Текст книги "Звезда экрана"

Автор книги: Владислав Картавцев

Соавторы: Ольга Трофимова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Она стояла и ревела, как маленькая девочка, не переставая минут пятнадцать, и ей вдруг нестерпимо захотелось прямо сейчас броситься к телефону, набрать номер Ирки и высказать подружке всю свою благодарность за то, что сейчас она Вера Штольц с большой буквы, а не вот это, отражающееся в зеркале.

Ведь это Ирка устроила ее тогда на сеанс к стилисту Трепангу-Печерскому, именно она одолжила ей денег на шмотки для поездки в Питер, и вообще, именно она и настояла на этом путешествии, в результате которого Вера познакомилась со Степаном, а сейчас стоит и ревет белугой от жалости к прошлой себе.

Наплакавшись, как следует, она с омерзением сбросила с себя ненавистную юбку, намереваясь немедленно выбросить ее вместе с кофточками в мусоропровод, но потом вдруг неожиданно остановилась, как от толчка:

– А что это я, собственно, так реагирую? Настолько привыкла к роли богатой и желанной красавицы, что о прошлом и вспоминать не могу? Что там говорит по этому поводу Высоковский? А говорит он, что так недолго и утратить естественность, которая в нашем деле – самое главное. А чтобы этого не произошло, нужно быть, как можно проще, перевоплощаться, как можно чаще.

– А давайте-ка сегодня попробуем именно перевоплотиться! В замухрышку-Верку в бабушкиных очках, в безобразной юбке и не менее безобразной кофточке, да еще и рыжей! Как оно получится?

И Вера снова натянула на себя жалкую одежонку из прошлого, только теперь добавила к ней парик и очки. Что тут скажешь – теперь ее не узнала бы даже родная мама, не говоря уж о миллионах поклонниках, которые так и норовят подловить ее в метро и завлечь в амурные сети наперекор Вериному обещанию, данному Высоковскому.

– Так можно ходить даже ночью по Гольяново! – Вера, упрямо поджав губы, решила про себя, – вот, именно в таком виде я сегодня и пойду! Будет мне наука, чтобы впредь и думать забыла об МЧ и о том, чтобы пойти против продюсера! А то следующей моей ролью будет роль актрисы в сериале «Возвращение в кошмар» с Верой Штольц в качестве главного действующего лица – рядом с каким-нибудь старым козлом типа Аполлинария в окружении сковородок и нестиранных носков с трусами!

– Так, ладно! Насчет гардеробчика мы определились. Теперь – что касается верхней одежды! Где-то у меня есть старый плащик, который я давеча уже приготовила на выброс. А он-то еще послужит – и еще как! – Вера быстро побежала в прихожую, где, действительно, на вешалке отдельно от всего остального висел он – немецкий, но тем не менее достаточно убогий. А поскольку плащик был все же очень добротным, Вера и забрала его с той квартиры, даже толком не понимая, зачем ей это нужно. Как оказалось, не зря.

– Все! Боевая униформа готова! Теперь еще сапоги – ладно, здесь вариантов особых нет – одену самые дешевые из имеющихся! Должна я хотя бы сапогами хоть немного разнообразить тот кошмар, что добровольно взвалила на свои плечи! С другой стороны, почему кошмар? Воспринимай, Верочка, это все, как еще одну роль – и удача будет на твоей стороне! Ведь здорово прикидываться бедной и убогой, когда на самом деле узнаваема и при деньгах! И не это ли имел в виду незабвенный Остап Ибрагимович, говоря о сермяжной, посконной, кондовой и домотканой правде?

На часах было двенадцать – время перекуса. С девчонками они встречаются в четыре, и у нее еще есть время немного полениться и даже вздремнуть при желании. Такси заказано на три, и можно спокойно пойти приготовить чего-нибудь вкусненького и жутко вредного!

– От одного дня от моей фигуры не убудет! – Вера ринулась на кухню – поближе к кофе, вкуснейшим бутербродам и пастиле, от которой ее не смог отучить даже мачо-тренер-по-фитнесу из далекой Африки, как он ни пытался.

