Текст книги "Этот многоликий мир моды"

Автор книги: Вячеслав Зайцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

ПЕРИОД «МЕЖДУВЛАСТИЯ»

Вот что удивляет, когда мысленно перелистываешь страницы недавней истории: чем ближе к сегодняшним дням, тем уже и круче становятся витки той спирали, по которой происходит развитие моды. В самом деле, если обратиться к примерам хотя бы двух последних десятилетий, то можно легко убедиться в том, что буквально каждый минувший год привносил в моду нечто повое, возвращаясь то к классическому женственному образу, то к дореволюционному стилю модерн, то к деловому силуэту послевоенных лет, то к спортивным линиям или к вызывающим футуристическим нарядам. Казалось, в этом хаосе предложений дизайнеров нет никакой логики, никакой направляющей идеи, а сама мода потеряла дыхание в немыслимой гонке, не оставляющей времени ни для расцвета, ни для широкого признания.

В истории моделирования еще не было такого прецедента, когда столь часто менялась длина платья. Многие из нас, наверное, хорошо помнят, какой эффект произвело появление на улицах – сначала западноевропейских городов, а затем и во всем мире – девушек в мини-юбках. Произошло это в середине 60-х годов, когда явно наметилась тенденция моды к раскрепощению человека, которому в условиях мобильного, техницизированного, стремительного десятилетия требовался соответствующий духу времени образ, новое внешнее обличие.

Одним из наиболее смелых пионеров моды 60-х годов стал Андре Курреж. Значение его нововведений не ограничивается лишь изменениями в длине платья. Выдающийся французский модельер сумел чутко угадать настоятельные требования времени. Он нашел новый образ для своих современников, и те с радостью и готовностью приняли его. Силуэт стройной, спортивно сложенной девушки, чем-то напоминавший послевоенный идеал женщины-мальчика, получил массовое признание. Миллионы людей увидели в Курреже «своего» модельера. И это может показаться парадоксальным – ведь он типичный представитель «высокой моды», создающий свои модели для узкого круга лиц.

Никогда еще одежда не отличалась подобной раскованностью и свободой. Она не была призвана скрывать недостатки, а наоборот, служила стимулом к тому, чтобы женщина начала заботиться о своей фигуре. Курреж новаторски ввел в «высокую моду» женские брюки, удобные плоские каблуки, смелые цветосочетания, одним из первых стал использовать пленочные материалы. Он создавал не просто пальто и не просто платья, а проектировал весь образ в целом, не забывая о деталях и аксессуарах.

Если раньше дизайнеры и портные пытались скрыть от потребителей их продукции секреты технологического процесса, то Курреж пошел по совсем иному пути: он не запрятывал швы, а выделял их кантом или вставными полосами, В целом же складывалось впечатление, что этот модельер создает свои вещи исключительно с помощью линейки и циркуля. Не случайно его подход к моделированию некоторые специалисты именуют «архитектурно-инженерным». К слову сказать, Курреж до того, как стать модельером, успешно работал в области архитектуры…

Начиная с середины 60-х годов, художники-модельеры, казалось, позабыли о женщинах среднего возраста и единодушно переключились на новую аудиторию – молодежь. И сама мода словно помолодела. Помолодели и наши женщины. Правда, замечу мимоходом, отнюдь не всем им была к лицу одежда, подходившая лишь высоким, стройным, длинноногим.

Именно в это время впервые заговорили и о Пьере Кардене. В 1967 году он, вопреки существовавшим правилам, показал смешанную коллекцию, состоявшую как из женских, так и из мужских моделей. Причем и те и другие были созданы, исходя из единых или близких принципов. Вышедших на «язык» демонстрационного зала юношей и девушек Карден одел почти одинаково: свитера, брюки джинсового типа или соответственно мини-юбки, сапоги с отворотами. Позднее он ввел в обиход короткие, плотно облегающие кожаные куртки, испещренные маленькими или большими декоративными «молниями». В этом же году Карден показал и свои сарафаны с круглыми вырезами, напоминавшими иллюминаторы. Надевали эти сарафаны чаще всего с изящными свитерами и связанными в крупную резинку колготками.

Курреж и Карден, каждый по-своему, сумели своим творчеством перестроить привычное мышление людей, их отношение к костюму. В этом смысле они были истинными революционерами в своей области.

