, что люди ценят больше, чем веру и преданность, – не стал скрывать я. – Я дам им то, о чем они мечтают, а вы не можете дать этого, поскольку ни разу толком не попытались их понять. Я стану их кумиром и обеспечу себе нормальную жизнь, а вы навсегда распрощаетесь с контролем над единственной планетой внутри спирали Времени.

– Зачем тебе идти на открытый конфликт с Советом? – удивленно спросил он. – Если бы ты захотел, то мог убедить Равных и без угрозы их интересам на Земле.

– Нет, крылатый, только сильный может быть спокоен, – ответил я. – Мир – это постоянная готовность к войне. Запомни эту простейшую истину. А потом, почему ты решил, что твои безликие старейшины подарят мне жизнь? За какие заслуги? Просто так благодать Творца ни на кого не обрушивается. Ее надо заслужить. То же можно сказать и о щедрости равнодушных. Бесплатно твои соратники могут лишь убивать. За все остальное они требуют мзду. А ведь они не владеют мирозданием, и значит, не имеют права распоряжаться судьбами существ. Это промысел Творца... Хочешь, я сам прочту тебе лекцию? Пока у меня есть время и настроение...

– Зачем тебе это? – неуверенно спросил «человек». – Ты намерен разбить нашу армию, постепенно обратив в свою веру всех ее солдат?

– Я хочу выговориться, поскольку именно так, в процессе беседы, я вновь обретаю потерянные за время рабства частицы самого себя. Уж не знаю, чем вы меня поили или кормили, но память это зелье мне подпортило изрядно. На мое счастье – не так уж необратимо. Постепенно я вспомню главное, и тогда ты первым поймешь, что за дело было у меня на этой планете. Так ты будешь слушать?

– О чем? – осторожно спросил юноша.

– О том, насколько нужны человеку услуги двух одинаково чуждых бесов, – пояснил я. – Например, твои и мои...

– Что так, что этак, – собеседник неожиданно для меня вздохнул. – Значит, и золото тебе не поможет...

– Совершенно верно, – согласился я. – Но я не собираюсь при помощи денег войти в число святых. Мне не нужно, чтобы люди молились иконе с моим изображением за здравие или упокой родни. Я всего лишь отниму у людей веру в вашу безгрешность и заставлю их понять истину. Я заставлю их придумать ангелам новый облик. Ощущаешь, насколько легко вы можете «вылететь из бизнеса»?

– Совет Равных этого не допустит, – мрачно возразил он.

– Увидим, – я пожал плечами. – Надумаешь продолжить обмен мнениями, милости прошу. По другим вопросам меня лучше не отвлекать. Договорились?

Он не ответил и просто зашагал обратно, оставив меня в компании прораба, бульдозеров и суетящихся рабочих. В тот момент я почти пожалел, что крылатый ушел. С ним беседовать было гораздо приятнее, чем руководить уборкой смрадной кучи отходов.

Минут через тридцать после моего отъезда еще один работник нашел увесистый кусок золота, и никакие опасения не смогли остановить его в стремлении поделиться радостью с особо доверенными лицами. А у тех нашлись свои доверенные и так далее... К утру весь мусор был не просто собран, а аккуратно сложен и рассортирован.

А на следующий день здесь уже стояла километровая очередь из желающих устроиться ко мне на работу...