Текст книги "Апокалипсис наоборот (СИ)"
Автор книги: Вячеслав Бутенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 7
– Дорогой мой, ну прости дурака!
– Уйди, противный. Вон с псом своим плешивым шутки шути! – Егор был настроен решительно, пусть и шагал позади.
Он такой с самого утра. Обиженный, я имею ввиду. На ночлег мы устроились в одном из частных домов в соседнем поселке, который был как раз нам по пути. Я было предложил расположиться прямо у разрушенного лагеря, чтобы далеко не ходить, но был удостоен самого сурового взгляда, на который мой товарищ только был способен. Я конечно же все понял и не стал надругаться над его тонкой душевной организацией, а потому последнюю часть маршрута мы прошли в потемках. Больше всего, что примечательно, страдал сам Егор, постоянно обо что-то спотыкаясь. Иногда не без непосредственного участия Брута, который не упускал возможности проявить к технику знаки внимания.
– Умник, хорош уже ржать! – донеслось из-за спины.
Кажется, я немного задумался и засмеялся в голос. Неловко…
Дом, в котором мы провели ночь, был абсолютно осознанно, когда после третьей считалочки наш выбор пал на средний из пяти одинаковых на вид дачных домика. Одинаковыми они, конечно же, не были, но темнота дружит не только с молодежью, но и с архитектурой. Сам домик мы, по понятным причинам, досконально обследовать не стали. Разве что я поорал профилактическое «Все на выход!», но также остался без ответа.
Консерва, как большой любитель замкнутых пространств, для безопасности решил изолироваться в одной из комнат второго этажа. Меня же он оставил снаружи. Я сначала было хотел обидеться, мол опять он меня опасается.
– Умник, ты мне и так, того, в кошмарах сниться будешь сегодня. Без вариантов, – он еще палец в воздух поднял, будто говорил совсем уж очевидные вещи, – Так что будь так добр, пощади мою нервную клетку, – и безотлагательно захлопнул дверь в комнату. А затем, судя по звуку, еще и шкафом ее подпер.
Ну а что? Мы люди не гордые, да и не люди вовсе. Брут по команде «Спать!» достаточно быстро привел меня к дивану в гостиной, на котором мы с моим тараканчиком и расположились. Тот с чистой совестью свернулся калачиком у моих ног и тут же заснул. Пришлось последовать его примеру.
Утро выдалось более чем добрым. Солнышко едва-едва встало из-за забора, позволяя наконец рассмотреть подробности внутреннего убранства нашего временного пристанища. Осмотрелся я, короче. Между прочим, вполне себе приличный домик. Мебель из пресловутой Икеи прекрасно гармонировала с бежевыми стенами и светлым паркетом, слегка вспухшим из-за уличной влаги и отсутствия ухода. Диван был из какой-то серой ткани, на ощупь почему-то напоминающей мне мамины сапоги. Даже не спрашивайте, почему так, но зато весьма удобно. Сделанная под дерево мебель была выкрашена в черный, как и большая часть кухонных приборов, видневшихся в дверном пролете соседней комнаты. Сохранился даже ковер с длинным ворсом, состоящий будто бы из множества толстых ниток с палец длиной. Выглядел он чуть ли не удобнее, чем диван. Даже пожалел, что не лег прямо на нем. Хотя … Видимо, Брут нашел его первым и уже успел познакомить со своим богатым внутренним миром, так что желание мое быстро сменилось досадой. Такую вещь испоганил!
– Нет в тебе чести, совести и чувства стиля! – разразился я утренним бурчанием, но быстро понял, что возмущаюсь в пустоту, – Эй, Брут! Ты куда делся, пере-греческий недо-византиец?
Разумеется, мне никто не ответил. Хитрый потомок Сократа наверняка уже облазил всю округу, сожрал всех грызунов и распугал всех молчунов. С его бешеной энергией нужно поля пахать, ну или телеги возить. Интересно, если запрячь Брута в тележку из супермаркета, насколько быстро можно будет ездить?
– ААААААААА! – сверху раздался истошный ор, переходящий в ультразвук. Там еще было очень много мата, этажей двадцать. Как культурный человек, я его просто не заметил.
