Текст книги "Первый Договор (СИ)"

Автор книги: Владислав Мацко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– У нас пусто, – развели руками «чтецы», которые прибыли первыми и неплохо так вымазались в грязи, пытаясь отыскать хоть какие-то зацепки.

– Понял, продолжайте копать. Надо съездить туда, откуда прибыли оба церковника… – начал было я, но замолчал, заметив в глазах стоящего напротив меня человека легкие нотки несогласия. – Хорошо, ждём куратора, – махнул я рукой, отходя в сторону, стараясь сдержать рвущееся наружу раздражение.

Именно в такие моменты наружу начинает выползать мой внутренний зверь. Он чувствует слабину и пользуется любым шансом, чтобы выглянуть на улицу.

«А ведь ты мог стоять над всеми. Именно ты должен управлять этой конторкой, а не этот клоун в костюме», прошипело выползающее чудовище, которое так до сих пор и не поняло, почему восемьсот лет назад я максимально открестился от всего, что могло бы связывать меня с управлением отделом.

«Брысь», шикнул я на него, вновь заставляя его прятаться в самых глубинах моей души.

Не зря говорят, что время не лечит, лишь заставляет забыть некие моменты и относиться к ним иначе. Этот зверь – реинкарнация меня из тех лет, когда всех нас спасала лишь жестокость, месть и кровавые расправы.

Именно его пришлось загнать в самый удаленный уголок души и ауры, чтобы подписать этот Договор, из-за которого сейчас необходимо дожидаться нашего номинального начальника.

Почему номинального? Все просто. Как вы определите, кто сильнее и полезнее – «чтец», который способен видеть касания чужих рук и считывать с них информацию о владельце вплоть до того, сколько раз он вчера сходил в туалет, или ведьма, способная наслать порчу и проклятия на своих противников?

Нас невозможно разделить по силам, у каждого, в основном, своя специализация, так что тянуть на себе лямку командира приходится тому, у кого слишком много ЧСВ и мало способностей.

Именно о таком чванливом существе я сейчас и говорю. Удивительно, что сюда половина Москвы не съехалась, причем не обязательно именно женская.

Статный мужчина важно выполз из своего майбаха, презрительно глядя на грязь под своими ногами. Клятый трехсотлетний эльф, с которым мы старались встречаться настолько редко, насколько это только возможно.

В первый же день своего прибытия в холодную Москву этот мелкий прыщ начал называть меня неотесанным деревенщиной только из-за того, что мне лениво было отвечать ему на столь популярном в те годы французском языке. Очень глупое решение со стороны юнца, которому едва исполнилось тридцать лет, наезжать на кого-то, не подозревая его истинной силы.

Когда он понял, что я не только не собираюсь оправдываться, но и внимание на него не обращаю, то он приказал своим телохранителям выкинуть меня наружу и пересчитать мне все рёбра.

На такое я не соглашался, так что пришлось приголубить этих молодчиков и насильно прочитать побледневшего пацана, стоящего напротив меня. О, да, ему рассказывали про меня, вот только в его личной фантазии столь древнее и опасное существо должно быть размером с двухэтажный дом.

Неужели я виноват в том, что обвалилась часть печной трубы и мне пришлось помогать нашему домовому все это разгребать? С тех пор он сторонится меня, а мне просто противно находиться рядом с ним, вспоминая все его мысли и ощущения. Бывает у меня такое, да. Словно грязь к рукам прилипает, и ты никак не можешь её смыть, хотя и помыл их уже несколько тысяч раз.

– Мне надо, чтобы они работали, – ткнул я пальцем в «чтецов», даже не думая здороваться со своим начальником.

– Ты знаешь Договор, мы не имеем право вмешиваться, пока сюда не приедут церковники… – начал было говорить эльф, но прервался, смотря прямо мне в зрачки, которые от бешенства начинали превращаться в вертикальные.

