Текст книги "Хроники Короны. Восстание (СИ)"

Автор книги: Владислав Горревой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 2. Часть 1. Кубарем с улицы Саранди.

– Уже сегодня вечером! – торжественно заявил Менгель, всмотревшись в лица заговорщиков, чтобы прочитать на них реакцию. – Сегодня вечером Неизвестный вторгнется в Онфост!

Эта фраза отдалась в голове Томаса, словно гром среди ясного неба. Не может быть, чтобы в Онфосте произошло что-то ужасное! В северном городке никогда ничего плохого и не происходило! Подумать только, уже вечером! Следовало срочно доложить штабу леннов, который расположился на Площади Свободы, а для этого необходимо взять с собой бабушку, чтобы Гринбейла не выдворили восвояси усатые приверженцы закона.

Девять отличающихся внешностью, но одинаковых по гнусности заговорщиков заржали словно кони, отчего вызвали недовольный взгляд Мсье Хая со сцены. Но группе противозаконников не было никакого дела до мнения артиста.

– За премерзкие новости! – произнёс тост Менгель, поднимаясь со стула.

– За премерзкие новости! – хором согласились злодеи.

Заговорщики вместе подняли бокалы и бутылки с мутным пойлом, дружно чокнулись, разлив жидкость по столу, покрытым бархатной скатертью, и продолжили отвратительно хохотать.

– Кто бы мог подумать, что из клоунов смуглой гадалки мы встанем в ряды Неизвестного и вскоре займёмся захватом Короны! – прописклявил высокотонный и худой тип.

– Да, – присоединился низкотонный плотный мужчина. – Мне не нравилось пудриться, носить на носу мягкий красный шарик и падать на уличную плитку, чтобы развеселить неблагодарный народ, безразличный к нам.

– А я самого детства сидела в тюрьме, – пожаловалась женщина, заглядывающаяся на Менгеля.

В концертном пабе вновь заиграла публика, оркестр разогревал её перед следующей песней. Мсье Хай же общался с залом. Однако заговорщики уже не следили за мужчиной, а болтали о своём.

– Как же так вышло? – сжав ладони у груди вопросил карлик.

– О-о, эта крайне трагичная история, дорогуша, – погладила дамочка того по макушке. – Когда я родилась, мой отец обвинил меня в преступлении. Преступлении, заключавшемся в том, что слишком уж красива и женственна. Шучу, он назвал меня так же, как звали мою мать, а потом выдал меня ленниции. Я пробыла за решёткой до десяти кругов, а потом меня отправили пахать в рабочем доме для сироток, ведь мои родители так и не вернулись за мной.

Карлик смахнул вырвавшуюся из глаза слезу и пожалел женщину:

– Как мне жаль вас, Мисс, – грустно всхлипнул он. – Какие же несправедливости набросил на вас сеткой Великий Влас! А ведь я тоже пережил похожее…

– А как ты пришёл к тому, чему пришёл, Менгель? – положила ладонь на плечо Рондалонича дамочка, перебив рассказ низкорослого. – Почему вступил в ряды будущих захватчиков?

Бледнолицый выгнул левую бровь и брезгливо убрал с себя пальцы союзницы.

– Я не предпочитаю говорить о своём прошлом на людях, – признался он, снова отпив торн из бутылки. – Когда-то я жил в этом мерзопакостном Онфосте, где ребёнком я ощущал давление со стороны взрослых. Никто не верил в меня, но я добился всего сам!

Менгель непонятно отчего разозлился и ударил по столу, заставив бокалы и другие стекляшки дребезжать. Посетители оглянулись на Рондалонича, а потом вернулись к Мсье Хаю, закончившему вступление ко второй песне.

– Следующая музыкальная история будет о погоне за проблемами, – поведал он зрителям.

Менгель, осознав, что от напитка из торниана у него помутнел разум, поставил бутылку на стол и решительно кинул заговорщикам:

– Предлагаю вам вернуться на посты, но будьте внимательны. Когда к горизонту начнётся опускаться солнце, я жду каждого вас на Площади Свободы. Вы свободны.

Гринбейл осознал, что пришла пора ему убираться из паба. Мальчик собрался залезть обратно под стол и доползти до входной двери, как кто-то резко вздёрнул юного посетителя за ворот пальто. Томас обомлел от страха, ведь, когда он обернулся, то увидел массивную тушу, нависшую над собой. Несомненно, это был один из противозаконников, который лишь секунду назад внимал фразочкам Менгеля, сидя на трещащим под ним стулом.

– Куда это ты собрался? – усмехнулся злодей, оскаливаясь в мерзкой улыбочке. – Мы не отпустим такого важного свидетеля, оказавшегося не в том месте не в то время!

Амбал поднял брыкающегося Гринбейла в воздух и повернул его лицом к оставшимся противозаконникам.

– Глядите, сэр Менгель, кого это я отыскал рядом! – сообщил Рондалоничу верзила.

Бледный человек, показав сияюще-белые зубы Томасу, угрожающе поинтересовался:

– Так, так, так. Мальчишка с игрушкой шварца с Терриякки. Не зря я обратил на тебя свой ястребиный взор ещё утром. Удумал следить за мной?

Заговорщики посмотрели на кудрявого подростка как на падаль. Карлик и амбал, дамочка, не любящая тюрьмы и Менгель, высокотонный и низкотонный, а также три брата с широкой костью в области талии ожидали расправы.

– Где Скобель? – нахально не растерялся Томас. – Где прошлый шварц с Тихой Площади?

– Что ж, – не удивился Менгель. Молодо человек клацнул зубами и прошипел. – Я съел его на завтрак!

Гринбейл закатил глаза, осознав, что Рондалонич воспринимает его как ребёнка.

– Как-то не верится, – вякнул мальчишка. – Скорее, его сожрали вон те толстяки.

– Ну и ладно, – огрызнулся преступник. – Теперь он один из наших пленных. Следом за ним мы похитим и тебя, догадливый пройдоха!

Гринбейл решил не оставаться на закрытой вечеринке одноклассников по дерзким планам – он качнул ногой вперёд и пнул верзилу в пах. Хватка ослабла – амбал замер в замешательстве, однако только на короткое мгновение. Томас рванул к выходу что есть мочи. За спиной удаляющегося подростка раздался крик Менгеля на весь концертный паб:

– Шпион! Грязный шпион из какой-то другой страны! – придумал Рондалонич. – Скорее, держите его, пока враг закона не сбежал! Мальчишка подслушал всё, о чём вы шептались этим послеобеденным полуполуднем за столиками и передаст информацию в руки предателям!

В этот момент каждый в пабе разом обернулся на улепётывающего Гринбейла, и взгляды окружающих были отнюдь не дружелюбными или любопытными. Посетители поднялись из-за столов, и тогда Томас прекрасно понял, куда попал: в гадкое сборище заговорщиков, ужасных противозаконников, мечтающих о свержении нынешнего Властителя. А маленького парнишку, случайно влезшего не в ту дверь, к несчастью, никто просто так не выпускать не планирует. Мальчик был уверен, что выпивной зал полон уродов и заговорщиков под прикрытием, но данный факт, на самом деле, не так правдив. У страха глаза велики. Большинство людей, не понимая, зачем необходимо ловить мальчишку, поднялись из-за столов и направились в сторону бедного любопытного гостя. Иногда взрослым надо только приказать или пригрозить, и тогда они пойдут на поводу у обманщиков. Не так ли?

– Что происходит? – не понял Мсье Хай, гневно стуча тростью по сцене. Мистер уже приготовился петь, как его прервал чей-то вопль. – Почему меня никто не слушает? Безобразие! Окраинная провинция! Не зря я сюда не приезжал раньше!

Певца уже никто не слушал. Тут и там доносились приказы Менгеля и его сообщников.

– Перекройте выходы!

– Гадёныш не может уйти безнаказанно!

– Схватить и голову с плеч!

Поэтому Томас понял всю важность подслушанного в пабе “У Шона”: необходимо выбраться из логова злодеев и доложить Аделии о запланированном восстании. И замем мальчик начал вилять змейкой и по диагонали, не попадаясь в руки злодеям. Унылый Говард Хай перестал пытаться успокоить толпу и решил любоваться происходящим, как вдруг его оттолкнула к выходу рука неизвестной ему старушенции. Сцену заняла странного и, скорее, неуместного вида группка: старушка с позолоченной трубой, пухловатый нелепый мужчина с продырявленной бородой с крупной тубой и женщина с неизвестным Мсье Хаю музыкальным инструментом, выглядела она словно настоящая столичная певица в костюме. Одеты новые музыканты были в серые тряпки, сотканные из такого же материала, что и навесы с улицы Саранди, на лицах заняли первые ряды партера причудливые закрученные шляпы и замызганные окуляры. Неизвестные походили на бродяг и бедняков из крупных городов, но вот что они забыли здесь?

В зале нарастало напряжение. Какой-то чудак в красном костюме цвета томата так разозлился прыткости подростка, что с дури постарался вмазать ему по приятному личику. Гринбейл с лёгкостью согнулся пополам, из-за чего удар пришёлся в живот громадине из прихвостней Менгеля.

– Ах ты шмандский шниббль-дибль! – рассвирепел последний, набрасываясь на обидчика. Завязалась нехилая драка и многие с радостью присоединились к ней. Тумаки стали раздавать не только в эпицентре, но и по всему залу. Напившиеся работяги принялись переворачивать столики и друг друга. Где-то уже били тростью какого-то хилого беднягу, попавшего под руку. А после со сцены донеслись звучания тубы и трубы, а женщина в тряпье выждав конец вступления, стала… петь. И довольно годно, замечу я.

И вот они бегут, все-все бегут,

Раздался крик: лови ребёнка!

Сам не поймёшь, зачем,

Зато спешишь поймать скорей

Томас предпочёл залезть на барную стойку и принялся отбиваться от приближённой к Рондалоничу женщине, ненавидящей тюрьмы, пустыми и полными бутылками хмельных напитков. Дамочка наступала, вытянув вперёд отросшие ногти. Наконец, одна из бутылей прилетела злодейке в лоб и разбилась вдребезги, отчего преступница повалилась на пол без чувств. А песня продолжалась и не собиралась успокаиваться.

Летят столы, тарелки,

Полный кавардак!

Что скажет дядя Шон?

Когда войдет в кабак.

Пачка заговорщиков

С Менгелем в придачу,

Бедного мальчонку

Ловят все похоже.

Мальчик ринулся к двери, ведущей в подсобное помещение к спасательному люку наверх, пока проход не загородили двое – писклявый и низкотонный весом с тонну.

– Ты не пройдёшь! – пропищал первый, переступив через женщину-заговорщицу и выставлив перед собой тяжелого товарища.

Гринбейл повернул обратно, к единственному оставшемуся свободным выходу. На дороге появился разъяренный Менгель с подбитым глазом. Он еле-еле волочился в неизвестном направлении, когда наконец заметил шпиона.

– А ну замри! – запыхтел он, пробираясь к жертве. Его бледные щëки побледнели в несколько раз. – Ты не выберешься отсюда живым, никто, способный помешать нам, не выберется! – после чего главарь рухнул вниз, зацепившись за дрыхнувшего на полу пьяного старика, лежащего там с прихода, точнее прокрада, мальчика.

Нет подобной прыти,

Нет похожей силы,

Ноги так давно,

Перестали бегать.

Томас вновь заскочил на скользкую барную стойку, перепрыгнул на ближайший крпный стол и понял: он в тупике. Заговорщики и обыкновенные посетители прекратили глупую бойню и окружили бедолагу. В голову Гринбейла моментально прискакала безумная мысль.

Всё бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут,

А Том скорее!

Мальчик наскоро перепрыгнул на соседнюю столешницу, после чего совершил невероятный прыжок вверх, схватившись за хлипкую люстру, раскачавшись на ней и перебравшись к следующей.

Всё бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут,

А Том проворней!

Герой спрыгнул с последней люстры до того, как она рухнула на прибежавшего на шум вышибалу-охранника, отскочил от чьей-то лысой башки, словно детский резиновый мячик-попрыгунчик и выбрался к выходу.

Напоследок юный шпион мимолётно взглянул на Менгеля, вопящего “не дайте ему рассказать ваши тайны жителям”. Серые бегающие глаза с ненавистью уставились на спасшегося из лап заговорщиков ребёнка. Перед тем, как переполненный изнутри зал концертного паба пропал из виду, его зрачки недобро блеснули в свете внутренних фонарей. Губы его остались прижатыми – видимо, в драке Рондалонич прикусил вечно разбалтывающий информацию о восстаниях язык. Томас в какой-то степени почувствовал себя неуютно от подобного. Да и где взяться какому-то там уюту, когда всего пару секунд назад он находился в опасности, которую, несомненно, можно назвать смертельной.

Не догонят, не догонят, не догонят, не догонят, не догонят, не поймают, не возьмут! — закончилась песня.

Тройка музыкантов завершила композицию. Старуха с трубой вынула из кармана тряпья светящийся шарик и обронила. Вещица треснула, ударившись об сцену, а из неё повалил чёрный дым, как от пожара, скрывший за собой нелегально занявших место певцов. В зале запахло горелым – некто нелепый раздавил фонарь и загорелся.

Знайте, не очень приятное ощущение – риск. Он, словно колкие вязальные спицы, пытается попасть в и без того встревоженное сердце человека, заставляет лёгкие невольно сжиматься, а их владельца задыхаться от ужаса и безнадёги в той или иной ситуации не только благодаря волосатой руке, сжимающейся на тонком горле. Хотя иногда риск даёт людям незабываемое чувство, которое так или иначе когда-нибудь захочется испытать ещё раз. Какой именно вариант был у Гринбейла, мальчик не задумывался, однако я могу приоткрыть завесу тайн: Томас явно не хотел повторить тот сымпровизированный побег. Как жаль, что его никто не спрашивал... Каждый раз, когда кто-то пытался схватить мальчика за шиворот, что-то в груди нелепо, но остро ëкало, придавая дрожи и вызывая не лучшие мысли о будущем в сплошных побегах.

И дверь захлопнулась от порыва ветра, отделив злодеев и таинственную песню от Гринбейла. Зазвенели многочисленные колокольчики. Перед Томасом лежали безграничные пути, ведущие к спасению и себя, и неблагодарного Онфоста. Подросток рванул вперёд и с неожиданностью врезался лицом в невообразимое мягкое нечто. Да, это была не пуховая подушка, не рваный матрас, без причины стоящий на улице, даже не милый двухметровый пушистый зверёк, который унесёт Гринбейла к неизвестным родителям с милыми словами “ты нужен им больше жизни”. Это было огромное, невообразимых размеров пузо, похожее на раздутый водяной шар, что кидали в зрителей в цирке-шапито, изредка приезжавшего в северный городок. Перед Томасом стоял высокий и ужасно пышный небритый жабообразный господин противного вида, явно перепивший торна до похода в данный концертный паб. Вероятно, он мечтал устроить себе музыкально-слушательный день, однако его придётся огорчить – знаменитое талантище Мсье Хая оскорбилось до глубины души и убралось со сцены восвояси, забившись в укромный уголочек за сценой, где целью артиста станет выждать спокойное завершение кавардака в зрительном зале без каких-либо синяков и кровоподтёков на идеальном теле. Пузырь удивлённо посмотрел на отшатнувшегося молодого путешественника стеклянными от хмельного глазами, как на непредвиденное препятствие (так оно и было), ничего не сказал, выждал, когда юнец отпрыгнет, и вразвалочку подошёл к злощастному входу.

Забегая за угол, Томас отчётливо слышал, как с неистовой силой наружу открывается дверь и как господин-пузырь с бранными словами падает на каменную кладку, а затем, слушая извинения верзилы, того, что обнаружил скрытного агента Гринбейла, со всей дури ударяет амбала по лбу своей не соображающей башкой. Преследователи времени попусту не теряли: они, к превеликому удовольствию, по приказу Менгеля оставили союзника позади и уже разбредались по Саранди в поисках одного негодника, который может разрушить гениальный план, попросту рассказав взрослым ленная о напасти. Из паба также выбралась насквозь мокрая подружка Рондалонича с кислым выражением лица. Видимо, горькая корья попала ей в скорченный рот или нос.

Спеша, всëнарушающий подросток вновь завернул за угол на более тёмную часть улицы Саранди, – причиной служило отсутствие дыр в тканевых навесах, и приготовился сбавлять шаг, прежде чем лезть в узкий переход, благодаря которому угнался за Менгелем, однако на дороге необоснованно появилась довольно крупная серая мышь. Гринбейл, к ужасу, зацепился за неё ногой и со случайно вырвавшимся воплем кубарем покатился с пологого спуска, при этом немного ударившись лодыжкой и правым локтём. Невовремя перебегавшее животное свирепо прошипело вслед и скрылось в щели соседнего трёхэтажного домишки.

Внезапно из-за поворота появились знакомые Томасу голоса, вместе составляющие баритон, и донёсся гулкий топот четырёх ног, преследователи точно поняли – ребёнок отправился вниз по Саранди! Томас, потирая ушибленные части тела, которые ещё не познали старческую боль и не встретили смазку для коленных чашечек, нырнул в сторону и спрятался за пустым прилавком, за ширмой, какие на улице Саранди находились на каждом шагу. Здесь никто не крал товары, так как понимал, что тут же получит пулю в затылок после попытки скрыться. Поэтому продавцы частенько отлучались по делам без опасений быть обокраденными.

Место оказалось довольно годным для пряток: на липовых полках и стеллажах возвышалась и одновременно скрывалась куча всяких разнообразных, нужных и ненужных штук-дрюк, запрещённых в Короне. Справа от Томаса торчали покрасневшие зрительные яблоки чёрного орла, по направлению к дощатому полу-помосту, созданному на полфута в высоту специально для того, чтобы во время ливня не затопило товары. Слева виднелась сваленная гора склянок, содержимое которых отнюдь не вызывало доверия. Названия то ли кислоты, то ли хмеля, то ли таинственных зелий подписывались на дорогодском, а перевода Гринбейл, естественно, не знал. “Да когда в будущем ему пригодится догородской?” – размышлял молодой шпион на недавней внеурочной отработке Миссис Одри Крунсберг.

Топот раздался значительно ближе, чем в прошлый раз, и мальчик, осторожно выглянул из своего секретного укрытия, увидев, что его преследователи замерли прямо перед ним. Искатель приключений в испуге затаил дыхание, надеясь не шелохнуться и не выдать себя. Из-за тонкой ширмы прилавка послышался тонкий голосочек, напоминающий ультразвук летучих пещерных мышей, которые обожают питаться человеческой печенью на ранний завтрак.

– Где он? Я точно видел, как шпион направился в эту сторону!

– Может, он побежал через Широкую улицу? – предположил человек, обладавший грубым басистым голосом.

– Точно! – просипел визгливый. – Как хорошо, что ты отправился со мной, иначе я бы ни за что не догадался! Теперь же давай поспешим, а то Крысолов и его владыка не простят упущенного свидетеля, а позже перережут нам горло. Сам знаешь, у него плотный график с людишками. К тому же, у Крыса всё готово. Наверняка, его тайные сотрудники прочёсывают Онфост и следующие провинции днями напролёт.

Двоица заговорщиков удалилась прочь на бессмысленные поиски шпиона – разговор неприятных личностей заглох. А ещё глупцы упомянули некого Крысолова и его владыку, которые, по словам, способны на убийство, а также “тайных сотрудников”, по вине которых Гринбейл начал опасаться выбираться наружу. Странно и вновь подозрительно. Кто бы это мог быть? И сколько именно наёмников в подчинении того, чьё имя начинается на букву К? Интересно и крайне любопытно, что именно у него готово. Вероятно, очередной коварный план! Почему очередной? О, вы обязательно узнаете…

С каждой минутой появлялось всё больше неясной информации, однако ни яснее, ни безопасней от этого не становилось. Саранди с уходом преследователей наполнилась снующими прохожими, а значит, выбраться отсюда не составит труда. Или же составит?

Глава 2. Часть 2. Город преступников и ржавая труба в придачу.