Популярность образа женщины-подростка держалась до конца десятилетия. Наконец, мода на мини достигла точки своего вырождения. И тогда появились макси. Правда, привились они не сразу. Еще в 1967 году некоторые дома моделей привезли на первый московский международный фестиваль мод несколько моделей длинных платьев и пальто. Но старая мода, видимо, еще слишком крепко держала женщин в своей власти.

Макси завоевали умы и рынки в начале 70-х годов. Сотни модельеров во всех странах мира стали разрабатывать это новое направление. Даже Андре Курреж, правда, скрепя сердце, изменил своей теме. «Я стою перед лицом реального спроса. Настаивать сейчас на коротком платье бессмысленно», – оправдывался Курреж и предрекал, что новая длина продержится недолго. «История моды, как и всякая другая история, развивается не по прямой, а по синусоиде, – заявил он. – Сейчас мы внизу кривой, но скоро она безусловно поднимется».

Курреж оказался прав. Господство макси длилось недолго. Неудобное макси послужило в свою очередь толчком к возвращению классического стиля. Все это напоминало маятник, который проделал путь от мини к макси и остановился на привычной «золотой» середине.

Семидесятые годы вошли в историю как десятилетие освобождения моды. Этот процесс, начавшийся в 1968 году, стал еще более острым после того, как в начале 70-х годов произошел «взрыв», который, правда, оказался в конце концов не более чем хлопком мыльного пузыря: юбка-миди, которую пытались навязать модельеры, перестала пользоваться успехом и встретила шумное сопротивление как женщин, так и мужчин. Наступил конец диктата в моде.

Наибольшего успеха в это десятилетие добился Ив Сен-Лоран. Представив на суд публики целый ряд блистательных коллекций, этот французский модельер, скромный малоизвестный юноша, сумел захватить лидирующие позиции и оказал сильное влияние на вкусы женщин во всем мире.

Он проявил буквально сверхъестественную интуицию, последовательно предлагая новый стиль в тот момент, когда публика «созревала» для него. Подобно Шанель, перед которой он просто преклонялся, Сен-Лоран стал создателем собственного направления в моде. Он также четко знал, когда необходимо внести изменения в свои модели, и делал это каждый раз, как только кто-либо начинал его копировать.

Мода в представлении Сен-Лорана – это виртуозное маневрирование между простотой и классическим направлением, с одной стороны, и безудержной фантазией – с другой. Однако даже самые его экстравагантные вещи становятся со временем классикой, как это было, например, с созданным им пальто в русском стиле. Он известен благодаря своим моделям в классическом стиле – блейзеру, кильту – юбке типа шотландской, пелерине, ботинкам, вещам из вельвета на каждый день и эффектным брючным ансамблям.

Но вернемся к началу минувшего десятилетия, которое Джорджина Хауэлл в своей книге «Шесть десятилетий моды» окрестила «неопределенными семидесятыми» в противовес «революционным шестидесятым». Они и в самом деле были наиболее неопределенным и противоречивым периодом в истории моды. Судите сами.

1971 год. Умирает Шанель. Промышленники, выпускающие миди, в тревоге, а женщины в бешенстве от их продукции.

1972 год. Джинсы, яркие брюки, вещи в мещанском стиле – «кич». Многие сомневаются, выживет ли «высокая мода» (она все-таки выстояла). Джинсы – дешевые, эффектные и сексуальные – заполнили города. Предприимчивый Пьер Карден снова быстро пошел вверх, организовав производство джинсов с именем дизайнера на ярлыке. Отошла в прошлое мода хиппи. Однако в целом это довольно скучный и малоинтересный период.

1973 год. Возврат к образу «роковой женщины». И в то же время неизменный интерес к моделям в стиле рабочей одежды.

1974 год. Продолжается рост популярности готовой одежды. На сцену моды в Париже и Лондоне выходят женщины-модельеры – Джин Мьюр и Сандра Роудс, сменив еще недавно столь известных Мэри Куант и Бибу. Юбки становятся длиннее, однако не доходят до размера миди, который так и не сумел завоевать себе место под солнцем. Вновь в моде костюмы, так же как и аксессуары – шляпки, перчатки. На смену надоевшим вечерним нарядам до пола приходят платья до лодыжек.

1975 год. Спортивный стиль отходит в прошлое, так же как и джинсы, тенниски, кожаные куртки. Возврат к естественности и к кружевному белью.