– Пункт 17 глава 54 пятый ряд: «В случае происшествия, где пострадавшей или виноватой стороной являются представители Святой Церкви, руководителю отделения в срочном порядке необходимо отравить почтового голубя в Рим и начинать работать, пока ещё есть возможность обозначить виновного», – слегка вольно перевел я текст, который буквально предстал передо мной, особый акцент сделав на «почтовом голубе».

– Ты отлично знаешь, сколько поправок потом было к этому договору. Нельзя нам ничего… – продолжал говорить эльф, стремительно бледнея.

Опять я увлекся, и клятый Зверь полез наружу. Эльф пытается рассказать мне о том, что кто-то переписывал договор, хотя я-то знаю, что это невозможно…

Много-много лет назад

Две сотни существ, по одному старейшине от каждого вида тех, кого Святая Церковь считала нелюдями. Всего два человек, Папа Римский и патриарх Константинопольский… Оба весьма занятные, с пронзительным противным душком, который ощущаю только я.

Четыреста страниц, которые писались две недели кровью всех, кто должен подписать Договор на самой последней странице.

Пятьдесят – то количество существ, которые прожили дольше года. Сила, к которой мы обратились, была безразлична к самой крови. Вместо неё она забирала части наших душ, вкладывая их в сухую бумагу…

Двое – столько участников остались в живых прямо сейчас. Я и очень старый эльф, из уважения к которому я не стал убивать его внука, косящего под француза.

Один – лист, который лично я считаю самым главным во всем этом творении, потому что…

«Данный Договор вступает в силу немедленно и просуществует до тех пор, пока жив последний из подписавшихся кровью и душой! Едва крайний из нас умрет, Сила вновь соберет всех представителей людей и нелюдей, дабы составить новый нерушимый Договор!»

Тогда мне было плевать на эти строчки. Что мне жизни смертных, которые пролетают настолько незаметно, что и оглянуться не успеешь, но сейчас…

Старый Лорэуаль проживает свои последние месяцы, о чем мне не так давно сам сообщил, умудрившись добраться до скайпа. Это не болезнь, её не вылечить, подходит его срок, о чем все эльфы знают загодя, но никогда не пытаются изменить свою судьбу. Не будет пытаться и Лоруэаль, оставив меня последним в списке.

– Ты хочешь нарушить Договор? Ты отправил голубя, Моу? – с наездом спросил я.

Всего три буквы в имени, по одной за каждую сотню прожитых им лет. Интересно, сколько страниц пришлось бы потратить на то, чтобы написать моё имя в эльфийском варианте?

– Я… Нет… – промямлил он.

– Езжай и отправь голубя, я займусь всем остальным, – приказал я, надавливая на него одним только авторитетом. Ну, ладно, мои глаза всё ещё не пришли в человеческую норму, так что и это сыграло свою роль.

– Слушаться его! – сорвавшимся голосом крикнул Моу и рванул назад в майбах. Не просто так я говорил, что видеть оправдывающегося меня никому не захочется. Не соврал, поверьте.

– Делитесь на две группы. Первая – к церкви, откуда ехал Вениамин. Вторая – к Александру. Берите по ведьме, найдите всё, что только сможете. Докладывать мне и только мне! Ясно⁉ Бегом! – сразу же взял я быка за рога, повернувшись к «чтецу». Он тоже решил не спорить…

«Я сказал – В БУДКУ», громко крикнул я в своём разуме, заставляя Зверя забиться в истерике от той боли, что я ему причинил. «Назад!», указал я ему путь на то укрытие, которое сам когда-то создал для него. Зверь истошно завыл и рванулся туда, куда я требовал, забирая с собой постоянно меняющиеся зрачки, возвращая меня в адекватный вид.

– Опять? – спросила стоящая неподалёку Алиса, в чью сторону я совершенно машинально развернулся, когда загонял своё «злое Я» далеко. Хотя, как мне не хочется это признавать, но подобный маневр получался намного легче, если я смотрел на неё.

– Уже всё, – оповестил я об уходе Зверя. – Посмотри, может ты что-нибудь найдешь, – попросил я, понимая, в принципе, что ни от одного действия не будет толку.