Крик оторвал меня от весьма важного занятия: найдя на кухне венчик и пару поддонов из фольги, я занимался прототипированием будущей тележки на Бруттовой тяге. Пришлось отвлекаться, аккуратно сложить все в шкафчик повыше и пулей лететь наверх, разбираться. В том, что с Консервой все хорошо, я даже не сомневался. Интуиция.
– Уйди, черт лохматый! Уйди! – истошно надрывался голос за дверью.
Я тем временем начал что-то понимать… Пары пинков вполне хватило, чтобы пробить слегка подгнившую дверь на уровне груди и заглянуть внутрь.
Мне по-началу даже как-то неловко стало. Комната Консервы была вся обклеена розовыми обоями, рисунками и завалена плюшевыми игрушками. Слепит и смущает, будто в комнату к невинной девице вломился. С ролью девицы же прекрасно справлялся Егор, валявшийся на спине на самой большой горе игрушек, чем беспощадно испортил обивку минимум половины из них.
Техник продолжал истошно орать и при этом лежать неподвижно. На животе у него с победоносной улыбкой расположился Брут. Как мелкий таракан сюда пробрался? А шут его знает, этот мог и через вентиляцию пробраться, и с крыши спрыгнуть. Хитрая псина, даром что чихуа.
– Хорош орать, как свиняка резаная! Тебе по статусу не положено, ты уже приготовленный, – попытался разрядить я обстановку очередной шуткой, но в ответ получил только полный гнева и мольбы взгляд щенячьих глазок. Ну и очередной вопль, но уже от самого Консервы, – Ладно, ладно! Брут, слезай давай, у меня уже уши болят.
– Гав! – писклявый лай знаменовал капитуляцию войск римской империи. Тем не менее, судя по грациозной походке главнокомандующего и армии в одном лице, война еще не окончена…
– Ты это, поторопиться не мог? – раздосадованно пропыхтел Консерва, вставая со своего лежбища. Откуда-то сбоку картинно упала оторванная голова фиолетового пони и неспешно покатилась по полу…
– Я ждал твоего пробуждения, красавица! А как говорилось в одной сказке, чтобы разбудить красавицу нужно ….
– Да пошел ты! – оборвал меня Егор, отодвигая меня рукой ото входа и направляясь на кухню завтракать.
Собственно говоря, с этого момента он и обижается на меня. Пока завтракали – обижался, хотя я нашел газовую плиту и даже сумел приготовить отличный походный стейк, ополовинил свои вчерашние запасы. Егор на мое предложение откушать лишь поморщился и пересел подальше. Или поближе, смотря с какой стороны посмотреть. Стол-то круглый.
Так и двигались мы, молча созерцая красоту весеннего леса. Лес меня, правда, подзадолбал, между нами говоря. Не привык я, сидя столько времени в одиночестве, к пешим прогулкам к черту на куличики. Ну и наличие обиженного тела рядом уверенности в себе не давало. Нет, я Егора понимаю и нисколько не виню, просто отвык от того, что кто-то вокруг негативом во все стороны разит. Психика – штука тонкая, за ней нужен глаз да глаз…
Я незаметно сделал глоток из фляги, закусив остатками «командирского стейка». Ничего, скоро уже будет на месте…
* * *
К середине дня мы наконец увидели тот самый дом, куда я и вел нас последние несколько часов. Каменное двухэтажное здание, сделанное под кирпич, было обнесено здоровенным забором из бетонных плит в два человеческих роста. На фоне черепичной крыши отлично просматривалась намотанная на забор колючая проволока, которой было аж три слоя. Может даже четвертый появился, пока не было видно.
Уже на подходе было видно, что у дома шатается некоторое количество молчунов, которых мне было лень считать даже навскидку. Ну шатаются, ну молчат. Зато ничем не мешают. Консерва, правда, с моими доводами не согласился и подходил к дому, буквально вжавшись мне в спину. Где-то сзади издевательски похрюкивал Брут.
– А ну расступись! Давайте, руки в ноги и по домам! – рявкнул я, когда большая часть молчунов была в зоне видимости.
