355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Всеволод Мартыненко » Пойнтер: Собачий глаз. Белое солнце Пойнтера. Пойнтер в гору не пойдет » Текст книги (страница 11)
Пойнтер: Собачий глаз. Белое солнце Пойнтера. Пойнтер в гору не пойдет
  • Текст добавлен: 1 декабря 2020, 18:30

Текст книги "Пойнтер: Собачий глаз. Белое солнце Пойнтера. Пойнтер в гору не пойдет"


Автор книги: Всеволод Мартыненко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– У Властителей порядок имен означает притязания на владения, так? – с деланным простодушием вклинился я в короткую передышку, последовавшую за балладой. – А у див эльфийских как? В смысле, вот ты – ау Риер, ау Сниотта. Это что означает?

Эльфь клюнула незамедлительно, извергнув вместо назревавшей уже очередной песни краткую и, к счастью, не мелодическую реплику:

– Первое имя родовое, второе – брачное.

– Замужняя, стало быть, – закивал я с деланым пониманием.

– Вдова, – все еще кратко, но с видимой охотой бросила та.

– Соболезную. – Я привычным жестом достал двумя пальцами край банданы.

В ответ Лесная заливисто расхохоталась, запрокинув голову. Не прекращая смеяться, она согнулась, выронила повод и уткнулась в гриву остановившегося рогача. Хохот перешел во взвизги и похрюкивание. Не понимая, я придержал гекопарда.

– Властитель ау Сниотта умер за сто сорок семь лет до моего рождения! – соизволила свысока бросить Леах, отсмеявшись.

– Как же… – изумление мое разве что из ушей не полезло. Хорошо, что светлая эльфь в припадке высокомерия этого не заметила, иначе из общей стервозности запросто могла бы замучить любопытством. А так, в запале хвастовства, все с ходу выдала, без запинки:

– Семейство Сниотта за приемлемую цену предоставляет матримониальные услуги своих покойных членов. Они род знатный, но не богатый, и всегда готовы обеспечить приличное вдовство за сравнительно небольшие деньги.

Нет, чего-то в этой жизни я не понимаю. Зачем такие сложности? Высокородная с ее внешностью и доходом и так отбоя от женихов знать не должна! При желании богатейший выбор могла бы себе обеспечить. Жила бы за каким-нибудь Властителем, как за защитным заклятием, никаких бед не знала бы, и дурью маяться тоже не имела бы необходимости. Ни сутяжничать по соседским замкам, ни в Мекан мотаться…

– А что же просто… ну, замуж? – Сдержать недоумение не удалось.

– Зачем? – с готовностью отозвалась эльфь. – Чтобы в придачу к независимости, которую дает замужество, получить еще и слюнявого идиота вроде тебя?

Утерла. И слюни, и сопли вместе с носом под самый корень. Во всей красе оказала себя высокородная, если кому еще не ясно было.

Хорошо хоть, что этот разговор все же отвадил Леах от пения. В остаток этого дня своей высокопарной тягомотины она больше не заводила. И вперед, как прежде, больше не заезжала – то ли надоело, то ли и вправду случай с меховянкой впрок пошел. Хоть так утихомирил дурной нрав Инорожденной…

Наутро, правда, все началось по новой. Без пения, правда, но опять со скачками. Едва самоставящийся шатер самосвернулся – его на заднюю луку седла, сама в седло, и поминай как звали. Хорошо, что я раньше проснулся, успел свое одеяло у костра свернуть и в седельную сумку убрать. Палатку-то разбивать ради одной ночевки без дождя и гнуса ни к чему.

Это светлоэльфийская дива у нас привержена обязательному комфорту без соотнесения с необходимостью. И притом еще более ярая сторонница полной свободы действий для себя, ни с кем прочим не считаясь. Вчерашнее ей ничуть не на пользу оказалось, всей науки на половину суток хватило. Смешно, конечно, было надеяться на большее. Заклятого Лунная Богиня исправит!

Утренняя прохлада давно уже сменилась полуденной жарой. Солнце перевалило на вторую половину дневного пути. Верховые звери все это время исправно отмахивали мили. Растительность вокруг окончательно переменилась на меканский манер. Если я правильно понимаю, сегодня ввечеру уже точно до места доедем. А то и раньше.