Кто бы не постарался совершить это покушение, он знал, кому будет противостоять. Понимал, кто будет гарантом безопасности встречи и что я сделаю тому, кто посмеет её нарушить. Когда найду, понятное дело.

Этот самоубийца решил, что слово «когда» можно изменить на «если», очень сильно постаравшись совершить эту замену.

Пока у него получается, у меня нет ни единой зацепки, но, поверьте, я никуда не спешу. Сколько бы лет не заняло у меня это расследование, я всё равно найду виновного, который попытался убить меня…

– Звонок из Бразилии, – выдернула меня вернувшаяся Алиса, протягивая телефон. Твою мать, именно там живет Лорэуаль…

– Понял, спасибо, буду, – ответил я на португальском и сбросил вызов.

– Что там?

– Лорэуаль умер во сне, меня зовут на похороны и на выборы нового старейшины… – протянул я, совершенно случайно не добавив тот момент, что он погиб на два с половиной месяца раньше, чем должен был.

Минут двадцать у меня ушло на то, чтобы побродить по окрестностям, но так ничего не обнаружить. «Чтецы» разводили руками. Использовали какой-то взрывной механизм, который можно было запустить дистанционно. Во всех трёх автомобилях обнаружили девственно чистые маячки без какого-либо следа аур или отпечатка пальцев, словно их всунули внутрь ещё на конвейере при сборке роботы, а не любое другое живое существо.

«Пять часов», прикинул я время, которое будет необходимо представителю Святой Инквизиции, чтобы собрать свои вещи и прилететь из Рима в Москву. Этот идиот на начальнике наверняка позвонил в Ватикан сразу же, едва узнал про случившееся. Получается, что самолет уже в воздухе и у меня очень мало времени, чтобы попытаться разгрести всё самому. Что ж, и на этот случай есть удобный момент в Договоре…

Утро в субботу наступает поздно, но уже в двенадцать часов в торговом центре «Авиапарк» было очень много народа. Кто-то хотел закупиться пораньше и уже несколько часов бродил по бесконечным магазинам, кому-то лень было просыпаться ни свет, ни заря, так что он только-только входил внутрь. Многочисленные школьники и студенты заняли практически все столики на фудкорте на четвертом этаже здания. Благо, что я нашёл один свободный в уголке поближе к центру, мимо которого никто не шастает. Надеюсь, что вид погруженного в свои мысли человека с бутылкой воды перед ним никого не привлечёт в тот момент, когда я буду очень занят.

Я устроился поудобнее, если так можно сделать на этих отвратительных стульях, настроился на свою волну и начал осторожно снимать скрепы со своей ауры, медленно, но неуклонно выпуская её наружу.

– Хорошо… – не удержался я от вздоха облегчения. Сколько лет назад я так делал? Около тридцати, наверное, но там была иная ситуация…

Если рядом присутствует кто-то, способный видеть ауры, то он со стопроцентной вероятностью пытается уже покинуть город, стремясь оказаться как можно дальше отсюда.

Полностью высвобожденная аура вырвалась за пределы торгового центра со всех сторон, окутывая здание фиолетово-бардовыми всполохами.

«Извините, но мне сейчас нужнее», подумал я и очень неспешно начал высасывать эмоции и энергию из находящихся вокруг меня людей.

Молодая девушка, которая с первой зарплаты решила купить себе приглянувшуюся сумочку внезапно остановилась, растеряв всю свою радость от предвкушения подобной покупки… «Че-т я устал, пацаны, засиделся допоздна», пробормотал сидящий неподалёку от меня подросток среди большой компании, не замечая, как веселые взгляды его товарищей так же потускнели… «И чего я так разозлился? Ну купила она себе двадцатые туфли. Главное, что ей нравится», внезапно флегматично протянул средних лет мужчина, приобнимая свою жену и извиняясь за вспышку гнева, которая очень внезапно пропала… «Мама, пойдем домой», пробормотала сонно зевнувшая маленькая девочка, убирая некогда восторженные глаза с огромного аквариума, в котором плавающие туда-сюда рыбки зависли на месте…