В главе ведутся технические работы. Не рискуйте оказаться под обвалами :)

Выбравшись из-за ширмы и покинув запретный прилавок, Томас медленно, стараясь не оставаться в тени тряпок, повисших над головой, и не вызвать чужие непривлекательные взгляды, бесшумно прокрался к одному из поворотов. Он неуверенно выглянул в сторону, куда направились толстый и тонкий, и, к счастью, не заметил подозрительных особ.

Пусто, преследователи словно испарились. Конечно, Гринбейл мог случайно заснуть на секунду-час, но разве заговорщики так быстро сдаются? Естественно, нет, об этом писалось в энциклопедии под названием “Психологический разбор заговорщиков. Часть вторая. Что скрывают преступные туши?”. Ой, извините, перепутал. Вторая часть называлась “Что скрывают преступные уши?”. Хотя, тоже не совсем верно. Ну и да ладно! Томас её всё равно никогда не встречал и не читал.

Теперь мальчику следовало добраться до дома без очередных передряг и рассказать бабушке Аделии о случившемся в концертном пабе “У Шона”. Юный путешественник уже представлял себе скандал, который устроит женщина в отставке. “Ты ведь мог остаться там! – запричитает она. – Что, если бы тебя засунули в тряпичный мешок из-под картофеля?” А затем дружная семейка отправится в единственный в Онфосте участок с ленами и всех спасëт от Неизвестного, Крыса и Менгеля с дружками. Тогда каждый начнёт уважать Томаса, им с верной бабушкой выплатят пособие за спасение Короны, окружающие больше не станут насмехаться над настырным ребёнком!

На Широкую улицу Гринбейл решил не соваться. Не стоило мешаться, а наоборот появилась необходимость скрыться от горожан. Но где же расположилось именно то место, через которое несносный мальчишка тринадцати кругов способен украдкой перебраться безнаказанным?

Опустив меховой капюшон да пониже, Томас покинул полумрачную Саранди и оказался на Площади Свободы. День клонился к тому времени, когда уважаемые пузатые господа и мадмуазели завершают обеденные трапезы из трёх-трëхста жареных коростелей, однако также это время, когда те самые госпазели отправляются на просмотр пьесок, спектаклей и различных мюзиклов, после которых наконец стартует вечерняя нажираловка.

Томас уверенно ступил на каменную, разбитую или треснутую местами плитку, но наскоро кинулся за фонарный столб. Нет-нет, даже не столб – фонарную колонну, предназначенную специально для пряток. У перехода шатался, словно пьяный, Менгель. Шварц-изменник издавал жесткие и крайне короткие приказы. Он молился, чтобы его поняли трое высоких и мускулистых мужчины с чëрными бородами. Подобных невежливостей мальчик не видал давненько, ведь уважающий себя и законы джентльмен обязан сбривать любые виды щетин, а уж если семья молодожёнов решила завести усы, то следовало оплачивать волосяной налог раз в период.

– Ты, Нуф, охраняй вход на Шлопс, – громыхал Рондалонич. – Ах, да, и не смей нападать на серых псов дамочки в красной шали, – тебя точно засекут!

– Так точно, сэ-эр! – ответил, как хрюкнул, Нуф. Он вынул из кармана крохотную шляпку и надел на голову, затем удалился.

– Ты, Ниф, возьмёшь на себя дверь высокого домишки. Того, где обосновался носатый старик с его кампанией воришек. Кто знает, вдруг уродец оттуда. И гляди! Не дай себя облапошить!

– Так точно, сэ-эр! – хрякнул Ниф, удалившись в сторону часовой башни Маленького Льва.

– Ну и… Наф. Ты останешься здесь и станешь наблюдать, как бы шмандский шпион не протиснулся мимо. Приказ ясен? – Менгель вопросительно окинул Нафа взглядом.

– Так точно, сэ-эр, – захрапел тот.

Новый шварц удовлетворённо кивнул, после чего свернул на Широкую улицу, вероятно, наблюдать за школой. Томас на миг подумал, что Менгель в настоящем сговоре с Миссис Одри Крунсберг, однако отбросил глупые мыслишки: будто станет ветхая старуха заключать союз с заговорщиками! Это же смешно! Или станет?

Наф с уходом командира Рондалонича действительно захрапел, да так, что прохожие шугались от рëва незнакомого монстра. Неожиданно подул ветер, струи которого покачнули заговорщика, уснувшего стоя. Видимо, у Нафа выдалась бурная ночка. Благодаря этому факту мужчина рухнул на землю, со стуком треснулся о камень, но не очнулся. Сообщник Менгеля лишь свернулся в калачик и замолк, так как его рот был занят тем, что облизывал асфальтную крошку.

И так Мистер Везунчик Гринбейл перепрыгнул через верзилу и рванул на рынок, начав прорываться сквозь неуклюжие дела или тела покупателей и продавцов. Последние всеми силами горланили слоганы и мечтали заставить подростка что-либо прикупить.

– Шетти от Петти! – кричала рыжеволосая девочка в подходящих для неё зазнайских окулярах. А ещё неприятная персона походила на какую-нибудь ведьму из ребяческой серии о ведьмах, состоящую из “пяти с лишним частей”.

– Не интересует! – отрезал Томас.

– Но это же шетти от Петти! Все их хотят! – донёсся разочарованный ответ позади.

– Заходи, заходи! И одёжку пригляди! – зазывала окружающих незнакомая Тому старушенция в шёлковом платке с цветочками и чëрных окулярах. – Джентльмен! Джентльмен в школьной одежде! – загромыхала она. – Возьмите хлопковый пиджачок!

Гринбейл яростно шикнул на продавщицу и прикрыл лицо ладонью, чтобы его не узнали. На ходу мальчик развернул пальто на внутреннюю сторону и теперь Томаса никто не должен припомнить!

Пригибаясь, шпион из Онфоста практически покинул рынок, как столкнулся с человеком настолько мокрым, что малец едва не занегодовал.

– Эй ты! – грубо обратилась знакомая дама, что недавно наслаждалась концертом Мсье Хая, а затем получила бутылкой по башке. – Не встречала тут мальчишку в чëрном пальто с кудрявыми волосами? Это мой дражайший племянничек, потеряла его в толпе!

Заговорщица продолжала испепелять Гринбейла кривой от корьи рожей и попутно вытирала кровь, стекающую из раны над левой бровью. Мальчик про себя усмехнулся: его не приметили, и он вдарил злодейке как надо.

– Простите, дорогуша! – прокряхтел Том старческим голоском. – Я в последний круг подслеповата, никого не различаю!

– А тогда почему у вас на спине школьный рюкзак? А-а-а?

Юный путешественник по городу разволновался не на шутку, а потом, когда скосил правое глазное яблоко налево, восторжествовал.

– Ох, голубушка, с чего ты взяла, что он школьный? Насколько знаю, вещичка подобная пользуется спросом в народе!

Противная любительница восстаний помотала шеей и, найдя тройку прохожих, определённо являющихся членами клуба носителей портфелей, закрыла гештальт.

– И правда. Но вот последний вопрос: почему ты скрываешь лицо под капюшоном? Может, тебя кто-кто разыскивает?!

– Да что ты, внученька. В прошлом периоде подхватила депрегорусть, а она такая мерзкая и распространяется легко!

– Что? – взвизгнула особь. – Только не болезни! У меня планы на захват городов! – она ошалело захлопнула рот, проболтавшись.

– Ты что-то сказала, милейшая? – моментально поинтересовалась бабушка Томара.

– Иди прочь! – облегченно вздохнула злодейка. – Не попадайся мне больше, старая драндрудрилка!

И карга Гринбейл попятилась дальше. Не обращая внимания на звуки вокруг и продолжая прикрывая лицо воротником шиворот-навыворотного пальто, Гринбейл прокрался ко входу на Терриякки, но с обречённым вздохом остановился.

Толстый-басовитый и тонкий-писклявый перекрыли единственный способ попасть к третьему дому. Неудачник собирался пробраться через них с рабочем образе бабуленции, если бы похожую на Томаса женщину в отставке только что не отшвырнули прочь с воплем “не мешай, бегбенуширда”.

Гринбейл укрылся за стену от закадычных друзей и принялся слушать.

– Как думаешь, Менгель выдаст нам премию за то, что мы выбрали самый ответственный пост? – загоготал первый в предвкушении.

– А как ты хотел! – отозвался второй. – Ведь именно мы придумали пойти к его дому! Только через нас он попадёт туда и, возможно, спасётся! Но мы не из…

С крыши ближайшего здания скатилась черепица и рухнула неподалёку от заговорщиков.

– Поймали его! – обрадовался первый.

– Нет! Что ты! – возразил второй. Мимо нас он ещё не проходил, а значит, там что-то иное!

– Как хорошо, что ты со мной! – в какой-то раз повторил писляк. – Уже вечером мы получим повышение! – и двое ухватились локтями и стали плясать, горланя:

Отличный план!

Отменный ход!

Уверен, Менгель нас похвалит!

Великий Влас! Благодарим!

За озаренье и везенье!

Томас схватился за случайный булыжник, отколовшийся от строения и с силой швырнул его в сторону Площади Свободы, после чего изобразил испуганный мальчишеский крик, напоминающий свой.

– Слышишь? – рявкнул второй. – Это точно он! Крик, напоминающий крик того любопытного! Давай поймаем его и принесём Господину Рондалоничу!

– Конечно! Чего мы ждём?

И толстый, и тонкий ломанулись вперёд, чуть не зашибив сухую вдову Гринбейл.

– С дороги! – перепугал её басистый.

Путь на улицу Терриякки открылся. Незаменимые хранители прохода не подумали, что их способен перехитрить молоденький шпион.

Торопясь, бабка из третьего дома с Терриякки, сгорбив спину и ухватившись за неё, как сумасшедшая, скакала по лестнице, скользкой от растаявшего снега. Минуя Тихую Площадь, Томас заглянул в смотрительную будку шварца. Как и ожидалось: в кабине пустовало, ни бедного Скобеля Тарасовича, ни Его Злодейшества Менгеля Рондалонича, приползшего на Широкую улицу в поисках кудрявого подростка.

Достигнув дома №3, всë также расположенного на Терриякки, радости Гринбейла не было конца и края. Вот она – победа, счастье, денежное пособие и известность! Конечно, ещё и признание обществом и, главное, Миссис Крунсберг.

Подуставший от “урока проказов” Томас исполнил известную вам композицию “скрип внука”. Вот за дверью появляются шаркающие шажки, слышится “иду, иду” и пахнет финиками. Всё это случалось раньше. Но не случилось сейчас.

– И вот как подобное понимать? – вспылил мальчик, уставясь в небо. – Судьба! Ты походу перегибаешь палку!

Томас безуспешно повторил стук в дверь. После ещё раз, более сильно. Естественно, это ничего не изменило.

“Черт”, – подумал мальчик. – “Как же не вовремя! Выходит, бабушка Аделия ушла на рынок Свободной Площади, чтобы купить чернила и что-то ещё, необходимое ей. В данный момент Том продолжал находиться в неистовой опасности, ведь преследование, скорее всего, не остановилось само по себе. Возможно. Весь паб по указу Менгеля наверняка ещё прочёсывает Онфост в поисках “шмандского шнибла-дибла” или как ещё общаются уверенные в себе взрослые.

Томас обошёл постройку от второго дома до четвертого в надежде, что бабушка в очередной раз забыла закрыть окно в гостиной. Однако надежда не оправдалась – оно наглухо заперто. Зато окно на чердаке – в месте, где была расположена комната мальчика, осталось открытым для проветривания. Если его, конечно, перед уходом не закрыла бабушка. Теперь у героя появился шанс с лёгкостью попасть в укрытие! Относительно лёгкий.

Однако сначала понять или же вспомнить, как на самом деле выглядит спасительная крепость №3. Учитывая, что я никогда о ней не рассказывал, вам должно быть полезно узнать об этом.

Таких удивительных и одновременно странных нищих домов вы в своих душных провинциях и не видали! Здание невысокое – в полтора этажа. В общем, оно представляло собой приплюснутый четырёхугольник, собранный из буро-серых кирпичиков, а вот чуть выше присоединили некую пристройку (чердак, комната Томаса, зовите, как хотите) в форме разрезанного по диагонали куба. Вот почему я пошутил про полтора этажа. Что интересно, из-за халтурных строителей чердак построили не ровно, а буквально дугой.