Глава пятая. Заграничный вояж

Неделя в Египте пролетела незаметно. Жанна оказалась до такой степени хороша, что Аполлинарий не мог от нее оторваться на протяжении всего отдыха. Причем в буквальном смысле слова – постоянно норовил пристроиться к ней то сбоку, то сзади, то с напрыга спереди. За что и заслужил в ее глазах прозвище «Озверевший самец», что звучало даже несколько уважительно.

Жанна любила страстных парнишей, способных возбужденно разыгрывать постельные сцены пару часов кряду. А Аполлинарий после необъяснимого Тайваньского фиаско вновь возродился к жизни.

Воспоминания о тех событиях все еще терзали его душу (если говорить возвышенным слогом, а проще говоря – бесили до невозможности), но присутствие рядом симпатичной молодой и очень способной барышни могло утешить любого – тем более, что Жанна прикладывала к этому все силы, отрабатывая отдых, а также рассчитывая на будущее продолжение их отношений.

В свою очередь Аполлинарий после столь долгого вынужденного перерыва в общении с противоположным полом поднакопил сил и теперь мог предстать перед своей новой девушкой во всей красе, совершенно не беспокоясь, что ударит в грязь лицом.

Все-таки отдых – это замечательное время, и его можно и нужно использовать для телесного и душевного утешения. Особенно ему нравилось приставать к Жанне в ванной комнате, когда она только-только выходила из душа, охлажденная и готовая предаться любовной усладе. А Аполлинарий – тут как тут, уже наперевес со своим желанием и предлагает Жанне разделить его на двоих.

Честно говоря, Жанна и сама провоцировала его на такое нестандартное поведение, она была опытной охотницей и совершенно четко знала, как ее роскошное молодое тело действует на таких горячих парней, как Аполлинарий.

Она постоянно словно случайно раззадоривала его, представая перед ним в заранее отточенных страстных позах и с выражением любовной истомы на лице. Ведь Жанна была даже еще более ловкой актрисой, чем Полина, хотя да – той пока что везло больше, это приходилось признать.

С другой стороны, как там у Полины пойдет дальше, было пока что совсем непонятно. Вдруг швейцарец покажет ей отворот-поворот, и она вернется в Москву не солоно хлебавши? А здесь – готовый Аполлинарий, который может и не устоять перед Полиниными чарами, все простить и снова ринуться ублажать ее деньгами и подарками.

А если Жанна застолбит его покрепче, да при этом и напоет Полине, что пока та бегает по Швейцариям, она прикарманила ее перспективного жениха, то, зная Полинин характер и ее собственнические чувства (кто бы там что ни говорил, но парадокс: при Полининой профессии она была жутко ревнивой) можно ожидать, что та сделает все, чтобы отомстить Аполлинарию. Нисколько не сомневаясь, что это из-за него ее постигла такая печальная судьба.

– Вот на это нужно давить! – в очередной раз думала Жанна, прихорашиваясь перед зеркалом в ванной и скептически себя осматривая. – А что, я очень даже и ничего! Особенно в коротеньких шортиках и в этом топе – от него у моего самца аж зубы сводит, и глазки загораются, как у плотоядного динозавра.

– А попробовать сыграть с ним злую шутку по поводу Полины все же не мешает, тем более, что, сдается мне, не зря, ох – совсем не зря, он давеча выспрашивал у меня ее координаты! А не замыслил ли мой суслик возобновить с ней отношения? И без меня, и после того, что я для него здесь делаю?

Жанна беспокоилась неспроста. Еще два дня назад Аполлинарий, будучи в изрядном благостном подпитии, пытался завести с ней разговор насчет Полины, мотивируя это тем, что ему интересно, как у нее сложилась жизнь в Швейцарии, и не жалеет ли она о том, что тогда от него убежала.