«Я возьму совсем немного…Немного…Чуть-чуть…Самый краешек», постоянно твердил я в своей голове, следя, чтобы не отщипнуть больше, чем сам себе разрешил. Не хватало ещё стать причиной новой волны суицидов…

«Все, хватит», понял я, но что-то привлекло моё внимание…

Маленький котёнок забился в угол парковки и дрожал от страха и непонимания ситуации. «Спи», приказал я ему, забирая все эмоции себе и вселяя в него спокойствие. Тонкий щуп обхватил его тело, приподнял и быстро перенёс под мою машину, чтобы его никто не раздавил.

– Теперь мы с тобой пообщаемся, – сказал я вслух, открывая глаза и вырывая душу из своего окоченевшего тела, взмывая с ней в заполненное облаками и газами небо.

Почти два десятка миллионов находящихся тут существ. Мне хватит энергии лишь на то, чтобы определить, есть ли тут мои недоброжелатели и где конкретно они находятся. Если бы я хотел прочитать каждого, то «Авиапарк» превратился бы в один большой могильник.

Прошедшие десять минут показались мне вечностью. Я выложился полностью, умудрившись даже залезть в энергию своей души, что мне будет аукаться ближайшие несколько дней. Целых восемь точек, пылающих искренней ненавистью ко мне, около сотня тех, кто меня не любит, несколько тысяч – когда-то ненавидели, а теперь забыли… Да, именно это ждёт тех, у кого я забираю силы. Сразу они помнят обо мне и о том, что могли, но уже через несколько недель воспоминания стираются и остаются одни только образы.

Я достал свой блокнот и набросал примерный список адресов, куда надо будет заехать, чтобы проверить полученные данные, но, сразу надо сделать кое-что иное.

– В средние века любая ведьма за тебя душу бы отдала, – покачал я головой, вытягивая полностью черного котёнка из-под своей машины.

– Мяу, – сонно ответил он мне, хотя должен был спать беспробудным сном. Сопротивление к менталу от животных? Занятно, такое я ещё не встречал… Ладно, где-то тут был зоомагазин, придётся тебе пожить немного времени у меня.

На это он мне ничего не ответил, лишь опять завалился спать, превратив несколько полотенец, которые я постелил на задних сидениях, в удобное гнёздышко.

– Поездишь немного со мной, потом покажу тебе новый дом, – обратился я к нему, возвращаясь назад с несколькими пакетами. Сейчас у меня в планах посетить те места, которые я обнаружил, превратив это место в некое подобие сонного царства.

Глава 4

Первая точка оказалась мусором. Не удивительно, что она располагалась там же, где и наша контора. Моим первым подозреваемым стал Моу, который очень болезненно пережил утреннее происшествие.

Странно, за прошедшие сотни лет он давно уже должен был привыкнуть к моей манере общения. С предыдущим руководством я жил чуть ли не душа в душу. Жаль, что он погиб в огне, не желая покидать подожжённую Москву. Первый и единственный человек, смотря на которого я понимал, что настоящие святые вполне могли существовать. Жаль, что в лицо знал лишь троицу из тех, кого канонизировала церковь, потому что после их прочтения я и стал сомневаться в подобной возможности.

– Ты же собирался работать? Голубя я отправил, – добавил нотку иронию в последней фразе эльф.

Ладно, если он ещё сотню годков протянет таким образом, то я его и зауважать смогу. Вроде не особо глупый, но юность всё ещё в жопе играет. Дальнейшая его жизнь, правда, зависит от того ответа, который я сейчас хочу получить на свой вопрос. Опять ломиться в его память мне не хотелось. Если в первый раз до меня особо не докапывались, потому что он официально не вступил в должность, то сейчас могут показательно наказать, сослав куда-нибудь на холодный остров лет на десять с целью «изучения энергетического фона, исходящего от человечества и его влияния на окружающую среду, включая природу и животных». И это даже не шутка, лет шестьдесят назад мне едва удалось отвертеться, умудрившись пройтись по лезвию этого самого Договора.