1976 год. Ноги, ноги и еще раз ноги. Итальянцы начинают оттеснять парижских дизайнеров. В Париже Сен-Лоран показывает коллекцию в стиле «Гранд-Опера», отмечая тем самым возврат к «высокой моде».

1977 год. Фривольная нота в моде. Популярны атлас и перья. Год шалей и платков.

1978 год. «Гвоздь» сезона – подбитые плечи, одежда в военном духе и стиле лондонских «панкс». Узкие брюки и платья с разрезом. Броские ювелирные изделия.

1979 год. Возврат к коротким юбкам и длинным ногам, шортам и брюкам «зуав». Мягкие женские блузы и смелые двухцветные сочетания. Снова оборки и в то же время опять джинсы.

Семидесятые закончились вседозволенностью и «самодеятельностью» в области моды. Что касается нынешнего десятилетия, то в самом его начале вновь были узаконены мини. Это во многом заслуга дизайнера Кензо – японца по происхождению, проживающего и работающего в Париже. Он уже давно экспериментирует с длиной своих моделей и, кстати, был одним из пионеров неудавшейся попытки привить миди. Нимало не смущаясь неудачей, Кензо переключился на мини. Его предложения единодушно отвергались, пока для них не пришло время. В своей летней коллекции на 1981 год уже многие влиятельные дома моделей, включая фирму «Диор», выставили короткие платья и юбки.

Как бы то ни было, мы вступили в 80-е годы при полном отсутствии единства взглядов на пути развития моды. По мнению газеты «Интернэшнл геральд трибюн», единственным человеком, который в состоянии обобщить все существующие тенденции, является, вероятно, Пьер Карден – самый проницательный из современных модельеров. Свое кредо он изложил в интервью корреспонденту журнала «Вог»: «В этом солнечном мире одежда должна стать декоративным элементом на освобожденном теле». Что же, как лозунг – это звучит красиво. Как же конкретно он будет претворен в жизнь – покажет будущее…

Семидесятые годы можно назвать не просто «неопределенными», как это сделала Джорджина Хауэлл, а «периодом междувластия»: эпоха мини и геометрически четкого силуэта женщины-подростка миновала, и ведущие художники-модельеры, словно потеряв пульс времени, судорожно пытались заполнить возникший вакуум. Отсюда и уродливые миди, и красивые, но совершенно неприемлемые для нашего стремительного века, а потому и не прижившиеся макси, отсюда и заимствования из прошлого – «ретро», и метания от одного стиля к другому.

Еще одна причина лежит в усилившейся конкуренции домов моделей на Западе. Будучи не в состоянии совершить подобно тому, как это сделал в 60-х годах Андре Курреж, революцию в моделировании, они, похоже, пытаются вслепую нащупать «золотую жилу», выбрасывая на рынок все новые и новые предложения и стараясь как можно чаще менять направления своих поисков.

Коммерциализация моды неизбежно ведет к тому, что промышленники, следуя диктату законов бизнеса, стремятся выкачать как можно больше денег из потребителя. Вещизм в «обществе всеобщего потребления» стал психологией обывателя, заставляющей его покупать новое не потому, что оно ему идет или нравится, а исключительно для того, чтобы таким образом выделиться, поддержать в глазах окружающих свое реноме преуспевающего и идущего в ногу со временем человека.

Правда, беспрестанная погоня за призрачным идеалом – занятие, доступное немногим. Как язвительно замечает английский журнал «Уикенд», описывая очередную новую коллекцию, показанную парижскими модельерами, все, что нужно для того, чтобы носить предложенные ими платья, так это фигура кинозвезды, средиземноморский климат, друзья среди «золотой молодежи» и крепкие нервы. «И скорее всего, – пишет журнал, – большинство из наших матерей, которым приходится много работать, расценят предложения «высокой моды» как надувательство. Ведь подобные наряды совсем не предусматривают в качестве аксессуара хозяйственную сумку.

Богатство – главное условие для того, чтобы стать клиентом авторов «высокой моды». Так, например, костюм фирмы «Шанель» ныне стоит более 7 тысяч долларов… Конечно, французские дизайнеры добились невиданного успеха. Все, что нужно, дабы «приобщиться» к этому успеху, так это деньги!..»

