Текст книги "Хроники Короны. Восстание (СИ)"

Автор книги: Владислав Горревой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Голос эхом отразился от трёх стен, давящих на Логана. И испуганный Джим обернулся, ожидая увидеть алые глазницы злодея, но за спиной никого не оказалось, да и рядом было пусто. Он стоял один в темной и тихой подворотне между домами. Ярмарка же проходила позади, и никто не помог парню. Казалось, здесь никто раньше не стоял, никакого Крысолова не существовало. Да только стеклянные часы отца Логана неприятно давили ему на сердце.

Что же случилось, бедный-бедный Логан? Неужели, ты попал в передрягу? Неужели, ты проиграл?

***

– Уважаемые или не совсем господа, обворожительнейшие или наоборот дамы, – обращался мужчина в чёрно-белом костюме с кровавым галстуком. – Уже через пять секунд я презентую свою новую песню, которую я придумал вчерашним вечером, желающим. Эта ритмичная история не только рассказывает об очередном курьёзном случае, который вполне мог произойти и на вашей улице, но и показывает моё виденье насчёт тех страдающих бедняг, которые женились на разного рода дамах и завели крикливых и невежливых детёнышей.

– Просим! – рукоплескала свора из фанатов Мсье Хая, не ожидавших увидеть его на ярмарке в честь Дня Объединения.

В миллионный раз за вечернюю ночь заиграла мелодия. Рояль включился в работу, труба не отставала от деревянных палочек, ударяющихся по золотистым дискам и квадратным трамбаранам. Хай приподнёс к губам усилитель звука и завёл свою шарманку великолепным голосом. Видел бы Томас!

– Знавал я как-то одну даму,

В красном, тонком платье с запахом дурмана,

Она медленно спешила,

Тогда по узкой улочке,

Успел заметить я,

Её дамскую сумочку.

Не поверите вы мне,

Ведь тогда, упала сумочка с плеча,

Я решил её поднять,

И вручить мамзели в красном,

Но та была первее,

И револьвер направила сгоряча.

Не ожидал такого я!

Дама! Дама!

Она не по карману!

Украдет вашу зарплату, испугает вас надолго,

Заберёт пальто и шляпу и потребует ещё!

Дама! Дама! Дама с револьвером!

Ловка, невероятна,

Сильнее, чем ты думаешь, дружок! – припев промчался, словно его и не было. Воодушевлённая интервьюерша из газеты “Новостной вестник” определённо словила куш для завтрашнего вечернего выпуска. Две сироты, работающие на ту леди, кружились, держась локтём за локоть. Пухлые бабульки в рванных платах покачивались в такт шедевру от господина Хая.

– И сказала мне та дама, – продолжил Говард. —

Не достаточно награды,

Я хочу твоё богатство,

Ожерелье и брильянты,

Даже старую горгулью с крыши возьму!

А я стою, не движусь,

Ведь упала сумочка с плеча,

Почему же жертва я?

Говорит тогда мадмуазель,

И этого мне мало,

Забирай свою ты шляпу и веди меня домой!

Познакомишь ты с мамашей, Пригласишь меня ты замуж,

Будем долго вместе жить!

Будем жить!

Снова повторился припев, массово застрявший в мыслях смотрящих и прохожих. Приятные для слуха артиста своевременные хлопки пронеслись по Площади Разгулья.

– И вот шёл пятый круг,

Померла уж моя мать,

Но живу теперь я с дамой,

Ходим ежедневно мы по городу гулять,

По театрам и всем пабам,

За неё я каждый день плачу,

Бедняка я жизнь влачу,

Но боюсь я как бы дама,

Не нажала на курок!

Дама! Дама!

Она не по карману!

Украдет вашу зарплату, испугает вас надолго,

Заберёт пальто и шляпу! Выйдет замуж за тебя!

Дама! Дама! Дама с револьвером!

Ловка, невероятна,

Сильнее, чем ты думаешь, дружок!

Раздались бесчисленные овации. Разгоряченный публикой Говард Хай довольно поклонился и наконец спустился с рояля, посылая воздушные поцелуи в толпу. А народ перед артистом всё прибавлялся и прибавлялся.

Лорсан довольно долго пыталась найти хотя бы намёк на призрачного барда, однако её обход не увенчался успехом, пока она не встретила семью, состоящую из двух женщин, точнее, девочки и её матери. Именно слова малютки заставили Варди обратить на двоицу внимание.

– Мама, мама, смотри! – радостно поражалась девочка шести кругов, забыв про дорогую плюшевую игрушку. – Там, за шатрами, сидит грустный, прозрачный джентльмен!

– Не неси чушь, Паппи, – оборвала фантазию дочери её мать, закатив глаза. – Прозрачных дядек не существует. Хотя твой отец, бросивший меня четыре месяца назад, вполне годится на подобную роль.

– Но ведь я видела! – захныкал ребёнок.

Женщина более не слушала глупую девчонку и только посильней потянула её за собой. Смотреть на призрачного джентльмена дамочка, само собой, не собиралась.

А вот Варди, уверенная в себе, как никогда, направилась туда, куда указывал ребёнок. И не прогадала. Второй Хранитель, бессмертный бард, весело парил за шатром и бренчал тихую, но удалую мелодию. Так как Лорсан ещё никогда не встречала призраков, она опешила, с удивлением смотря на Хранителя второго предмета. Также девушка ещё не встречала привлекательных мёртвых джентльменов с живыми, привлекательными глазами, будто излучавшими светлую душу и добрые намеренья. Она не понимала, как такой Хранитель способен на убийство, потому что предполагала, что бард будет похож на Гневную Деву.

– Добрый вечер, Мистер, – настороженно поздоровалась с ним Варди, зная, тот давно заметил её.

– Здравствуй, Мисс, – вздрогнул Хранитель. – Что привело тебя сюда? Ты хочешь получить мой автограф?

Логично, что спокойная и рассудительная девушка пятнадцати кругов была умнее Томаса Гринбейла, мальчика тринадцати кругов, поэтому Варди не стала раскрывать суть визита в первом или втором предложении.

– Я ищу спокойное от ярмарочного шума место, вы не будете против моего присутствия?

Лорсан пыталась изменить говор на старый стиль, и у неё это получилось. Бард пока ничего не замечал.

– Как вас зовут? – спросил бард.

– Меня зовут Лорсан, – представилась девушка.

– Лорсан… Какое доблестное и красиво звучащее имя. Его удобно рифмовать. Что ж, меня кличут Бардом.

– По твоему инструменту заметно, – проявила остроумие девушка.

– Нет, ты не поняла, моё имя Бард.

– А-а, – протянула Варди. – Тебя так назвали родители?

– Я не помню прошлого, так что я гляжу только вперёд. К сожалению, я позабыл о тех, кто зовётся родителями. Да и не важно. Расскажи, Лорсан, чего ты ищешь в жизни? Чего хочешь добиться? Пока мы здесь стоим и размышляем. Вернее, ты стоишь, а парю, словно орёл. Но не надейся, что ты здесь самая умная. Я же лучше всех.

Девушка посмотрела в глаза второму Хранителю и не смогла понять, есть ли в них злой умысел, однако там виднелось довольно нехилое себялюбие, что не понравилось Варди. Так или иначе она честно ответила на вопрос.

– Точно не знаю, но, возможно, я мечтаю о понимании со стороны окружающих, скорее всего, хочу узнать своë предназначение и найти близкого друга. Вот и всё, наверно.

– Пф, обыкновенный девчачий набор, – решил парень. – Но со стороны метафоричности ты правильно говоришь, в жизни обязательно нужен человек, что сможет поддержать и подсобить в трудную минуту, хотя эти два глагола одинаковы. Без понимающего друга невозможно полностью получать удовлетворение от жизни, без него или неё или их, без близкого человека и без того горький плод с кислого дерева становится ещё более кислым и более горьким.

– А чего ищешь ты? – поинтересовалась Варди, заинтригованная происходящим.

– А я беспричинно и нескончаемо ищу три вещи: внимания, радости и славы, – лирично поведал Бард с важным, надутым лицом.

– Но ведь жизнь – это не только слава, – заметила Варди, – да и не каждому она нужна.

– Как же так? – занегодовал парень. – Многие отдали бы душу лишь за минуту сладостного внимания и уважения со стороны общества! А ты? Разве не хочешь?

– Нет, – призналась Лорсан.

– Значит, ты странная.

– Почему? – задели Лорсан слова барда. – Потому что я не спешу походить под однотипный мир?

– Ты явно не понимаешь, на чём основан наш мир, девчонка, – самоутвердился призрак. – Всё крутится вокруг популярности и денег, милочка! Слава – вот чудо природы!

– А ты… – не сдержалась разгоряченная девушка, – ты вообще не можешь говорить о славе, потому что давно уже не человек!

И девушка, спохватившись, закрыла рот руками, но слишком поздно, ведь слово – оно как убийца. Если его вовремя не поймать, то убийца с высокой вероятностью натворит дел.

– Так я и думал, ты пришла вместе с тем глупым, дерзким мальчиком со станции Билборд, который понадеялся меня обмануть!

– Нет, нет! Я совсем не знаю того, о ком ты говоришь! – испугалась Лорсан.

– Я не глуп и всё прекрасно понимаю. О, бедный я, о, бедный я, и снова никому не нужен! Тебе требуется лишь моя струна! Но знаешь что? – парень смерил Лорсан презрительным взглядом. – Никто никогда её не получит, понятно? До свидания, и чтобы оно больше не состоялось!

– Но ведь я ничего не просила! – возмутилась Варди.

– Плевать. Я всегда умею находить ложь, среди наигранной правды. Прощай же, коварная обманщица.

– Подожди! Не уходи! – крикнула Лорсан, растворяющемуся в атмосфере барду. – Не веди себя эгоистично! Ты же мужчина, хоть и мёртвый!

Того кольнул выкрик девушки. Бард прекратил исчезновение и внимательно посмотрел на Варди.

– Чего ещё? – презрительно выгнул бровь Бессмертный.

– Ты говорил, что хочешь стать лучшим бардом, чтобы люди вспоминали твои слова и пели их, так ведь? – прошептала девушка призраку.

– Верно, – послышалось от него.

– Ты всё ещё желаешь этого? – с усердием тянула время Лорсан.

Тут до девушки донеслось то, в чём она нуждалась прямо сейчас. Усатый мужчина, энергично отплясывавший на рояле больше не пел, а пытался доказать что-то своим слушателям. Он описывал что-то явно неприятное, отчего многие бабульки корчили морды. Варди придумала, как можно воспользоваться ситуацией, ведь её мысли со звоном щёлкнули, повернулись несколько раз и сложились в единый пазл.

– Желаю, – горделиво фыркнул призрачный юноша, не подавая заинтересованности.

– Тогда наблюдай за моими действиями и никуда не пропадай! – крикнула Лорсан и поспешила к задним рядам толпы поклонников знаменитого в Тинсане исполнителя.

– Эй, ты! – воскликнул как некстати писклявый стариковский голос. – Какой из тебя Мсье Хай, если ты не хочешь оставить публику довольной?

– Но я стараюсь спасти ваши жизни, глупцы! – потерял терпение Говард, краснея, словно помидор. – Речь о том, что произойдёт в городе в кратчайшие сроки!

– Нам всё равно! – возмутилась Мисс с круглым аквариумом в руках. – Я вынесла мою рыбку на прогулку только для того, чтобы услышать какую-нибудь песню!

– Спой нам песню за авторством “бессмертного барда”! – возмутилась некая девушка в голубой шубе.

– Правильно! Спой нам бессмертного барда! – потребовали гости ярмарки.

– Давай! Давай! – принялась скандировать нетерпеливая публика.

– Хорошо! – успокоил поклонниц и поклонников Мсье Хай. – Я заключаю с вами договор. Последняя песня, после чего вы мне верите!

– Да-а! – запищали дамочки, отказавшиеся от этичных норм поведения.

Говард Хай поправил чёрные усы и довольно улыбнулся, ему польстило желание народа, и он оказался не против.

– Бард так Бард! Будь по-вашему! – пропел господин, опираясь на трость. – Пожалуй, я исполню, “Девицу”!

Людское ликование не удавалось остановить, со всех сторон валили новые зеваки.

– Льюис, не наложай с трубой, Стьюи только купил её! Громила, не перепутай октавы на рояле! Барабан, ударяй Кэрролла по четвергам! – смех потребителей. – Вперёд!

Льюис с его трубой уже начали вступление, а Стьюи с его тубой подхватили. Кэрролл и его барабаны подключились к громкой какофонии, а Громила запиликал по белым клавишам.

– Жила на свете одна девица – задорно запел Мсье Хай. —

Глаза орлиные, руки, как спицы.

Глядела она каждый день за оконце,

Тело её забыло про солнце!

– Ты видишь? – радуясь, словно сумасшедшая, подбежала к Хранителю Ларс. – Он говорит твои слова!

– Нет, нет, – разочарованно не верил бард. – Не может быть. Я никчёмня пустышка, я умер.

– Так очнись и послушай! – продолжила она уже громче. – Из-за гордыни ты и не замечал того, о чëм мечтал много веков!

И вот каждый день глядела в Туман.

– Где-ж суженый? Не пришёл ли?

– Он пьян!

И снова, и снова, и снова он пьян.

Забыл он про сон! Проклятый дурман! – парили слова бессмертного барда на устах Мистеров, Мисс и Миссис, подпевающих Хаю. —

А множество круг, он всё обещал,

Что встретиться хочет!

– Какой же обман!

Луну целовал, зарю отдавал,

И сердце своё в подарок отдал!

Пьян! Пьян!

Какой же обман!

Жениться на девушке он обещал.

Та ждала день за ночь, ночь за днём,

Но осталась одна, слезы ручьём.

Никто не пришёл, круг прошёл.

Пьяный дебош произошёл.

В газете написано; верь-не верь!

Что избранный мёртв, конец ли теперь?

– Нет-нет, – бормотал серый, словно туча, паренёк. – Поёт один человек. Это какой-то безызвестный дурень. Нет-нет, это ли слава?

– Жди! – приказала Лорсан. Настал черёд второго куплета.

Долго плакала наша девица,

В руках дрожали старые спицы,

Не верила долго, с кем не случится?

Могли перепутать!

Ошибся убийца?

А милый парнишка скачет на волю

Но видит врата – не пройти через них.

Пока на земле есть одно дело,

Не сможет покой мертвец обрести.

В День Объединения человеческий рой выходил на улицы городов Короны и в тысячи голосов распевал весёлые тексты, рождённые и записанные в прошлом. Ярмарка Тинсана ничем не отличалась от других мест. И сейчас вокруг разливалась прекрасная громкая уличная музыка и зычный хор голосов. Пели все: и маленькие, и взрослые, и старики, и даже некоторые собаки заскулили в такт Говарду Хаю.

Призрак не мог поверить в происходящее, вокруг него звучали знакомые слова его авторства, авторства Барда. А люди продолжали дальше, припев пролетел с невообразимой скоростью.

Ждала любимого наша девица,

Время шло, устали глазницы.

Вот наконец-то приходит Рован,

Но что-то не так, какой-то обман.

Не суженный это, а труп из гробницы,

Живой и бледный, впали глаза!

Вышла любимая, радость пропала,

Там лишь отбитая челюсть свисала.

Встаёт на колено.

Будешь женой?

Она думает.

Точно ли мой?

Не хочет душа на земле ютиться.

Вонзились в сердце девицы спицы!

Но не она была убийцей,

Любимый, ты что, ты кровопийца?

Не знала характер Рована девица,

Теперь с ним осталась в котле вариться.

– Я не понимаю, – растерянно пробормотал Бард. – Не может этого быть. Неужели, я несколько веков был глух и слеп и не слышал подобного?

– Ты хотел стать Бессмертным Бардом, – рассмеялась Варди, довольная собой и своей находчивостью. – И в итоге им стал! Оглянись вокруг: это твои слова, твоя песня! Её не забыли спустя сотни кругов, потому что ты стал бессмертным ещё в прошлом! Ты стал бессмертным в сердцах людей!

И Варди запела вместе с остальными песню, что они с отцом пели и раньше, в беззаботные деньки, когда ещё не существовало проблемного Неизвестного с его кровавым восстанием. Лорсан вспомнила то, что не давало ей покоя.

Пьян! Пьян!

Какой же обман!

Жениться на девушке он обещал.

Та ждала день за ночь, ночь за днём,

Но осталась одна, слезы ручьём.

Дом опустел, замолкли собаки.

У темного места собрались зеваки.

В газете написано: верь – не верь!

Что оба мертвы, конец ли теперь?

Конец!

– Я Бессмертен! – радостно крикнул в воздух призрачный парень, вырывая из своей гитары среднюю струну и бросая её девушке. – И ты помогла мне понять, добрая душа. Я осознал, что не стоит замыкаться в себе, наоборот стоит открываться другим и не бояться поражений! Нужно продолжать попытки и верить в себя, и тогда всё обязательно получится! Не стоит закрывать глаза и опускать руки, никогда! Спасибо тебе, Лорсан Варди! Огромное спасибо!

И под звучание трубы и тубы Хранитель начал исчезать. Он поднимался всё выше и выше, но внезапно остановился, словно врезался в невидимый барьер, и снова опустился к юной даме.

– Извини, совсем забыл о главном, – протянул Бард, и его глаза закатились вверх, а призрак томным, стонущим голосом произнёс. —

Следующий предмет хранится в логове боли и бед,

Здесь он, близ Тинсана лежит, в подвале мучений монстр не спит.

Знайте, не монстр, не паук, не ворон вас испугают, а их крайне старый хозяин,

Хоть и в душе зло не таит, на треснутом сердце участь лежит,

С чего началось? Узнать предстоит. И вещь особую взять надлежит.

– Я бы уж точно получше стишочек придумал, – заметил призрак, пожимая плечами, подмигивая и окончательно исчезая.

Серая тень взмыла в небо и взорвалась разноцветными фейерверками, вызвавшими у обывателей восхищение. Варди могла поклясться, что заметила среди искр слово “смекалка”.

– Вот и всё, – прошептала девушка, глядя на переливающуюся в свете фонарей тонкую, как девчачий волос, прочную струну.

Честно говоря, она до самого конца не знала, что песню сочинил этот бард, но попытка оказалась удачной. Всё удалось.

– Близ Тинсана лежит? – хмыкнула девушка. – Видимо, мечта Томаса отправиться на дирижабле откладывается.

А обожающие Говарда Хая дамочки, внимательно выслушав его монолог о грядущем восстании, с шоком и смотрительными яблоками навыкат ринулись прочь с Площади Разгулья. Постепенно местность опустела. Праздник угас из-за тревожной новости, услышанной на ярмарке.

Воспоминание номер два. Музыка, которая отняла жизнь.

Взято из дневниковых воспоминаний бессмертного барда. Найдено во всё ещё совершенно секретном филиале ТПХМБС, двадцать пять футов под землёй. Не переведено, текст не изменён.

46 год после окончания Великой Войны. Осень.

Я не помню своего прошлого имени, ибо в данный отрезок времени я зовусь Бардом. Мой разум очерствел и превратился в бесполезный сухарь, а моё самомнение поднялось до небес, словно изобразило себя красочным павлином. Помню, что когда-то я жил в одной хилой деревеньке, в которой ещё не все перешли на новый язык. Я мечтал о славе, однако там её я так и не добился, а наоборот стал посмешищем. Я хотел стать по-настоящему известным певцом, но меня не приняли. Смутно помню, как я любил в детстве исполнять песни и слушать их, всё это осталось в родной деревне. Я осознаю, как обожал когда-то сочинять новое, трепещущее сердце окружающих и радующее их.

Однако не каждый воспринимал меня, как человека, который сможет добиться славы и успеха с помощью музыки. Они считали меня бесполезным и никому не нужным трактирным запевалой, насмехались над созданными мной песнями, над которыми я корпел бессонными ночами. Именно поэтому мне пришлось уехать от родных, от семьи в совсем неизвестный город.

Тинсан – город музыки и духовности, – говорил каждый в то время и был прав. На любом свободном месте гордо восседали уличные музыканты, певцы и чтецы-самоучки, у которых имелись поклонники и поклонницы, готовые выслушать гениальные идеи творцов.

Я же выбрал идеальное место для выступлений. Там не выступали другие музыкантишки, но прохожих от этого меньше не становилось. И петь свои чудесные песни я начал на платформе для каретных отправлений, между двумя привлекательными колоннами, словно украденными из древнего языческого храма и перенесёнными на каретную станцию под названием Билборд.

Чего же я добился своими стараниями и ночами, которыми я развлекал усталый народ?

Всего! Абсолютно всего! Вокруг собирались толпы из сотни слушателей, мои песни стали разноситься по городу с неимоверной скоростью под авторством “бессмертного барда”. Всё было отлично! Роскошно и прекрасно! Так, что моя душа взлетала ввысь от любви поклонников!

И я мог прославляться и дальше. Пока меня не убили. Однажды тёмной дождливой ночью, когда сверкали пурпурные молнии и грохотал недоброжелательный гром, на каретной станции “Билборд” появились недоброжелатели – вооружённые до зубов музыканты, что хотели забрать моё удобное место славы, расположившееся между двумя колоннами.

Я крепко дремал и видел сны, когда меня грубо схватили волосатые руки какого-то громилы и скинули под несущуюся по делам карету. Ох, и больно было ощущать то, что я тогда ощутил. Невероятно неприятно чувствовать, как на твоё тело опускаются твёрдые копыта лошадей и как колеса переезжают через пояс и шею по два раза. Перед тем, как мою оторванную голову отпустила жизнь, я пожелал, чтобы обидчиков моих настигла справедливая кара, а сам я не умер никогда, пока не добьюсь известности и лично не поверю в неё.

В итоге оказалось, что мои мольбы услышали. Я вернулся моментально, очнулся в призрачном теле. Я превратил пятерых, жестоких убийц в струны такой же призрачной, не существующей гитары и затем стал играть на ней, оставшись среди двух молчаливых колонн. Пугая хлипких пассажиров из круга в круг.

Однажды во время моей бедной, печальной и уже мистической смертожизни я повстречал человека, который, казалось, полюбил меня и мои песни. Им был мальчик четырнадцати кругов.

Верно, тот мальчишка приходил на станцию ежедневно, и я чувствовал наше душевное родство, словно вылеплены мы были из одного теста. Частенько он скромно стоял неподалёку от места, где я творил, и, облокотившись на какую-нибудь колонну, внимал и тихо подпевал давно вырученные слова.

Спустя месяц мой живой любимец стал приходить всё реже и реже. Именно тогда я остался совсем один, без постоянной публики. Многие кричали, кричали, что рядом с ними обитает серый монстр, но я не обижался, а скромно прятался в железную стену крохотного вокзальчика.

Внутреннее существо, жаждущее славы, затмевало мой разум и не понимало, что я уже не человек. Я – настоящий монстр. Туманный, призрачный монстр, полный лицемерия, горделивости и не видящий самого себя сквозь призму здравого смысла.