Карту-самоказку при высокородной несолидно как-то вытаскивать. Дескать, ветеран, можно сказать, старожил здешний, а заблудился. Хотя тут, на верхней излучине Таругской петли, стоять нам никогда не приходилось. Да и вообще здесь боевых действий почему-то почти не велось. Разведки, налеты, рейды, а линию фронта так толком и не выстроили. Биомагические ресурсы, из-за которых все заварилось, кишмя кишат, того и гляди, задавят ненароком – какая уж тут война…

Так что дурить и съезжать с дороги можно невозбранно. Проверено, мин нет.

Любопытство и самого уже заело. Решено, как только Леах в следующий раз отлучку организует, сверюсь с картой. Полезная вещь, положение путника все время огоньком показывает. Можно и цель наметить, тогда она маршрут укажет по трем опциям: «Удобство», «Безопасность» и «Скорость». Забавнее всего, когда все три разом заклинаешь – путь огненной змейкой иногда по полминуты вьется, во все стороны хлещет, пока не устоится в самом общем виде.

Долго ждать не пришлось. Только само ощущение такого ожидания оказалось в новинку. Будто сам себе навредить хочешь с нетерпением. Но когда Инорожденная в очередной раз рванула за поворот, я мгновенно испытал облегчение. Все на место встало.

За картой долго лазить не пришлось, но взглянуть на нее так и не вышло. Ибо в тот самый момент, когда я стал разворачивать пергамент, с дороги впереди донесся женский вопль. Не иначе, что-то принялось за высокородную ау Риер куда круче, чем меховянка, так что та с ходу поняла, что с ней творится.

Пришпорив Шипучего, я в ту же секунду метнулся следом. Гекопард, вписываясь в поворот, по-кошачьи отпихнулся лапами от древесных стволов, только листва полетела с трясущихся крон. Да и дальше половину пути по веткам проделал. В седле мотало с такой силой, что стреломет вытащить я так и не смог.

Но далеко таким аллюром нестись не пришлось. Да и оружие не нужно было. Инорожденная Дня оказалась в целости и сохранности, и никакой угрозы ее жизни, здоровью и достоянию даже не предвиделось. Стояла как вкопанная посреди дороги, разинув рот, и все. Впрочем, следом я и сам едва челюсть не отвесил – такая картина с этого места открывалась.

Рука со все еще зажатой в ней картой сама собой скользнула в поле зрения. Пергамент развернулся.

Алая точка, обозначающая положение самой карты в пространстве, почти наползла на жирно помеченный еще дома конечный пункт путешествия. Провинция Таруг, сектор юг-3-запад, погранично-освоительный лагерь Концерна.

Он это и был. От горизонта до горизонта, как сперва показалось, и здоровенный, словно Заброшенные гробницы Тесайра на картинке в школьном учебнике. Будто не людьми для людей строенный, даже не ограми для огров. Совсем какими-то гигантами футов тридцати ростом, не меньше. Это если по воротам судить, над которыми болтается табличка в три моих роста с надписью: «Одержание – здесь!»

Кем… одержание? И главное, кого? Или имеется в виду, что всяк, кто по ту сторону ворот сунется по приказу ли, по своей ли воле, – одержимый?! Ну и юмор у местных…

Но вопль высокородной ау Риер вызвало не само зрелище нелепо-титанически застроенной территории, а то, что на ней в изобилии присутствовали здешние строители и обитатели. Они величаво бродили меж завалами и огромными сарай-ангарами, поднимая облака злой и жаркой послеполуденной пыли и, словно для пущего эффекта, разбавляя эту муть многочисленными дымами. Словно в логове какого-нибудь абсолютного зла из пропагандистских поделок времен Войны Сил, когда обе стороны друг друга примерно таким образом для своих представляли…

Для кого-то непривычного вид и вправду ужасающий. Если не знать, что именно так и никак иначе выглядят осадные кадавры-антропоморфы в работе. А у меня, как-никак, это знание профессиональное. Вот чего я сам никогда не видал, так это плоды их трудов. На фронте-то любые кадавры чаще применяются для разрушения. А горнопроходческие и строительные мирного применения совсем иначе выглядят. Ничуть на человека не похожи.