Стоявший перед нами неживой работник общепита в подгнившей форме уверенной пролетарской походкой двинулся в сторону леса, уводя за собой большую часть наших несостоявшихся знакомых. Процессия шла неспешно, поскольку многие из ее участников или лишились конечностей, или просто были неуклюжими от природы и недостатка мозгов. Своих и чужих.
Кто-то из молчунов, двигавшихся в последней волне, воспринял мою просьбу слишком буквально. Нас с Егором привлек звук рвущейся ткани и проливающейся на асфальт жидкости. Пара бедно одетых молодых людей-молчунов и одна взрослая женщина-молчун лет 40 на вид самозабвенно отрывали себе ноги, с хрустом дробя коленные чашечки и зубами разрывая сухожилия. Действовали они почти как спортсменки-синхронистки, и даже на асфальт упали почти одновременно, начиная двигаться в сторону остальной толпы с огрызками конечностей в руках. Я бы поставил 7 баллов из 10. Егора вырвало.
Где-то на территории дома громко скрипнули не смазанные петли дверей. Медленные тяжелые шаги эхом разносились по округе
– Пойдем, болезный, нас уже ждут, – я похлопал Консерву по плечу, но тот лишь разразился новыми душевными излияниями. Пришлось минутку подождать, пока в себя придет.
– Я … это …. в порядке, – заверил он. Глядя на бледно-зеленое лицо верилось, конечно, с трудом.
Оставшиеся метров 30 до двери мы тащились чудовищно медленно, чтобы не растрясти внутренний мир моего напарника. Тот, в свою очередь, стоически терпел и игнорировал столь любимый многими совет «не держи в себе». Особенно тяжело ему дался участок асфальта, сплошь покрытый слизью, кровью и осколками костей от молчунов-энтузиастов. Он даже чуть не подскользнулся, едва устояв на ногах. Видели бы вы его глаза, когда он понял, куда сейчас упадет… Немного внутреннего мира все же пришлось растерять.
– Сова, открывай! – начал я, барабаня кулаком по металлической калитке, – Медведь пришел!
Дверь тут же медленно приоткрылась. В нее, просовывая голову под цепочкой, протиснулось бледное недовольное лицо лет 25 от роду. Резковатые черты лица и грубая кожа прекрасно дополняли мрачный недовольный взгляд, обрамленный густыми бровями. Недельная щетина аккуратно затрещала по краю двери, пока редкие черные волосы до плеч небрежно протирались о забор. Пару секунд лицо внимательно изучало нашу компанию.
– Никого нет дома, – резюмировал он, захлопывая калитку.
Егор все еще ничего не понимал и пытался прийти в себя. Я же пребывал в расстроенных чувствах. Выгнали! Да еще и так банально! Без ругани, без злых шуток или еще чего… Хотя почему это я раньше времени сдался, ничего еще не решено. Знаем мы этого товарища, найдем подход.
– Колесо, ты серьезно еще обижаешься? – сказал я, аккуратно прижимая голову к щели у калитки.
– Умник, пошел к черту! – донеслось из-за забора.
– Кажется он, это, еще обижается, – констатировал Консерва.
– Спасибо, блин, вижу! – бросил я через плечо, продолжая барабанить по забору.
– Оладушек… – просипел Егор.
– Никак позлорадствовать решил? Консерва, давай без шуток, я и так всю социальность на себя взял!
– Так ведь когда еще… такая возможность… – по напарнику было видно, что стоять в паре метров от кровавых луж доставляет ему крайне мало удовольствия.
– Ты сам напросился! – мне уже порядком надоело барабанить по забору, так что пришлось немного переключиться. Заодно есть возможность снять пар, – Любишь гастрономические шутки? Филе командира!
Егора звучно вывернуло прямо на коврик с надписью «Уходите», лежащий у калитки.
Оставив техника разбираться со своей излишней токсичностью, я вновь переключился на своего старого знакомого.
– Колесо, хорош уже мяться, я тебе тут гостинец принес! – сказал я, вспоминая про остатки «командирского».
– Слышу я, что у тебя там за подарок. Нет спасибо, – пробасил Колесо из-за стены. Я тем временем развернул кусок мяса и уже держал его в руках.