И все же была, наверное, и положительная сторона в хаосе минувших лет. Художник-модельер утратил позиции диктатора, издающего «законы», обязательные к исполнению во всех уголках земного шара – от Гренландии до Папуа – Новой Гвинеи. Отныне он может лишь предлагать те или иные варианты, а женщина вправе из вороха идей выбирать то, что ей идет и что ей по вкусу. И это отрадно, ибо формирование моды перестает быть уделом немногих, а постепенно становится творчеством миллионов.

Я описал в общих чертах лишь основные направления развития моды в два последних десятилетия. Тон в 60-х годах еще по давней традиции задавали парижские дома моделей. Но в следующем десятилетии на авансцену вышли, значительно потеснив французских коллег, и представители других школ: итальянской, английской, американской.

Весомый вклад в достижения модной индустрии внесли и наши модельеры. К настоящему времени уже правомерно говорить об отечественной школе моделирования – ее успехи общепризнанны и многие достижения перенимаются в других странах.

Отдавая дань общим направлениям, советская мода ищет свои непроторенные пути. В последние годы в домах моделей союзных республик выросло новое поколение талантливых художников. Именно им еще предстоит сказать свое слово. Предлагаемые ими силуэты и направления уже получили признание. Наша мода еще довольно молода, но она самостоятельна, она ищет свои пути, во многом отличающиеся от зарубежных течений.

Социалистическая концепция моды отличается от западной принципиальным образом. Коллекции домов моделей в капиталистических странах продолжают оставаться элитарными. Сегодня западная мода при всей своей культуре дизайна и производства полностью лишена демократичности. Было, правда, недолгое время, когда она вышла на улицы, но теперь вновь оказалась в тесных рамках салонов, став еще более театральной и усложненной. Это мода для узкого круга, а не для широких слоев общества. Советская же мода для всех и для каждого.

И я, и мои коллеги всегда стремились создавать не экстравагантную, а демократичную моду. Хотя, казалось бы, фантазия художника может наиболее полно выразиться в необычных, экзотических нарядах. Но это самый легкий путь. Куда сложнее придумать такую одежду, которая была бы и практичной, и удобной, и в то же время желанной, гармонирующей с внешностью. В этом, собственно, и заключается творческое кредо и формула успеха советской школы моделирования.

ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ НАРОДНОГО КОСТЮМА

Дизайнеры двух последних десятилетий, пытаясь найти свой путь в сложном и противоречивом мире моды, щедро черпали идеи из самых разнообразных источников. Это, конечно, народное искусство, это архитектура, живопись, история, техника, профессиональная одежда и даже научно-фантастическая литература. Огромное влияние на творчество модельеров оказал и до сих пор оказывает фольклор. Об этом хотелось бы рассказать подробнее.

Выше я уже говорил об одной из тенденций современной моды – ее интернациональности. Это объективное условие ее существования в нашем мире. Мода интернациональна, но безусловно и другое – каждый народ в силу своей неповторимости, условий жизни, национальных традиций вносит свою лепту в мировую моду и сохраняет свой неповторимый колорит в одежде.

Народная тема прочно вошла в коллекции многих модельеров мира. Дизайнеры вновь и вновь обращаются к, казалось бы, давно забытым тканям, формам одежды, фасонам, орнаментам. Постоянно стремясь к новизне, люди ищут ее в старом, потому что традиционна сама форма человеческого тела, традиционен набор цветов, традиционны, несмотря на все последние предложения химии, даже ткани. Но дизайнеры не просто копируют и механически повторяют старое, а находят в нем новую красоту с позиций современного им мировоззрения.

В этом плане претерпела второе рождение в последние годы и знаменитая шотландка – ткань, имеющая легендарную историю. Она столь же неотделима от Шотландии, как льняные полотна от России. С древних пор ее ткали из высококачественной шерсти шотландские хайлендеры – горцы. Из нее шили теплые пледы, которые носили через плечо, и мужские юбки – кильты, столь же неотделимые от быта горного народа, как и пирбох – заунывная мелодия волынки, и хаггис – набитый пряными кусками мяса копченый овечий желудок.

У каждого клана был свой рисунок шотландки, твердо за ним закрепленное сочетание клеток и цветных нитей. Не было прегрешения более страшного, чем перепутать эти цвета. Не случайно, что в Шотландии следил за этим специально назначенный человек – главный герольд, хранитель гербов и старшинства кланов.

Богатая нелегкая история у этой столь знакомой нам всем шотландки. После того как в результате битвы у Инвернесса, которая состоялась в 1746 году, Шотландия полностью утратила свою независимость, англичане специальным указом парламента запретили шотландку, да и вообще национальный костюм.