Здесь же не спутаешь – в дымном мареве тяжело ворочались огромные силуэты трех с лишним дюжин осадных кадавров. Вроде привычное зрелище, но в чем-то и наотличку. Уж больно живо двигались чудовищные подобия человеческих фигур из семи металлов, приводимых в действие пятью стихиями. Не в том смысле, что быстро, а в том, что слишком индивидуально, каждый на свой лад. У меня-то глаз наметан, приводные алгоритмы кадавров наперечет знаю.

Я вытащил из чехла на поясе друзу кристаллов монокуляра, желая получше разглядеть необычных осадников, покрутил кольца настройки, насаженные на главную оптическую ось. Фигуры скачком приблизились в поле зрения. Клочья тумана ползли по броне, открывая в разрывах вмятины, ржавчину и медную зелень.

Да нет, ничего особенного. Кадавры как кадавры. Не из новеньких, но вполне исправные. Вот только вместо лицевых панелей с самоцветами цепей ориентации какие-то странные щитки, все в решетчатых забралах и лючках. Ну-ка, что за модификация такая? Раньше видеть не приходилось, да и в наставлениях по материальной части такого не было. По нематериальной, впрочем, тоже…

Подкрутив наводку еще на пару витков узора, я снова поднес кристалл к глазам. Теперь щитки оказались как на ладони – каждый пруток решетки, каждая маркировочная руна. Сейчас разберемся, что за новую разновидность маготехники измыслили столичные специалисты для освоения болотного рубежа.

Неожиданно среди ржавчины и тусклого блеска потертой брони в поле зрения вплыла перекошенная рожа. Человеческая. В шрамах и ожогах, с серебряными катетерами, уходящими в набухшие вены, а по краям, похоже, натянутая на раму, как бубен цизальтинского шамана. При всем том физиономия, несомненно, живая, хоть и с нездоровой мертвенной прозеленью. Не, точно по эту сторону Последней Завесы. Вон как выражается – даром, что не слышно ничего, по губам узнаю «большой меканский загиб».

Сперва до меня не дошло, кто это. Привычка подсунула не слишком убедительное объяснение: мол, забрался под броню техник-приколист и рожу пропитую в люк высунул. Внутри работающего кадавра дышится отнюдь не легко – технический ихор штука едкая и духовитая, да и перегретое масло запах имеет, мягко скажем, не кухонный… Но сквозь это убаюкивающе-ложное знание отчетливо проступила догадка. А синяя четверка и пара буквенных рун быстрого опознания на броне кадавра не оставили сомнений в ее правильности.

Вот, стало быть, кто встретился мне на задворках топей, в самом глухом углу. Четвертая Отдельная КадБригада «Оррей-Гайт». Ярость Мекана. Железные парни…

Это была секретная часть. Мы никогда не видели их, но всегда узнавали, где прошли бойцы Четвертой Отдельной. Там не оставалось ничего целого, включая верхний слой почвы.

И вот что они такое – те, кому даже армейские маги-трансплантаторы не в силах уже помочь. Кадавризированные организмы – искалеченные огрызки, заживо, точнее, посмертно сращенные с исполинскими боевыми кадаврами. КадОрги…

Цель нашей с Леах инспекции предстала теперь в совершенно ином свете. Ярость Мекана, железный ужас болот… Что же здесь творится, если даже они не справляются?!

Вопль высокородной, похоже, не остался незамеченным по ту сторону ворот. Двое полуживых тридцатифутовых гигантов отделились от громады лагеря и с явственным ржавым визжащим скрипом направились в нашу сторону. С каждым шагом человекоподобные фигуры вырастали. Рогач Леах попятился. Она не могла удержать его.

Делать нечего – я выехал вперед и стал дожидаться парламентеров. Не доходя до нервно топчущегося гекопарда, оба остановились и начали со скрипом наклоняться.