Жанна сразу же насторожилась и решила выведать у Аполлинария поподробней, что он хочет узнать. Это было не так сложно, поскольку – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Тем более, что мужчины, стоит им затащить девушку в постель, отчего-то всегда считают, что теперь девушка навсегда является их собственностью, и с ней можно вести себя гораздо более откровенно, чем с кем бы то ни было! Ах, какая глупость, какая громадная ошибка с их стороны! Они даже и не догадываются, насколько дамы могут быть коварны и злопамятны, и как они ловко могут пользоваться слабостями мужчин в своих интересах!

– И с чего бы это он снова о ней вспомнил? – Жанна сразу отринула неловкие попытки Аполлинария доказать ей, что он интересуется Полиной исключительно, как бывший друг. Она отлично знала, что с ним произошло после провальной во всех отношениях поездки на Тайвань: бизнес почти умер, проблемы в семье – да еще какие, но это отдельный разговор! А его жену мужики всей страны уже несколько месяцев вожделеют, сидя у экранов телевизоров! Шила-то в мешке не утаишь, и кто хотел (а Жанна, безусловно, хотела!), тот давно уже все узнал.

– Кстати, не в этом ли и заключается один из ответов на вопрос, почему он именно меня зазвал в Египет? Может, именно для того, чтобы я дала ему контакты Полины в Швейцарии? А мой суслик-то совсем не так прост, как хочет казаться! Вот только его видимая хитрость – как на ладони, плюс совсем не умеет держать язык за зубами! Что ж, ты получишь телефончик и адресок, только смотри, как бы не пожалеть! А я сделаю все, чтобы Полина твою поездку со мной как следует запомнила!

Что сказать, эмоциональное состояние Жанны после допроса с пристрастием, учиненного ей пьяным Аполлинарием, немного изменилось – она определенно стала его подозревать в неискренности и двурушничестве.

Впрочем, она давно уже научилась скрывать свои чувства и всегда выглядеть супер – знаете ли, очень помогает в охоте за жирными богатыми теленочками. Так что она и вида не показала, что задета за живое (при ее-то планах, которые она уже успела понастроить по отношению к Аполлинарию), но решила для себя так представить дело Полине, чтобы та ни на минуту не сомневалась – Аполлинарий достоин страшной мести!

Кроме того, Жанна все-таки надеялась, что такую, как она, трудно не оценить по достоинству (как женщину вообще, и как женщину в постели), и она имеет все шансы, настроив Полину против Аполлинария, застолбить за собой место, ранее бывшее за ее «подругой». Все-таки, кроме собственного бизнеса у Аполлинария есть еще богатые родственники, которые уже и так ему помогают (о чем он сам несколько раз рассказывал). Деньги-то, в любом случае, есть, а проблемы с коммерцией как-нибудь разрешатся, а если и нет – то она-то лично ничем не рискует, и ей главное – просто выдоить из него как можно больше бонусов.

– Короче: телефончик – так телефончик, адресок – так адресок, но прежде, дай-ка я сама позвоню Полине и все ей расскажу, словно бы невзначай! – Жанна дождалась, пока Аполлинарий не отправится на физиопроцедуры в местный аналог оздоровительного центра (он специально выбирал отель, где была возможность пройти небольшой восстанавливающий курс – правда, за отдельную плату), и набрала Швейцарию.

– Привет, Полина, это я!

– О, Жанночка, привет, привет! Как дела? Что новенького?

– Да вот, хотела тебе рассказать. Лежу сейчас в номере в Египте на курорте, правда уезжать уже через пару дней, зато отдых на халяву, и мальчик под боком неплохой. Конечно, не то, что твой швейцарец, но тоже ничего – настоящий мачо звериной закалки плюс при деньгах!

– Ух, ты! – Жанне показалось, что в голосе Полины прозвучала нескрываемая зависть, – поздравляю! Давай рассказывай, кого это ты подцепила? Кстати, насчет швейцарца – ты не поверишь, по факту он оказался таким скрягой, что я часто жалею, что тогда сбежала от Аполлинария! Тоже был мальчик ничего – ну, да ты его знаешь! Так, кто там у тебя? Ладно, расскажешь, а пока слушай! – Полина затараторила, как курица-несушка, радующаяся новому снесенному яйцу.