– Ты знал про покушение? – спросил я, следя за колебаниями его ауры. Только полностью несведущие могут думать, что от вопроса хоть что-то зависит. Нет, если он краем уха про это слышал или видел что-нибудь, способное привести к подобному, то пусть и мимолетно, но это сразу же вспомнится, что я увижу по ауре и его энергетическому фону. Раз в ней нет следов затирания памяти, значит над ним никто не работал.

– Я… – попытался было сразу возмутиться Моу, но понял, что просто так я бы не спрашивал. – Не знал, не догадывался, не организовывал. Так же хочу найти виновных, как и ты, – ответил он, вглядываясь в меня.

– Хорошо. Сам понимаешь, у тебя всегда есть мотив, – вроде, как и попытался оправдаться я, заметив лишь искреннее негодование с его стороны.

– У тебя мало времени. Через час приземляется борт с инквизитором. Думаю, что он захочет забрать расследование себе, – удивительно, но эльф напротив меня перестал злиться и предупреждает меня о чем-то. Что-то в лесу… А, черт, точно, его дед же умер.

– Когда на похороны летишь? Возьми с собой, чего два самолёта отправлять в одну точку, – предложил я ему свою компанию.

Он сразу удивился о том, что я в курсе, потом что-то вспомнил, на мгновение задумался, после чего согласился.

– Завтра с самого утра вылет, к ночи долетим, – предупредил он.

«Так, куда дальше», попытался прикинуть я свой маршрут таким образом, чтобы не попасть в очередную пробку и сделать всё побыстрее.

Самую последнюю, восьмую точку, которую я едва-едва заметил из-за удаленности от города, можно посетить в последнюю очередь. Она принадлежит той самой женщине, которую я вчера лишил своего дара. Вряд ли она успела бы столь быстро что-то организовать, но проверить всё равно не мешало бы…

До знакового звонка я успел побывать всего в двух местах.

Навестил своих кровных братьев, то есть обычных вампиров, которые кровушкой питаются, а не эмоциями. Был один небольшой инцидент пару лет назад со значительными последствиями. Парочка этих идиотов решила, что можно дополнительно перекусывать бесконечным количеством трудовых мигрантов из южных стран. Их, мол, так много, что никто не считает. Пришлось показательно наказать не только их, в буквальном смысле оторвав им головы, но и руководство.

В следующей точке пришлось заскочить к ведьмам, с которыми у нас взаимная нелюбовь в течение очень длительного времени. Вот они как раз и могли сотворить что-то в этом духе. Я сразу думал, что они Алису ко мне подсылают, чтобы втереться в доверие, но после того, как полностью прочитал её, эта мысль отпала.

Обе локации оказались пустышкой. Никто ничего не знал и не догадывался. Едва я залез в автомобиль, чтобы двигаться дальше, зазвонил телефон…

Сложно объяснить, но эмоции частенько добираются до меня даже через данные средства связи. Сейчас от мобильного веяло предвкушением, из-за чего я в удивлении поднял брови вверх.

– Слушаю, – коротко сказал я, принимая вызов. Представляться точно нет смысла, потому что мы оба знаем, кто по разную сторону находится.

– Надо с тобой пообщаться, есть несколько вопросов, – ответил серьезный мужской голос на русском языке с легкой примесью чего-то итальянского.

– Я занят.

– Пункт 13. Глава 13, – коротко сказал собеседник.

– Понял, буду. Где?

– У вас в конторе.

– Выезжаю, – предупредил я и сбросил звонок.

Нет, блин, уж к чему-чему, а к изучению практически всего Договора в Святой Инквизиции относятся очень трепетно.

Почему «практически всего»? У меня дома, там, где стены оклеены фольгой, есть всего один небольшой тайник. В нём лежит всего одна вещь. Очень древняя и старая, но никак не желающая развалиться, словно сама Сила поддерживает её.

Предпоследняя страница Договора с тем самым текстом про последнего подписавшего. Из всех живущих ныне про эти строчки, опять же, знал только я и почивший уже эльф.

Целых двадцать лет я приходил в себя после столь зверского уничтожения части моей души при подписании Договора. Высокие и холодные Тибетские горы оказались лучшим лекарством. Меня никто там не доставал, туда не добивали раздражающие меня эмоции, там было тихо и спокойно. Ну, вернее, стало, когда я добил последнего снежного человека, которые умудрились принять меня за пищу.

Спустившись с гор, я внезапно узнал, что за эти годы сменилось целых три Папы Римских, а из всего состава подписантов выжило лишь семьдесят существ. Ещё через восемьдесят нас было всего пятеро.

Тогда я задумался, а что будет дальше? Да, всего сотни лет мне хватило на то, чтобы дойти до подобных мыслей. Слишком много приходилось делать работы, зачищая не только нарушителей из числа нелюди, но и самих церковников, которые почему-то вздумали считать, что они теперь стали королями и нашими правителями.

Я понимал, что потребуется не так много времени, чтобы я остался один. Что, если кто-то решит воспользоваться этим предложением и попробуем меня убить? Да, спорить не буду, силы и умений во мне хоть отбавляй, но постоянно настороже быть не получится.

Подходящий вариант подвернулся в начале шестнадцатого века, когда великолепный и замечательный Папа Римский Александр VI, от чьих похождений уши скручивались даже у меня, умудрился каким-то образом нарушить договор, вздумав шантажировать проживавших неподалеку от Рима мирных фавнов. Ладно, если бы он отстал от них, получив своё заветное золото. Но, нет, он решил избавиться от свидетелей и натравил на них Инквизицию.

Замечательное начало августа 1503 года было. Верхушка Римской Католической Церкви настолько погрязло в нарушениях, что по Договору я мог вырезать всех и спокойно уйти, но этого не требовалось. Несколько десятков несчастных случаев, парочка неприятных и болезненных отравлений, и скончались все, кто мог прочитать лежащий в хранилище Договор и знал полностью его содержимое.

Страница грубо сшитой книги словно сама прыгнула ко мне в руки, когда я подошёл к ней с намерением оторвать её. Нет, я не хотел её уничтожать или как-то переписывать, ни в коем случае. Просто спрятать, чтобы обезопасить самого себя.

Прошла половина тысячелетия и я уверен, что никто из ныне живущих не знает про эти слова. Был, вернее, уверен, до покушения. Что думать сейчас я ещё не решил.

Мое парковочное место около конторы занял чей-то арендованный автомобиль. Вроде и суббота, а парковка забита полностью. Я плюнул и подпёр эту машину. Не просто же так тут висит кирпич с надписью, что эти места только для работников нашего предприятия. Никаких нелегальных знаков, всё очень законно, поверьте.

– Где он? – спросил я, встречаясь глазами с сидевшей за своим местом Алисой.

– У тебя. Я говорила, что не стоит, но он потребовал ключи, – развела она руками.

– Хмм… – многозначительно протянул я. Поверьте, врываться к кому-то в кабинет в его отсутствие – не самый лучший способ завязать знакомство, а уж рассчитывать на содержательную беседу после такого точно не стоит.

Я молча вошёл в свой кабинет, не обращая внимания не человека, который почему-то вздумал копаться в моих бумагах. Ладно, он делает это аккуратно, вроде возвращает все на свои места, так что пусть роется, в этом месте ничего сверхсекретного быть не может.

– Андрей, как я понимаю. Сима…

– Первого имени хватит, – остановил я его. Даже тут у стен есть уши, не надо мне лишней славы и в этом месте.

– Имеете ли вы какое-нибудь отношение к произошедшему? – сразу решил перейти к делу инквизитор, забыв даже представиться. Нет, так дело не пойдет.

– Конечно имею. А как вас звать-величать? – сыронизировал я.

Ровно шесть минут и пятьдесят девять секунд я мог бы не отвечать на этот вопрос, после чего вступал бы в силу Договор. Он сильно ограничил власть Инквизиции, но наделил их очень большими возможностями, если это касалось расследования дела, связанного со смертями кого-то с церковным саном. Играться мне было лень, да и дел куча, так что лучше полностью отвечать на его вопросы.

– Вот как, очень интересно, – подобрался следователь, бросив на меня странный взгляд. – Я – Лукреций. Верховный инквизитор первого ранга. И какое же вы имеете отношение к взрывам?

Хмм… Из новеньких, видимо, не помню никого с такими именами. Надо будет взять досье у Моу, глянуть, что изменилось за последние тридцать лет.

– Я – жертва, которую пытались убить, – «признался» я.

Нет, не подумайте, мне нет смысла с ним играть, просто есть вещи, которые я не совсем понимаю. Из далёкой Италии к нам прилетает инквизитор, который в первый раз в жизни посещает Россию и Москву в частности, уж такое я могу прочитать по ауре. Что он может тут расследовать, если не знает менталитета, местности, людей… И ещё перечень в добрую сотню пунктов?

– Давайте серьезно, – перешёл он на итальянский, полностью расслабившись и открывшись мне. Ого, новые методы ведения дел? – Я понимаю, как вы ко всем нам относитесь, но, поверьте, я не хочу обвинять тех, кто может быть невиновен. Мне, как и вам, надо найти убийцу и покарать его. Буду очень признателен, если вы мне поможете, – с активной жестикуляцией, что свойственно всем представителям Италии, сказал он.

«Не врет, даже прочитать себя даёт, но мне это бесполезно».

– Осваивайтесь. У меня есть несколько вариантов, но они больше связаны с тем, что убить пытались конкретно меня. Могу ошибаться, а вы куда больше вхожи к нашим церковникам, чем я, хотя и дымиться на пороге церквей и храмов не начну, – улыбнулся я, показывая, что шучу.

– Хорошо, тогда я займусь именно этим. Будем держать друг друга в курсе, идёт?

– Да, – ответил я, ничуть не покривив душой. Чем быстрее всё выяснится, тем проще будет мне самому. Если окажется, что целью были именно наши монахи, то я лишь пожурю свою паранойю, да и то не сильно, а вот если главной задачей было моё устранение… Что ж, есть вариант, что придётся вспомнить своё старое прозвище и зачистить наглецов до седьмого колена.

– Он хоть… – начала было Алиса, но потом смолкла, удивленно смотря на довольного итальянца, который вышел из кабинета за мной.

Мы пожали руки и разошлись. Я отправился к машине, где у меня продолжал спать котёнок, он – к моему начальнику, чтобы обговаривать варианты сотрудничества.

Как-то наставлять секретаршу точно не надо, Алиса отлично знает, что мне надо сообщать о всём, способном меня заинтересовать, так что этот маленький агент будет исправно снабжать меня информацией, а мне же осталось посетить пять точек…

К предпоследней я подъезжал в странном расположении духа. Вроде как все остальные невиновны. Получается, что я или ошибся, или копаю не в том направлении, потому что целью были именно Вениамин и Александр.

Старый бар на окраине города практически не изменился с тех пор, как я в первый раз сюда умудрился зайти.

За стойкой стоял всё тот же невысокий гном. В последний раз, когда я его тут видел, он был куда более моложе, его волосы не тронула седина и про морщины под глазами и на лбу он даже не думал.

– Хей, Андрей, решил посетить старика? Чего раньше не показывался? – внезапно радостно спросил он, выбираясь из своего места и вполне искренне меня обнимая.

«Не мог же я ошибиться, меня точно привело сюда. Да и последняя наша встреча была не особо дружеской».

– Я думал, что ты продолжаешь меня ненавидеть, – сказал я, похлопывая по спине того, кого раньше звал другом. Для меня прошло совсем немного времени, для него – практически целая жизнь.

– Ты не приходил только из-за этого? С ума сойти. Поверь, я стал не только старше, но и куда мудрее. Давно понял и осознал, что моя просьба – полный бред, хотя тогда хотелось думать иначе, – слегка пригорюнился он, но потом вновь воспрянул духом, рассказывая, что у него происходило за все эти годы.