– Слушай, парень! – тихонько пророкотал гулким, словно из бочки, голосом тот, что стоял поближе. – Мы тут ожидаем инспекцию. Двоих от ГенСовета Концерна. Так что попроси свою высокородную леди найти другое место для прогулок.

Я поманил их наклониться еще ниже. Широко ухмыльнувшись, показал большим пальцем через плечо на эльфь, затем ткнул себя в грудь. И заговорщицким шепотом, слышным даже на другой стороне болота, сообщил:

– Мы и есть инспекция.

Оба кадорга, как по команде, выпрямились и отдали честь, каждый в свою сторону, выпалив одновременно:

– Простите, хай-мэм, но почему вы одна, только с проводником?

– Извините, господин офицер, но зачем вы взяли с собой вашу даму?

Если бы они столкнулись и обрушились на землю, эффект был бы немногим больше. В первый и последний раз мы со светлоэльфийской дивой проявили полное единодушие, в один голос заорав:

– МЫ И ЕСТЬ ИНСПЕКЦИЯ!!!

На железных служак этот вопль произвел впечатление почище лобового тарана. Так же вразнобой, как и до этого, кадавризированные организмы попытались извиниться:

– Простите, хай-мэм, хай-сэр!

– Прощения прошу, хай-сэр, хай-мэм!

Поняв, что разнобоем только добавили обиды, железные парни сконфузились окончательно. Оправдаться не пытались, смиренно ожидая высочайшей нахлобучки. Но у нас со светлой эльфью уже не хватало ни слов, ни дыхания на крик.

Так что не дождутся. Лучше не доводить до крайностей. И так зачин дела уже удался, ничего не скажешь. Только начальственной грозы вконец ошалевшим кадоргам еще и не хватало. Как бы от перегрева вразнос не пошли, чини их потом…

– Представьтесь, – предложил я куда тише и официальней, опережая уже набиравшую воздуха для вопля высокородную ау Риер.

– Премьер-капрал Конрад Зарецки! Убит при осаде Та-Ханха, восстановлен после девяти минут клинической смерти! Степень биологической адекватности двадцать восемь процентов! Трансплантационная операция недоступна! – выпалил кадорг повыше, с корпусом, напоминающим брюкву хвостиком вниз, серии «Хет».

Собственно, его-то физиономию я и разглядел в монокуляр несколько минут назад. У второго столь явственный признак принадлежности к когда-то живым отсутствовал. Его щиток-забрало был глухим, с нарисованной на нем, словно детской рукой, незамысловатой рожицей – круг с двумя точками глаз и широкой дугой рта.

– Раптор Ноль Восемь! Убит при штурме Ар-Тесайсы, восстановлен после двадцати четырех минут клинической смерти! Личностная идентификация утрачена, биологическая адекватность семнадцать процентов! Трансплантационная операция недоступна! – Этот покоренастее, «Каф-400», и похож на ту же брюкву, но хвостиком вверх.

Ясно… Вот, значит, откуда. Знатные места. Редко какая Меканская война без осады Та-Ханха обходится. Как и без штурма Ар-Тесайсы – пятую сотню лет подряд город этот отстраивается на свежих головешках. То мы подданных Мага-Императора оттуда гоним, то они нас освободительным походом сметают. Как не надоест, в толк не возьму.

Впрочем, генералам да политикам, будь они эльфийской или человеческой крови, причин для бойни искать не надо, только поводы. Появись у мелких зеленых гоблинов кто покрупнее тим-лидера, и то сразу какую-нибудь мясорубку учинил бы. Чтобы не задумывались зеленявки о своем житье-бытье перед лицом непосредственной опасности. Пока-то их вожаки по масштабам выше взводного не выходят. И на том Судьбе спасибо…

Кстати, надо бы поинтересоваться, кто здесь всем заправляет. С кого за дело спрашивать, кому за неурядицы отдуваться, раз уж сверзилась на него, злосчастного, такая вот инспекция, как мы с высокородной.

Леах, к моему несказанному удивлению, посетила та же идея. И высказать ее она сподобилась даже раньше меня. В силу отсутствия тормозов, видимо. Что у светлоэльфийской дивы на уме, то и на языке, я уже давно это заметил.