– Так я не про болезного, это мой новый знакомый. А презент вот! – как мог аккуратно, я просунул руку с подарком в щель у калитки. Получилось не очень, но через пару секунд его уже тянули с той стороны. Послышался очень глубокий вдох
За дверью что-то лязгнуло, после чего она уже поднадоевшим скрипом распахнулась. Обладатель вышеупомянутой головы был невысоким и коренастым, что позволяло ему почти всегда смотреть на собеседника исподлобья. Хмурый, как кассир перед инвентаризацией, Колесо не изменял своему вкусу и в любой ситуации ходил в мешковатых кофтах с капюшоном и темных джинсах. Оверсайз, во! Только вот если моя одежда благодаря карманам была крайне удобна в обращении, то его же делала носителя похожим на аморфный силуэт человека. Не понять даже сразу, парень или девушка перед тобой, особенно если капюшон надет. Конкретно сейчас Колесо носил темно-серую толстовку со споротыми логотипами и грязные синие джинсы, издалека кажущиеся черными. На кофте в районе сердца красовалось огромное засохшее бордовое пятно, уходящее подтеками к низу.
– Заходите, – коротко бросил парень, после чего развернулся и пошел в дом. В руках он сжимал уже надкушенный кусок мяса.
Не став тормозить, мы направились следом, не забыв при этом закрыть за собой дверь на цепочку, две щеколды и засовы. Безопасность и уединение на участке отдавали тюремной романтикой.
– Слушай, а чем ты так его разозлил? – шепотом спросил Консерва, который уже успел немного отдышаться.
– Да я когда забор помогал ему ставить, решил протестировать все это, – прошептал я в ответ, – Малех перестарался и притащил сюда табун молчунов, пару сотен. Они и заперли Колесо на неделю в доме, пока я не притащил рупор и не докричался до них. Колесо за это время даже подгнить успел, вот и обиделся.
– А он, это… – начал было Егор, буравя взглядом спину хозяина дома. На ней было точно такое же бордовое пятно, что и спереди.
– Угадал! – подмигнул я, когда мы уже входили в гостиную.
Само здание походило на тюрьму еще больше, чем его территория. Советский антураж с коврами и угловатой мебелью дополнялся неказистыми железными шкафами, грудами ящиков и пущенной по полу самодельной проводкой. Ощущение, что здесь не доделали ремонт или снимали кино о брежневской России. Пожалуй, от тюремной атмосферы здесь была разве что … атмосфера, мда. Все же бетонный забор создавал отличное первое впечатление.
Мы молча расселись на застеленный пледом диван, пока хозяин дома в такой же тишине пошел на кухню. Пару раз что-то брякнуло, скрипнуло и зашипело. На всю гостиную запахло газом и свежесваренным кофе. Колесо не заставил себя долго ждать, появившись с тремя чашками кофе и расставив их перед нами. Молча выпили, не чокаясь.
– Рассказывайте, – начал Колесо, внимательно разглядывая нашу компанию.
– Для начала – знакомство! – начал я в свойственной мне шебутной манере, старательно игнорируя хмурый взгляд немертвого хозяина дома, – Консерва – это Колесо. Колесо – это Консерва.
– Умник кличку давал? – сказал Колесо, обратившись к Егору.
– Ага…
– Я так и понял.
Оба тяжело вздохнули.
– Так вот, – продолжил я, – Случилось у нашего живого товарища одно несчастье…
Пересказывал я события нашего похода около получаса. Где-то приукрашивал, где-то вставлял свои комментарии. Пару раз соскакивал с темы на смежные, вроде особенностей метаболизма у волков и отсутствие дисциплины в нынешних войсках, но Колесо быстро возвращал меня в нужное русло. Даже обидно немного, но я привык. Ребята явно притомились, Егор даже сделал попытки захрапеть.
– Вот, собственно, и все! – закончил я, добавляя веса своим словам с помощью беспорядочных радостных жестов.
– Ага, понятно… – протянул Колесо, задумчиво почесав голову, – А я тут причем?