Чувствовалось, что ей ужасно не хватает общения, и общения с нормальными русскими подружками:

– Представляешь, сижу дома одна почти безвылазно, швейцарец даром что миллиардер – просто чистый жлоб да еще и ревнивый, как бык. Никуда одну не пускает – только в сопровождении соглядатаев (исключение – только утренняя пробежка)! А про свадьбу-то и вообще думать забыл, скотина неблагодарная! А я же его лично из бассейна вытянула, жизнь ему уберегла! А он такая скотина неблагодарная! – Полина повторила эту фразу дважды, и чувствовалось, что ей хочется без остановки ругаться матом, причем громко и с выражением.

– А тут еще стал в последнее время намекать, что мне пора прокатиться на родину – повидаться со страной и близкими мне людьми и друзьями! Нет, ну ты только представь! И что мне теперь делать прикажете?

Жанна поняла, что если Полину насильно не прервать, она будет долго изливать на нее все, что наболело, и решила принудительно взять инициативу в свои руки. Тем более, что не для того она ей позвонила, чтобы опять услышать то, что и так уже слышала минимум три раза:

– Да, беда просто… кстати, насчет твоего бывшего Аполлинария. Я хочу, чтобы ты узнала первой – он оказался настоящим козлом с кривыми ножками, хотя кое-где и кое в чем и ничего! Ведь это он меня сюда вытащил – причем почти насильно. Уж как уговаривал, как увещевал! На коленях стоял! – Жанна победно зацокала языком, наслаждаясь возникшей на том конце провода длительной паузой.

– Говорил, что такое в постели вытворяет, ну чисто терминатор! Кстати, и впрямь – может, и ого-го как может! Он тебе привет передавал – так и говорил, типа: «Ты обязательно передай ей привет, а еще скажи, что тогда на Тайване в постели у него ничего не получилось потому, что женщина рядом с ним его совершенно не возбуждала»! Я не могу понять, он что, на тебя намекает? – Жанна специально сделала паузу, чувствуя, что Полина просто готова взорваться и молчит лишь только потому, что пока не может выйти из ступора от злости, и закончила:

– Вот точно форменная скотина, а ты говоришь: швейцарец, швейцарец! Все они одним миром мазаны!

– Это хорошо, что ты мне позвонила! – голос Полины был подобен шипению змеи, и яд, сочившийся в нем, мог бы, наверное, с легкостью прожечь толстый аутентичный персидский ковер в гостиной швейцарца, из которой Полина сейчас говорила по телефону. – А что еще тебе нарассказывал про меня этот терминатор ощипанный, импотент вшивый?

– Да больше ничего особенного, только хвастался, что собирается прилететь к тебе в Швейцарию предложить тебе какое-то дело! Дело у него есть к тебе, и важное – он мне сам говорил! – Жанна прикинулась, что не слышит убийственных интонаций в голосе Полины.

Ведь именно так она и задумывала все течение разговора, и он развивался точь в точь, как по маслу. Еще немного, и Аполлинарию несдобровать! А потому что виноват, как ни крути! – Он мне сам говорил насчет дела, при этом уверяя, что ты его, как женщина, совсем не интересуешь, и о постели с тобой он даже и не думает! Да, да, все именно так, подруга, а рассказываю я это тебе исключительно потому, что ты должна знать всю правду – мы ведь подруги, верно?

– Да, да, именно подруги! – Полина еле сдерживалась, чтобы не покрыть Жанну доморощенным трехэтажным, но предпочла дождаться конца разговора. Она еще отомстит этой проститутке, которая, наверняка, сама прыгнула в койку к Аполлинарию! А уж как ему-то не поздоровится – даже страшно представить! И особенно, за женщину, которая не возбуждает! – И когда же он собирается прилететь?

– Да уже скоро, я думаю! Адрес твой у меня все спрашивал! Давать? – Жанна долго тянула, чтобы задать наиболее интересующий ее вопрос. От ответа на него будет зависеть, сможет она подставить Аполлинария под Полинин гнев, а потом утешить его так, чтобы он уже никуда не делся, или же нет.