– Проводите меня к офицеру! – блистательно проигнорировала высокородная нашу с ней инспекционную общность.

– Так это… – замялся кадавризированный капрал. – Нет у нас офицеров, хай-леди.

– Тогда к любому начальнику! – Терпение эльфь умела терять мгновенно.

– Так… – Кадорг смутился еще больше, явно робея перед ней. – Получается, я тут за главного…

Вот это номер! КадБригада по организации повыше полка, а по боевой силе с хорошую дивизию будет, хотя по численности боевых единиц едва пары взводов достигает. И все это на капрала навалено… Понятно, отчего тут все вперекосяк идет. Никто из Инорожденных, да и просто цивильных чистоплюев-чиновников в грязи меканской мараться не захотел – вот и результат.

Если так, с задачей инспекции справиться будет нетрудно. Правда, мое воинское звание немногим выше, зато титул Властителя покруче любого генеральского будет. Должна же от него быть хоть какая-то польза, кроме сытой жизни!

Тем более нас тут двое с этими титулами. Поначальствуем малость, все и развеется. Высокородная-то не так пуста, как на первый взгляд кажется, раз здешней иерархией догадалась поинтересоваться.

Рано я обрадовался.

– Тогда примите скакуна и займитесь моим багажом! – Эльфь заботили вопросы отнюдь не бюрократические. – Отнесите в штаб, комендатуру, факторию… что у вас тут есть?

– Осмелюсь доложить, хай-мэм, ничего такого нет, – покаянно прогрохотал поставленный на дивизию капрал. – Нам ни к чему просто…

– Так я и знала! – Леах пожала плечами с видом мученицы. – Тогда хоть проводите к месту почище, шатер разбить. С вами тут вконец одичаешь, как бродячий альтиец!

Вот про горы Альтийские ей бы лучше помолчать. Конрад Зарецки по имени как раз из трансальтийских кланов, пусть и замиренных, в нашем подданстве – иначе как бы он в армию попал? Бродят по горам и шатры разбивают, наоборот, цизальтинцы из Союза племен, но все равно обидно звучит. Два народа Нагорья только с гномами, не к слову те будь помянуты, одинаково дружны, а между собой искони враждуют. Спутать их – двойное оскорбление…

Капрал насупился, поджал губы, но Инорожденной Дня показать недовольство в полный рост не решился. Или не захотел – неважно. Но на память себе заметку явно сделал. Альтийцы злопамятны, по какую бы сторону гор ни родились, и уж что-что, а считаться обидами умеют.

– Пожалуйте, хай-джентри, – теперь он подчеркнуто обращался к нам обоим, во множественном числе. – Чего в достатке, из того и заплатки…

Последнюю фразу высокородная ау Риер, на наше с ним счастье, уже не расслышала – рванула с места в карьер, не дожидаясь провожатого. То ли рогач отошел малость от страха, то ли, наоборот, едва не понес. Не все ли равно?

Волей-неволей пришлось плестись у нее в хвосте. И мне, и кадоргам, которые переставляли ноги с гулким лязгом. Второй из них, Раптор, похоже, все это время с трудом подавлял неуместные смешки. Возможно, так кажется из-за рожицы, намалеванной на его броне. Или это у него ходовой алхимический котел барахлит, давление потихоньку травит?

Ладно, проехали. От придури Леах париться – себе дороже выйдет. Хотя обустроиться на новом месте – затея небесполезная. Раз уж Судьба решила придержать нас тут для своих надобностей…

Место, избранное для нашего временного поселения, было хорошо тем, что с него открывалась панорама как самого лагеря, так и ближних его окрестностей – песчаных отмелей, трясин, языками заползавших за периметр, и, само собой, джунглей. Фронта работ, так сказать. Сейчас, впрочем, пустующего – день-то уже склонился к вечеру. Ладно, время заняться работой еще будет, а пока освоиться не мешало бы. Присмотреться.

Лагерь, заваленный мусором, хламом и обломками шасси всевозможных кадавров, производил впечатление бурной наполненности жизнью. Никто без дела не сидел, хотя рабочий день закончился, по обычаю, в четыре часа пополудни. Вот только жизнь эта выглядела как-то наособицу дико и непонятно.