– Ты, помнится, говорил, что у тебя есть машина на ходу. Не мог бы ты нам ее … одолжить? – аккуратно спросил я, в первый раз протягивая руку к чашке остывшего кофе. Остальные уже давно их осушили.
– Одолжить, говоришь…. – теперь уже колесо скрестил руки перед собой и буравил меня взглядом, – А где ключ на 12?
– Так это, я ж тебе ту историю расска…
– Где паяльник? – оборвал меня Колесо.
– Дома остался, – сказал я. А потом как понял. Колесо, кажется, тоже все прочел по моему лицу.
– Прицеп?
– Под генератором стоит, скоро верну, – я уже как-то даже сжался. Хозяин дома все не думал униматься.
– Стопка DVD дисков?
– Да оставил на полке…
– Блинная сковородка?!
– Да понял я, понял, – взмолился я, – Извини меня, дурака, виноватый я! Но так ведь тут не моя нужда, тут человечество спасать надо!
– Так уж и все человечество, – с недоверием сказал Консерва.
– Ну а ты можешь точно сказать, какие планы у этих злоумышленников? – Колесо покачал головой, Консерва присоединился за компанию, – Значит, не знаешь. Значит, вполне возможно они задумали что-то не только против одного города, но и против вообще всех!
Ребята задумались. Егор задумчиво катал по кружке остатки кофейной гущи. Колесо неспешно качал головой из стороны в сторону, расфокусировав взгляд. Я уже через десять секунд откровенно заскучал. Как же не хватает моего вчерашнего прототипа… Опомнившись, я проверил, зашел ли с нами Брут. Таракашка, как вскоре выяснилось, сейчас активно осваивал новые территории. Метил все, что только можно всеми доступными способами. Лучше бы Колесо этих посягательств на его собственность не заметил…
– Я поведу, – неожиданно начал немертвый, поправив капюшон на голове.
– Как-то ты подозрительно быстро согласился… – я с прищуром взглянул на Колесо.
– Клятву давал, – невозмутимо бросил он.
– Которую? – удивился я. Егор тоже с интересом смотрел на нового знакомого, даже от кофейной гущи отвлекся.
– Гиппократа.
– Ну точно, – я очень звучно хлопнул себя по лбу, – Я и забыл, что ты у нас медик!
– Как всегда, ветер в голове… – протянул «хранитель клятвы».
– Да ладно тебе, просто признайся, что тебе надоело в четырех стенах сидеть. Хочется развеяться, на людей посмотреть, поесть в приятной компании неприятных собеседников…, – я старался не упускать возможности подначить своего собеседника.
– Чья бы корова мычала, – возразил мне медик.
– Опять баянами многозначительными общаешься? – возмутился я. Даже привстал для пущей выразительности. Где-то на участке что-то разбилось и послышался испуганный писклявый лай.
– Не баян, а классика русских фразеологизмов, – возразил Колесо.
– Архаизм, – подал голос Консерва.
Мы с Колесом молча переглянулись, а затем от души засмеялись. Егор, до этого все еще напряженный, не выдержал и тоже присоединился к нашему веселью, зеленея от приступа хохота. Кажется, в нашей команде появился новый участник…
Глава 8
Сборы не заняли много времени, как я и ожидал. Пока мы с Консервой методично поглощали кофе и с интересом разглядывали жилище нашего водителя, он убежал готовить «свою ласточку». Раньше я в нем особой любви к колесной технике не замечал, так что списал эту фразу на старую привычку. В гараже он копался недолго, так что отправились в путь мы буквально за полчаса. Егор даже не успел обойти всю электрику в доме, которую он с профессиональным интересом осматривал и ощупывал. Даже кривился, если замечал не особо аккуратную скрутку из проводов, замотанную традиционной в нашем деле синей изолентой. Я, как автор самовоспламеняющейся пентаграммы, от нелестных комментарием в адрес проводки отказался, предпочтя незаметно убрать парочку разбитых Брутом уличных горшков.
– Готово, – сказал Колесо, заваливаясь в дом. Перемазанные машинным маслом джинсы лишь добавляли веса его словам, – Поехали.