Впрочем, если Полина не разрешит, она все равно адресочек даст, только взяв с Аполлинария слово, что он об этом Полине не расскажет. – Адрес нужен для дела! – таков был ход мыслей Жанны, которая уже выстроила по отношению к Аполлинарию определенную линию поведения. – Его интересует драйв – будет ему драйв!

– Давай! – Полина выдавила из себя ответ с таким воинственными интонациями, словно уже надевала бронежилет и перекидывала через плечо ремень базуки образца 1944 года. – И передай ему, что я его жду! Нет – не передавай, а то получится, что мы с тобой разговаривали по его поводу! Ну, все пока – позже созвонимся!

И Полина положила трубку.

– Ну, что, котеночек? Как там твоя физиотерапия, не икается еще? Теперь-то ты точно не убежишь от меня к этой лахудре! И думать забудешь, я уж об этом позабочусь! – Жанна сладко вытянулась на кровати, как кошка, и сильно зажмурила глаза – до радужных сполохов. Она любила эсктрим, тут уж ничего не поделаешь – и в том числе подставить кого-нибудь мимоходом.

– А Аполлинарий – в конце концов, она ведь не виновата, что он такой козел!

* * *

Улетать на родину не хотелось. Слишком уж хорошо и спокойно было на курорте – солнечно и умиротворенно.

А в Москве – постоянный то ли снег, то ли дождь, не понятно, что под ногами, и вечная сутолока, переходящая в давку при непосредственном участии очумевших от серой действительности масс. Но деваться некуда, и к этой мысли рано или поздно приходит каждый отдыхающий – как раз именно тогда, когда время его отпуска заканчивается.

После Египта Аполлинарий воспрянул духом. Жанна сделала с ним почти невозможное – особенно на фоне постоянных неудач, словно злой рок преследовавших его уже добрые четыре месяца.

Она даже не стала сильно интересоваться, зачем ему понадобились контакты Полины в Швейцарии, и на следующий день (ночь) после очередного страстного сеанса борьбы полов на открахмаленном белье продиктовала ему все необходимое. Можно было отправляться на охоту – вот только отчего-то Аполлинарий уже не сильно этого и хотел.

Все дело было в Жанне – она каким-то странным образом действовала на него, и он, кажется, уже понемногу начинал в нее влюбляться.

Стоит сказать, что Аполлинарий, вообще, был очень влюбчивым и впечатлительным, а после таких любовных сцен и утонченных ночных (и утренних) представлений со стриптизом, которые демонстрировала ему Жанна, у любого мало-мальски приличного мужика крыша поехала бы от страсти. А страсть, как известно, первый признак любви – ее, так сказать, животное воплощение.

Вот Аполлинарий и не заметил, как плотно заглотил наживку, мягко подброшенную ему опытной охотницей за мужскими головами – причем подброшенной мимоходом, на всякий случай. Вдруг чего и выйдет путного!

Словом, можно утверждать, что отдых удался на все сто процентов. И со стороны Аполлинария, и со стороны Жанны – хотя, конечно, каждый испытывал по этому поводу разные чувства, как изначально рассчитывал и на разный результат.

Но все когда-то заканчивается – и вскоре они снова сидели на сумках в аэропорту Шарм Эль Шейха и потихоньку накачивали себя местным пивом – чтобы скоротать время перелета и не так бояться, как на трезвую голову.

И тут произошло странное. Аполлинарий ни с того, ни с сего взял и пригласил Жанну прокатиться вместе с ним Швейцарию. В гости к Полине, подружку повидать и себя показать! Мотивируя это тем, что и для Полины будет сюрприз, и Жанне хорошо, и ему, само собой, тоже.

Трудно сказать, что вдруг накатило на Аполлинария, – может быть, типичная ностальгия по прошедшему отпуску, а может – обычное затмение, которое приходит в голову снизу (по позвоночному столбу, начиная с копчика и заканчивая шейными позвонками), но факт есть факт – он возьми, да и брякни Жанне, что хочет взять ее с собой!

Поначалу она восприняла его предложение, как шутку. Но ровно через минуту выяснилось, что Аполлинарий совсем не шутит, а говорит на полном серьезе:

– А скажи мне, шалунья, хотела бы ты со мной прокатиться в Швейцарию? Мне будет там тебя не хватать!

– Да что ты говоришь! Швейцария – это там, где много тучных овец, и каждая корова может летать от обилия шоколада в вымени?

– Да, это именно туда! Так хочешь или нет?

– Не шутите так с бедной женщиной! – Жанна повернула к Аполлинарию отяжелевшую от пива голову, медленно соображая, чего он от нее хочет. Все-таки, пиво, да еще и на жаре и в аэропорте – напиток совсем не освежающий, что бы там не твердила навязчивая реклама, которую, слава богу, наконец-то додумались убрать из телевизора.

– А кто сказал, что я шучу? – Аполлинарий вызывающе выпятил грудь и выкатил глаза, словно пытаясь уподобить их силу силе бластерной винтовки (фант.), способной в одночасье прожечь дыру в глухой бетонной стене.

– Тогда, да! – до Жанны, наконец, дошло, что нечего строить из себя глуповатую простушку, а неплохо бы ухватить быка за рога, пока удача не пролетела мимо, – а когда уезжаем?

– Когда? Да вот – как приедем, так через пару дней можно и махнуть!

– ОК! Договорились! – и внезапно ожившая Жанна быстро сделала громадный глоток из бутылки, опорожнив ее почти до донышка, и предприняла попытку от радости взгромоздиться на Аполлинария прямо посреди аэропорта – но вовремя одумалась. Окружение из египтян и туристов никак не способствовало проявлению излишних чувств – так что с девичьей благодарностью можно немного потерпеть!

Что же касается Аполлинария, то он воспринял согласие Жанны, как нечто само собой разумеющееся, а потому что и не могло быть по-другому! Эх, если бы он только знал, какую ловушку она ему уже подготовила, а теперь он еще и сам по доброй воле предлагал расширить и углубить ту яму, которую для него уже вырыли!

Там – в далекой Швейцарии Полина уже вовсю ждала его прилета и строила планы мести, а если он сдуру заявится к ней вместе с Жанной, можно лишь предполагать, какие замысловатые формы примет ее гнев!

Но все это будет позже, а пока мы оставляем парочку наслаждаться обществом друг друга и ждем их уже в Москве. В Аэропорту «Шереметьево – 2», готовыми к вылету, с деньгами в кармане и визами в паспорте. Кстати, деньги на поездку в Швейцарию опять дал ему его папа – горячо любимый и, безусловно, обожаемый. Но строго-настрого приказал не тратить понапрасну!

* * *

А вот и «Шереметьево – 2», и вокруг все оживленно снуют и предвкушают заграничный вояж. Отечественные туристы вперемешку с выделяющимися иностранцами представляют собой разношерстную толпу мелькающих там и сям человеческих единиц, готовых загрузиться на борт воздушного судна, что унесет их вдаль – В Европу, Америку или же вовсе в Пакистан. Это уж кто на что наработал!

Аполлинарий и Жанна благополучно прошли регистрацию на рейс Москва-Женева «Аэрофлота», сдали багаж и без приключений миновали таможню. И хоть и были уже слегка в подпиии (как уже неоднократно говорилось выше – чтобы бесстрашно летать), но никто им и слова не сказал. А все потому, что наша таможня по-настоящему толерантна и уважает панические чувства человека, охватывающие его лишь только при одном взгляде на большую крылатую железную птицу, шумно разогревающую моторы.

А аэропорте было шумно и тесно (сегодня была суббота, скоро Новый год, и многие россияне уже заранее отправлялись на рождественские каникулы поближе к шоколадным Эйфелевым башням, вкусному швейцарскому сыру или же австрийским песочным печенюшкам по пятьдесят евро за кило). Хотя хватало и иноземных подданных, которые, впрочем, тоже летели все исключительно российскими авиакомпаниями – а потому что значительно дешевле.

Хотя, нам-то какое до них дело? Пусть летят хоть на «Кукурзниках»! Нас больше интересуют наши герои, которые сразу после прохождения необходимых формальностей рванули в ближайшее кафе, где и принялись распивать пиво под сухие крекеры.

Во-первых, вкусно, во-вторых, не так дорого, как «Мартини», а в-третьих, пиво пить можно долго, и никто не поглядит на тебя волчьим взглядом, что, дескать: «Сидят здесь за столиками, ничего не берут, а только место занимают!» Словом, путем распития пива можно сэкономить не только деньги, но и отвести от себя лишнее негативное внимание.

Кстати, о деньгах. Не сказать, что Аполлинарий сейчас чувствовал себя, как Крез. Его личная финансовая пропасть все никак не спешила уменьшаться в размерах, и хотя сейчас к спасению сына подключился его отец Нил Вахтангович (который назначил нового старшего менеджера в контору Аполлинария, фактически взял ее под свой контроль и стал задействовать ее в своих новых бизнес-проектах), но денег было, как кот наплакал, и особенно с девочками по Швейцариям не покатаешься. Хотя – с самой любимой, конечно, можно. А самой любимой для Аполлинария сейчас была, несомненно, Жанна.

Со времени их разговора перед поездкой в Египет прошло всего каких-то две недели, а с Аполлинарием произошли огромные перемены.

Может, это было прощание с молодостью, а, может, просто что-то особенное на него накатило, но он стал ловить себя на мысли, что частая перемена девушек не способствует укреплению его здоровья и финансового благосостояния, и, наверное, есть смысл пока остановиться на одной – тем более, что она вытворяет в постели настоящие чудеса и во всех отношениях его вполне устраивает.

А поскольку с ним произошла такая неожиданная трансформация, он даже Полину стал воспринимать, не как свою бывшую любовницу (пусть и не очень удачную), а как чистого партнера по бизнесу, к которому он отправляется с деловыми предложениями.

– Да – так и есть! Полина – партнер, поэтому и Жанну ей показать незазорно, чтобы не думала, что я имею на Полину какие-то особенные планы! – Аполлинарий окончательно расслабился и стал думать о встрече с Полиной (безусловно, с удачным концом), как о нечто само собой разумеющемся.

В общем – так голубки и ворковали друг с другом, пока самолет, которого многие часто боятся (и совсем напрасно, кстати) уверенно не посадил их в Женеве, а оттуда их путь лежал уже непосредственно к Швейцарскому озеру и к Полине, которая, как думал Аполлинарий, еще даже и не догадывается об их приезде.

Само собой, подобраться непосредственно к вилле швейцарца у них бы ни за что не получилось, но Жанна по секрету сообщила Аполлинарию, что по утрам Полина (чтобы держать себя в идеальной форме) совершает пробежки в муниципальном парке, разбитом неподалеку, и ловить ее нужно именно там.

Это – если они хотят преподнести ей сюрприз. Если же нет – то тогда нужно просто звонить и прямо договариваться о встрече. Так что пусть Аполлинарий сам решает, как ему поступить, а она – Жанна будет рядом с ним, чтобы поддержать его в нужный момент.

Аполлинарий впал в задумчивость. С одной стороны, выскакивать, как чертик из табакерки, было дурным тоном, но с другой – вдруг Полина не захочет его даже и слышать, а если случайно столкнуться с ней лицом к лицу, то и возможности их игнорировать у нее будет не так много.

В общем – решено! Завтра они подкараулят ее в парке с утра пораньше, неожиданно выскочат из-за деревьев: «Сюрприз, сюрприз – а вот и мы!»

Вечером парочка заселилась в небольшую чистенькую швейцарскую гостиницу (аккурат напротив того самого парка), и Аполлинарий быстро отрубился. За сегодня он выпил столько пива, что им можно было с легкостью напоить половозрелого самца бегемота, измученного внезапной африканской жаждой.

Рядом с ним тихонько сопела Жанна, которая так и не смогла для себя окончательно решить, стоит ей завтра соваться к Полине, или же отправить Аполлинария одного, симулировав сильнейшее алкогольное отравление. Впрочем, утро вечера мудрее, а сейчас – только сон и еще раз сон!

Пробуждение выдалось нервным. Не успев как следует проснуться, Аполлинарий опять рванул за пивом, но вскоре вернулся в номер, недоуменно жалуясь, что, оказывается, здесь не продают алкогольные напитки до одиннадцати утра! И даже в баре в гостинице – что совсем уже безобразие! А у него так болит голова, что вот-вот взорвется, и что теперь делать – непонятно, потому что каждый шаг отдается у него в висках тупой болью.

В ответ на его стенания Жанна достала из сумки мешочек с лекарствами, которые она предусмотрительно взяла из Москвы, и щедро отсыпала ему болеутоляющих. Аполлинарий не стал жадничать и, схватив сразу три огромные капсулы, быстро кинул их в рот и завалился на кровать – чтобы правильное горизонтальное положение тела помогало голове приходить в себя.

Но времени релаксировать особо уже не было, и Жанна подняла любовника с кровати и потащила его к выходу. Она решила, что отправлять его одного чревато проблемами, и лишний надзор за ним не помешает. В конце концов, ну постоит она в сторонке, спрячется где-нибудь за деревом и будет просто наблюдать и слушать (по возможности), а после разговора с Полиной они с Аполлинарием пойдут дышать воздухом и наслаждаться живописными швейцарскими видами.

Хотя было только раннее местное утро (часы показывал полвосьмого утра), в Москве уже вовсю кипела жизнь, и Жанна, в отличие от своего мачо, чувствовала себя вполне выспавшейся и бодрой сил. Тем более, ей было странно наблюдать, как вместо того, чтобы после употребления болеутоляющих воспрянуть духом и зарядиться бодростью, Аполлинарий буквально еле переставлял ноги и, казалось, собирался уснуть прямо на ходу.

– Ну, ничего! – думала Жанна, – здесь до парка совсем недалеко! Мы только туда и обратно! – и она периодически пощипывала Аполлинария за бока, в ответ на что он с визгом дергался, чем приводил ее в ярость.

В конце концов она не выдержала и принялась орать на него во весь голос, мотивируя, что эта встреча нужна именно ему, а не ей, и если он прямо сейчас не придет в себя и не соберется, то они поворачивают обратно в номер, и пусть Аполлинарий спит сколько угодно, а она пойдет гулять в одиночестве!

Жаннины угрозы немного подействовали, взгляд Аполлинария приобрел некоторую ясность, речь стала более-менее разборчивой, и уже через несколько минут он принялся оживленно обсуждать с Жанной, где им лучше сесть, чтобы перехватить Полину.

По ходу выяснилось, что парк совсем небольшой – а аллея, по которой уже вовсю бегали швейцарские любители спортивного отдыха, так и вовсе, была всего одна, и пропустить на ней Полину – нужно было сильно постараться. В итоге Аполлинарий и Жанна решили перехватить ее у самого входа в парк и сели на одну из пустых скамеек и принялись ждать.

Теперь оставалось только надеяться, что информация о каждодневных Полининых пробежках будет верной. Но даже если это не так, то и тогда ничего не потеряно – остается еще возможность просто ей позвонить и договориться о встрече.

А если и здесь ничего не получится – то Жанна никоим образом не расстроится – ей-то вообще вся эта возня с Полиной не нужна, а вот погулять по Швейцарии – это совсем другое дело, и у них еще впереди целых пять дней, чтобы прочувствовать всю прелесть этих мест!

Но все опасения Жанны и Аполлинария оказались напрасными. Вскоре вдали показался бегущая трусцой Полина, и Жанна радостно толкнула Аполлинария в бок:

– А вот и она, давай действуй! А я спрячусь где-нибудь за деревьями, пока она меня не увидела!

Ответом ей была гробовая тишина. Жанна обернулась и с удивлением обнаружила, что ее любовник упал носом на лавочку и, судя по характерному храпу, спит сном младенца.