Дело тут было даже не в размерах местных обитателей, хотя с лязгом проплывающие над головой массивные фигуры кадоргов, конечно, задавали тон происходящему. Скорее диким казался спектр избранных ими занятий. От вполне ясных и необходимых, вроде мелкого саморемонта и маготехобслуживания, до совершенно неуместных. По крайней мере, непредставимых в исполнении тридцатифутовых осадников.

Хорошо, если дело ограничивалось игрой в карты размером фута два на два. Или там в кости, вытесанные из валунов. На щелчок. От каждого броска по земле шел глухой гул, от расплаты проигравшего – лязг и звон, будто молотом по медному котлу. Как и от игры в кулачки, когда полдюжины кадоргов по очереди лупили в спину сверхтяжелому «Хох-750», а когда тот поворачивался, выставляли перед собой лапы с отогнутым противолежащим пальцем. При этом не у всех кисти были человекоподобными, и клешни в таком раскладе смотрелись особенно своеобразно.

В беспорядочный грохот и лязг исподволь вплелся более однообразный глухой шум, перемежающийся какими-то пронзительными звуками. Источник их согбенной громадой приближался от стены джунглей.

Поначалу, да еще сквозь гонимое массивным силуэтом облако пыли, вообще непонятно было, что это. Но, приглядевшись, все-таки удалось понять – тоже сверхтяжелый осадник, просто передвигающийся на четвереньках наподобие штурмового зооморфа. То и дело он приостанавливался и размеренно бил в почву раскрытой ладонью передней лапы. При этом кадорг монотонно и визгливо напевал что-то истертым фальцетом, никак не вяжущимся с громадой новообретенного тела.

Остановившись поблизости, всего в дюжине ярдов от меня, он вдруг уселся, задрал голову, как пес, воющий на все три луны разом, и более-менее связно выдал целую строфу. На сей раз мне удалось разобрать слова:

 
                   Нет, не схоронена она под темной сенью вод,
                   Не знает водорослей дна, не по волне плывет…
 

Песенка про сошедшую с ума невесту хисахского принца-мстителя здесь, в меканской болотной глуши, звучала немыслимо жутко. Особенно если принять во внимание тонкости исполнения. Слава Судьбе, хоть лица поющего я не видел.

Меж тем кадорг снова склонился к земле, похлопал по ней лапищей и прислушался. Понятное дело, никто не отозвался – глухой гул от удара, и все. Разочарование ищущего не знало пределов. Испустив длинный стон, он пополз дальше, то и дело останавливаясь, чтобы постучаться в землю, не принявшую его по смерти…

Этого зрелища мне хватило с избытком, но им дело не кончилось. Мимо проплыла какая-то темная масса поменьше, подгоняя себя ритмичным: «Буу… Буу… Бу‐у…» С несколько удаленного рассмотрения это оказалось саперное шасси ростом всего-то футов в тринадцать. Перед собой гигант неуклюжими пинками гнал трехфутовый шар, сплетенный из прута, словно детский мяч, и обтянутый цельной кабаньей шкурой – только лохмотья травяной набивки из прорех торчат.

За вяло перекатывающимся мячом, быстро перебирая лапами, семенила целая стая военно-полевых мышей, длинных, как шестиногие сосиски, и с шерстью, траченной сине-зелеными водорослями. Прямо на ходу они ныряли в дыры и вновь выпрыгивали наружу, деловито таская туда-сюда куски пищи, ветошь и слепых мышат. Подвижность импровизированного гнездовища мышей, похоже, не смущала. Как и бывшего огра в саперном шасси – обитаемость мяча.

Если до сего момента у меня имелись сомнения в душевном здоровье местных обитателей, то эта череда картин с гарантией превратила их в уверенность. Странно, как от этих кадоргов вообще удается добиться производительного труда. Они же тут все сумасшедшие, как эльфы весной!

Хотя это еще как сказать. Не приметив меня, почтительно отступившего в тень полуразобранного корпуса осадника с дороги саперно-мышиной процессии, двое кадоргов задорно обсуждали свои планы.

– Кого следующим пустим? – Это тот, что поглуше.