Запрет был снят лишь в 1782 году. Но, увы, за эти годы многие традиционные методы изготовления шотландки были забыты, утерянными оказались и секреты окраски тканей и старые узоры. Пришлось изобретать новые. Пролетели десятилетия, и шотландская клетка стала популярна в своем горном краю, да и не только там. И в других частях Соединенного Королевства, и на континенте, и за океаном она завоевала поклонников, где ее повсеместно стали использовать в костюмах для отдыха и для занятий спортом.

Народный костюм – это ценность непреходящая, не зависящая от конъюнктуры и времени. Из года в год, из века в век его силуэты и цвета становятся все более дорогими и близкими для нас. И значительная заслуга в этом принадлежит художникам-модельерам. Идеи народного костюма близки нам, хотя мы не всегда задумываемся об этом. Но только истинным художникам под силу нести миру национальное из «духовных запасников» своего народа, оставаясь в рамках общечеловеческого.

Мы перелистываем цветные журналы, смотрим широкоэкранные кинофильмы, каждый вечер перед нами зажигаются голубые экраны телевизоров – моды всего мира проходят перед нашими глазами. Наши критерии формируются витринами домов моделей и магазинов. И все равно какие бы потрясающие, экстравагантные наряды мы ни лицезрели, если нам встречается национальный костюм, то мы сразу убеждаемся в том, что он выдерживает любые сравнения, любую критику и даже более того – превосходит современные творения.

Национальный костюм обладает необычайной силой долговечности, помогающей выстоять и блистать в любой обстановке, он подчеркивает в человеке такие ценные качества, как достоинство, элегантность, изысканность. Народная одежда совместно с песней, балладой, сказкой имеет длинную историю. Первоначально изготовлявшаяся для каждодневных, насущных нужд, она производилась в личном хозяйстве. Используемое сырье добывалось человеком в результате его основного занятия земледелием и животноводством; оно состояло из кожи, шерсти, пеньки и льна. Орнамент создавался рисунком ткани или вышивкой нитями, выкрашенными растительными красками.

Отнюдь не «ностальгия» по домотканой Руси, не слезливое умиление перед стариной руководит дизайнерами, которые – обращаются в своем творчестве к национальным истокам. Слишком велика была бы потеря, откажись мы от такого большого богатства.

Редко какая другая страна может похвастаться столь древними и разнообразными традициями в культуре народного костюма. «Колдовская сила русского народного костюма так велика, что, однажды заглянув в эту сокровищницу и осознав ее связи с обычаями, обрядами, с древнейшими истоками русской культуры, когда магическое значение вещей, изображений превращалось в эстетическое, уже не можешь оторваться от нее, – пишет известный в нашей стране знаток и тонкий ценитель национальной одежды Мария Николаевна Мерцалова. – Чем пристальнее изучаешь русский народный костюм как произведение искусства, тем больше находишь в нем ценностей, и он становится образной летописью жизни наших предков, которая языком цвета, формы, орнамента раскрывает нам многие сокровенные тайны и законы красоты народного искусства. Поэтому и не умирает народный костюм. Он превратился в звено, которое связывает художественное прошлое нашего народа с его настоящим и будущим».

Буквально все губернии России одевались на праздники в свои, характерные только для них одежды, которые отличались не только отделкой, но и формой, кроем, цветом. Крестьяне с Орловщины смело сочетали зеленый цвет с малиновым и желтым, смоленские – желтый с красным. Как удивительная подлинно народная графика смотрится черная вышивка на женских нарядах Кара-Таякского уезда. В Архангельском и в других северных районах нашей страны черный сарафан и рубаху вышивали золотистыми нитками.

Вот что пишет, например, о женской народной одежде советский художник-модельер Е. Зборовский:

«В зависимости от областных особенностей и степени развития материальной культуры она делилась на южно-русскую, или южновеликорусскую, и севернорусскую, или северновеликорусскую. Впрочем, и той и другой были присущи высокий художественный вкус, своеобразие форм и линий, отсутствие удручающего однообразия. Что ни экземпляр, то индивидуальный почерк мастерицы, ибо русские женщины любили свое платье и, когда шили его, проявляли поистине сказочную фантазию и изобретательность. Разнообразные по покрою, орнаменту, колориту, они и сейчас еще удивляют своей самобытностью, сочетанием старых традиций с новыми, строгой гармонией одежды и сельского пейзажа».