Задерживаться, понятное дело, не стали. Ворота открывал Егор, мне же было поручено закрыть их, благо систему замков я изучил за прошлые визиты. Пока же мне выдалось время полюбоваться «ласточкой». Обычный белый Фольксваген Поло, на которых когда-то рассекала половина таксистов города, если не страны. К чести нашего медика, машина выглядела практически новой. Ослепляющий блеск капота даже наводил на мысль, что хозяин ее не только мыл, но и полировал. Не самое разумное решение, с учетом того что за дорогами сейчас следить некому. Из интереса даже глянул пробег: чуть больше 30 тысяч. В самом расцвете сил, можно сказать!
– Умник, ты чего застыл? Давай, это, закрывайся. Нас же ждут! – возмутился Консерва.
– Да иду я, иду!
Я сначала было хотел посадить Брута на колени, или хотя бы к Егору на заднее сиденье. Однако остальная часть коллектива единогласно решила отправить «тварь дрожащую» в багажник. Пришлось соглашаться, а заодно незаметно пообещать Бруту месть в лучших традициях бразильских сериалов. Мой частично мохнатый друг смерил меня недовольным взглядом и беззвучно скользнул на свое место.
Так и отправились в дорогу, предварительно совершив круг почета вокруг дома. Колесо хотел проверить состояние забора, который еще недавно активно штурмовали молчуны. Судя по серьезным глазам и отсутствию недовольных вздохов, состояние было признано удовлетворительным.
Вновь дорога, вновь весенняя зелень за окном и пряный запах отходящего от зимней спячки леса. Цветы у обочины сливались в причудливый разноцветный ковер, в который так и хотелось уткнуться носом. На этом участке дороги почти не было ям и останков машин, которые в основном доживали свой век вблизи населенных пунктов. Темный салон машины, сделанный из кожзама, создавал какое-то почти позабытое мной чувство дорожного уюта, невозможного в пешей прогулке. Это не та атмосфера похода с палатками, когда неудобства воспринимаются с улыбкой, как часть приключения. Больше похоже на романтику долгой дороги, как когда переезжаешь в новый дом или к друзьям в другой город. Тихо, спокойно, расслабляет. Добавить к этому тихую медленную музыку с глубокими басами, которую наш водитель включил сразу по выезду из города… Медитативная поездка.
Резкий поворот машины. Бьюсь головой о сиденье, которое выпроваживает остатки сна и медитативности из организма.
– Гребаная тухлятина, я ж так подвеску поломаю! Земля вам стекловатой! – чувственно выругался Колесо, вновь выруливая на дорогу. Давненько я не слышал от него так много слов. Обернувшись, я проводил взглядом причину его злости: парочку молчунов, очень сосредоточенно поглощающих мясо какого-то животного. Дикой собаки, кажется.
– Так веди ровнее! Их же заранее видно было! – ответил я, вглядываясь в дорогу перед нами. Задремавший на заднем сиденье Егор вздрогнул и уставил на нас сонный взгляд.
– Холм был, не видно. И вообще, мог бы открыть окно и шугануть их, – раздраженный медик все не унимался, чуть активнее выжимая педаль газа. Мотор ответил ему тихим рычанием.
– Не мог, – спокойно ответил я.
– Это еще почему?
– Надо окно открыть, – невозмутимо ответил я, но несколько тише.
– Так и в чем проблема? – также чуть тише ответил Колесо.
– Холодно мне, дует.
Консерва окончательно проснулся и полез в рюкзак за чем-то съестным. Мой немертвой друг же оторвал взгляд от дороги и уставился на меня. Знаете выражение «этим взглядом можно убить»? Так вот, взгляд Колеса был способен покусать, расчленить, сжечь и методично надругаться над пеплом. Может даже на могилке станцевать.
– Слушай, – донесся с заднего сиденья осторожный голос Консервы, – А ты сам почему, того, не разогнал?
– Тухляки только Умника слушаются, – с нескрываемой досадой пояснил медик.
Довольная улыбка сама растянулась на моем лице. На несколько минут воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь стуком колес и тихим шелестом из колонок. Видимо, включился плейлист «Звуки природы».
– Колесо… – Егор вновь аккуратно подал голос. Вопрошаемый бросил на него взгляд через зеркало, мол, спрашивай, – а почему Колесо?
– Туда вопросы, – кивнул в он в мою сторону, – Там ответы.
– Я знал, что ты спросишь! – озарив салон очередной лучезарной улыбкой, я повернулся к Егору, – Значит так, на то есть две причины. Первая – это наше с данным индивидом знакомство.
Колесо чувственно цокнул языком, показывая свое раздражение, и переключил музыку. Теперь в салоне играло что-то совсем медитативное, Егор даже зевнул.
– Дело было так, – начал я, – Шерстил я отдаленные заправки в пешей доступности от своего дома. Припасы хотел пополнить: бензин для генератора, продукты и все такое прочее. Подхожу к намеченной цели и вижу прелюбопытнейшая картину. Какой-то мертвяк ссыт на колесо припаркованной там развалюхи!
Егор внимательно ловил каждое мое слово. Машину вновь качнуло, а я умудрился прикусить язык. Дорога при этом была все такая же прямая и ровная. Специально наш водитель, видать, вредничает. Не любит он этот случай.
– Ну, я вот и думаю в тот момент, – продолжил я, чуть размяв язык, – Что-то не видел я раньше молчунов за таким занятием. Да и как-то уж больно осмысленно он это делает, вырисовывает там чего-то. Ну, думаю, надо бы разобраться.
– Ага, юный натуралист, – бросил водитель.
– Так, хорош с мысли сбивать! О чем это я? – я уперся руками в виски, пытаясь поймать убегающую мысль, – Ах да, разобраться! Подхожу я, значит, к этому товарищу и спрашиваю: «Что такое, чукча, бензобак пополняешь?» – я довольно прикрыл глаза, наслаждаясь качеством собственноумно придуманного подкола, – А этот кадр и отвечает что-то в духе: «Ага, колесо чиню».
Консерва окончательно проснулся и поглощал какие-то консервы из банки прямо руками, забыв про оставленный рядом нож, которым их открывал. За окном пейзаж тем временем дополнился еще одной дорожной полосой и редкими пригородными постройками. Сколько часов мы уже едем? Вроде же только недавно отъехали. Переместив взгляд на лобовое стекло, я убедился, что солнце уже клонилось к закату, а сам наш путь начал приобретать оранжевые нотки. Что-то у меня совсем чувство времени сбоит. Однозначно, это все пресловутая музыка!
Консерва стукнул меня по плечу, желая услышать продолжение.
– Я, стало быть, весьма сильно удивился подобному развитию событий. Да что там, оказался в состоянии полнейшего когнитивного диссонанса!
– Ага, стоял раскрыв рот, глазами хлопал, – не удержался от комментария наш водитель.
– Колесо, хорош уже! Я ж так никогда не закончу, сам знаешь! – возмутился я, – Ну и ответил первое, что пришло в голову: «Как-то ты его неправильно чинишь». Так этот кадр оборачивается и спрашивает: «Ты что здесь, самый умный?» Ну, собственно да, говорю я, самый умный. Вокруг ведь одни молчуны были, интеллектом не блещущие. Вот, собственно и все…
– Как, все? – спросил Егор, убирая остатки еды и протирая приборы.
Откуда-то сзади резко подал голос почти забытый оппозиционер из римского племени. Брут очень пронзительно тявкнул, а напуганный Егор дернулся в такт звуку. Приборы, совершив пару акробатических номеров в воздухе, разлетелись по салону. Консерва звучно выматерился, поминая родителей моего четвероногого друга. Раздосадованный испачканным салоном, Колесо добавил в конструкцию ругательства пару этажей.
– А вот так. Познакомились, нашли общий язык, обменялись колкостями. В нашем положении компанию найти достаточно сложно, сам понимаешь, – техник кивнул, со всем присущим ему пониманием, – Всегда вместе находиться нам как-то не хотелось, но иногда виделись. То я к нему приду, помогу чем-нибудь, то он мне. А насчет прозвищ решили полюбовно, то есть каждый – другому. Мне тогда та ситуация уж больно в голову запала, вот и обозвал Колесом. Он же не стал запариваться. От слова совсем. Умник и умник. Да и я, честно признаться, против не был.
– Ааа, тогда понятно, – протянул Егор, переключив взгляд на сидящего спиной водителя. Тот, в свою очередь, уже не отвлекался на беседу и аккуратно лавировал между битыми и сожженными авто, которые стали попадаться все чаще. Что-то прикинув в голове, наш техник вопросительно посмотрел на меня, – Слушай, Умник. Ты вроде, это, говорил про первую причину. А какая….
– Завязывайте болтать, почти приехали, – хмуро бросил Колесо.
Я заговорщически улыбнулся Егору и повернулся вперед, чтобы помочь нам найти парковочное место. Еще хорошо бы как-то замаскировать машину, чтобы ее не дай бог не умыкнули, пока мы тут мир спасаем. Судя по рассказам Консервы, идти нам отсюда до базы выживших буквально пол часа. Вон впереди вроде какой-то супермаркет с парковкой виднеется….
* * *
Группа Капитана медленно приближалась к обусловленному месту встречи, по совместительству являющемуся перевалочной базой их разведгруппы. Их транспорт тихо объезжал выбоины и ухабы под руководством бессменного водителя Танкиста. Капитан же расположился в этот раз на заднем сиденье, накладывая повязки на многочисленные ожоги своего шебутного подчиненного. Танкист в ответ на эту заботу сдержанно шипел, причитал и хлопал обгоревшими ресницами.
– Ну все, боец, жить будешь, – резюмировал Кэп, когда последняя порция повязок и мазей была распределена по ранам, – Ничего смертельного, но впредь постарайся думать головой.
– Мы ему так каждый раз говорим, Кэп, – подал голос Танкист.
– Поэтому я и сказал «постарайся», – ответил Кэп, после чего товарищи дружно заржали.
Мангал в ответ обиженно засопел и принялся ощупывать лицо, водя забинтованными руками по забинтованному лбу.
– Не боись, красавица, нашего брата шрамы только украшают, – отметил Кэп, обратив внимание на недовольное лицо подчиненного, – А твои царапины так и вовсе за неделю заживут.
– Точно заживут? – спросил пострадавший, тыкая пальцем в пластырь на носу.
– Точно, – донеслось с переднего сидения.
– Точно-преточно?
– Господи, как же Кадета не хватает, – обреченно вздохнул отец-командир, – Один взгляд – и тишина….
– Эй, я же страдаю!
– Фигней ты страдаешь, – справедливо отметил Кэп, на ходу пересаживаясь на переднее сиденье, – Нечего было лезть, куда не надо.
Танкист специально снизил скорость, пока за окном лениво проплывали покосившиеся крыши деревенских сараев. Командир военных спокойно сменил место и открыл карту, сверив маршрут. До места назначения было рукой подать.
– И все же, как удачно все у нас сложилось! – перевел тему Мангал
– Ты про бензин? – решил присоединиться к беседе Танкист, пока дорога была ровной.
– Ну не про реснички же, – добавил Кэп. Оба разразились хохотом, сзади раздалось недовольное бурчание.
– Сами посудите, – гнул свою линию страдалец, – Целая цистерна! Почти полная!
– Ага, надолго хватит. Надо будет заехать за ней, – сказал капитан, делая пометки на карте.
– Да и наткнулись весьма удачно, – усмехнулся Танкист.
Машина слегка вильнула, обходя стороной безногого мертвеца у края дороги. Пожилой мужчина в грязном деловом костюме недовольно закряхтел, протягивая руки к удаляющемуся авто. Его абсолютно не смущала сидящая на его спине ворона, методично выгрызающая куски плоти в районе побитого жизнью и сколиозом позвоночника.
– Еще бы, дым от такого пожара видно за хреналион километров! – все не унимался Мангал, периодически шипя от очередного ухаба. То головой стукнется, то свежее обработанной раной оботрется. Энтузиазм рассказчика все никак не хотел покидать побитое тело, к огромному сожалению остальных обитателей автомобиля.
– Вот ты и побежал к огню, как туповатый мотылек. Где твоя осторожность, боец? – в голосе Кэпа появились поучительные нотки.