– После Большого Бу? Не знаю даже… – Второй, потоньше и поехиднее.

Ага. Значит, Большой Бу – это тот, с мячиком. А все, что я видел, – представление в стиле «Ужасных трансзодиакальных островов», которое хисахские моряки обычно разыгрывают перед новичками, впервые пересекающими плоскость Зодиака в море. Та же манера преподносить безобидные шуточки в виде крайнего ужаса. Вот только в данном случае с безобидностью как бы не через край шутники хватили…

– Может, довольно с него уже? – засомневался первый в необходимости продолжения спектакля.

– Да ты что! Только-только дело пошло! Этот хоть смотрит, а эльфь, зараза, в упор никого не замечает, хоть топчи ее. В шатер забилась… – пытался другой переубедить сообщника, захлебываясь смешком.

Само собой, я был согласен с первым. И верно, хватит. Как меня самого до сих пор не стоптали, понятия не имею, а уж в однозначно безопасном исходе всего представления тем более не уверен. Посему развлечение местной публики за мой счет придется свернуть в срочном порядке, пока кто-нибудь не пострадал. А то у меня в запасе тоже файрбол сыщется заместо той шутихи…

Как можно более непринужденно я выступил на закатный свет, в поле видимости посмертно кадавризированных шутников. Одним из них оказался поклонник классических хисахских пиес о принцах-мстителях, а вторым – вот сюрприз-то! – Раптор 08 с нарисованной на броне задорной рожицей.

Реакция заметивших меня кадоргов тоже различалась. Тот, что распевал трогательные песенки, от неожиданности даже отшатнулся. Но потом справился с собой, приставил раскрытые клешни рук к тому месту головы, где у человека были бы уши, и визгливо прокричал «Ку-ку!» – после чего развернулся и отправился восвояси. Мол, сумасшедший, что возьмешь…

Не в пример ему, Раптор по моей роже с ходу понял, что самодеятельность вскрылась, извиняющимся жестом развел лапищи в стороны и пояснил:

– У нас тут не все вменяемые… – Более низкий голос выдал в нем противника продолжения дурацкого веселья. – А у Джеми к тому же был трудный день…

Ну да. А у всех остальных, видимо, легче некуда.

После сего откровения пришлось по-другому взглянуть на Зарецки и его командные функции. Организационные способности здесь потребны, и немалые, привычка и подход. Так что со своей миссией без капрала-кадорга нам не справиться – все расползется под руками в зло забавляющуюся или безумно хихикающую массу. Безликую, аморфную, страшную…

Да нет, не безликую. У некоторых кадавризированных, как у Зарецки, лица все-таки оставались. Иные пострашнее моего давешнего, до знакомства с Мечом Повторной Жизни, иные – совсем чистые, без следа смерти и оживления в новом качестве. У других – металлические маски с живыми глазами в прорезях. А кое у кого и того не осталось. Самоцветы цепей ориентации на лобовой броне под решетчатым забралом, как у обычного кадавра. Одно звание, что бывший человек, огр или халфлинг.

Не эльф же…

Впрочем, мелких зеленых гоблинов среди посмертно кадавризированных организмов тоже не было. Так что баланс соблюдался без крайностей социальной и расовой иерархии.

Зато зеленявки в изобилии крутились в лагере. Вся техническая обслуга на них и прочие мелкие работы, в которые без малого десятиярдовому осаднику самому входить несподручно. Гоблины без стеснения сновали по всем строениям и самим кадоргам, словно термиты по валежнику.

Их собственные постройки, по идее, должны были обретаться в дальнем конце лагеря, почти примыкающем к джунглям. Там, где на угол сходит хлипкий вал периметра, негусто затянутый колючими плетями заграждения.