Цветовой строй русской народной одежды, как отмечала М. Н. Мерцалова, настолько интересен и значителен, что именно он создает разнообразие в установившихся традиционных формах и рассказывает нам о назначении тех или иных костюмов, о сокровенном их смысле. Тот же красный цвет, олицетворявший праздник и радость, в темных и тусклых оттенках получал значение совершенно иное – символа скорби. В печальный день погребения умершего все близкие надевали соответствующую одежду. На Рязанской земле, в районе Корши, женщинам полагалось быть в поневе из ткани, покрашенной густым соком корня морены, который придавал ей темный красно-бурый цвет – цвет свернувшейся крови.

С другой стороны, последний девичий наряд невесты обязательно был ярким. Зеленые, золотистые, алые сарафаны в Вологодской и Костромской областях, сине-розовые или малиново-золотисто-лиловые – в Архангельской, красные поневы и рукава – у тульских крестьянок… Цвета радости, веселья придавали невестам особую прелесть и очарование.

А какая затейливая вышивка отличала великоустюжские наряды! Самых невообразимых сказочных птиц и зверей, фантастические по сложности орнаменты и узоры выводили иглы народных искусниц. И в каждом случае – совершенно самобытный крой, неожиданные рисунки, неповторимые сочетания кумача, атласа, тесьмы, речного жемчуга, янтаря.

Костюмы четко различались по возрастам и предназначению. Веками складывались неписаные законы: что, когда и по какому поводу надевать, что носить девушке и замужней женщине, во что пристало облачаться на праздники и в дни скорби. Так, вдовы носили особые рубахи. Старухи, в отличие от молодух, надевали рубахи с более чем лаконичной отделкой. В ряде губерний девушки до замужества носили одну лишь рубаху и только после свадьбы доставали из сундуков поневы.

Но проходили десятилетия. Росли города, и крестьянские девушки все чаще меняли расшитые сарафаны на серое платье работниц. Казалось, древнее прекрасное искусство костюма стало уже забываться. И все-таки оно не погибло, не затерялось. Национальные мотивы прочно вошли в мир сегодняшней моды, а ее дирижеры – дизайнеры то и дело вновь и вновь обращаются к давнему крою, орнаментам и тканям. Для них это неисчерпаемая сокровищница вдохновения, из которой можно бесконечно брать новые темы, новые идеи, новые решения.

Деревянная вязь наличников и карнизов на деревенских домах, цветочная пестрота ивановских ситцев, произведения хохломских, гжельских, палехских, жостовских, дымковских народных промыслов, русская архитектура прошлых веков – все это будит воображение истинного художника, рождает новые образы и ассоциации. И поэтому естественно, что столь часто в поисках новых тем в своем творчестве модельеры обращаются к истории, культуре народа, к тем бесценным образцам национальной одежды, утвари, украшений, которые пылятся в сундуках. И шутливый призыв «Перетряхнем бабушкины сундуки!» приобретает буквальный смысл.

Каждый год после окончания сессии студенты факультета прикладного искусства Московского текстильного института, который я в свое время заканчивал, отправляются в походы за стариной. Их маршруты пролегают по Прибалтике и Средней Азии, по центру России и Северу, Закарпатью и Кавказу. Из деревни в деревню, из дома в дом идут они в поисках тех образцов самобытного народного искусства, что передавались из поколения в поколение и сохранились до наших дней.

Конечно, для их владельцев они дороги как память о молодых годах, о том сокровенном, что не выразишь словами, что ассоциируется с домом, с родной землей. И понятно, почему так трудно расставаться с этими вещами. Нужно приложить немало такта, терпения и настойчивости, чтобы объяснить этим хранителям старины, что их реликвии не пропадут, а, наоборот, как бы обретут вторую молодость и благодаря им приобщат к народному искусству тысячи людей…

Путь участников студенческих экспедиций к сундукам бабушек лежит через их сердца, а это значит, что нужно не только умело повести беседу, но и, если потребуется, полы помыть, дрова наколоть, воды натаскать. И все же не было еще ни одной поездки, закончившейся неудачей, – каждую осень факультетский музей пополняется новыми экспонатами.

Коллекция, составленная студентами более чем за тридцать лет существования музея, является поистине уникальной. Залы его никогда не пустуют: сюда приходят как будущие художники-модельеры, так и те, кто давно закончил институт. В поисках новых тем приезжают специалисты из других городов и республик. Нередки здесь и зарубежные делегации. Можно смело сказать, что идей многих коллекций, силуэтов и моделей родились в этих стенах.

Разработки новых современных костюмов и платьев, созданных после фольклорных экспедиций, ежегодно представляются на конкурс. Взыскательное жюри, в состав которого наряду с преподавателями входят известные модельеры и представители легкой промышленности, отбирает лучшие для внедрения в производство.

Будущие художники-модельеры – и это, наверное, очень важно – с самого начала приобщаются к волшебному искусству народного костюма. Я сам как педагог считаю такое приобщение существенным элементом в воспитании будущих творцов отечественной моды.

Сохранить и приумножить культуру народного костюма можно, лишь дав ему новую жизнь. Конечно, не каждому модельеру удается создать такие образцы. Нередко еще художники, понатаскав из прошлого примет, предметов, силуэтов, выдают хаос и бессмыслицу за преемственность, за истинно национальное. Задача настоящего модельера – уловить то, что называют народным духом.

Еще художники «Ателье мод» обратились в своих поисках новых принципов моделирования к народным истокам. Их модели были щедро украшены русским орнаментом, вышивкой и созвучны образам народных былин и сказок.

Эти идеи подхватили и развили в своем творчестве следующие поколения советских художников-модельеров. В их лучших работах ярко выражены две основные тенденции советского моделирования – традиционность и современность. Пристальное изучение народного искусства дает пищу для новых творческих планов и идей. Богатые национальные традиции покроя и украшения старинной одежды позволяют художнику создавать модели, полные неповторимого своеобразия и в то же время отвечающие требованиям современного модного направления.

В предложениях советских модельеров прослеживаются мотивы гуцульской одежды с ее красочностью, построенной на цветовых контрастах, логическая продуманность одежды народов Севера с их бережным отношением к традиционным средствам декоративного оформления, широко применяются и традиционные народные ткани, такие, как ивановские ситцы, сатины, образцы украинских вышивок, вологодские кружева.

Правда, порой национальные мотивы использовались чисто поверхностно и костюмы носили скорее этнографический характер. Ни один здравомыслящий человек не согласился бы надеть платье, выполненное по этим моделям, годившимся разве что для торжественных показов за границей да иногда для ансамбля народного танца.

Можно сказать, что умело сочетать традиционные национальные элементы одежды с современными линиями и тенденциями развития моделирования мы научились совсем недавно, да и то было бы точнее сказать – еще учимся этому. Многие черты национального костюма народов, населяющих нашу страну, органично вошли в коллекции, созданные модельерами Москвы, Алма-Аты, Ташкента, Таллина, Риги, Тбилиси, обрели в них свое второе рождение.

Советские художники-модельеры ищут в простоте и совершенстве народного кроя логику и чистоту линий. Как современно выглядят, например, модели литовских художников, использующих традиционные клетчатые ткани, шерсть в полоску, украшения из янтаря, дерева и металла. Узбекские модельеры предлагают нарядные платья из знаменитого яркого, как восточный базар, шелка. Художники Алма-Аты удачно ввели в свои коллекции шапки из лисьего пушистого меха – «тымак», которые удивительно современно смотрятся в сочетании с сегодняшней одеждой.

Не секрет, что некоторые люди подчас пренебрежительно относятся к традициям народного костюма, не подозревая, что многие вещи, за которыми они охотятся, основаны на чисто национальных принципах.

Например, просторные, яркие, разноцветные блузы, некоторое время назад появившиеся на улицах наших городов, ведут свое начало от распространенной одежды некоторых африканских племен – «бубу». Бахрома, украшающая брюки и куртки, – элемент индейского костюма. Юбки, изготовленные из одного большого куска ткани, закрепленные на талии завязками или большой пряжкой, имеют много схожего с шведской юбкой «свенчулен». Очень современно смотрится и такая традиционная одежда эскимосов, как парка: замшевое или меховое пальто или куртка с капюшоном. Вряд ли можно найти более удобную и теплую одежду для стран с холодным климатом. Кстати, подобными парками воспользовался в свое время известный полярный исследователь капитан Скотт. А какую популярность завоевали в последние десятилетия наши русские платья-сарафаны, косоворотки, дубленки и сапоги!..