Меня же опять потянуло в воспоминания. Слишком часто за последнее время это происходит, но, что поделать, такие деньки…

Девяносто лет назад я стоял практически на этом же месте. Молодой гном, который чуть ли не вырос у меня на глазах из-за моей дружбы с его родителями гневно кричал на меня, обвиняя в том, что я предатель и не хочу помочь его семье.

Как объяснить слепому от рождения, как выглядит красный цвет? Никак. Так и тут. Что я мог сказать гному, который просил продлить жизнь его родителям? Рассказать о тех четырех случаях, когда я это делал, не забыв добавить, что произошло в конце? Пояснить, что смерть для них – вовсе не конец существования, а лишь новое начало? Послушал бы меня двадцатилетний парень, считающий, что я его предал?

А ведь его родители не просили об этом. Возраст, наверное. Не знаю, как, но некоторым смертным удаётся уходить из жизни с улыбкой на лице, понимая, что они сделали все правильно, а теперь можно уйти и на покой. Тем более, когда они в курсе от меня, что их ждёт дальше.

Молодой гном тогда этого не понимал, а сейчас… Я чувствую легкую скорбь на его душе от недавней смерти жены. Вижу четырех детей и трех внуков…

– Сейчас вернусь, – предупредил я гнома, возвращаясь к машине и вытягивая оттуда котёнка, который проснулся и никак не хотел дальше спать.

«Веди себя хорошо», мысленно предупредил я, выпуская его в баре, после чего подсел к гному, планируя рассказать ему тоже самое, что говорил его родителям, решив отложить все остальные дела на некоторое время. Уж они точно способны подождать, в отличие от гнома, чей близкий конец пути я ощущал по медленно расползающейся ауре…

Глава 5

Бар я покинул глубокой ночью, практически уже утром. Сразу меня беспокоило то поле ненависти, которое я обнаружил, но потом мне удалось разобраться с этим. Само заведение умудрилось впитать те эмоции, которые мой старый товарищ некогда испытывал ко мне. Несколько простейших манипуляций и вся негативная энергетика покинула здание, чтобы раствориться по всему миру.

Несколько напрягало то, что я так ничего и не сумел обнаружить. Получается, что самый простой путь оказался ложным. Я отлично понимаю, что вовсе необязательно меня ненавидеть, чтобы пытаться убить, но хотелось, чтобы прокатило.

Не преминул я и скататься к той недавней женщине, но она третьи сутки не выходит из дома, чуть ли не часами просиживая перед зеркалом, начиная замечать первые признаки спешно надвигающейся старости.

К этому времени мне уже отмаяковали «чтецы» с ведьмами, что им ничего не удалось найти, так что они поехали по своим местам, предоставляя инквизитору работать дальше.

Ладно, пусть итальянец пробует что-нибудь откопать на обоих патриархов, которые были со мной во время взрывов. Я же не могу даже подумать о том, чтобы прекратить свои поиски тех, у кого есть мотивы меня убить.

Где-то на уровне интуиции плещется осознание того, что именно я был целью данного покушения. Несмотря на то, что меня сложно убить, это не значит, что подобное невозможно. Попросту отрубить мне голову не получится, в идеале – расчленить меня кусков на десять и сжечь, стремясь не допустить смешения пепла. Тогда у меня никаких шансов не останется выжить.

Учитывая, на какие части разлетелись наши автомобили, кто-то и попытался что-то подобное сделать. Я, скорее всего, остался бы в живых сразу после взрыва, но был бы абсолютно неспособным совершать какие-нибудь действия оборонительного характера. Пришлось бы всю доступную мне энергию вкладывать в своё восстановление и удержание тела от распада. Да и отвлекаться от подобного тоже нельзя. Несколько суток я бы просто лежал на месте, пытаясь зарастить свои раны. Поэтому я сразу же и начал разыскивать предателей среди тех людей, что были рядом со мной. Только они могли бы быстро скрутить меня и увезти туда, куда им надо.