Колючка Бруно в меканской сырости толком расти не хочет. Стелется, ползет волнами, ветвится не к месту. Это ей не родное Нагорье, где цизальтийские колдуны издавна, со времен того самого великого шамана всего Союза племен – Бруно Сломанного Слова – заклинают упрямое и цепкое растение в тугую спираль живой изгороди. Здесь-то одна гниль да морось, ветер – и тот сырой, как тесайрская портянка. У подданных Мага-Императора по бедности до производства носков руки никак не дойдут. Так и шагают по болотам, если не на босу ногу, то тряпьем негодным замотавшись…

В общем, все тут не слава Судьбе. Ну да лагерь-то не военный, освоительский. С некоторыми послаблениями режима смириться можно. Хотя джунгли тут, на Таругской петле, – противник посильней, чем Империя Людей, и спуску при случае точно так же не дадут. Хорошо хоть контрольную полосу за периметром раскорчевали и в порядке держат. Если слабым раствором дефера, мертвящего зелья, каждый день не опрыскивать, враз зарастет.

Ладно, не все же местным обитателям в трудах пребывать. Отдохнуть тоже нужно. Да и мне с дороги малость очухаться не помешает. Время-то уже к закату. Вон, кое-где уже костерки занялись, как на всяком биваке положено. Хотя в пище у основного местного контингента особой надобности нет, насколько я понимаю. Только прижизненную привычку так просто не перебьешь. Тут что-то посильнее смерти нужно…

К одному из костерков невдалеке от шатра Леах, кадорги у которого смотрелись понормальнее прочих, я и присоседился. Все тихо, чинно, только один из осадников, в корпусе серии «Ламех», все раскачивается без устали, монотонно. Так мало ли какая тому причина? Может, цепи обратной связи в резонанс вошли, вот и пробил тремор на все тело, захочешь – не остановишься. Надо будет с утречка посмотреть, наладить или хоть тесты прогнать обстоятельно, без спешки.

Оповещенные негласной фронтовой связью, старожилы к присутствию чужака отнеслись без особого удивления. И правильно, сейчас хорошо бы без церемоний. Одно звание мое, что инспектор, а сам-то давно ли из тех же служак, войной покарябанных. Правда, не до такой степени, чтобы переселяться в тело из семи металлов, движимых пятью стихиями. За что Судьбе, конечно, благодарность особая…

Разговор у костерка шел спокойный, привычный, ни к чему не обязывающий. Случаи из местной жизни, военной да нынешней, которые у всех на один манер. Только про то, что до Мекана, – ни слова, как отрезано. Не каждый помнит то, что с ним раньше было, а прочие поддерживают молчаливый сговор из сочувствия. К чему хвалиться перед другими тем, чего уже не попробуешь, – прежней жизнью!

К тому же не знаю, как насчет жратвы, а с выпивкой у тутошних все в порядке оказалось. Каждый нашел, куда залить. Если потрохов вовсе не осталось – напрямик в тракт жизнеобеспечения. Туда, правда, только чистый алкоголь можно, либо с водой и сахаром. Вкуса не распробуешь. Хотя вкус этот у большинства разновидностей тяжелого, на многие градусы спиртного таков, что сие даже к лучшему.

Своеобычная чарка и меня не миновала. Не одна даже, каюсь. А что еще делать-то? Палатку поодаль от плаца, напротив шатра высокородной, еще загодя поставил. Других занятий ввечеру на новом месте не сыскалось. Отчего бы не выпить, после дальней дороги да в не самой неприятной компании?

Чарку за чаркой – так и проводили солнышко за тесайрский горизонт, Магу-Императору и его подданным лишний час светить, чтоб у них там не нашлось ни выпивки, ни закуски ко времени! Шатер высокородной озарился изнутри мягким сиянием переносной гнилушки, превратившись в задумчиво колышущийся под вечерним ветерком язык изумрудного шелкового пламени. Хорошо, однако, как не в Мекане, право слово…

Не меня одного отпустило. Всем выпивка сердце размочила малость. И, как водится, после такого умягчения душа у ребят песни попросила. А своей душе противиться – последнее дело. Вот и запели железные парни, у кого хоть какой голос в сохранности оказался. Да не что-нибудь – «Ворота Забвения», меканский марш, первые строки которого мне на память пришли тут же, как о поездке этой речь зашла.

Душевно завели, с чувством и проникновением. Не грех и подтянуть. Правда, поначалу на какое-то время собственные воспоминания захлестнули меня, перехватив глотку. Оттого первую строфу я пропустил и включился уже со второй:


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю